Затмение, Восход, Падение

Прошла неделя. Больничное крыло снова выглядело как обычно — светлое, тихое, слегка стерильное, будто ничего и не случилось. Лишь на небольшой тумбочке у койки Сиэля стояла пузатая ваза с цветами от Мира, аккуратно перевязанная жёлтой лентой, и маленькая стопка книг — подарок Родерика и Аарона. Сиэль чувствовал себя лучше. Боль в руках почти исчезла; лишь изредка прокатывались лёгкие покалывания — напоминание о том, что проклятие действительно коснулось его кожи. Медведьма уверяла, что всё заживёт без следов. Сегодня он должен был наконец выйти отсюда. Мальчик сидел на кровати, уже одетый в школьную форму. Мантию он держал на руках, словно сомневался, не забыли ли в кармане спрятать ещё пару медицинских зелий. Было немного волнительно — после недели тишины и однообразия ему предстояло снова влиться в живой, шумный Хогвартс. Но больше всего он боялся не уроков и не взглядов учеников… а вопросов. Не успел он подняться, как дверь распахнулась — почти хлёстко. — Сиэль! — первой влетела Мира, как солнечный зайчик. — Ты встал! Ты правда уже ходишь! Она говорила так быстро, будто боялась, что врач выйдет и снова выгонит её за болтовню. За ней, более сдержанно, вошли Родерик и Аарон. Родерик держал в руках свёрток — домашнее печенье, подозрительно напоминающее то, которое готовит его мама. Аарон, как всегда, выглядел спокойным и чуть старше своих лет. — Ты выглядишь почти нормально, — заметил Аарон, всматриваясь в глаза Сиэля. — Ну, насколько это возможно для человека, который был без сознания три дня. — Харт, ты ужасный утешитель, — фыркнула Мира. — Я честен, — пожал плечами Аарон. Сиэль усмехнулся — впервые за долгое время без боли. — Я рад вас видеть, — тихо сказал он. И почувствовал, что говорит абсолютную правду. — Мы тоже, — кивнул Родерик, а потом сунул ему свёрток. — Это… ну… мама велела передать. И сказала, что если я приду без этого — не возвращайся домой. — Спасибо, — Сиэль улыбнулся шире. — Я из голода тут чуть не зачаровал подушки, чтобы они пахли едой. Мира хихикнула. В этот момент в комнату вошла медведьма — строгая, но добродушная, с неизменным белым чепцом. — Ну что, мистер Симор, — она посмотрела на него поверх очков. — Проверим в последний раз. Она провела палочкой над его руками. Магия мягко дрогнула, не вызывая боли — лишь легкое тепло. — Прекрасно. Линии заживают. Магический след проклятия неактивен. Вы официально здоровы настолько, насколько это возможно для ученика, вечно попадающего в неприятности. — Это разовый случай, — обиделся Сиэль. — Надеюсь, — усмехнулась медведьма. — Только прошу: неделю никаких активных заклинаний против живых существ. Никаких дуэлей, боёв, превращений. Слышите меня? — Да, мэм. — Хорошо. Тогда можете идти. Идите уже, пока я не передумала. Снаружи Коридоры Хогвартса встретили Сиэля неожиданно ярким светом. Весна. Настоящая. За неделю, проведённую внутри каменных стен, замок будто ожил. Студенты шумели, обсуждали будущие каникулы, таскали книги, кто-то шептался о конфликте на четвёртом этаже — маглы бы сказали «скандал», а волшебники — «непредвиденная магическая активность». Но главное — воздух. Тёплый. Свежий. С запахом влажной земли и чуть распускающихся почек. Сиэль остановился на секунду, позволив солнечному лучу упасть прямо на лицо. Сердце слегка кольнуло — странное чувство. Будто он пропустил что-то важное, какую-то часть школьной жизни, пока лежал в тишине и полумраке. — Эй! — окликнула Мира. — Не тормози! Давай быстрее на улицу, там сегодня так красиво! Родерик подпрыгнул, пытаясь заглянуть ему в глаза: — Ты точно в порядке? Если хочешь — я схожу за дирижаблями… ну, этими… колясками… носилками… — Родерик, пожалуйста, — простонал Аарон. — Носилки? Он же идёт нормально. — Ну я волнуюсь! — Я в порядке, — уверенно повторил Сиэль. — Если буду падать — скажу заранее. Они все рассмеялись. И вместе направились к выходу — на солнечный двор, где трава уже пробивалась сквозь тонкий налёт снега, и где Хогвартс снова казался тем самым местом, о котором Сиэль мечтал, когда впервые получил письмо. И всё бы было прекрасно… Если бы он не заметил на дальнем конце двора чьи-то глаза. Холодные. Стальные. Следившие за ним слишком пристально. Он отвёл взгляд. Ничего. Это могла быть паранойя. Он был ранен. Он выздоравливал. Но сомнение тихо поселилось где-то внутри — не давало забыть, что проклятие не возникло из воздуха… и что весна не всегда означает безопасность. Тихие, едва слышные шаги гулко отразились под сводами пустого коридора Хогвартса. Вечер давно опустился на замок — коридоры мерцали редкими факелами, а тени будто тянулись следом за одинокой фигурой. Юноша остановился у двери старого учебного кабинета, постучал один раз — коротко, уверенно. Изнутри прозвучал спокойный, почти ленивый голос: — Входи. Дверь скрипнула. В помещении полумрак: только лампа на столе освещала сидящего там юношу — ровесника гостя. Серые глаза хозяина кабинета блеснули, скользнув по пришедшему внимательным, слишком спокойным взглядом. — Чаю? — предложил он, легко, почти вежливо. — Откажусь, — сухо бросил вошедший. — Боишься, что отравлю? — Нет. Ты просто варишь отвратительный чай даже без яда. Сероглазый театрально вздохнул, приложив руку к груди: — Это серьёзно ранит моё тонкое душевное устройство… — Хватит кривляться. Я здесь не ради твоей жалкой комедии, — раздражённо перебил гость. Сероглазый чуть приподнял бровь — искренне или притворно удивлённый было непонятно. — О чём ты? — Симор. — Юноша сделал шаг вперёд. Голос его был низким, ровным, но настойчивым. — Он в больничном крыле из-за тебя? — Симор… — Сероглазый задумчиво повторил. — Кто это? И какое отношение ко мне должен иметь какой-то первокурсник? — Не притворяйся. Реджинальд Бёрк не стал бы применять родовое проклятие без разрешения или приказа. Он слишком… исполнителен. Сероглазый на мгновение замолчал. Потом тихо рассмеялся: — Значит, Бёрк всё-таки проклял однокурсника? Какая неожиданность. Я думал, это обычная детская перебранка. Что там с мальчиком? — Жив. Отделался относительно легко, но могло быть хуже. Гораздо хуже. — Гость сузил глаза. — Ты точно уверен, что не вмешивался? — Честное слово, — сероглазый развёл руками, звуча раздражённо. — Что ты обо мне думаешь? Я не трачу время на то, чтобы сталкивать лбами первокурсников. Это смешно. — Тогда что собираешься делать теперь? Сероглазый наклонился вперёд, устало потирая виски. — Бёрк получит по заслугам. Я займусь этим вопросом… по-своему. Он взглянул на часы на запястье и резко поднялся. — Кстати, мне пора. В Хогсмиде назначена встреча. — Свидание? — язвительно бросил гость. — Жаль, — усмехнулся сероглазый. — Было бы куда приятнее. Но нет. Нужно уладить кое-какие… деликатные вопросы. Он взял плащ со спинки стула и, проходя мимо, остановился рядом с гостем на секунду. — И да… — тихо добавил он. — Следи за Бёрком. Я не уверен, что он понял, насколько крупную ошибку совершил