Поймать тень

      Суён была очень удивлена, услышав, в чём же заключается задание. Часто на такие задания просили выслать Сынван или же Джухён, это хоть как-то оговаривалось, а теперь они и не знали, что делать вовсе. Йерим, рассказавшая всё подругам за чашкой кофе в конце рабочего дня шёпотом, поразила всех и каждую. А главное — отказаться уже было нельзя, потому что Ким СокДжин всё слишком хорошо продумал: и договор заключил наперёд, не дождавшись согласия Йерим, и оплатил тоже все издержки. Сыльги как раз пересчитывала полученное, и как дошла до миллиона, покачала головой — ей всё это очень не понравилось, пахло либо эскортом, либо подставой.       — Я, конечно, не являюсь сотрудником полиции, но мне кажется, что тебе надо быть осторожнее, — произнесла Сыльги, накрывая ладонью руку Йерим. — Но ты смотри, если будет что-то противозаконное, убегай и отказывайся от заказа.       Конечно же, про угрозу убийством Йерим не рассказала — решила, что это была простая пугалка, которая никогда не воплотится в жизнь. Она потёрла руки, подула на них, а потом решила, что раз рабочий день подошёл к концу, то можно и домой пойти. Попрощавшись с подругами, которые все выходные убьют на поиск информации по своим делам, а с понедельника приступят к своим обязанностям, девушка направилась домой. Она знала, что терять даже эти выходные нельзя, нужно посмотреть, что же делает Чон Чонугк сегодня вечером, завтра утром… в общем, узнать всё, что требуется.       На её электронной почте уже было подробное расписание, что и когда делает Чон Чонгук — видимо, постарались сдавшие его секретари или же другие деловые партнёры, и Йерим на секунду стало настолько мерзко, что она хотела связаться с этим бизнесменом только для того, чтобы предупредить об опасности. Ким СокДжин явно не из тех людей, что просто так прощает промахи, но всё же внутри Йерим до сих пор сохранялась порядочность. Ей казалось, что она не для этого обучалась — не на роль девушки по вызову шла, а хотела стать кем-то большим. Мерзкий голосок глубоко в душе говорил, что ей заплатили, а значит, надо замолчать и делать, только делать-то и не хотелось.       Внешность Чона Чонгука заинтересовала Йерим, заставила тщательней вспомнить все его черты, а потом с выдохом понять, что такие красавчики всегда занимаются разными девушками в первую же очередь. У неё нет шансов, к тому же он — её задание, а по их кодексу совершенно нельзя очаровываться так называемыми «объектами». Но Йерим уже попалась, очаровалась, потому прочитала весь присланный документ, что нужно было, вдоль и поперёк.       Но она так и не поняла одного: зачем Киму СокДжину понадобилась помощь какой-то девушки, чтобы выяснить, как Чон Чонгук относится к его предложению? Почему-то для неё это звучало как бред — неужели двое взрослых мужчин не могут договориться?       Повезло, что они с Чоном жили в одном районе, потому утром в субботу Йерим натянула старые шорты, белую футболку, завязала волосы в хвост и вышла на пробежку. Ей требовалось всего лишь столкнуться с ним, заинтересовать, остаться в памяти. Такие задания, связанные с «присасыванием» к кому-либо, ей были неприятны, она чувствовала себя неуверенно, будто бы примеряет шкуру ей не по размеру.       Спорт Йерим уважала и очень любила, старалась по возможности посещать спортзал и бассейн, а утренние пробежки были данью традиции, начатой с Суён ещё в академии. Пак благополучно забросила бег, а Ким втянулась, участвовала в нескольких марафонах и только в последнее время отказывала себе в таком удовольствии. Живот скручивало фантомными болями, она не могла порой и мили пробежать, потому возвращалась домой на полусогнутых, надеясь, что совсем скоро боль пройдёт.       Йерим перебежала дорогу и направилась в парк, вдыхая жаркий июльский воздух, не разгоняемый ветрами. Сезон дождей недавно кончился, солнце вступило в полную власть над Сеулом, принеся жар и удушье. Бежать сквозь такое марево было непросто, грудь порой сдавливало от недостатка кислорода, а пот струился по лицу, когда девушка бежала вверх по горе.       Но даже здесь её настигла боль.       Это начиналось толчками, словно кровь лилась из пробитой артерии, казалось, что сейчас начнётся рвота, и Йерим резко остановилась, чего делать не стоило, в глазах почернело, а из раскрытого рта на гравий капнула слюна. Живот скрутило, внутри закололо, как будто в момент выстрела, а потом взорвалась боль. Если бы не чьи-то сильные руки, то Ким упала бы коленями прямо на гравий.       Очнулась она через две минуты, когда приступ прошёл, но её до сих пор скручивало в позе креветки на скамейке. Под головой было что-то мягкое — лишь спустя секунду навалилось понимание, что это чьи-то колени, обитые спортивными штанами, а потому, легко опираясь на окрашенные в коричневый доски, Йерим поднялась и вгляделась в лицо своего таинственного спасителя.       И ахнула.       — Я бежал следом за вами, а потом увидел, что вам стало плохо. У меня в сумке есть обезболивающее, если надо. И вода тоже. Вам лучше?       На Йерим смотрел тот самый человек, с которым она хотела случайно столкнуться, но получилось даже лучше. Спасибо фантомным болям, спасибо простреленному желчному пузырю. С другой стороны, Йерим до сих пор чувствовала, что поступала плохо, нечестно, но всё же, держась за живот, улыбнулась и поклонилась Чону Чонгуку, что растерянный, будто птенец, смотрел на неё.       — Извините, у меня просто фантомные боли, — наконец произнесла Йерим. — Это связано с тем, что мне удалили желчный пузырь пару лет назад. Тело просто до сих пор всё помнит…       — Наверно, была тяжёлая авария? — с трудом выговорил Чонгук, и Йерим вздрогнула — он подумал про… аварию? С одной стороны, даже хорошо, что он не догадался, что она — бывший сотрудник полиции, с другой стороны, было трудно ответить «да» на поставленный вопрос. Всё же она выбрала тяжело вздохнуть и кивнуть. — Может, мне стоит проводить вас до дома, раз у вас такое состояние? Или всё же стоит позвонить вашему молодому человеку?       — А… ну… у меня нет молодого человека, — сказала Йерим. — Мне и звонить некому в такую рань.       Чонгук склонил голову набок — его заинтересовала девушка, находящаяся рядом, но всё же он волновался за неё и очень хотел, чтобы она без особых проблем добралась до дома. Ему не нравилось ни то, как она побледнела, ни то, что она до сих пор держалась за бок.       — Я вас провожу до дома, — и возражения не принимались.