"Я сказал проваливай!"

Он вошел в комнату и услышал, как за спиной повернулся ключ в скважине. — Как думаешь, он расскажет? — Ага. Чтобы этот чёрт раскрылся, как же… Надеюсь, ты с парнем попрощалась? Потому что оставаться один на один с Солярисом в запертой комнате это, хм… самоубийство. Тем временем парень, вошедший в комнату, посмотрел на человека, сидевшего на стуле у противоположной стены. Серый свет падал на его давно не чесаные волосы, рассыпанные по голове длинными, тонкими, прямыми прядями, похожими на щепки сломанного дерева. Солярис медленно поднял голову. Его лицо было всё в копоти и ожогах, лишь демонические желто-оранжевые глаза мрачно мерцали узкими щелями. В любой другой день парень похолодел бы и убежал от одного этого взгляда, но сейчас он только нахмурился, взял второй стул и молча сел. — Мне сказали, ты знал Санвилл лучше других. Расскажи о ней… Он на миг опустил голову, чтобы отдохнуть от испепеляющих глаз собеседника. — …пожалуйста. И опять посмотрел ему в лицо. Солярис чуть подвигал плечами, пытаясь размять скованные и привязанные к стулу руки. — С чего ты взял, что рассказавшие тебе обо мне люди не соврали? — холодно спросил он, — может они сейчас заперли тебя со мной, как с тигром, чтобы я убил тебя и оставил их руки чистыми. Парень помедлил. — Не думаю, что ты меня убьёшь. — И почему? — Невыгодно. Да и настроения нет, судя по лицу. Солярис усмехнулся. — Оригинальный ход. Даже с юмором, надо же. И чем тебе Санвилл так насолила, друг? — Насолила? В смысле, почему? — Ой, да брось, она же двинутая дура, девчонка, гоняющая по ночам на крышах машин, да еще воющая на закат! Кому могут нравится её выходки? Конечно же ты пришёл ко мне, чтобы узнать, как её найти и отправить в психушку. Советую девяносто пятую, она строгого содержания. Так ты за этим? — Нет. Солярис поднял бровь. — Нет? Может, хочешь узнать, что она нюхает, раз так себя ведёт? А что, «девчонка на колесах»… — Да нет же, Господи! Солярис замолчал и поднял на него глаза. — Славно, тогда что тебе нужно? Парень собрался с духом: — Послушай, я знаю, ты сейчас не веришь, но я тут совсем не по тем причинам, которые ты предполагаешь. Солярис, я знаю, ты не думаешь о Сан так, совсем наоборот, ты всецело за неё. Вы же оба были голосами правды, хотели помочь людям… Эй, что… Что я такого сказал? Солярис тихо затрясся от беззвучного смеха. Затем, не прекращая дергаться и уже посмеиваясь в голос, приподнялся. Парень понял, что ляпнул что-то непоправимое, но не мог осознать, что именно, и от этого занервничал. — Вот умора… — прохрипел желтоглазый, продолжая смеяться, — а-ах, мальчик… Так вот оно что, ты пришел ко мне с этим… Дьявол, и как же я сразу не догадался? — Смешно? — тут он не выдержал и повысил голос, — ага, ну давай, смейся, засранец! Смейся, я подожду! У меня много времени! Солярис опустил голову, ухмыляясь во весь рот, последний раз дернул плечами… А когда опять поднял взгляд на собеседника, то в глазах не было ничего, кроме глубокого презрения: — И как же я сразу-то не понял?.. Парень тяжело выдохнул и желтоглазый, увидев это, произнес каким-то полу-злым, полу-разочарованным тоном: — Ты мечтатель. Из тех, кто ещё с детства пялится в облака, оставляя посуду в мойке. Ты из тех, кто кричит об экологической катастрофе, но проходит мимо переполненной мусорки без зазрения совести. Из тех, кто первым бежит спасать бездомных собачек-кошечек, а человеку, просящему денег, кинешь монетку и уже герой. Вобщем, ты из этих. Наступила тишина. — Уходи, — наконец сказал Солярис и отвернулся, — мне не о чем с тобой говорить. Парень сжал кулаки и вскочил со стула: — Я здесь, чтобы задавать тебе вопросы, а не выслушивать философский бред в свой адрес! Чего тебе стоит, а? Просто расскажи о ней! Неужели так сложно посотрясать воздух пару минут?! Солярис не пошевелился. Даже не вздохнул. — Ты… зачем?.. Зачем?! Кто давал тебе права судить о человеке по паре фраз, толком не узнав его?! И вообще не твое дело, кто я! Расскажи наконец и я от тебя отстану! Расскажи! СКАЖИ! Молчание. И вдруг парень протёр глаза. — Ты бы знал, как долго я тебя искал, куда бегал и сколько ругался, чтобы меня к тебе пустили… — его голос дрогнул, — да я не один месяц на это убил… Пиджак продал, чтобы денег на билет хватило… ночевал под мостом, чуть под камаз на переходе не попал… А главное — с другом поссорился… Он не верил, что ты в своём уме, отговаривал… Прав оказался, видно. Насчёт всего. Солярис устало вздохнул. — Да, — продолжил тот, — да, Соляр, я реально… в яме. Я и правда мечтатель, который ничего не делает… Вон, гляди — столько потратил всего — и сил, и времени, и денег… И вот, ничего. Совсем ничего не смог. А всего-то людям помочь хотел. Солярис чуть-чуть повернулся к нему. - …думал, вот узнаю про Санвилл, узнаю, почему она верила в людей…почему не останавливалась… И из-за чего ушла… Думал, тогда в себе и в остальных разберусь, и смогу помочь другим собрать себя… Как психологи говорят, по кусочкам. Чтоб дальше жить. Солярис посмотрел на него и чуть прищурился. - …ладно, пойду уже. Пасиб, что выслушал и не прибил за всё хорошее. Давай, пока. Он встал, развернулся и пошел к двери. Взялся за ручку, вспомнил, что заперта, и поднял руку, чтобы стукнуть… — Её звали не Санвилл, — вдруг сказал за его спиной Солярис. Парень застыл. А потом, не веря, что это происходит, повернулся к нему. — Изначального имени я не помню, а может, и не знал его никогда, — Солярис странно смотрел на него, — но теперь это неважно. Парень затаил дыхание. — Я встретил её случайно. Это была самая страшная и горькая случайность для неё, тогда еще совсем маленькой девочки. Я не знаю, чей была вина, всё случилось слишком быстро. Помню, вспышка солнца на миг ударила из-за облаков в лобовое стекло, потом визг тормозов, пронзительный сигнал и жёсткий треск металла. Меня швырнуло с колес на крышу, метров на десять вперед и влево. Когда очнулся — увидел искореженную машину, которая в меня врезалась, она валялась недалеко, снеся часть отбойника. На асфальте сидели мужчина и женщина. Они плакали над телом девочки, которой уже не могли помочь. А рядом с телом стояла душа — такая же девочка, но более светлая. Солярис вдруг зажмурился и сглотнул: — Она ничего не понимала. Точь-в-точь я в своё время — такой же маленький, неподвижный, выброшенный за пределы родной реальности, сбитый и сожжённый заживо сорвавшимся с тормозов бензовозом, душа которого забрала меня, вырастила и отпустила. И ты уже догадываешься, как поступил я. Солярис снова зажмурился и мотнул головой. — Как она рыдала в тот день, ровно как и в следующий, и в последующий и еще столько дней… Как умоляла меня сделать так, чтобы мама и папа её увидели и услышали… Мне оставалось лишь смотреть в эти чистые, несчастные, так рано осиротевшие глаза. И заклинать время идти быстрее. Чтобы она всё забыла. Парень тихо кашлянул. Солярис прерывисто вздохнул и прошептал: — Девочка никогда уже не будет человеком. Машиной тоже стать не может… Моя бедная, странная, любимая Санни… Она ведь до сих пор верит, что рождена сталью, как все мы. До сих пор думает, что была машиной, которая разбилась в аварии и теперь живёт в параллельном мире, рядом с людьми, чтобы помогать им…дарить тепло закатов, удачу, вдохновение... Однажды я поставил её перед выбором — всю оставшуюся жизнь мстить людям за то, что разбили её в той аварии… Или простить и делать так, чтобы подобное не случалось с другими. И ты знаешь, ЧТО она выбрала, потому что сам сейчас выбрал то же самое. Санвилл верила в людей, видела в них то солнце, которое они и сами не замечали. Это сделало её особенной… Это её и убило. Парень стоял, остолбенев. Слёзы уже давно просились из глаз, но что-то их останавливало. Что-то куда более мощное, чем обычная грусть или горечь. — Солярис… - начал он. — У меня всё, — резко оборвал его тот, — убирайся. Он не посмел перечить. Только у са́мой двери робко обернулся, чтобы в последний раз глянуть на эту истрепанную, обожженную фигуру, скорчившуюся на стуле. — Я очень тебе соболезную, Солярис, честно… — Неясно выразился? Я сказал ПРОВАЛИВАЙ! — вдруг заорал Солярис и даже дернулся было со стула, но парень уже открыл быстро отпертую снаружи дверь и выскочил наружу. Дверь захлопнулась. В замке дважды щелкнул ключ. Парень выдохнул. — Ну как, живой? - Да, спасибо вам за все. — Он сказал, что ты хотел? - Ну… - Пха, а я предупреждал, не говорит этот подонок, ничего не добьешься! Только время тратить на такого кретина. Давай, до свидания. Он вышел из здания, дотопал до забора с колючей проволокой и, миновав пост охраны, вышел на безлюдную вечернюю улицу. Осенний ветерок ласково перебирал волосы, гладил по щекам, шаловливо оттопыривал куртку. А на небе горел красно-розовый закат с золотыми перистыми облаками. И так хотелось верить, что горит он именно для тебя. Что где-то далеко-далеко, чья-то душа просто так желает, чтобы тебе было хорошо.