Потерянные мечты

Дверь в их спальню бесшумно отворилась, пропуская внутрь Ви. В кресле сидела Нарцисса. В руках у нее был раскрытый том в кожаном переплете — вероятно, один из тех сентиментальных романов, которые она так любила. — Ну, как он? — спросила Цисси, не отрывая взгляда от страницы. Ей не нужно было уточнять, о ком речь. Их диалоги давно состояли из таких полунамеков и мгновенного понимания. Ви, только что вернувшаяся со случайной встречи с Сириусом в коридоре, вздохнула. Она медленно прошла к своей кровати, сбрасывая с плеч легкую мантию.  — Ты же сама могла бы с ним поговорить и все узнать, — парировала она, украдкой поглядывая на подругу. Она знала, что Цисси питает нежные чувства к своему старшему кузену, но в стенах Хогвартса предпочитала держаться от него подчеркнуто отстраненно, не желая признавать его дружбу с «разношерстной гриффиндорской шайкой».  — Нет, не могу, — холодно отрезала Нарцисса, все еще делая вид, что поглощена чтением. — У меня рябит в глазах от его красно-золотого галстука. Он режет глаз. Ви прекрасно видела, что книга — лишь ширма. Цисси жаждала новостей, и ее пальцы слегка постукивали по переплету в ожидании.  — У Сириуса все как всегда блестяще, — сдалась Ви, опускаясь на край своей кровати. — Не может дождаться похода в Хогсмид, чтобы заглянуть в магазин метел. Говорит, хочет основательно подготовиться к матчу со Слизерином.  — Пойдем в Хогсмид на этих выходных вместе? За покупками? — Цисси мгновенно и мастерски сменила тему, получив свою порцию информации. Ее голос вновь стал легким и беззаботным.  — Разве Люциус не пригласил тебя в Три Метлы на что-то, вроде свидания? — Ви вопросительно подняла бровь. Она отчетливо помнила эту сцену пару дней назад: Люциус, томный и уверенный, приглашал Нарциссу провести субботу вместе. Цисси наконец отложила книгу, и ее взгляд стал жестким, как сталь.  — Люциус порой забывает, что можно, а что нельзя говорить в моем присутствии. То, что он чувствует себя рядом со мной расслабленно — хорошо. Но это не дает ему права ронять слова, не думая, что они могут меня задеть, — она произнесла это с ледяным спокойствием, выдававшим глубокую обиду. — Так мы идем?  — Конечно, — согласилась Ви, в уме уже рисуя картину: раздосадованное, но тщательно скрываемое лицо Малфоя, когда Цисси, не удостоив его объяснением, пройдет мимо, держа ее под руку. Это была их избитая классика: Цисси обижается — Люциус злится, недоумевает, но маскирует это под маской равнодушия, затем следует этап заискивающих извинений — и вот уже все снова хорошо. До следующей его оплошности.

***

Суббота началась с блаженной лени. Девушки пропустили завтрак в Большом зале, предпочтя поваляться в постелях подольше. Пробравшись потом на кухню, они упросили домовых эльфов дать им что-нибудь с собой - пару булочек с корицей и сочные яблоки. Теперь они шли по каменным плитам к выходу из замка. Уже у самых ворот, залитый утренним солнцем, стоял Люциус Малфой. Его платиновые волосы были безупречно уложены, мантия сидела безукоризненно, а на губах играла легкая, уверенная улыбка человека, ждущего приятной компании. Ви его даже на секунду пожалела — он выглядел как герой романтической повести, совершенно не подозревающий, что сегодня его ждет роль статиста. Люциус заметил девушек и слегка удивился, предположив, что Цисси решила взять подругу на их прогулку. Через пару секунд Нарцисса, с холодным, почти высокомерным выражением на идеальных чертах, остановилась перед ним.  — Мои планы изменились, — произнесла она ровным, ничего не выражающим тоном, не предполагающим никаких объяснений. И, взяв Ви под руку, плавно обошла ошеломленного Малфоя, направившись к дороге, ведущей в деревню. Люциус остался стоять, и по его застывшей спине было видно, как внутри него бушует буря из гнева и полного недоумения. Он не понимал, что сделал не так. В последние дни она вела себя как обычно, либо, возможно, не подавала виду, что обижена, выжидая момента, чтобы ужалить его побольнее. Что ж, у нее вышло. Малфой тоже направился в сторону деревни на поиски своих товарищей, чтобы присоединиться к ним, на ходу размышляя, что все-таки могло обидеть Нарциссу. 

*** 

Ви и Цисси заглянули в несколько магазинчиков, чтобы закупиться перьями  и пергаментами для учебы. Ви взглянула на кисти и краски, на секунду задумавшись о том, чтобы снова начать рисовать.  В детстве она обожала рисовать, и у нее неплохо получалось — даже ее мать, обычно скупая на похвалы, иногда одобрительно кивала. Но с поступлением в Хогвартс Ви забросила свое хобби. Сейчас же, среди запаха свежей краски и дерева, в ней шевельнулось давно забытое желание. Возможно, это станет ее убежищем, способом выразить то, для чего не находилось слов. Недолго думая, она купила небольшой холст, набор кистей и тюбики с масляными красками. Закончив с покупками, Цисси с невинным видом предложила зайти в Три Метлы. Ви прекрасно понимала подоплеку — там наверняка был Люциус. Их появление станет для него второй порцией яда. Но Ви, как верная подруга, лишь вздохнула и согласилась. Если Цисси хотела добить его — значит, он действительно заслужил. Войдя в шумный паб, Цисси демонстративно провела взглядом по залу в поисках столика, тщательно избегая смотреть в сторону большого компанейского стола. Ви, напротив, сразу же заметила их. Люциус, Рудольфус, Рабастан, Регулус, Эван и Барти — вся слизеринская элита — сидели как раз напротив входа. Их стол на мгновение затих, заинтригованный появлением девушек. Ви и Цисси, с высоко поднятыми головами, проследовали к свободному столику в углу, грациозно разместив свои покупки на свободном стуле.  — Цисси, ты ведь знаешь, что они смотрят? Люциус сейчас прожжет в нас дыру, — прошептала Ви, присаживаясь.  — Пусть смотрит сколько хочет и устроит здесь хоть пожар, я не удостою его сегодня больше и взглядом, - невозмутимо парировала Нарцисса, поправляя складки своей мантии. — Закажешь нам что-нибудь на свой вкус? Не хочу проходить мимо них.   — И ты предлагаешь мне пройти мимо этих змей, готовых вот-вот наброситься на свою добычу? — Ви язвительно изогнула бровь. — За эту жертву, я обязательно с тебя что-нибудь потребую взамен.   — Ты тоже та еще змея, — ухмыльнулась Цисси.  — Я знаю, — с достоинством ответила ви и, выпрямив спину, направилась к бару. Игнорируемая компания сидела в опасной близости. Ви приложила все усилия, чтобы не смотреть в их сторону, чувствуя на себе тяжесть множества взглядов, будто физически ощущаемых на коже. Она уже почти подошла к стойке, когда раздался насмешливый, нарочито громкий голос Эвана.  — Вы только посмотрите! — воскликнул он, обращаясь ко всем и ни к кому сразу. — Сначала они игнорируют завтрак, потом нас! Дорога сестрица, что за дела? Ладно Цисси, судя по виду, Люциус явно проштрафился перед ней, но ты! — если до этого речь Эвана имела какой-то смысл и возмущение, хотя и напускное, было оправданным, то дальше он начал нести просто полную чушь. — Что, решила  понежиться подольше в кроватке в выходной день или до ночи где-то или, может, с кем-то пропадала, что была не в силах подняться и удостоить нас своим вниманием за завтраком? — Ви зло скосила взгляд в сторону Эвана, внутри она уже закипала. — Дожили, родная сестра не то что не здоровается, даже взглядом не удостаивает любимого брата! Вивьен, где твои манеры? Ви не выдержала и медленно обернулась, стараясь не смотреть на остальных, чьи лица сейчас наверняка светились от злорадного веселья. Она подошла к их столу, уперлась рукой в столешницу и наклонилась, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с лицом брата.  — Ну раз у меня так плохо с манерами, может, тогда стоит разок заехать тебе по лицу, чтобы ты перестал нести какой-то бред и позорить меня перед всеми, — прошипела она так тихо, что слышал только он. — Уверена, твоим друзьям будет еще веселее.  Ответ сестры его лишь еще больше раззадорил. Сегодня ему хотелось с кем-нибудь влезть в перепалку. А поведение сестры было как раз кстати. Сама виновата. Чего это она игнорирует брата, когда он и вовсе не при делах?   — Что ты, Ви, — он поднял руки в сдающемся жесте. — Просто я и мои товарищи недоумеваем, чем заслужили такое жестокое наказание молчанием от своих хороших подруг.   — Ты — хам, — холодно бросила Ви, скрестив руки на груди. — Еще раз попробуешь меня так прилюдно позорить, то я расскажу преподавателям о твоем маленьком секрете, — последнее она сказала уже тише, но Эван услышал и понял, что она имеет в виду. Он лишь покачал головой, прекрасно понимая, что сестра его так не подставит, но решил больше ее не доставать.  Забрав заказ, Ви гордо удалилась. Регулус, наблюдавший за этой сценой, с облегчением выдохнул. Глупая перепалка, затеянная Эваном, закончилась. Хотя слова брата о ночных прогулках заставили его сердце сжаться от ревностной догадки — не с Сириусом ли? Он не знал, на кого злиться больше: на Эвана за его язык, на Сириуса за его существование или на саму Ви. Но он точно не хотел ее терять. Девушка могла всерьез обидеться и объявить всей их компании бойкот за такое выступление Эвана. А Цисси поддержала бы подругу, как та поддерживает ее сейчас, и тогда бы это временное игнорирование затянулось бы надолго.  Он украдкой наблюдал, как девушки оживленно о чем-то болтают и смеются. Блэк внутри сгорал от желания присоединиться к ним, чтобы послушать смех Ви или увидеть ее счастливую улыбку, щедро подаренную ему. Но он не знал, примут ли его девушки, так как обе сегодня были не в лучшем расположении духа по отношению к другим.   — Знаете что, — внезапно произнес Рабастан, осушая полностью бокал с пивом. — Здесь стало уж слишком скучно. Пойду-ка скрашу дамам одиночество. Басти подошел к мадам Розмерте, взял еще сливочного пива и направился к девушкам. С наглой ухмылкой он присел рядом с Ви, небрежно положив руку на спинку ее стула. Регулус был зол от такой вольности со стороны Басти и не понимал, почему девушки позволили ему сесть и не прогнали. У них же что-то вроде женской посиделки.   — Кажется, кому-то пора напомнить, где нужно держать свои руки, — прошипел Эван, наблюдая за развернувшейся картиной.   — Дамы, примите это скромное подношение в знак извинения за недостойное поведение моих... недальновидных товарищей, — Басти решил умаслить подруг. Хотя для него это было скорее возможностью наладить контакт с Ви, пока у той какие-то натянутые отношения с младшим Блэком.  Басти решил не терять времени, в отличие от Регулуса, который теперь сидел и буравил их стол недовольным взглядом. Лестрейндж, хотя и не намного, но был старше Рега и уже разбирался в некоторых нюансах в общении с девушками.   — А ты не думаешь, что извиняться должны те, кто провинились? — парировала Ви, но тронула предложенный бокал.  — Безусловно, — легко согласился Рабастан. — Но от них пока дождешься.  Девушки на это лишь промолчали, мысленно соглашаясь с ним.   — Итак, Цисси, в чем на сей раз провинился наш несравненный Люциус? — с любопытством спросил он.  — Пусть сам додумается, — отрезала Нарцисса, и тон ее голоса не оставлял пространства для дискуссий.  — Ну что вы такие колючие? Тогда, давайте поболтаем об учебе, — не сдавался Рабастан, переключая внимание на Ви. — Как твои успехи в трансфигурации?  Они заговорили об учебе, и напряжение постепенно спало. Через полчаса Ви и Цисси, сославшись на дела, вежливо попрощались с Рабастаном. Регулус краем глаза увидел, как девушки вышли из паба и, сказав остальным, что ему нужно успеть зайти в книжный, вышел вслед за девушками.  Догнав Цисси и Ви, он предложил проводить их, так как уже темнело. Девушки совсем не были против.  Его взгляд упал на один из пакетов в руках Ви, из которого выглядывал уголок холста.  — Ты решила снова начать рисовать? — спросил он с неподдельным интересом. Ви сначала удивилась, откуда он мог узнать, но затем проследила за его взглядом и улыбнулась.   — Да, подумала, что можно попробовать. Не знаю, что выйдет. Планирую завтра сходить к озеру, сделать наброски.  — Можно с тобой? — он произнес это почти робко, чего с ним обычно никогда не случалось. Ви слегка удивленно вскинула брови, но затем с улыбкой кивнула. Сердце Регулуса сделало в груди кувырок. Ее улыбка стоила всех сегодняшних тревог. Он действительно хотел понаблюдать за ней — в моменты творчества ее лицо становилось сосредоточенным и умиротворенным, таким прекрасным. И они наконец-то могли побыть наедине. Цисси шла чуть поодаль, и на ее губах играла мягкая, знающая улыбка. Она всегда была проницательнее всех. И сейчас она видела то, что они сами от себя скрывали, — первые, робкие, но настоящие чувства, которые давно уже пустили корни в их сердцах и теперь потихоньку пробивались наружу, подобно первым весенним росткам.