Потерянные мечты

***

Разве у тебя есть недостатки? 

Есть.Ты.

Я?

Мне тебя все время недостает. 

В.Ринат, «Где валяются поцелуи»

***

Отбой был объявлен час назад, но для Вивьен это лишь означало, что лабиринт тёмных коридоров Хогвартса наконец опустел. Воздух, густой от тишины и пыли вековых камней, заставлял каждый её шаг отдаваться гулким эхом в собственных ушах. Она кралась, прижимаясь к прохладным стенам, затаив дыхание у каждого знакомого поворота, где мог поджидать вечно бдящий Филч с его вечной спутницей миссис Норрис. В груди колотилось птицей — тревожной, но и окрылённой. Каждая их встреча с Регулусом была коктейлем из этого сладкого волнения и запретного адреналина. Днём — они обычные друзья, которыми теперь притворялись перед всеми. Но это притворство лишь подогревало то, что бушевало между ними под покровом ночи. Лёгкая дрожь пробежала по её спине, но причина была уже не в нарушении правил. Мысль о том, что об этом узнают, была парализующей. Дойдет ли это до ушей её родителей? А до него? Рабастан Лестрейндж... Его имя только вызывало тошнотворный спазм страха. Он уже позволял себе грубые действия в ее сторону, от которых хотелось сжаться в комок. Что он станет делать, когда она официально станет его невестой? Решит, что она — его собственность, которую можно перекраивать под себя без её согласия. Но больше всего ужасало в Лестрейндже не это. Эван как-то рассказывал о рейдах, на которых успел побывать летом, и невзначай обмолвился, что некоторые Пожиратели смерти находят особое, садистское наслаждение в своей работе, пытая маглов и грязнокровок. Рабастан был одним из таких. От одной этой мысли по коже Вивьен бежали мурашки леденящего ужаса. Брат сам был не в восторге от того, что его сестра связана с таким человеком, как Лестрейндж, при этом учитывая его прежние «подвиги». Вот и дверь. Заброшенный кабинет трансфигурации. Вивьен на мгновение замерла, прижав ладонь к груди, словно пытаясь унять бешеный стук сердца. Глубокий вдох. Выдох. Она оттолкнула от себя темные мысли вместе с воздухом. Ви надавила на ручку двери — не заперта, конечно, он ее уже ждёт.  Дверь скрипнула едва слышно, впуская её в комнату, утопающую в лунных тенях. И он был среди них — часть этой ночной магии. Регулус полусидел на краю старой учительской парты, его стройный силуэт вырисовывался на фоне пыльного окна. Увидев её, его лицо озарилось той самой редкой, подлинной улыбкой, которую он приберегал только для этих мгновений. Улыбкой, ради которой стоило рисковать.  В два длинных шага он преодолел разделявшее их пространство. Его пальцы коснулись её щеки, а губы — её губ. Это был не просто поцелуй; это было молчаливое обещание, приветствие и утоление жажды одновременно. Он целовал ее нежно, но с нарастающей интенсивностью, растягивая мгновение, вкушая его, как самый редкий нектар. В голове у него промелькнула крамольная мысль: даже если бы он мог целовать её при всех и каждый день, этого вечно бы не хватало. Ему всегда её мало. Каждая их разлука была мучительной, словно кто-то отрывал от него часть плоти. Она отстранилась, ее лёгкие судорожно ловили воздух. «Проклятая биология», — мелькнуло у неё в голове. Если бы не нужно было дышать, она бы осталась в этом поцелуе навсегда. Регулус несколько секунд просто смотрел на неё, его тёмные глаза блестели в полумраке, а грудь вздымалась в унисон с ее. Затем его рука скользнула к её талии, тверодо и нежно направляя ее глубже в класс, к самому большому окну, купающемуся в лунном свете. Он сел на скамью и одним плавным, уверенным движением усадил её к себе на колени. Одна его ладонь плотно легла на её бедро, согревая кожу даже через ткань юбки, а вторая осталась на талии, большим пальцем успокаивающе водя туда-сюда. Вивьен подняла глаза на его лицо, освещённое холодным сиянием ночного светила. Она завороженно наблюдала, как его серые радужки, обычно столь строгие, сейчас переливаются и мерцают, словно тихая водная гладь, отражающая звёзды. Она мягко, почти с благоговением, прикоснулась кончиками пальцев к его скуле, проводя по линии челюсти, снова и снова поражаясь его безупречной, аристократической красоте. Регулус молча позволял ей это, наслаждаясь её прикосновениями, словно кот на солнце, лишь продолжая рисовать на её боку умиротворяющие круги. Но идиллия была хрупкой. — Регулус, знаешь, — её голос прозвучал тихо и задумчиво, — сидеть здесь с тобой... порой кажется таким запретным и порочным, — ее пальцы проследовали к его губам, очерчивая их контур. — Мы такие грешники, — она покачала головой, пытаясь убедить в этом прежде всего себя. — Любить — это не грех, — тихо, но твёрдо возразил он, прекрасно понимая источник её терзаний. Она обещана другому, а сидит здесь в темном классе ночью с ним. Но это ведь был не ее выбор, ее никто не спросил о том, чего хочет она сама, а Регулус спросил и получил взамен ее безграничную любовь. — А даже если и грех, то в ад мы отправимся вместе. Войдём туда, держась за руки, как король и королева преисподней. — Мне порою кажется, что я уже там, в аду, — в её глазах заплясали тени, а голос дрогнул. — А встречи с тобой… всего лишь сладостное наваждение между пытками.    Регулус мягко перехватил ее ладонь, прижал к своим губам и оставил на ней долгий, тёплый поцелуй, в который вложил всё своё обещание. — Не волнуйся, малышка Ви, я что-нибудь придумаю. Я ни за что не отпущу тебя. И она верила ему. Беспрекословно. Он всегда держал слово. Не было еще такого раза, чтобы он её подвёл. Он снова притянул её к себе, и на этот раз его поцелуй был иным — не томным, а жаждущим, полным тёмного, сладкого отчаяния. В нём не было прежней нежности, лишь страсть и желание доказать, что они живы, что они здесь и сейчас. Его язык властно коснулся её губ, требуя пропустить его внутрь. Ладонь на ее бедре сжалась сильнее, а затем медленно, выдерживая мучительную паузу, двинулась вверх, скользя под подол её юбки и обнажая кожу для прикосновения прохладного ночного воздуха. Вивьен лишь глубже вжалась в него, с готовностью отвечая на каждый его жест, отдаваясь потоку ощущений, стараясь запомнить каждую секунду, ведь всё хорошее имеет обыкновение заканчиваться. — Ммм, Регулус… — ее голос прозвучал сдавленно и соблазнительно, пока его губы путешествовали по её шее. — Может завтра сходим в Выручай-комнату? — она ловко провела ноготком по металлической пряжке его ремня, а её взгляд из-под опущенных бархатных ресниц говорил красноречивее любых слов. Звук, который он издал, был чем-то средним между смешком и стоном. — Звучит более чем притягательно, — его пальцы впились в её бёдра, прижимая её ещё ближе. — Но завтра Слизнорт ждёт нас в своем привилегированном клубе.  — Точно, — её плечи слегка поникли, а взгляд стал отстраненным. — Совсем вылетело из головы. Я даже и не ожидала, что он пригласит меня, учитывая мою рассеянность в последнее время.  — Ну, полагаю, — Регулус снова погрузился в её шею, оставляя на коже влажные, горячие следы, от которых у Вивьен перехватывало дыхание, — твоя одарённость в зельеварении с лихвой перекрывает тот незначительный инцидент с разгромом его подсобки. Она с негодованием хлопнула его по плечу, стараясь сохранить серьёзность. — Я ничего не «разгромила»! Всего- то парочка склянок разбилась... — пробурчала она, делая вид, что обижена. — Парочку!? — Регулус хрипло рассмеялся, и его смех прокатился по тихому классу тёплым эхом. — Да там штук двадцать точно разбилось, убитое лицо Слизнорта я запомнил навсегда. Ему как будто сердце вырвали. — Ой, ну подумаешь! Сварит еще, не обломится! — она фыркнула и деловито сложила руки на груди. — А ты мог бы меня и поддержать тогда!  — Так я поддержал тебя! — парировал он, приподняв бровь с комичной невозмутимостью. — Я же сразу решил задобрить декана своим превосходным животворящим эликсиром, — невозмутимо объяснил Блэк. — Самодовольный засранец, — выдохнула она беззлобно, ткнув пальцем в его грудь. — И тебе это во мне нравится, — низко прошептал он, проводя языком по её мочке уха и заставляя её вздрогнуть. Его зубы слегка зажали нежную кожу, и он снова увлёк её в их общий водоворот, в их маленький, тёмный и такой желанный мир грехопадения. Или разврата — кому что ближе.

***

Посиделка в клубе Слизнорта была отличным поводом для Ви слегка принарядиться. Девушка не планировала слишком выделяться, поэтому её выбор остановился на темно-зеленой атласной рубашке, расстегнутой на одну пуговицу больше, чем следовало, и черной мини-юбке с тонкой золотой цепочкой, игриво обрамлявшей край. Подарок Регулуса — изящный кулон в виде змеи с изумрудом в пасти — холодным камнем лежал на коже, идеально дополняя образ. Волосы она оставила распущенными, и они ниспадали мягкими, благоухающими лавандой волнами по спине. И, конечно, её любимые острые каблуки, добавлявшие ей и роста, и уверенности. Удовлетворённо покрутившись перед зеркалом, Ви наконец вышла. Цисси утащил на «светское мероприятие» Регулус ещё полчаса назад. Ви же намеренно задержалась, доделывая эссе по Зельеварению. Появляться на людях  Блэком под любопытными взглядами она желала меньше всего на свете.  Поднявшись на седьмой этаж к кабинету Слизнорта, Ви столкнулась перед самым входом с Кассиусом Мальсибером. Закадычный друг Лестрейнджа и студент седьмого курса.   — Вивьен, — его губы растянулись в медленной, оценивающей улыбке. — Выглядишь… сногсшибательно! Зеленый — тебе к лицу.   — Кассиус, — сухо ответила она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Его взгляд был тяжёлым и неприятным.  — Тоже удостоилась чести быть в клубе Слизней? Я в тебе не сомневался. Басти упоминал, что ты довольно... сообразительная ведьмочка, — он сделал ударение на последнем слове, заставляя его звучать как нечто мелкое и незначительное. Внутри у Ви всё сжалось в ледяной ком. Неужели Мальсибер здесь как шпион Рабастана? Чтобы доложить, если она окажется в неподходящей компании? — А что, после выпуска Рабастан поддерживает с тобой связь? — спросила она как можно небрежнее, делая вид, что поправляет прядь волос. — Конечно, вот недавно сообщил мне, что ты оказывается — его будущая жена. — он склонил голову, изучая её реакцию, как хищник. — Сначала крутила с Блэком, теперь будешь лежать в постели Лестрейнджа. Интересно, как твой ненаглядный Регулус отреагировал на эту восхитительную новость? Ви чувствовала, как кровь отливает от лица, но заставила себя гордо поднять подбородок. — Он… рад за меня и огорчен, что он не на месте Рабастана. Но как говорится, кто не успел, тот опоздал, верно? — её улыбка была натянутой и хрупкой, как стекло. — Верно, — усмехнулся Мальсибер, и в его глазах вспыхнул азарт. — Надо будет выразить Блэку свои соболезнования. Может, даже подыскать ему утешение. Ванити выпустилась, но есть, например, Мелоди Фоули с пятого курса. Слышал, она чуть ли не слюнями исходит по твоему кудрявому дружку. — Слышала, твоя сестра Рози тоже от нее не отстает, — сладко улыбнулась Ви, прекрасно зная, что заденет его за живое. Любой брат будет против участия своей сестры в сватовстве. —  У них там, наверное, целый фан-клуб Блэка. Вступаешь в него, если угадаешь, сколько раз за день он поправляет свои черные локоны или какие запонки носит по средам. — Странно, что тебя в этом клубе нет, — язвительно парировал Кассиус. — А я не фанатка. Мы просто… друзья. Детская привязанность, не более, — Ви пожала плечами с наигранным безразличием. — А вот твоя сестра отлично бы ему подошла, — девушка активно закивала головой. — Они так мило смотрелись вместе на балу у Малфоев, даже твоя мать заметила. В ее мечтах Рози уже замужем за Блэком.  — Что ж, поживем — увидим, — его голос потеплел, но в глазах осталась сталь. — Ну, раз ты теперь невеста моего лучшего друга, то позволь сопроводить тебя на это маленькое мероприятие, — он ловко и властно подхватил её под локоть. — Обещаю, руки распускать не буду, — прошептал он, наклоняясь так близко, что она почувствовала запах его дорогого одеколона с нотками дыма и мандарина. Ви напряжённо прикрыла глаза, мысленно молясь, чтобы Регулус сегодня был в состоянии держать себя в руках. Надеяться на благоразумие Регулуса, конечно, рискованно, но попытаться можно.  — Мисс Розье, Вы просто сияете! — Слизнорт улыбнулся любимой студентке и старосте факультета и перевел взгляд на ее спутника. — А, мистер Мальсибер! Как любезно с Вашей стороны сопроводить мисс Розье на ее первый вечер здесь.  — Добрый вечер, профессор, — Ви одарила его самой мягкой, почти невинной улыбкой. — Благодарю за оказанную Вами честь. Я с первого курса мечтала сюда попасть.  — О, ещё бы! Такую многообещающую студентку не пригласить — просто преступление! Проходите, проходите, занимайте места. И тут она почувствовала его. Взгляд. Прожигающий, яростный, знакомый до боли. Она повернулась и встретилась глазами с Регулусом. Попытка улыбнуться умерла, не родившись. Оставалось только держать оборону — прямой, почти вызывающий взгляд. Ограничься взглядом, просто взглядом, прошу тебя... Как назло оставалось только два свободных стула рядом, поэтому Ви была вынуждена сесть справа от Мальсибера. Слева от нее сидела Цисси, которая незаметно под столом сжала ее руку в знак поддержки. А вот рядом с Блэк сидел Регулус, который то и дело бросал на Ви колкие, ледяные взгляды, Однако стоило ему опустить глаза ниже на зону декольте, как его взгляд тут же смягчился. Видимо, его подарок на ее шее сгладил острые углы.  Официальная часть вечера началась. Слизнорт не обделял вниманием никого, учтиво интересуясь делами их родителей и планами на будущее после окончания школы.  — Мистер Блэк! — обратился он к Регулусу. — Как поживает ваш уважаемый отец? На днях я читал в «Пророке» о его щедром пожертвовании в фонд больницы Святого Мунго! Исключительная щедрость!  Регулус выпрямился, приняв тот вид надменного превосходства, который, казалось, все Блэки осваивали с пелёнок. — Благодарю за проявленный интерес, профессор. Отец прекрасно себя чувствует. Его особенно заботит скорейшее изобретение лекарства от драконьей оспы. Вы, наверное, слышали, эта ужасная болезнь унесла жизнь моей бабушки, Ирмы. Для нашей семьи это теперь дело чести — внести вклад в победу над этим недугом. — О, мне искренне жаль, мистер Блэк! — Слизнорт проникновенно схватился за грудь. — Ужасная потеря... Это так благородно со стороны Вашей семьи — обратить личное горе во благо общества! Регулус кивнул с надменной скромностью. — А как дела у Вашей семьи, мисс Розье? — профессор повернулся к Ви. — Говорят, дела Мариуса пошли в гору! — О, сэр, благодарю Вас, — Ви заставила свой голос звучать легко и непринуждённо. — Моему отцу сделали выгодное предложение, от которого он просто не мог отказаться. Поэтому сейчас его бизнес процветает, как никогда.  — Чудесно! Полагаю, Ваш брат, Эван, планирует влиться в семейный бизнес, раз интерес к зельям у него отсутствует?  — Интересы моего брата... весьма разносторонни, профессор, — уклончиво ответила Ви, заставляя свою улыбку оставаться на месте. — Сложно сказать, что в действительности его привлекает.     Ответ, казалось, слегка озадачил Слизнорта, но он лишь сдержанно кивнул и двинулся дальше. Перед Ви материализовалась тарелка с идеальным малиновым чизкейком. Аппетита не было ни капли. Она машинально отодвинула десерт, снова ощущая на себе тяжёлый, неотрывный взгляд Регулуса. Кассиус сидел к ней слишком близко. Их коленки соприкасались, и парня это никак не напрягало, он лишь с наглой улыбкой поглядывал на девушку. — Мисс Розье? Вам не по нраву чизкейк? — встрепенулся Слизнорт, заметив её жест. — В следующий раз я велю домовым эльфам приготовить что-то иное! — Нет, что Вы, сэр. Я просто слежу за фигурой и не позволяю себе лишнего, — скормила она первую попавшуюся ложь, лишь бы не обидеть профессора.  — Ах, понимаю, понимаю! — Слизнорт подмигнул ей, словно они были заговорщиками. — Время искать достойную партию, а на смотринах каждый локон и каждый изгиб талии имеют значение! Эти слова жгли, как пощёчина. Внутри всё возмутилось. Она с резким движением пододвинула тарелку обратно. — Пожалуй, я всё-таки позволю себе маленький кусочек. Выглядит он слишком восхитительно, чтобы отказываться. Слизнорт удовлетворённо расцвёл. Ви отломила кусочек вилкой и отправила его в рот, машинально облизав губы от сладкого крема. И сразу же поймала на себе взгляд Регулуса. Он смотрел не на ее лицо, а на ее губы, и в его тёмных глазах плясали опасные искры. Что ж, с вызовом подумала Ви, возбуждённый Блэк определённо лучше разъярённого Блэка. Она медленно, чуть заметно провела кончиком языка по верхней губе, собирая крошку, и увидела, как сжимаются его пальцы, обхватывающие бокал. Игра была опасной, но играть приходилось.

***

Вечер благополучно закончился, и Ви, с легкой усталостью попрощавшись с профессором Слизнортом, не спеша брела по пустынному школьному коридору. Тени от пылающих факеров причудливо танцевали на стенах, а ее собственные шаги глухо отдавались в каменной тишине. Внезапно из темного проема между статуями чья-то железная хватка впилась ей в плечи. Прежде чем она успела вскрикнуть, ее резко оттащили в ближайший класс, и тяжелая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. Она округлила испуганные глаза, пытаясь разглядеть нападавшего в полумраке, но сразу узнала его — Блэк. Его обычно холодный и насмешливый взгляд сейчас был мутным, почти диким, а в сжатых челюстях читалась ярость. — Тшш, малышка, — его шепот, низкий и хриплый, обжег ее ухо горячим дыханием. — Я весь вечер сходил с ума, глядя на то, как ты соблазнительно перебираешь ножками в этой короткой юбке, — его ладони грубо опустились на ее ягодицы, сжимая их с такой силой, что она вздрогнула от боли и неожиданной вспышки удовольствия. — Объясни-ка мне, как так вышло, что ты явилась в обществе Мальсибера? — Глаза Регулуса грозно сверкнули в темноте, и она почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной холодок страха и возбуждения. У Ви перехватило дыхание от его резких и властных действий. Голова закружилась. — Это… была случайность, — выдохнула она, чувствуя, как ее щеки пылают. — Он просто подошел…  Ее оправдания оборвались громким ахнувшим стоном, когда Блэк рывком, с одной лишь силой своих мускулистых рук, поднял и усадил ее на холодную поверхность учительского стола. Он грубо раздвинул ее ноги, устраиваясь между ними, и прижался всем телом, не оставляя ей ни шанса на отступление. — Случайность, говоришь? — прошипел он, его рука переместилась на ее грудь, а другая начала быстро расстегивать ее блузку. Блэк намеревался как можно скорее обнажить ее, снять с нее всю эту шелковую защиту, полностью обезоружить. И Ви, опьяненная его яростью и своим собственным внезапным желанием, не отставала, с трудом справляясь с дрожью в пальцах, ловко расстегивая пуговицы на его белоснежной, накрахмаленной рубашке, жаждая прикоснуться к горячей коже. Регулус с низким рычанием прильнул к ее шее, кусая и засасывая нежную кожу, заставляя ее издавать прерывистые, сладостные стоны. Он не нарочно оставил на ее теле этот яростный след, но в ослепляющем порыве гнева и страсти уже не контролировал себя. Его пальцы рванули вверх подол ее юбки, обнажив бедра, и властная рука сразу нашла ее пульсирующую, влажную от желания точку, грубо надавив. Ви резко вскрикнула, ее пальцы впились в мышечные плечи Блэка, цепляясь за него, как за единственную опору в этом водовороте. Она почувствовала, как он стащил с нее шелковое белье, и прохладный воздух классной комнаты заставил ее кожу покрыться мурашками. Она не ожидала, что Регулус войдет в нее так резко, без единого ласкового слова, без подготовки — одним жестким, властным толчком, от которого у нее потемнело в глазах. Так он ее наказывал. Так он напоминал, чья она. Ви впилась в него когтями, оставляя красные полосы на его спине.  Из горла Блэка раздался сдавленный, животный рык. Он начал грубо, почти жестоко двигаться, перенеся вес на одну руку, а другой придерживая ее за бедро, вынуждая ее выгнуться навстречу ему еще сильнее. Ее сжигало изнутри, каждый нерв пел и плакал одновременно. Она почувствовала резкую боль, которая тут же тонула в нарастающей волне безумного наслаждения, в отчаянной мольбе, чтобы он был еще глубже. Ее разрывало на части от этих смешанных ощущений. — Пожалуйста… — вымолвила она на выдохе, и ее голос звучал хрипло и несвойственно слабо. — Помедленнее… прошу… мне больно… И что-то в ее мольбе пробилось сквозь пелену его ярости. Взгляд Блэка смягчился, замедлился. Он замер, глядя на ее стеклянные глаза, на ее прикушенную от боли губу. Он злился на нее, безумно ревновал, но не хотел, не мог причинять ей настоящую боль. Только не это. — Глупышка, — прошептал он, и его голос впервые за этот вечер потерял металлические нотки, став низким и ласковым. — Почему сразу не сказала? Он начал двигаться снова, но теперь его движения были глубже, размереннее, выверенными на грани ее удовольствия и терпения. Ви, стараясь подавить громкие стоны, кусала свою губу, боясь, что их кто-то услышит. Они были так неосмотрительны! Он затащил ее сюда, накинувшись, как голодный зверь, совершенно не думая о мерах предосторожности.  Но Блэк хотел слышать ее. Он ловил каждый ее сдавленный вздох, каждый стон своими губами, поглощая их в поцелуе, крадя их у тишины и отдавая ей обратно в виде жаркого дыхания. — Быстрее… — сама не ожидая от себя такой наглости, прошептала она ему в губы, уже полностью отдавшись набегающему наслаждению. — Глубже… Она чуть ли не хныкала, чувствуя, как каждое его движение разжигает внутри нее все новый огонь. Блэк тихо рассмеялся, его грудь вибрировала рядом с ее грудью.   — Какая же ты непостоянная, — прошептал он, но тут же послушно ускорился, стараясь, чтобы его толчки были резкими, но не жесткими, приносящими ей только блаженство. Ви стиснула его торс дрожащими бедрами, давая понять, что она на краю. Блэк скользнул рукой между их тел, чтобы круговыми, точными движениями довести ее до пика. И она не сдержалась. Громкий, срывающийся стон удовольствия вырвался из ее груди и разнесся по тихому классу, эхом отражаясь от каменных стен. Оставалось только надеяться, что все уже разошлись по спальням и никто не греет поблизости уши. Обессиленная, Ви устало уронила голову на его расцарапанное плечо, пытаясь поймать ритм его бешеного сердца и перевести дыхание. Она чувствовала, как его грудь тяжело вздымается, а горячее дыхание обжигает ее влажную кожу на шее. Он оставил легкий, почти невесомый поцелуй на ее плече и медленно, будто нехотя, отстранился. Дрожащими ногами Ви сползла со стола и тут же почувствовала, что колени подкашиваются. Она резко ухватилась за Блэка, пытаясь удержать равновесие. Послышался его хриплый, довольный смешок. — Малышка, не спеши так, — его голос снова был бархатным и полным скрытой нежности. Он провел носом по ее растрепанным волосам, крепко придерживая ее за талию. Он поднял с пола ее блузку и помог ей застегнуть ее насколько это было возможно, его пальцы ненадолго задержались на ее запястье. Ви медленно опустила подол юбки, еще чувствуя, как по всему ее телу разливается теплое, томное наслаждение. — Ты царапаешься, как разъяренная кошка, — констатировал Блэк, проводя рукой по своей спине и смотря на капельки крови, выступившие на его пальцах. Но в его голосе звучала не досада, а скорее гордость. — Прости, — прошептала Ви, ласково проводя кончиками пальцев по его плечам и потянулась к его губам для короткого, нежного поцелуя, пытаясь загладить свою вину. — Я не специально. — Нууу, — протянул он, и его рука скользнула по ее шее, останавливаясь на том месте, где пульсировала небольшая отметина, — думаю, мы квиты.  Ви резко прикоснулась к шее и округлила глаза, вся ее томная нега мгновенно испарилась. — Ты что, оставил засос!? — возмутилась она, и в голосе ее зазвенела паника. — Мы должны быть осторожны! Ты должен немедленно его замаскировать! Тут нет зеркала, поэтому я не могу сделать это сама. Блэк виновато поджал губы, хотя его глаза, блестящие и насмешливые, не выражали ни капли раскаяния. — Успокойся, все под контролем, — он кивнул и достал палочку, легким изящным движением прикоснувшись древком к ее коже. Его маленькая метка исчезла под маскирующимися чарами.  — Чтобы я этого мерзавца рядом с тобой не видел, — процедил он, и его взгляд снова стал жестким. — Думаешь, я не видел, как он весь вечер жался к тебе и нагло улыбался?  — Поверь, я и сама не была в восторге от его компании, — Ви с вздохом провела руками по его смятой рубашке, пытаясь разгладить заломы. — Может, стоит его «случайно» скинуть с метлы на тренировке за столь непозволительное поведение? — задумчиво и с опасной ухмылкой протянул Блэк. — Думаю, он вообще не стоит твоего внимания, — отмахнулась она, но потом ее серьезный взгляд сменился игривым, кокетливым. В ее глазах вспыхнули озорные огоньки. — Хотя… если каждое мое невольное появление в компании какого-нибудь неугодного тебе слизеринца будет заканчиваться для меня вот таким... восхитительным наказанием... — томно протянула слова, подходя к нему ближе и обвивая руками его шею. — То, может, мне следует почаще тебя злить? — Ви соблазнительно прикусила свою распухшую от поцелуев нижнюю губу. Регулус резко навис над ней, снова припечатав ее к краю парты и уперев руки по обе стороны от ее бедер. Его глаза хищно сверкнули в полутьме, а в уголках губ заплясали капризные морщинки. — Если ты будешь намеренно стараться вызвать мою ревность, — его голос стал тихим и шелковым, от чего по ее коже побежали мурашки, — то, моя дорогая, я найду куда более суровый способ преподать тебе урок. Этот, как я вижу, приносит тебе одно лишь удовольствие. — Тогда, может, мне стоит попробовать? — не сдавалась она, проводя кончиком языка по его нижней губе, чувствуя, как он напрягся. — Чтобы узнать, на какие именно... воспитательные меры способен Регулус Блэк? — она склонила голову набок, заглядывая в его темные, полные обещаний и опасности глаза. — Рискни, — она склонила голову набок, заглядывая в его потемневшие, полные обещаний и опасности глаза. — Но не обещаю, что моя грубость будет приносить тебе наслаждение. Если только ты, конечно... — он на секунду замолчал, изучающе рассматривая ее раскрасневшееся лицо и блестящие глаза, — не та самая маленькая испорченная грешница, которая получает удовольствие, когда ее покоряют силой. — Вот и узнаем, — бросила ему в ответ Ви, ее голос звенел дерзостью и вызовом. Она быстро чмокнула его в губы и рывком откинула его сдерживающую руку. Легко спрыгнув на пол, она, покачивая соблазнительно бедрами, направилась к двери. На пороге она обернулась, чтобы подмигнуть ошеломленному Блэку, и скрылась в темноте коридора, оставив его одного с хаосом мыслей и тлеющим в жилах огнем.

***

Out of all my sins, you’re my favourite. 

***

И вот снова ночь, бархатная и тайная, окутала Хогвартс. Два силуэта — Регулус и Ви — крались по спящим, окутанным мраком коридорам, словно тени, жаждущие уединения. Воздух был густым от тишины, нарушаемой далеким завыванием ветра за окнами. Каждый скрип половицы заставлял сердце Ви бешено колотиться, смешивая страх быть пойманными со сладким предвкушением того, что задумал Регулус. Еще утром, в шуме Большого зала, он наклонился к ней так, что его губы едва коснулись ее уха, и прошептал обещание, от которого по коже побежали мурашки: «Сегодня вечером я кое-что придумал». На все ее тщетные, украдкой брошенные попытки выведать хоть что-то, он лишь загадочно улыбался, и эта улыбка сводила ее с ума. Она делала вид, что злится на его показную скрытность, хотя сквозь напускную суровость в его глазах ясно читалось игривое ожидание. — Ну, так скажем, — протянул он загадочно, останавливаясь и заставляя ее замереть рядом, — сегодня я хочу, чтобы ты раскрылась мне еще больше. Ви едва ли до конца поняла скрытый смысл его слов, но ее разум тут же услужливо подкинул дюжину самых бесстыдных образов, от которых щеки вспыхнули густым румянцем. Она была благодарна полумраку, скрывавшему ее смущение. И вот они замерли у массивной дубовой двери. Ви наконец вынырнула из водоворота своих мыслей и узнала знакомые очертания. Ванна старост. Сначала на нее накатила волна чистого недоумения, но затем слова Регулуса — «раскрыться», «побыть друг с другом» — столкнулись с реальностью этой двери. И она почувствовала, как готова провалиться сквозь каменный пол от охватившего ее стыда. Ну какой бесстыдник! Нет, она не может войти с ним в эту комнату вместе, несмотря на то, что они оба старосты. Но если и ходить сюда, то по-раздельности! Это просто  безрассудно, вдруг их кто-нибудь поймает, тогда позора не оберешься.  Регулус, будто прочитав по ее выразительному, всегда такому открытому лицу каждую тревожную мысль, мягко коснулся ее руки. — Спокойно, — его шепот был ласковым и обволакивающим, как сама ночь. — Нас никто не поймает! Мы просто… искупаемся, — он подмигнул, и в этом жесте была и дерзость, и обещание безопасности. Он толкнул дверь, и они вошли в огромную, залитую лунным светом комнату. Мрамор и бронза отливали таинственным блеском. Одним плавным, отточенным движением палочки Регулус заставил воду хлынуть из золоченых кранов, наполняя пространство тихим, гипнотизирующим журчанием. Пар начал стелиться по воде, окутывая все дымчатой пеленой. Он отпустил ее руку, сделал несколько шагов к наполняющейся чаше и обернулся. Его взгляд, тяжелый и полный ожидания, пронзил ее. — Нет, — выдохнула она, и голос ее дрогнул, выдавая всю бурю внутри.  Они уже видели друг друга без одежды, но то было в пылу страсти, когда мысли уступали место чувствам. А сейчас... стоять здесь, под его пристальным, изучающим взглядом, и намеренно обнажаться? Ее разум восставал против этого. — Мы просто искупаемся, — повторил он, и в его голосе зазвучала твердая, нежная настойчивость. Его пальцы медленно, будто растягивая момент, принялись расстегивать пуговицы на рубашке. Каждое движение было отточенным, почти ритуальным. Вот рубашка бесшумно соскользнула с его плеч и упала на пол. Звук расстегивающегося ремня прозвучал как выстрел в тишине. Ви зажмурилась, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Глубокий вдох, выдох. И она открыла глаза. Он стоял перед ней, полностью обнаженный, озаренный лунным светом — прекрасный, как мраморная статуя древнего бога. И затем, не сводя с нее глаз, медленно вошел в воду, скрываясь в клубах пара. Салазар, он невероятен... Ее охватило такое волнение, что ноги едва держали. Руки сами потянулись к пуговицам ее собственной рубашки. Пальцы плохо слушались, но она, не отрывая взгляда от его фигуры в воде, справилась. Вот упала юбка, и она осталась в одном легком, почти невесомом белье цвета утреннего неба. Секунда колебания — и она сбросила и его, чувствуя, как безумный стыд смешивается с пьянящей свободой. Быстро, пока не передумала, она скользнула в воду, нырнула и проплыла под водой, пытаясь скрыть свое смущение и сбить дыхание. Регулус наблюдал, затаив дыхание. Когда она вынырнула прямо перед ним, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам и плечам, с грудью, высоко вздымающейся от учащенного дыхания, она показалась ему волшебным существом, нимфой, явившейся из самой глубины. Капли воды сверкали на ее ресницах и коже, словно роса. Он не мог оторвать глаз. Он двинулся к ней, мощно рассекая воду, притянул к себе и захватил ее губы в поцелуй, который был не вопросом, а утверждением, владением. Его пальцы вплелись в ее мокрые волосы. Она ответила с той же яростью, впиваясь ногтями в его плечи, срываясь с круга в омут. В одно мгновение он поднялся, развернул ее спиной к себе, прижимая к прохладному мраморному бортику. Его губы обжигали кожу на ее шее, плечах, спускаясь по линии позвоночника. Она сдавленно ахнула и выгнулась, опершись руками о край, инстинктивно поставив колено на выступ внутри ванны, чтобы удержать равновесие, хотя его железная хватка на ее бедрах и не дала бы ей упасть. Его ладонь скользнула по ее груди, задев затвердевший сосок, и поползла вниз, к самому сокровенному, пылающему огню между ее ног. Он надавил, и из ее горла вырвался низкий, глубокий стон — сладкий, жаждущий, молящий о пощаде и одновременно требующий большего. И этот звук свел Регулуса с ума, оборвав последние нити контроля. Он вошел в нее резко и глубоко, заставив ее тело вздрогнуть. Ви рвано дышала, захлебываясь то ли от его влажных, жарких поцелуев в шею, то ли от каждого мощного толчка, от которого по воде расходились круги. Боли не было — только всепоглощающая, накрывающая с головой волна желания чувствовать его каждой клеточкой, каждым нервом. Он вдавливал ее в кафель все сильнее, и с каждым движением мир сужался до точки — до жара их тел, до хриплого дыхания, до пара, заволакивающего сознание. Она тонула в нем, задыхалась в наслаждении, пытаясь ухватить ртом хоть глоток воздуха. Когда пик настиг их обоих, он издал низкий, гортанный стон, на миг замер, тяжело дыша ей в спину, и его пальцы дрожали на ее коже, лаская и благодаря. Затем он мягко развернул ее, притянул к себе и усадил рядом в воду, прижимая ее спину к своей груди. Ви безвольно откинула голову ему на плечо, все еще пытаясь поймать дыхание, ее веки были тяжелыми. Сквозь полуприкрытые ресницы она видела его расслабленное, умиротворенное лицо — такое редкое, такое настоящее, без привычной маски надменного спокойствия. Она слабо потянулась и коснулась его щеки, проводя пальцем по скуле. — Теперь ты тоже скажешь, что мы — грешники? — его голос был хриплым и глубоким, как сама ночь. Его рука скользнула по ее животу и легла на грудь, чувствуя под ладонью бешеный стук ее сердца. — Да, — прошептала она, поворачиваясь к нему. — Но из всех грехов, ты — самый любимый, — она потянулась к его губам, вовлекая в новый, медленный, но не менее пылкий поцелуй, полный невысказанной нежности.  Их мгновение покоя прерывается в один миг, когда из ниоткуда появляется призрак девочки. Плакса Миртл. Ви вздрагивает и тут же оседает глубже в воду, пытаясь скрыться.  — Так-так-так! — пронзительно запищала Миртл, но в ее голосе слышалось скорее ликование, чем негодование. — Кто это у тут? Парочка, нарушающая школьные правила? Ви замерла, но сильная рука Регулуса уверенно легла на ее бедро под водой, удерживая и успокаивая. Она посмотрела на него и увидела, что его лицо абсолютно спокойно, лишь одна бровь насмешливо изогнулась. — Какие еще правила? — его голос прозвучал холодно и высокомерно. — В уставе Хогвартса нет ни строчки о запрете совместного принятия ванн. Экономия воды, знаешь ли. Забота о благе школы, — уголок его губ дрогнул в легкой, почти невидимой улыбке. — Про ванны, может, и нет! — не сдавалась Миртл, но уже с меньшей уверенностью, кружа вокруг них. — Но комендантский час-то нарушен! — Но ты же никому не расскажешь, что нас видела? — голос Регулуса вдруг стал бархатным, обволакивающим, он медленно приподнялся в воде, являя взору призрака свой торс, с которого стекали струйки воды. Он улыбнулся той ослепительной, аристократичной улыбкой, которая сводила с ума полшколы. В ином случае Ви возмутилась бы, что Блэк использует свою красоту и флирт, чтобы что-то заполучить, но сейчас, когда она сгорала от накрывающего стыда, ей было не до ревности. Тем более, к призраку.  — Нууу… — Миртл закокетничала, зависла ближе, ее очки блеснули. — Может быть, и не расскажу… — она неожиданно нырнула прямо под них, заставив Ви вскрикнуть. Через секунду она вынырнула с другого края. — А ты хорош собой! — хихикнула она, указывая на Регулуса. — Ладно, ваша тайна в безопасности. — Благодарю, — Регулус кивнул ей с видом короля, милостиво дарующего прощение. Его улыбка могла растопить лед. Окрыленная Миртл улетела в трубу. Ви прикусила нижнюю губу, понимая, что так восхитило девочку. Блэк вопросительно на нее взглянул.  — А ты хорош собой! — передразнила она тоненьким голоском Миртл, и сдавленный смешок все же вырвался наружу. — Да-а, — протянул он, медленно приближаясь к ней, и вода расступалась перед ним. В его глазах вспыхнул знакомый, хищный огонек. — Но тебе ли этого не знать? — он притянул ее к себе, заглядывая в глаза, требуя подтверждения. — Знаю, — выдохнула она, и ее рука сама потянулась к нему под водой. Она медленно провела пальцами от его груди вниз, по напряженным мышцам живота, чувствуя, как он вздрагивает под ее прикосновением. Ее взгляд, темный и полный обещания, встретился с его. — Я это… прекрасно знаю. Намек был понят без слов. Он ловко обхватил ее за талию и опустился на подводный выступ, усаживаясь поудобнее и увлекая ее за собой — теперь сверху оказалась она. От неожиданности и новизны этого положения у Ви перехватило дыхание. Она медленно, почти невесомо, принялась насаживаться на него, отыскивая свой, неторопливый и манящий ритм. Регулус откинул голову на мрамор, его глаза были прикрыты, но по напряженным мышцам челюсти и рук, сжимавших ее бедра, она чувствовала, какое невероятное усилие требуется ему, чтобы сохранять терпение. Его губы приникали к ее груди, жаркие и влажные. Она ускорилась, ее движения стали более уверенными, властными, отрывистыми. Ее пальцы впились в его плечи, спина выгнулась изящной аркой. Вид ее — дикой, прекрасной и полностью отдавшейся наслаждению — завораживал его. Мысль о том, что это зрелище принадлежит только ему, одному, наполняла его гордым триумфом. В какой-то момент его терпение лопнуло. С низким рыком он приподнял бедра и припечатал ее к себе, глубоко войдя в нее и удерживая в неподвижности. От неожиданности и интенсивности ощущений она громко вскрикнула, и эхо разнеслось по залу. Еще несколько судорожных, стремительных движений вверх-вниз — и она сжалась вокруг него с тихим стоном, закатив глаза. Его пальцы почти больно впились в ее плоть, и из него вырвался хриплый, гортанный рык, когда волна настигла и его. После второго раза Ви чувствовала себя полностью опустошенной, но невероятно, до самых кончиков пальцев, удовлетворенной. Ее тело было тяжелым и расслабленным. Она безвольно опустила голову ему на грудь, чувствуя, как его сильное сердце колотится в такт ее собственному. Его рука медленно, лениво поглаживала ее спину, ее мокрые волосы — это был безмолвный язык похвалы, одобрения за ее смелость, за ее доверие. И Ви понимала это. Горд Блэк — горда она. Доволен Блэк — довольна она. Удовлетворен Блэк — удовлетворена и она. И так во всем.  

***

Ви неспешно шла в Большой зал на завтрак, мыслями блуждая где-то далеко, когда тяжелая мужская рука неожиданно опустилась на ее плечо, заставив вздрогнуть. Она резко вскинула голову, встречаясь с знакомым озорным взглядом серых глаз Сириуса Блэка. «О, Салазар, — пронеслось в голове, — девушка боялась даже предположить, что на этот раз ему понадобилось от нее».  — Чего тебе, Блэк? — Ви невозмутимо сложила руки на груди.  — Ты с утра такая грубая, или это твое обычное, солнечное состояние? — парировал Сириус, широко ухмыляясь и загораживая ей путь своей долговязой фигурой. Его мантия была накинута небрежно, а галстук болтался на шее вопреки всем правилам. — А ты как думаешь? — бровь Ви поползла вверх с явным вызовом. — Думаю, с тобой что-то нечисто, — его взгляд стал пристальнее, озорство сменилось легкой заинтересованностью. — Не объяснишь, почем ты и мой братец резко перестали мило перешептываться в школьных коридорах? И он внезапно перестал всему свету демонстрировать своими длинными цепкими руками, кому ты принадлежишь? — Тебе-то какое дело? — безжалостно уколола Ви, стараясь говорить ровно. — Ты отрекся от своего брата. Почему тебя волнует его жизнь?  — А может я волнуюсь не за него, а за тебя, — Сириус наклонился чуть ближе, и в его ухмылке промелькнула искренняя тревога. — Ладно, ви, отбросим шутки. Мы с тобой правда давно нормально не общались. Может, расскажешь, что происходит? Ты стала похожа на привидение, которое вот-вот испарится. Ви на секунду показалось, что он хотел спросить «что происходит с Регулусом», но сдержался. Она устало выдохнула, и ее плечи под тяжестью мантии опустились. Посвящать еще одного Блэка в свои проблемы ей отчаянно не хотелось. Хватало Регулуса и Цисси. Однако Сириус отличался от них еще большей, почти грубой напористостью, поэтому ясно было — он просто так не отстанет. — Нууу… — протянула девушка, отводя взгляд к высоким арочным окнам. — Как тебе сказать... Мои «любимые» родители решили заключить выгодную сделку и связали меня с Лестрейнджем. Пообещав меня ему в жены, как какую-то вещь. Сириус замер, как вкопанный. Его брови взлетели куда-то под черную челку, а глаза округлились от неподдельного шока. — Что?! — он аж поперхнулся. — Подожди, как так?! Реджи... он в курсе?! Что вы будете делать? Расторгнуть контракт можно? Как твои родители вообще могли так с тобой поступить?! — Воу, полегче, — Ви невольно рассмеялась, его бурная и абсолютно искренняя реакция была ей почти лекарством. — Так вышло, прости, но подробности я не хочу рассказывать. Это все не очень приятно для меня. Мы с Регулусом скрываемся, пока не найдем выход из ситуации.  — Черт, Ви, мне правда жаль.. — в его голосе впервые за весь разговор не осталось и намека на насмешку. — Не нужно, — она замотала головой, и светлые пряди выбились из строгого пучка. — Все будет хорошо. Регулус обещал найти решение, а я ему верю, — Ви сказала это с такой твердой уверенностью, что сама почти в это поверила, и на ее губах дрогнула слабая улыбка. — Ты же знаешь, что можешь ко мне обратиться в случае чего? — Сириус взглянул на нее серьезно, по-взрослому. — Если понадобится, я сам тебя упрячу подальше от Лестрейнджа! Так что ни одна псина не найдет!  — Ты про себя? — не удержалась она.  — Нет, — обижено насупился Сириус. — Я про мерзких псов, которых Лестрейнджи выращивают для охоты.  — Спасибо, — выдохнула Ви, и на мгновение ее защитная броня рассыпалась. Она просто обняла его, чувствуя под щекой грубую ткань его мантии. И казалось бы, им обоим от этого неловкого, искреннего жеста стало немного легче. — Пригляди, чтобы Реджи не наломал дров, — тихо, почти по-братски прошептал Сириус ей над ухом. — Это, конечно, похвально, что он за тебя горой, но пусть не переусердствует. Он... он может быть одержим, когда пытается что-то доказать. — Я поняла тебя, — Ви ободряюще улыбнулась. — Если что, Регулус неплохо держится, не переживай.  Сириус лишь благодарно кивнул. Ви уже так его изучила, что считывала каждую эмоцию моментально. Она прекрасно понимала, ради кого он на самом деле к ней подошел. И как бы яростно он ни отрекался от своей семьи, наплевать на жизнь младшего брата он не мог. Сириус знал его, как облупленного, и боялся, что тот в своем максимализме наделает чего-то глупого и необратимого. Он пытался уберечь его — хотя бы через нее. — Так, а что вы делали ночью в ванной старост? — вдруг огорошил он, резко переведя тему и вгоняя девушку в полный ступор своим наглым и довольным видом. — Сириус Орион Блэк! Признайся сейчас же, как ты обо всем узнаешь, когда тебя чисто физически не может быть в том месте!? — изумилась Ви.  — Может быть, я как-нибудь раскрою тебе секрет, — он с прежним озорством подмигнул ей, все его серьезность как ветром сдуло. — Так, подробности будут? — нагло ухмыльнулся Блэк. — Нет! — заливаясь румянцем, Ви стукнула его кулаком по плечу. — Ауч, — театрально сморщился Блэк, хватаясь за место удара, и со смехом поспешил за удаляющейся девушкой. — Да постой ты! Я еще до конца тебя не засмущал!  За всей этой перебранкой и легким смехом они совершенно не заметили человека, застывшего в тени в конце длинного коридора..  Регулус стоял, вжавшись в холодную каменную нишу, и наблюдал. Его пальцы бессознательно впились в складки мантии, сжимая ткань так, что костяшки побелели. Он видел, как Ви смеется, как она бьет его брата по плечу, как Сириус наклоняется к ней с той самой фамильярной ухмылкой, которая когда-то была предназначена и ему. Ревности, той едкой, отравляющей душу ревности, которую он прежде испытывал, сейчас не было. Ви уже не раз доказала ему, что между ней и Сириусом — лишь дружеские отношения.  Но сейчас в его груди клокотало нечто иное, куда более тяжелое и беспощадное. Глубокая, ноющая обида. Она подступала комом к горлу и холодной тяжестью ложилась на сердце, заполняя каждую его щель. Он видел, как его брат, его собственная плоть и кровь, так легко и свободно говорит с его девушкой, шутит, предлагает помощь — а ему, Регулусу, не может бросить и взгляда. Не может сказать ни слова. Сириус просто отвернулся. Сбежал, как последний трус, сорвав с себя груз семьи и сбросив его на плечи младшего брата, оставив его одного в душном, темном лабиринте их общего проклятого наследия. Перед его внутренним взором, словно прокручиваясь на скрипучей пленке, пронеслись воспоминания. Яркие, до боли чистые вспышки того времени, когда они еще не были так разобщены.  *Тихий скрип половицы за дверью его спальни на Гриммо, и на пороге — Сириус, приложивший палец к губам с преувеличенно-тайным видом. «Пойдем, покажемся звездам!» — его шепот был полон обещания приключений. Они прокрадывались на самую высокую крышу, забирались на холодный парапет, свесив ноги в бездну ночного Лондона. Сириус, обняв его за плечи, водил его рукой, показывая созвездия и выдумывая для них самые нелепые названия. Тогда они оба в этом ничего не понимали. А потом они затихали и молча смотрели, как один за другим гаснут ночные фонарики, и город медленно озаряется размытыми акварельными лучами рассвета. Их бесшабашные полеты на старой метле в саду, от которых замирало сердце, а потом — сетования мамы, ее тревожные, но все же смягченные любовью упреки о том, что они неосторожны. И та самая озорная, широкая, беззаботная улыбка Сириуса, которая была предназначена только ему, его младшему брату, и никому больше.* Вся эта былая близость, это братское тепло, казалось, произошло в другой жизни. И было утеряно безвозвратно. Словно пелена спала с глаз, Регулус увидел, как Ви, все еще улыбаясь, разворачивается и идет в сторону Большого зала, а Сириус, посмеиваясь, следует за ней.  Боль, острая и резкая, кольнула его в сердце. Он больше не мог на это смотреть. Регулус Блэк обреченно опустил голову. Тень от арки легла на его лицо, скрывая нахлынувшие чувства. Развернувшись, он побрел в сторону Большого зала совсем другой дорогой — более длинной, темной и пустой, точно повторяя путь своей собственной жизни.