Потерянные мечты

На следующий день Регулус шел по каменным коридорам Хогвартса, устремляясь к Большому залу. В его голове крутилась одна мысль — найти Ви. Он почти не спал всю ночь, прокручивая вчерашнюю ссору, и теперь его грызла тревога, острая и тошнотворная. Внезапно он почувствовал легкий, но настойчивый жар на пальце. Кольцо, их с Ви связующая нить, было теплым, почти горячим. Регулус замедлил шаг, сжав кулак. Что бы это значило? Ви в школе, какая опасность тут могла быть? Ему хотелось найти девушку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и извиниться за вчерашнее.  Однако его путь прервался, когда он замер у одного из арочных окон. Сириус. Его брат беспечно развалился на подоконнике и о чем-то хохотал с Поттером. Сердце Регулуса сжалось от знакомой смеси обиды, зависти и какой-то дурацкой, неистребимой надежды. Он не знал, какой бес толкнул его подойти. Может, та самая пачка сигарет, что лежала в кармане мантии, внезапно показавшаяся невыносимо тяжелой? Он пообещал себе избавиться от этого слабоволия, этого позорного доказательства его минутной слабости. Или это был лишь жалкий предлог, чтобы хоть как-то пересечься с братом, обменяться парой слов, пусть даже колких и ядовитых? Стиснув зубы, младший Блэк резким движением вытащил из кармана смятую пачку и швырнул её на холодный камень подоконника. Сириус медленно повернул голову, и его серые глаза, так похожие на его собственные, сузились. На губах Сириуса играла привычная насмешливая ухмылка, но в глубине взгляда, лишь на мгновение, мелькнуло что-то неуловимое — удивление? Любопытство? Тень той братской связи, что они когда-то имели.  — Что это, Реджи? Зовёшь меня на перекур? — голос Сириуса был нарочито томным и развязным.  — Это не мои, — голос Сириуса был нарочито томным и развязным. — Правила школы для тебя, как обычно, не писаны? Хотя… — он ядовито усмехнулся, и его взгляд скользнул по лицу Поттера, — это даже забавно, что тебя обворовала малышня. Прежде чем Сириус успел ответить, в разговор вклинился Поттер, поправляя очки с видом полного самодовольства.  — Ты бы лучше не за школьным порядком следил, а за своей подружкой, — бросил он, и Регулус почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Твоя фурия сегодня уже успела наброситься на половину школы. И на нас тоже. К счастью, мы отделались легким испугом.  Сириус фыркнул, оживляясь новой темой для издевок.  — Кстати, да, Реджи, что ты натворил такого, что Ви с самого утра плескается ядом? — он склонил голову набок, изображая любопытство. — Опять натравил собак на какого-то бедолагу, который на нее просто взглянул?  Регулус возвел глаза к потолку, чувствуя, как знакомый панцирь ледяного безразличия сковывает его изнутри. Почему? Почему каждый их разговор сводится к этому? К её поступкам, к его ошибкам? Ему и своих укоров совести хватало с лихвой, а тут ещё они, эти двое, со своими дурацкими ухмылками и дешевыми провокациями. Горечь заполнила его горло.  — Не твоё дело, — его голос прозвучал низко и опасно, почти как шепот. Регулус резко развернулся, и мантия развелась вокруг него черным вихрем.  — Ну, что ты, Реджи! Останься! Давай поболтаем! Или сходим на перекур вместе! Признайся, ты стрельнул у меня одну втихаря! — голос Сириуса становился все тише и тише, по мере того, как Регулус быстрым шагом отдалялся все дальше от несносного братца.  Ему нужно было найти Ви. Немедленно. И сквозь ярость и обиду сквозил один неотвязный, пугающий вопрос: почему же кольцо на его пальце пылало теперь как раскаленный уголь?

***

 — Ви! Куда ты так быстро убежала с завтрака? — Цисси вошла в комнату и заметила свою подругу вновь в кровати. Вид у нее был неважный. — Через час у нас пара по ЗОТИ, а ты снова спать собралась? Что с тобой?   — Я никуда сегодня не пойду, — пробурчала Ви и натянула одевало еще выше.  Нарцисса легкой походкой подошла к кровати и присела на край. Она осторожно, почти боясь нарушить хрупкое равновесие, положила руку на вздрагивающий под одеялом бугорок.  — Ты себя плохо чувствуешь? — в её голосе зазвучала искренняя тревога. — Может тебе сходить в лазарет?   — Помфри ничем мне не поможет. Нужно просто переждать.   — Да что с тобой такое, что сама Помфри не сможет тебе помочь? — настойчивость Нарциссы была отточенной, как клинок. Одеяло наконец сползло, открывая бледное, осунувшееся лицо Ви. Ее глаза, обычно яркие и насмешливые, сейчас были потухшими, с синевой под нижними веками.  — О, Цисси, расслабься! Ты, как девочка, должна меня понимать. Раз в месяц такое случается, — её голос прозвучал хрипло и неестественно-лениво. Нарцисса тактично кивнула, но её взгляд оставался изучающим. Она знала свою подругу слишком хорошо.  — Конечно, я понимаю. Но я не припоминаю, чтобы ты когда-либо так... выпадала из жизни.  — У меня ужасные боли! — воскликнула девушка. — Поэтому сегодня я пролежу в кровати весь день! Пожалуйста, прикрой меня перед преподавателями, — Ви привстала и жалобно взглянула на подругу.   — Ладно! — сдалась Блэк. — А что сказать Регулусу, если спросит?  При имени Регулуса лицо Ви исказила гримаса настоящей, неподдельной боли. Она снова нырнула под одеяло, словно ища там защиты.  — Ничего ему не говори, мы вчера поссорились, — проворчала девушка.  — Когда вы только успеваете? — изумилась Блэк.   — Неважно, — отрезала Ви, и её голос из-под одеяла прозвучал глухо и устало. Она не могла вынести этот допрос. Ей нужно было сменить тему, перевести внимание на кого-то другого. — Лучше скажи мне, как ты?  Цисси заметно напряглась от этого вопроса. Она прекрасно знала, что подруга имеет в виду или лучше сказать кого.   — Я держусь, — произнесла она наконец, и её улыбка была тонкой, натянутой, как струна. — Все-таки у меня еще осталась ты, — она взяла Ви за руку. — А значит, все будет хорошо.  Ви сжала руку подруги. Как же ей было стыдно перед Цисси. Она знала о Меде и Тонксе, но держала в секрете. Не могла по-другому. Но поддержав одну подругу, Ви провинилась перед другой. И Розье сходила с ума от этих разрывающих ее на части эмоций. И все, что Ви могла теперь сделать — быть рядом с Цисси и поддерживать ее во всем.   — Ну а с кем ты идешь на бал? — почти выдохнула Ви, отчаянно пытаясь вернуть беседу в безопасное русло. Малфой выпустился в прошлом году, поэтому очевидного кавалера у Цисси не было.   Нарцисса замешкалась. Лёгкий румянец тронул её бледные щёки. Она отвела глаза, разглядывая резную спинку кровати.  — С Эваном.  — С моим братом? — Ви от неожиданности приподнялась на локте, и одеяло окончательно сползло.  — Да, — Нарцисса встретила её взгляд, и в нём читался немой вопрос и вызов. — Ты против?   — Что? Нет, конечно! — Ви быстро опомнилась, стараясь сгладить реакцию. — Просто это немного неожиданно. Хотя, с другой стороны, Эван может быть сдержан и галантен, поэтому лучшей кандидатуры для тебя я сейчас даже не придумаю.  Напряжение в плечах Нарциссы наконец ослабло. Она ответила лёгкой, почти счастливой улыбкой, полной благодарности за понимание и за эту маленькую надежду на обыкновенный, прекрасный вечер.

***

Регулус занял место в классе одним из первых, его взгляд то и дело скользил к двери, выискивая среди входящих студентов знакомую гордую осанку и светлые волосы. Но Ви не появлялась. Тревога, холодным комком засевшая в груди с утра, с каждой минутой сжималась все туже. Его пальцы нервно перебирали перо, а другой рукой он бессознательно касался разогретого кольца на пальце, словно пытаясь через него почувствовать ее состояние. Когда в класс вошла одна Нарцисса, шепнув что-то на ухо профессору Рейкпик, сердце Регулуса дрогнуло. Он поймал её взгляд и едва заметно кивнул на свободное место рядом. Цисси, с её безупречным чувством светских приличий и пониманием семейных драм, молча заняла его.  — Где Ви? — его вопрос прозвучал тихим, но напряженным шепотом. Он не отрывал взгляда от доски, где профессор писала название новой темы, но все его существо было сосредоточено на кузине. — Я ее не видел на завтраке.   — Вообще-то она была на завтраке, но… потом ей стало плохо и она решила отлежаться сегодня в спальне, — тактично, уклончиво ответила Нарцисса, расправляя пергамент.  — Что с ней? — нахмурился Блэк.  — С ней все будет в порядке, это временное недомогание… — Цисси посмотрела на него как-то неоднозначно, от чего Блэк стал еще больше недоумевать.  Он почувствовал себя глупо и беспомощно. Его ум, отточенный на сложнейших зельях и древней магии, впал в ступор перед этой простой, бытовой загадкой. Он видел, что Нарцисса говорит с ним как с ребёнком, который чего-то недопонимает, и это бесило.  — Я немного не понимаю…  — О, Салазар, сжалься! — Нарцисса с раздражением закатила глаза, понизив голос до едва слышного шепота. Не ей объяснять кузену такие вещи. — Регулус, если хочешь, можешь сам навестить ее и все узнать.  Регулус кивнул, сжав губы. Мысли путались. Так, Ви, просто плохо себя чувствует? И кольцо нагревается от её боли? Эта мысль поразила его. Он не знал о таком свойстве фамильной реликвии, но теперь это открытие казалось бесценным. Тихое, постоянное напоминание о её состоянии, её самочувствии — это было и тревожно, и успокаивающе одновременно. Едва прозвенел звонок, он, не теряя ни секунды, стремительно вышел из класса, почти не задевая однокурсников. Его шаги гулко отдавались в каменных коридорах, ведущих в подземелья Слизерина. Может, ее ослабленное состояние сгладит ситуацию, и она не кинет в него чем-нибудь тяжелым за вчерашнее, как только он появится на пороге.  Блэк подошел к нужной спальне и постучал. Однако ответа никакого не послышалось. Может, она спит? Он тихо отворил дверь и прошел внутрь. Комната была погружена в полумрак, и лишь сжавшаяся под одеялом фигура выдавала присутствие Ви.  — Что ты тут делаешь? — её голос донёсся из-под одеяла, слабый и хриплый, без обычной энергии и огня. Регулус мягко опустился на край кровати. В полутьме он видел, как бледно её лицо, как темны круги под глазами. Она выглядела несколько измученной, как будто недавно у нее была встреча с дементором. Главное, наверно, ей не сказать подобного.   — Пришел тебя навестить. Цисси сказала, что ты себя плохо чувствуешь, — его голос звучал непривычно мягко. — Не расскажешь, что случилось?   — Я не беременна, — выдохнула она, и в её голосе прозвучала странная смесь облегчения и усталой горечи. Блэк странно на нее посмотрел, пытаясь понять, как она пришла к этому выводу. И вдруг спустя пару минут на него снизошли озарение. Теперь ему было ясно, почему Ви себя плохо чувствовала и выглядела убитой. Однако он не знал, радоваться данной новости или нет?   — Не слышу что-то твоего вздоха облегчения, — съязвила девушка.   — Если бы ты была беременна, — медленно, подбирая слова, начал он, — это был бы... радикальный, но веский повод разорвать помолвку с Лестрейнджем.  — Возможно. Но какой нам ребенок… Мы сами еще дети, — сдавленно проговорила девушка.   — Да… — тихо согласился он. Его пальцы осторожно нашли её руку, сжимавшую край одеяла до побеления костяшек. Она была ледяной. Он укрыл её своими ладонями, пытаясь согреть, передать ей хоть каплю своего тепла. — Прости меня за то, что я вчера наговорил…  — Нет, не нужно. Я и правда ужасно себя вела.  — Однако это все равно не оправдывает моего поведения, — Блэк виновато поджал губы. — Я должен стойко выносить все твои эмоциональные порывы, — он покачал головой, и в уголках его губ дрогнула слабая усмешка. На её бледных губах наконец появилось подобие улыбки, слабой, но самой настоящей. Кажется, впервые за сегодняшний день что-то ее действительно развеселило.   — Не беспокойся, ты и так с этим неплохо справляешься.  Он молча кивнул, его взгляд скользил по её лицу, читая следы боли в каждой черточке.  — Оказывается, мое кольцо нагревается не только тогда, когда тебе может угрожать опасность. Оно также реагирует на боль, — удивленный взгляд Ви столкнулся с его пристальным. — Может, мне сходить в лазарет и попросить у Помфри обезболивающее для тебя?   — Нет, — её пальцы внезапно сжали его руку с неожиданной силой. — Останься со мной. Пожалуйста.  И Блэк остался. Не мог по-другому. Ее просьбы всегда на него так влияли. Просто не позволяли сделать наоборот.   — Подвинься, — прошептал Блэк. Она послушно отодвинулась, и он лег рядом, осторожно, чтобы не потревожить. Она сразу же прижалась к нему, ища источник тепла. Он чувствовал, как её тело сотрядает лёгкая дрожь. Медленно, почти невесомо, он провёл рукой по её талии, задирая край тонкой шелковой майки. Его ладонь, теплая и уверенная, легла на её напряжённый живот. Большим пальцем он начал выводить медленные, гипнотические круги, стараясь своим прикосновением растопить лёд боли. Он чувствовал, как постепенно её дыхание становится ровнее и глубже, как мешающие пряди волос прилипают к ее вспотевшему виску. Он аккуратно откинул их назад, не прекращая ритмичных, успокаивающих движений руки. Она заснула, наконец найдя покой в его объятиях. И он лежал неподвижно, охраняя её сон, как самый преданный страж, шепча про себя заклинания надежды на то, чтобы ее боль утихла и она проснулась прежней — сильной, яркой и неутомимой. Его кольцо на пальце постепенно остывало, и это было лучшей наградой.

***

Время бала подкралось незаметно. Несмотря на то, что жизнь Ви была омрачена вынужденным браком, в этом году она идет на бал с тем, с кем всегда хотела. Более того, Рег не просто ее друг, как в прошлом году, а возлюбленный. Мечта маленькой девочки наконец-то сбылась.  В этот раз Ви не собиралась изменять своему стилю и выбрала снова роскошный и элегантный образ. Ее вечернее платье  было выполнено из насыщенной чёрной ткани, облегающей фигуру в верхней части и подчёркивающей талию широким поясом. Корсет платья с глубоким V-образным вырезом и открытыми плечами создавал чувственный силуэт. Основная изюминка образа — длинные, широкие рукава из прозрачного материала. Они украшены рисунком в виде чёрных и бордовых перьев, плавно переходящих от чёрного к насыщенно-красному и затем к светлым оттенкам. Этот цветовой градиент придавал образу загадочности и драматичности.  Юбка платья была длинная, многослойная, с высоким разрезом, открывающим одну ногу, что добавляло наряду соблазнительности и динамики. В целом ее образ сочетал в себе мотивы роскоши и мистики. Макияж Ви сделала тоже дерзкий, поддерживая цветовую гамму ее наряда. Красная помада и черные тонкие стрелки делали ее образ поистине впечатляющим.  Регулус должен был ждать ее в гостиной, поэтому сполна насладившись своим отражением в зеркале, Ви посмешила к своему кавалеру. Она не хотела заставлять Блэка ждать, сгорая от нетерпения увидеть ее. Свою ненаглядную, от которой будет отгонять весь вечер назойливых воздыхателей. 

*** 

You look like my favourite masterpiece 

***

Регулус стоял у подножия лестницы, каждый раз оборачиваясь, когда слышал стук каблуков. Снова не она. И вот, когда он снова поднял взор вверх, он увидел ее, грациозно спускающуюся по лестнице. Она выглядело сногсшибательно. Очаровательно. Просто по-дьявольски в этом черном платье с красными оттенками. Она выглядела как настоящее произведение искусства. Нет, она была сама искусством.  Ее взгляд, тяжелый и насмешливый, уже поймал его, не отпуская ни на секунду. В тонких пальцах она держала единственный бутон алой розы, темно-красной, почти черной в тенях. Спустившись, она приблизилась к нему, и тонкий аромат розы и ее духов ударил ему в голову, сладкий и дурманящий. Молча, с хитрой улыбкой, она приколола зачарованный от увядания цветок к лацкану его пиджака. Ее пальцы слегка дрогнули, коснувшись ткани у его груди. Блэк проследил за этим чарующим жестом, запечатывая в памяти этот волшебный момент. Они идут на бал вместе, выглядят соответствующе по стилю друг другу, даже не обсуждая заранее выбор цветовой гаммы, будто доверяясь самой интуиции, где-то внутри зная, что не ошибутся. Блэк запоминает, как Ви ловким движением прикрепляет бутон красной розы, тем самым показывая остальным, что на сегодня он — ее кавалер. И только они двое знали, что это не на один вечер, не на неделю или месяц, а на всю жизнь. И если мысли Ви он не мог прочесть, то сам точно знал, что он никогда уже не сможет от нее отказаться. Как говорил отец: если Блэк полюбит, то это уже навсегда. Может поэтому отец и женился именно на его матери? Его троюродной сестре, наплевав на то, что они не такие уж дальние родственники. Просто потому, что полюбил и уже не мог отступиться.  Блэк галантно подал свой локоть Ви, и та сразу же с воодушевлением за него ухватилась. Они добрались до Большого зала как раз в тот момент, когда Макгонагалл сообщила, что пора открывать бал. Поэтому старосты всех факультетов, собравшись в пары, прошествовали в центр и начали вальсировать. А спустя пару мгновений к ним присоединились и остальные желающие.  Блэк вел ее в вальсе так властно и уверенно, будто они репетировали это годами. Она отдавалась движению, ее лицо сияло абсолютным, ничем не омраченным счастьем, которое он так редко у нее видел. После третьего танца он увел ее к столу с напитками, давая передохнуть. Ее грудь вздымалась часто-часто, и он понимал, что виной тому не только физическая усталость. Ви необходимо было вздохнуть полной грудью, поскольку горячие руки Регулуса на ее талии явно не позволяли ей этого сделать, заставляя ее задерживать дыхание при каждом движении.   — Ви, ты просто шикарно выглядишь! — с раздался рядом жизнерадостный голос. Это был Сириус, сияющий, как гирлянда на рождественской елке. — Прям настоящая дьяволица!   — Благодарю, — любезно ответила Ви. — Уверена, каждый второй думает то же самое, посматривая в мою сторону с открытым ртом, — усмехнулась девушка, производить фурор — ее любимое занятие. — Это весьма льстит.   — Ах, так Вы — сердцеедка! — подыграл Сириус, театрально схватившись за сердце.   — Ну что Вы, сударь. Я предпочитаю мозги. Вам нечего бояться. Сириус рассмеялся своим бархатным, немного хриплым смехом.  — Точно, иначе бы ты не выбрала моего брата, — усмехнулся Блэк. — Кстати, как Ваш кавалер посмотрит на то, если я приглашу его даму на один танец? — теперь он смотрел прямо на Регулуса, и в его глазах плескался самый настоящий чертенок. Регулус стиснул зубы, но кивнул с таким видом, будто даровал небывалую милость.  — Только если на один.  Как бы Регулус не противился этому, но он точно знал, что Сириус для Ви просто друг и явно не позволит себе лишнего, в отличие от всех других парней, которые так и грезили с ней хотя бы сегодня обмолвится парой фраз. И если брат мог повалять дурака и подействовать ему на нервы, Ви просто не позволила бы Сириусу перейти черту.   — Благодарю Вас, сударь, Вы сегодня так благосклонны, — Сириус протянул свою ладонь, увлекая Ви в танец.   Сириус кружил Ви в танце, не спуская с нее своих внимательных глаз.   — Что, Реджи, сегодня рвет и мечет? - -крикнул Сириус ей на ухо, кружась под звуки вальса.  — Уж не сильнее обычного, — Ви изящно выгнула бровь и уголок ее губ потянулся вверх.  — Извечно ревнивый Блэк — классика жанра.  — А ты свою даму ни к кому не ревнуешь что ли? — подразнила Ви в ответ.    — Ты про Марлин? — на его лице на мгновение мелькнула тень. — Ее ревновать — все равно что пытаться остановить прилив. Бесполезно. Мы, гриффиндорцы, упрямые и независимые.  — Смотри, не обижай ее! — Ви воинственно вскинула подбородок. — Иначе покусаю!   — Да, ты можешь! — засмеялся Блэк.     — Ты меня потанцевать пригласил, потому что Марлин утащил какой-то парень с Рэйвенкло? — Ви обратила внимание на блондинку, которую кружил в танце высокий темноволосый парень.   — Ну прям ножом по сердцу, Ви! Я что не могу потанцевать и заодно поболтать со своей подругой? —изумился Сириус, вот только Ви видела все по его недовольным глазам, которые то и дело цеплялись за МакКиннон.     — Ну ты мне хотя бы тут в уши не заливай! Вы — Блэки — все из одного теста. Так кричите, что не похожи друг на друга, а сами как две капли воды, — как-то горько усмехнулась Розье.  В лице Сириуса что-то переменилось. Он глубоко задумался над словами Ви, как будто они задели давно затянутую рану, вновь ее разворотив. Однако отстраненное поведение Сириуса длилось недолго, и вскоре вечно задорный Блэк вернулся.   — Возвращаю в целости и сохранности, — с преувеличенной галантностью Сириус вернул ее Регу, как только музыка смолкла.  Ви старалась не проявлять излишней тактильности к Блэку, все-таки они играют роль друзей, а здесь просто старосты, «вынужденные» прийти вместе. Однако Рег не поддерживал их роли до конца, расположив по-хозяйски руку на ее талии. Ви делала вид, что в этом нет ничего такого, не обращая на властную ладонь Блэка внимания. Она осматривала зал, пока не наткнулась на Цисси и своего брата.  И, вроде бы, ее не могло ничего зацепить в их дуэте, если бы не странный взгляд Эвана на Цисси. Точнее, не странный, а… влюбленный? Ви надеялась, что ей показалось. Цисси — будущая миссис Малфой, так что Эвану явно ничего не светит. И если этот его взгляд ей не привиделся, то ей очень бы не хотелось, чтобы ее брат страдал от неразделенной любви.  Уж очень-то бережно и нежно Эван вел Блэк в танце, не позволяя никому больше с ней вальсировать. И как учтиво он принёс два бокала пунша. Это можно было списать на отточенные с детства манеры, вот только прежде Ви не замечала подобного поведения брата в сторону девушек, с которыми его когда-либо замечала. И это наблюдение наводило ее не на самые положительные мысли. Когда Эвану успела приглянуться Нарцисса? Они провели большую часть детства бок о бок, какие могут быть внезапные чувства?  Однако не Ви было судить. Она была той, которая полюбила своего лучшего друга. И уж чувства к Блэку для нее были весьма внезапными. Ведь прежде она скрывала и оправдывала их просто долгой дружбой и нахождением рядом друг с другом почти на всех праздниках. Регулус снова вовлек ее в танец. Блэк шикарно владел всеми основами, поэтому Ви оставалось лишь поддаться его темпу и следовать за ним. Рег смотрел на нее так обжигающе горячо, что Ви ненароком обдало жаром. Она так хотела, чтобы конец этого вечера был запоминающимся. Положительно запоминающимся, в отличие от прошлого года. И у Блэка, похоже, были те же мысли, иначе почему он ее так гипнотизировал голодным взглядом?  И вечер бы ничем не омрачился, если бы над ней и Блэком не возникла откуда ни возьмись чертова омела. Почему именно сегодня? Именно сейчас? Когда они находятся чуть ли не в центре зала, и пара зевак уже заметили, что их застала в неожиданный момент омела?  С долей испуга Ви посмотрела на Блэка. Деваться было некуда, они не смогут выйти из-под омелы, пока не поцелуются. Регулус сразу же считал ее страх, поэтому просто быстро и невесомо прикоснулся к ее губам. Прозорливое растение засчитало их невинное, чисто детское прикосновение к губам друг друга за поцелуй. Ви облегченно выдохнула и отошла к столу с напитками. Ей так хотелось чего-то обжигающего. Виски. Что-то, чтобы заглушить бешеное от страха биение сердца. Вдруг это дойдет до ее родителей или Рабастана? Что, если где-то за углом вновь поджидает Рита Скитер, которая зацепится за столь громкую особу и выдаст какую-нибудь идиотскую статью, где выставит ее в неприличном свете?  Ви зажмурила глаза, пытаясь успокоится. Блэк подошел к ней сзади, даже на расстоянии обжигая ее своим горячим дыханием.  — Давай уйдем отсюда. Его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. Это было не предложение, а приказ, и именно то, чего ей хотелось больше всего на свете.  — Только с разницей в десять минут. Жди меня у лестницы за углом.  Блэку не нужно было повторять несколько раз, он развернулся на пятках и направился к выходу из зала, растворяясь в толпе. Ви отсчитала нужное количество времени и незаметно выскользнула вслед за Блэком. Как они договорились — он ждал за углом.  Регулус притянул ее за талию, уже без каких-либо опасений, что кто-то их может увидеть, и повел по коридору. Куда они идут Ви не знала. Все, что у нее было в голове — это поскорее снять ненавистные туфли, от которых за вечер она изрядно устала. Ви затормозила, сразу же поймав недопонимающий взгляд Регулуса, и поспешила объясниться.   — Не спеши так, эти туфли ужасно натерли мне ноги, поэтому нестись по коридорам весьма проблематично. Блэк, как будто вообще не видевший никаких препятствий, опустился перед ней на одно колено и потянулся к капризной застежке на ее ноге. Ви слегка нахмурилась.   — Ты что делаешь?   — Избавляю тебя от дискомфорта, — он расправился с замком и высвободил ее ступню из злополучных туфель.   — Предлагаешь мне идти босиком? — ухмыльнулась девушка.  Блэк с долей насмешки поднял на нее взгляд, расправившись как раз со второй туфелькой. Он просто подобрал ее обувь и ловко подхватил Ви на руки. Она ахнула, инстинктивно обвивая его шею, и прижалась к его груди, слушая ровный, уверенный стук его сердца.  — А ты все продолжаешь удивлять меня своими романтичными порывами, — чуть ли не промурчала девушка, нежно касаясь линий лица Блэка.   — А ты все также сомневаешься в том, что я на подобное способен, — парировал Блэк.  — А может я специально в этом сомневаюсь, чтобы каждый раз приятно удивляться? — Ви игриво склонила голову, а ее лицо озарила широкая улыбка самой счастливой девушки на планете.  Регулусу нравилось видеть ее такой — улыбающейся и свободной. Не заточенной в рамки, которые ее поджидали за пределами их маленького хрупкого мирка.  Блэк донес ее до излюбленной ими Выручай-комнаты и призвал дверь. Он хотел, чтобы этот вечер навсегда отпечатался в их памяти, как что-то невероятно незабываемое. Ну, еще, конечно, он хотел испробовать с Ви нечто новое. Экспериментальное, так сказать.  Он опустил ее на ковер, и его пальцы, все еще владевшие ею с той же властной нежностью, нашли на ее спине крошечную молнию. Медленно, с наслаждением растягивая момент, он спустил ее вниз. Ткань с шелестом упала к ее ногам, как лепестки странного экзотического цветка. Она обернулась к нему, и теперь уже ее руки впились в его волосы, притягивая к себе для долгого, жадного, вымученного долгим ожиданием поцелуя. В ее голове не осталось ни мыслей, ни страхов, только он — его вкус, его запах, его тело, прижатое к ее телу.  Однако у Блэка были на нее особые планы, поэтому он не спеша повел девушку к кровати, не отрываясь от ее разгоряченных губ. Они опустились на прохладный шелк простыней, и его пальцы скользнули по ее руке, переплетаясь с ее пальцами.  — Сегодня я хочу, чтобы ты чувствовала только меня, — его губы коснулись ее уха, и по спине пробежала мелкая дрожь. — Только мои прикосновения. Мой голос. Только нас. Ви с неподдельным интересом наблюдала, как Регулус расстегивает ремень, высвобождая его из петелек. Холодная, гладкая кожаная полоска мягко обвила ее запястья, притягивая их к резному изголовью. Пряжка тихо, но отчетливо щелкнула.  — Регулус?.. — в ее голосе прозвучало не беспокойство, а предвкушение и любопытство.  — Доверься мне, — его бархатный голос прозвучал прямо у нее над ухом, пока его пальцы развязывали узел его собственного галстука. Она кивнула, закусив губу, и в следующее мгновение мир погрузился в абсолютную, бархатистую тьму. Шелк мягко, но плотно лег на ее глаза, надежно изолируя от всего. Обострились все другие чувства. Она услышала, как с пола падает его пиджак, как шуршит его рубашка, когда он двигается. Она почувствовала, как прогибается матрас под его весом, ощутила легкое дуновение воздуха от его движений. Ее кожа, лишенная главного чувства, взвыла от предвкушения, каждая клеточка заныла в ожидании прикосновения. Его пальцы, теплые и умелые, медленно скользили по ее телу, как будто заново открывая каждый его изгиб. Он касался, ласкал, щипал слегка, заставляя ее вздрагивать и издавать сдавленные стоны. Она полностью отдалась во власть ощущений, и это было головокружительно.  — Я придумал для нас одну игру, — его губы коснулись ее плеча, а ладонь легла на бедро, заставляя ее содрогнуться. — Очень простую. Мы будем считать.  — Считать? — выдохнула она, ее голос звучал приглушенно.  — Угу. До десяти. — Он приподнялся над ней, и она почувствовала его тепло всем телом. — Начинаю я. Он вошел в нее неспешно, властно, заполняя собой все ее существо. Она громко, сдавленно застонала, ее пальцы судорожно сжали кожаные петли на запястьях.  — Раз, — его голос прозвучал низко, густо и страстно, но с первым, уверенным и глубоким движением. Он выдержал мучительную, сладостную паузу, давая ей прочувствовать каждый миллиметр, каждое биение пульса.  — Два... — он двинулся снова, и она невольно прогнулась навстречу, уже жаждая продолжения. — Три... Он задал медленный, неумолимый, потрясающе глубокий ритм. С каждым счетом, с каждым толчком волна наслаждения накатывала все сильнее, затягивая ее в водоворот чистых, обжигающих ощущений. Она ловила каждый его вздох, каждый стон, полностью сконцентрировавшись на этой странной, волнующей игре.  — Четыре... пять... — его дыхание сбилось, голос стал хриплым.  — Шесть... — едва слышно выдохнула она, понимая, что очередь перешла к ней, и ее собственный голос показался ей чужим, развратно-хриплым. Он одобрительно, густо вздохнул, и его бедра двинулись резче, настойчивее, подгоняя ее, требуя большего.  — Семь... восемь... — ее голос срывался, ей было трудно говорить связно, мысли путались, в висках стучало. Он наклонился к ее губам, поймал ее рот в поцелуе, и следующий толчок был особенно сильным. — Девять! — вырвалось у нее прямо в его рот, больше стон, чем слово. Он замер на самом краю, наслаждаясь ее конвульсивной дрожью, ее учащенным, сбившимся дыханием, тем, как ее тело судорожно сжалось вокруг него в предвкушении финала. Он чувствовал свою абсолютную власть над ней и ее абсолютное доверие.  — Десять, — прохрипел он прямо в ее губы и, наконец, позволил себе сорваться, достигнув пика вместе с ней. Тишину комнаты нарушали только их тяжелые, прерывистые, синхронные вздохи. Он первым пришел в себя. Его пальцы, все еще дрожащие от пережитого, нежно развязали узел галстука. Свет, даже приглушенный, резанул по глазам. Затем освободил ее запястья, нежно потирая красные полосы от ремня. Она медленно открыла глаза. Ее взгляд, еще мутный, невидящий от наслаждения, постепенно прояснился и встретился с его темными, бесконечно усталыми и бесконечно любящими глазами. В них она видела то же самое — осознание того, что этот вечер навсегда отпечатался в памяти. Как что-то хрупкое, идеальное и обреченное. Она уже знала, что будет вспоминать каждое его прикосновение, каждый стон, каждую цифру их странного счета в долгие, одинокие ночи в родовом поместье, куда ей скоро предстояло вернуться. Эти воспоминания станут ее единственным спасением от того мрака, что ждал ее за стенами Хогвартса. Ее маленькой, хрупкой крепостью.

***

что в ней? 

лекарство или смертельный яд? 

он хотел ее уже сотни ночей подряд. 

ему было мало, Боже, чертовски мало.

/ни что его не цепляло, был горд и груб, 

а теперь его жизнь зависит от этих губ,/

что касаются нежностью, вновь заставляя жить. 

он боится, что больше не сможет ее отпустить. 

и вдыхает ее до самого исступления, будто дышать иначе теперь преступление. 

в нем всё переполнено ей в миллионы крат.

что в ней? 

живая вода или смертный яд?

***

Вивьен и Эван прибыли домой на рождественские каникулы. Она безумно хотела провести это время с Регулусом на Гриммо или отправиться вместе с ним к ее дальним родственникам во Францию на лазурный берег, но им было нельзя, родители бы не позволили.  Еще не успев снять мантию, она застыла в центре холла, ощущая на себе тяжелые, оценивающие взгляды родителей. Мать сидела в кресле, прямая, как палка, отец стоял у камина, и оба их лица были высечены из одного и того же бесстрастного мрамора.  — Рабастан Лестрейндж прислал сову, — голос отца прозвучал гулко, словно удар колокола по пустоте.  — Он ожидает тебя в Лестрейндж-Парке. Мы дали согласие. Будущим супругам необходимо проводить время вместе. Слова «будущие супруги» ударили по Вивьен в солнечное сплетение, вызвав настоящую физическую тошноту. Горький привкус подкатил к горлу. Рабастан за все это время после объявления об их договорном браке ей не написал ни слова. Словно выжидая, когда Ви смирится со своей судьбой и примет его сама.   — Нет, — вырвалось у нее, тихо, но с такой силой отчаяния, что даже огонь в камине, казалось, дрогнул. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Я не люблю его и никогда не смогу полюбить! Почему вы так поступаете со мной из-за каких-то денег!? Я не выйду за него!  Ее голос срывался, превращаясь в отчаянный, почти истеричный крик. Она видела, как Эван замер на лестнице, его лицо исказилось от боли и беспомощности. Отец медленно повернулся к ней. Его взгляд был холодным и острым, как лезвие.  — Выйдешь, — произнес он без тени эмоций. — В наших семьях веками заключали договорные браки, чтобы сохранить чистоту крови и произвести на свет наследника. И, поверь мне, любовь не стояла на первом месте. Как-то уживались, привыкали, а со временем у некоторых появлялись и чувства друг к другу.  Мать поднялась с кресла. Ее шелковое платье зашуршало, словно змея. Она подошла к дочери вплотную.  — Ты сейчас же прекратишь эти недостойные истерики, —  голос был тихим, но каждое слово жгло, как пощечина. — Ты поднимешься в свою комнату и приведешь себя в порядок. А затем отправишься в поместье Лестрейнджей и будешь вести себя как подобает девушке из благородной семьи, примерной невесте и будущей жене, ты меня поняла? — отчеканила мать, бросая на дочь недовольный взгляд.    Ее глаза, холодные и бездонные, буравили Вивьен, не оставляя места для возражений. Девушка сжала губы до белизны, с трудом сдерживая новые рыдания. Она не сказала ни слова в ответ. Просто резко развернулась, ее платье взметнулось вокруг нее, и она бросилась по лестнице вверх, не глядя ни на кого, стараясь не слышать, как дрожит ее собственное дыхание. Эван смотрел вслед сестре, чувствуя себя беспомощным идиотом, неспособным помочь своей сестре. Ему было больно видеть страдания Ви. Он прекрасно знал, как та относится к Блэку, а что еще важнее, как сам Регулус относится к ней. Как он смотрит на нее.  В любой другой момент он бы сказал, что как влюбленный идиот, но сейчас, скорее, как любящий и готовый ради нее на все. Рабастан таким не был. Эван не понимал, почему Лестрейндж так вцепился в Ви, ведь большой любви к ней не испытывал.  было до тошноты жаль сестру. И еще больше - горько от собственного бессилия что-либо изменить. Он не мог бросить вызов воле отца. Он мог только наблюдать, как медленно и методично ломают жизнь самого близкого ему человека.

***

Ви прибыла в Лестрейндж-Парк, где ее сразу же встретил Рабастан. Было странно видеть его таким искренне улыбающимся, как будто фальшивым и скрывающим что-то. Ага, а она будто ничего не скрывает. Ви старалась не думать о Регулусе, не хотела еще больше падать в бездну отчаяния.   — Вивьен. Как я рад тебя видеть, — его голос прозвучал сладко, почти сиропно, но в глубине холодных глаз не было ни капли искренней теплоты.  — Рабастан, — она кивнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Поместье выглядит великолепно под снегом. Она говорила о пустом — о школьных сплетнях, о победе Слизерина в квиддиче, о погоде. Любые слова были хороши, лишь бы не касаться того, что висело между ними тяжелым, невысказанным грузом — их общего будущего.  — Рудольфус и Беллатриса отправились по поручению Лорда в Болгарию, — произнес он, и в его голосе вдруг прозвучала скользкая, хищная нотка. Поэтому на сегодня дом наш. Он провел ее в гостиную. Комната была огромной, с высокими потолками и темными дубовыми панелями на стенах. Камин потрескивал, но не мог прогнать ледяной холод, исходивший от самого хозяина. Рабастан встал перед ней и мягко прикоснулся к ее лицу, слегка приподнимая за подбородок, чтобы она посмотрела в его глаза. Ви затаила дыхание в надежде, что он не будет ее сейчас целовать.   — Дорогая Вивьен, — он начал тихо, и каждый его звук падал, как камень в колодец. — Ты же умная девочка. Ты понимаешь, что наш брак решен. Закреплен договором. И от тебя ожидается... соответствующее поведение. Чистота. Непорочность. Безупречная репутация.  Его большой палец медленно, почти ласково провел по линии ее губ. Она замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Она боялась пошевелиться, боялась даже дышать.  — Тогда объясни мне, — его голос внезапно сменился с шепота на низкий, ядовитый рык, а пальцы из ласковых превратились в стальные тиски, впившиеся в ее челюсть. — Почему я узнаю, что ты зажимаешься по углам с Блэком? Она не успела ничего ответить. Воздух рассек резкий звук. Оглушительная, жгучая боль пронзила всю ее голову. Мир на мгновение пропал, превратившись в белое марево. Она пошатнулась, едва удерживаясь на ногах. Во рту явственно ощутила медный привкус крови — она прикусила губу. Слезы выступили на глазах помимо ее воли. Она оцепенела от страха. В пощипывающих от слез глазах стоял образ разозленного Рабастана, кричащий ей, что он ее просто убьет сейчас на месте. Прям тут в этой чертовой гостиной.   — Ты что, сука, думала я ничего не узнаю? — его лицо, искаженное яростью, приблизилось к ней. Он был монстром, сбросившим маску учтивого аристократа. Прежде чем она смогла опомниться, его рука снова метнулась вперед, сжимая ее горло мертвой хваткой. Он с силой швырнул ее на пол. Удар об ледяной паркет отозвался болью во всем теле. Прежде чем она смогла прийти в себя, он уже стоял над ней. Тень его фигуры накрыла ее целиком. По ее глазам он все понял. Это все правда. Глаза выражали страх, а на лице будто было написано «Блэк».  Он нагнулся к сидящей на полу девушке и ударил уже по второй щеке.  Вивьен думала, что после второго удара она потеряет сознание. Настолько он был сильным, будто вся злость и ярость Лестрейнджа заключалась в этом ударе.  Его взгляд зацепился за украшение на ее руке, которой она как раз прикасалась к своей красной щеке. Он грубо схватил ее за запястье и с силой вывернул руку. Боль пронзила сустав.  — Что это тут? — он вгляделся в герб дома Блэков на кольце. — Побрякушка от твоего ненаглядного? — злостно ухмыльнулся Лестрейндж, грубо стягивая с нее кольцо и отбрасывая куда-то в сторону.  Ее единственный шанс на то, что Блэк узнает, что она в опасности, канул в пропасть. Может, это к лучшему? По крайней мере, сам Блэк будет в неведении и тем самым не наломает дров. Зная Регулуса, он бы сразу же сюда заявился и кто знает, что бы было. Наверно, один из них точно бы отправился к праотцам. Терять Блэка ей не хотелось также сильно, как и то, чтобы он запачкал руки в крови из-за нее.   — И что Блэк уже успел с тобой сделать, а? Может, ты уже испорченный товар? — своими вопросами Рабастан вырвал ее из собственных мыслей, заставляя еще больше сжаться от страха. — Молчишь? Он схватил ее за волосы, заставляя посмотреть на себя. В его глазах она увидела не просто ярость. Она увидела садистское, животное наслаждение от ее беспомощности и страха. Ви не знала, что Лестрейндж собирается с ней сделать здесь, в пустом доме, где никто не придет к ней на помощь. Он не просто так упомянул про отсутствие своего брата и Беллы. Все было спланировано до мелочей. Не было и шанса на спасение. Ей надо было заподозрить неладное еще на улице, но она как наивная дура проигнорировала все знаки вселенной. И теперь она лежала на холодном полу, готовясь к своей участи, если к этому вообще можно было подготовиться. Она не знала, на какие наказания способен монстр перед ней, но была уверена, что это будут худшие часы в ее жизни.