Потерянные мечты

Регулус уже ждал в Выручай-комнате, которая на этот раз приняла облик просторного, аскетичного зала с затемненными стенами и высоким, словно уходящим в небо, потолком. Он мысленно прокручивал план занятия, настраиваясь на роль ментора — роль, которая давалась ему нелегко, учитывая, кого ему предстояло тренировать.  Дверь бесшумно возникла в стене и отъехала в сторону. Ви стояла на пороге, точно отмеряя время — ни секунды раньше, ни секунды позже. Она замерла на мгновение, позволяя ему оценить ее. Строгие черные брюки, обтягивающие бедра, и объемный бежевый свитер, съехавший с одного плеча, обнажая хрупкую ключицу. И, конечно, те самые каблуки, на которых она, казалось, готова была штурмовать и этот тренировочный зал. Регулус медленно обошел ее взглядом, его лицо оставалось непроницаемым, хотя в глазах мелькнуло знакомое сочетание раздражения и легкой, невольной усмешки.  — Снимай каблуки, — скомандовал он, его голос прозвучал низко и властно, легко заполняя пространство зала.  — Зачем? — она сделала удивленные глаза, но в ее взгляде читался вызов. — Я на них прекрасно управляюсь.  — Потому что ты будешь двигаться, а не позировать, — парировал он, не поддаваясь на провокацию. — По крайней мере, поначалу, тебе будет неудобно.  — Предлагаешь мне заниматься босиком? — она театрально вскинула бровь. — Кажется, кто-то сам проявлял чрезмерную заботу в мою сторону и постоянно напоминал о холодных полах.   — Мы вроде договорились, что ты не будешь пререкаться, — его тон стал жестче, но затем смягчился, в нем проскользнула та самая, хорошо знакомая ей забота. — Я ожидал твоего фирменного стиля. Пол уже прогрет. Снимай. Ви закатила глаза, громко вздохнула, демонстративно выражая свою покорность судьбе, но повиновалась. Пальцы с тонкими серебряными кольцами расстегнули ремешки, и она скинула каблуки, отставив их в сторону с легким стуком. Босая, она казалась совсем низкой по сравнению с Блэком. Подойдя ближе, она вынуждена была запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.  — Теперь я кажусь совсем маленькой, — в ее голосе зазвучало искреннее возмущение. — Мне теперь придется постоянно задирать голову! У меня шея заболит быстрее, чем я чему-то научусь!  — Мы еще не начали, а ты уже ищешь оправдания будущим неудачам, — насмешливо парировал он, и в его глазах вспыхнула веселая искорка. Ви надула губы, но смирилась, сжав в руке свою палочку — изящную, темного дерева, с резным набалдашником.  — Итак, — Регулус деловито прошел вперед, и его осанка мгновенно изменилась, выпрямилась, наполнилась уверенностью учителя, привыкшего быть первым. Он выхватил свою палочку быстрым, отточенным движением. — Начнем с легкого — защиты и нападения. Ты нападаешь — я защищаюсь. Используй любые заклинания, которые знаешь, а я буду их отражать. Если увижу, что хотя бы одно могло в меня действительно попасть — считай, что справилась. В таком случае меняемся, и уже ты отрабатываешь защиту.   — А... если ты не успеешь? — в ее голосе прозвучала легкая тревога. — Я же могу тебя задеть...  — На нас обоих наложены двойные защитные чары, — успокоил он ее. — Ты почувствуешь удар, но не боль. Риска нет.  В ее глазах, только что выражавших беспокойство, тут же вспыхнул азартный, хищный блеск.  — Я могу использовать абсолютно любые заклинания? Даже… темные?  — Да, — выдохнул Регулус. — За исключением непростительных, конечно. От них ни одна защита не сработает.   — За кого ты меня принимаешь? — она возмущенно всплеснула свободной рукой. — Чтобы я использовала на тебе непростительные?   — Так, ты все поняла? — он проигнорировал ее всплеск, его взгляд стал собранным и острым.  — Да, — кивнула она, и все ее существо словно натянулось, как тетива.  — Тогда начинай.  Он отступил на несколько шагов, заняв позицию напротив. Его палочка была опущена вниз, но в каждой линии его тела читалась готовность к взрыву. Он наблюдал, как меняется ее выражение лица: игривость и кокетство испарились, осталась лишь ледяная, собранная концентрация. Он знал о ее способностях к невербальной магии и был заинтригован, что же она выкинет.  Уголок губ Регулуса дрогнул в почти незаметной улыбке. — Не заставляй себя ждать, — мягко поддел он ее. Она не заставила. Ее рука взметнулась в молниеносном движении, и зал поглотила оглушительная тишина, нарушаемая лишь собственным сердцебиением. Из кончика ее палочки вырвался сгусток ослепительно-белой, беззвучной энергии. Он пронзил пространство между ними быстрее мысли. Но Регулус не был обычным волшебником. Он не произнес ни слова, лишь едва заметным движением запястья выписал в воздухе короткую дугу. Перед ним вспыхнул полупрозрачный, мерцающий серебристый щит. Молния ударила в него и рассыпалась на мириады искр, усеяв пол сияющими осколками, которые медленно угасли. Воздух запах озоном и раскаленным металлом.  — Неплохо, — отметил он, и в его голосе прозвучала неподдельная оценка. — Быстро и тихо. Продолжай. Вдохновленная отсутствием провала, Ви тут же сменила тактику. Ее палочка описала в воздухе сложную восьмерку, и из нее вырвался клубок багрового пламени, принявший форму яростной саламандры. Жар заплескался в воздухе, искажая очертания комнаты. Заклинание Огненного хлыста, усиленное и контролируемое. Оно не было запретным, но находилось на самой грани, пахнувшей паленым и опасным. Регулус нахмурился, но не от страха, а от концентрации. Он не стал отражать удар, вместо этого его палочка резко качнулась вперед, и он выкрикнул:  — Глациус!  Ледяной вихрь, пронзительно-холодный и скулящий, вырвался навстречу огненному зверю. Их столкновение вызвало оглушительный шипящий взрыв, заполнив центр зала густым, обжигающим паром. Влажная пелена скрыла их друг от друга. Ви, уже поймавшая кураж, не стала ждать, пока пар рассеется. Она присела, шмыгнув в сторону, и из ее палочки, пока она двигалась, вылетело сразу три немых ослепляющих заклинания из серии «Стантунто» — не смертельных, но способных вывести из строя. Они летели веером, накрывая пространство, где, как она предполагала, стоял Регулус. Но из пелены он появился не там. Он просто возник бесшумно в трех шагах слева, позволив заклинаниям бесследно впитаться в стену. — Опрометчиво, — произнес он прямо у нее за спиной, и она вздрогнула, крутанувшись к нему. — Тратить силы на тройное заклинание, не убедившись в цели. Элегантно, но нерационально. Его урок был очевиден. Магия — это не только сила, но и экономия, расчет. — Хорошо, — выдохнула она, понимая. Ее щеки горели от азарта и легкого раздражения.  Она сделала шаг назад, и ее поза изменилась. Исчезла торопливость, появилась плавная, почти змеиная грация. Она описала палочкой в воздухе сложный узор, и пространство перед ней сгустилось, потемнело. Из этого мрака вырвалась тень, бесформенная и пугающая, с десяток щупалец, которые потянулись к Регулусу, чтобы опутать его. Темная магия. Пугающая, связывающая. Не «Империус», но нечто очень близкое к грани. Лицо Регулуса стало серьезным. Он не улыбался теперь. Он увидел не просто способности — он увидел потенциал. Опасный и великолепный. Его палочка взметнулась, и он произнес четко и громко, уже не играя:  — Фульгуро! Ослепительная, ревущая молния, настоящая, а не немая, вырвалась из кончика его палочки и ударила в темный сгусток. Зал содрогнулся от грома. Тень взвыла нечеловеческим голосом и разорвалась на клочья, которые растаяли в воздухе, как дым. Они стояли друг напротив друга, дыша немного тяжелее. Запах магии, озона и чего-то горького витал в воздухе. Регулус опустил палочку. Он смотрел на Ви не как учитель на ученицу, а как равный на равную. В его глазах горел новый, глубокий интерес.  — Достаточно, — сказал он тихо, его голос был немного хриплым. — Одно из последних было... весьма убедительно. Будь я чуть медленнее, оно достигло бы цели. Он подошел ближе, его взгляд скользнул по ее разгоряченному лицу, по взволнованным глазам. — Кто-то, оказывается, шастал в запретную секцию, — прошептал он, и в его голосе звучали и укор, и неподдельное восхищение. Ви, все еще оправляясь от адреналина и его внезапной серьезности, смущенно отвела взгляд.   — Ты же знаешь, что я люблю читать, — она многозначительно пожала плечами, пытаясь сбросить напряжение. — И... экспериментировать.    — О, я знаю, — он кивнул, и его взгляд стал тяжелым и многообещающим. — Теперь моя очередь. Готова отрабатывать защиту? Теперь он атаковал. Беспощадно, методично, без единого слова. Его палочка описывала короткие, точные траектории, выпуская один за другим снопы ослепительной энергии. Он не использовал ничего темного — его цель была иной: выточить ее реакцию, научить читать язык тела, а не заклинаний. Чтобы она могла уворачиваться, отражать, чувствовать ритм боя. Он был безжалостен. Рука Ви онемела от напряжения, спина взмокла, дыхание свистело в горле. Не было ни секунды передышки. Ви перемещалась из стороны в сторону, чувствуя, как уже знатно вымоталась. Волосы, идеально собранные в высокий хвост, растрепались, а непослушные пряди спадали на лицо. Она с раздражением сдувала их, не сводя с него глаз, пытаясь уловить малейший намек на следующее движение.  — Будь внимательнее! — его голос прозвучал как щелчек кнута, заставляя ее вздрогнуть. — Не пытайся выставить для каждого заклинания щит. Либо используй один и трать больше сил на него, перемещая перед собой, либо отбивай летящий луч в сторону!  Ви, заставив себя мыслить сквозь усталость, послушалась. Она сконцентрировалась, создав перед собой один мощный, сияющий щит. Несколько заклинаний врезались в него с такой силой, что отдача отдавалась болью в предплечье, заставляя ее отступать. Щит треснул, ослабел. Решив сменить тактику, она рассеяла его, замахнувшись, чтобы отбить следующий луч.  Но она ошиблась в расчете на микросекунду. Золотистый поток энергии, не встретив препятствия, рванулся прямо в нее. Защитные чары сработали — боли не было, лишь оглушительный толчок в грудь, как от разряда воздуха, отбросивший ее на несколько шагов назад. Она грузно рухнула на нагретый пол, выронив палочку из ослабевших пальцев. Лежать было блаженно. Мышцы горели и гудели. Она зажмурилась, слушая, как собственное сердце колотится в ушах, и надеялась, что Блэк сжалится и они закончат на сегодня.  Но тень накрыла ее. Регулус стоял над ней, заслонив свет, его лицо было строгим, без тени снисхождения.  — Вставай! — его команда не терпела возражений. — Мы еще не закончили.   — Но ты же сам говорил... — ее голос прозвучал хрипло и слабо.—  Что мы не должны переусердствовать, и… что если на сегодня с меня хватит…   — С тебя будет достаточно, когда я скажу, — отрезал он, и в его тоне сквозила сталь. — Об этом мы тоже говорили. Ты просто ленишься и недооцениваешь себя, ты способна на большее. Блэк терпеливо ждал, грозно возвышаясь над нею. Его взгляд был тяжелый и неумолимый. И странное дело — сквозь усталость и раздражение в ней пробежала резкая, почти электрическая волна возбуждения. Властность его тона, эта непоколебимая уверенность в своем праве командовать ею...  — Ты в курсе, — выдохнула она, слегка приподнимаясь на локтях и не отрывая от него темных, блестящих глаз, — что когда ты вот так, властно, со мной разговариваешь... В этой комнате становится невыносимо жарко. Она увидела, как его зрачки чуть расширились, как напряглась линия скул.  — В роли наставника ты чертовски сексуален, — добавила она тише, уже почти шепотом, проводя языком по пересохшей нижней губе. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой, хищной ухмылке. Ви возбуждается от его команд? Что ж… неудивительно. Предпосылки к этому уже давно были. Просто прямо она никогда об этом вот так не говорила.   — Не заговаривай мне зубы, дорогая, — его голос стал на октаву ниже, обволакивающим и густым. — Поднимайся давай!  Он, наконец, протянул руку. Она вложила свои пальцы в его сильные, прохладные ладони, и он рывком, легко поставил ее на ноги перед собой. Разница в росте заставила ее запрокинуть голову, и их взгляды встретились — ее вызовный и пылающий, его — собранный и не менее пылающий.  — Я не заговариваю зубы, —  парировала она, все еще не отпуская его руку. — Я флиртую.  — Вернемся к теме, что тебя возбуждает немного позже, — он высвободил свою руку, и его выражение снова стало деловым, хотя в глубине глаз тлел тот самый, отложенный на потом, огонь. — А теперь соберись. Тактика со сменой щита на отбивание заклинания — весьма неплохая. Попробуй еще раз.  Ви сжала палочку в руках, готовясь к атаке Регулуса. Она знала, что он не будет церемониться с ней и ждать, пока она сосредоточится. Враг никогда не даст ей такой поблажки. А значит, и Блэк не должен. Заклинания посыпались одно за другим. Ви постаралась отработать выбранную технику, но получилось не сразу. Пару раз заклинания Блэка попадали в нее и снова сбивали с ног. Но теперь она поднималась мгновенно, с яростным упрямством, заставляя мышцы слушаться. Внутри что-то щелкнуло — и она поймала ритм. Резкое движение щитом, поглотившее атаку, мгновенный разворот, короткий взмах — и сноп искр, отброшенный в сторону. И тут же — тишина. Регулус опустил палочку. Его суровые черты смягчились, а в пронзительных глазах вспыхнуло неподдельное, теплое одобрение.  — Молодец, — сказал он тихо, с настоящей гордостью в голосе. Он сделал шаг вперед, и прежде чем она успела что-то сказать, его рука коснулась ее разгоряченной щеки, а губы мягко прижались ко лбу. Это был не страстный поцелуй, а нечто большее — печать признания и награда за упорство.

***

Сегодня по планам у Блэка была самооборона. Он решил чередовать с Ви оттачивание техник заклинаний и способы физической защиты. В этот раз девушка явилась в зал без излюбленных каблуков, сменив их на ботинки с высокой шнуровкой. Регулус на это лишь довольно хмыкнул.  Она не стала тратить время на приветствия. Энергия, зарядившая ее после прошлой тренировки, буквально вибрировала в ней. Молча, с решительным видом, она прошла в центр зала и встала напротив него, ее пальцы уже тянулись к палочке за поясом.  — Нет, — его голос прозвучал твердо, заставляя ее замерть. Он покачал головой. — Сегодня она тебе не понадобится.  Она вопросительно приподняла бровь, но без возражений отошла к грубому деревянному столу и положила свое древко рядом с его изящной, темной палочкой. Звук дерева о дерево прозвучал неожиданно громко в тишине.  — И что же мы тогда будем делать? — в ее голосе сквозил скепсис и любопытство.  — Учить тебя самообороне, — ответил он, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.  — Будешь со мной драться? —она ухмыльнулась, скрестив руки на груди в вызывающей позе.  — Где же ты в моих слова услышала слово «драться»? — он парировал с насмешливой улыбкой, медленно, как хищник, начиная приближаться к ней. — Тем более, как я могу поднимать на тебя руку? — он сделал театральную паузу, остановившись в сантиметре от нее. Его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах. — Разве что… слегка придушить, — он склонил голову набок, и его пальцы, нежные и точные, приподняли ее подбородок. — И то, если сама попросишь.  Волна жара накатила на Ви, сжигая все мысли. Воздух заискрился от напряжения. Она приоткрыла рот, чтобы парировать, но из груди вырвался лишь сдавленный, прерывистый вздох, когда подушечка его большого пальца медленно, почти задумчиво, провела по контуру ее нижней губы. Прикосновение было обжигающе нежным и парализующим.  — Учиться драться будешь ты, — его голос опустился до низкого, властного шепота, который заставил ее кожу покрыться мурашками. — Я лишь буду направлять тебя и обороняться. Он отступил на шаг, разрывая магию мгновения, и его выражение вновь стало собранным и строгим, учительским.  — Первое правило, — начал он, медленно обходя ее, его взгляд сканировал каждую линию ее тела, оценивая стойку. — Твой противник всегда будет сильнее, быстрее и, скорее всего, тяжелее тебя. Твоя сила не в мускулах, а здесь, — он легонько ткнул пальцем ей в висок, заставив вздрогнуть. — И здесь, — его палец скользнул ниже, едва касаясь солнечного сплетения. — В скорости реакции и понимании, куда бить, чтобы вывести из строя, а не просто причинить боль. Ви инстинктивно выпрямилась, подняв подбородок с вызовом. Но он тут же мягко, но неумолимо надавил ей на плечо, заставляя сбросить напряжение. — Не напрягайся. Соберись, но будь готова к движению. Колени чуть согнуты, вес на передней части стопы. Ты должна быть сжатой пружиной, а не каменной глыбой. Он встал перед ней, демонстрируя идеальную стойку: расслабленную, но собранную, каждую мышцу готовую к взрывному движению. Она попыталась скопировать, и он тут же принялся ее поправлять. Его прикосновения были быстрыми, деловыми: легкий толчок в спину, чтобы выпрямиться, ладонь на бедре, чтобы скорректировать положение, пальцы на локте, чтобы задать верный угол. Каждое касание, хоть и мимолетное, оставляло на ее коже след из мурашек и заставляло кровь бежать быстрее. — Хорошо, — удовлетворенно кивнул он. — Теперь… Самый простой и эффективный прием, если тебя схватили спереди. Попробуй. Он сделал шаг вперед и обхватил ее. Его руки сомкнулись на ее спине, прижимая к себе. Он был сильным, и от его близости у нее перехватило дыхание. Она растерянно уперлась ладонями в его грудь, но не могла даже пошевелиться. — Ви, — его голос прозвучал прямо у ее уха, низкий и спокойный, но от этого еще более властный. — Не паникуй. Ты сильнее, чем думаешь. Резко, со всей силы, упрись ладонью мне в подбородок и оттолкни. Не стесняйся. Цель — вырваться, а не быть вежливой. Она попыталась. Ее движение было робким, неуверенным. — Слабо! — рявкнул он, и его тон заставил ее вздрогнуть. — Ты думаешь, кто-то будет с тобой церемониться? Снова! Резче! Его строгость подействовала как щелчок. Ярость, смешанная с желанием доказать ему, что она может, вспыхнула в ней. Ладонь рванула вверх с такой силой, что едва не задела его подбородок, колено резко дернулось. Он легко увернулся, блокируя ее колено своим бедром, но отпустил ее.  — Лучше, — в его голосе прозвучало одобрение, и от этого у нее ёкнуло внутри сильнее, чем от любого комплимента. — Но ты открываешься. Заметила? Ты тянешься ко мне всем телом. Не надо. Короткое, резкое движение. Как удар змеи. И сразу отскок. Понятно? — Понятно, — выдохнула она, все еще пытаясь отдышаться. — Повторим. И на этот раз по-настоящему. Не сдерживайся. Они снова сошлись. Схватка стала более ожесточенной. Он нападал снова и снова, заставляя ее отрабатывать один и тот же прием до автоматизма. Он ловил ее, она вырывалась. Иногда у нее получалось, иногда нет. Когда она ошибалась, он тут же указывал на промах, его голос был жестким, безжалостным. — Не видишь моих рук! Следи за руками!  Она уже тяжело дышала, волосы выбились из хвоста и прилипли ко лбу, свитер съехал на плечо. Она злилась на его беспощадность, но эта злость придавала ей сил. И сквозь усталость и раздражение пробивалось странное чувство — азарт, почти экстаз от того, что он выжимает из нее все, заставляет быть лучше. — Слишком медленно! Ты думаешь, у тебя есть время на раздумья? В очередной раз, когда он схватил ее, она с рычанием, в котором было отчаяние и ярость, рванулась, совершив почти идеальное движение. Ладонь в основание его носа, резкий толчок, удар ногой. Он не увернулся на этот раз. Он лишь принял удар и отступил на шаг, отпустив ее. В его глазах вспыхнуло уважение. — Вот так, — он вытер ладонью подбородок. — Наконец-то. Ви устало опустилась на колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное. Блэк дал ей время, чтобы перевести дыхание. Сам он тоже измотался, уворачиваясь от ее неправильных ударов, пока она изо всех сил пыталась вырваться из его хватки.  — Отдышалась? — он снова приблизился, и в его взгляде читалась усталость, но и неподдельная гордость. — Теперь вставай. Следующее — если тебя схватили сзади.  Ви покорно встала. Он подошел к ней сзади, его руки обхватили ее, прижимая ее спину к его груди. Она почувствовала тепло его тела, его дыхание у себя в волосах. Ее собственное дыхание снова сбилось, но уже по другой причине. — Здесь… сложнее, — его голос прозвучал прямо у ее уха, и она почувствовала, как дрожь пробегает по ее спине. — Но не невозможно. Локти, затылок, пятки — все это оружие. Резко откинь голову назад — в лицо. Локтем — по ребрам. Наступи на ногу всем весом и… Она не выдержала. Она расслабилась в его объятиях, запрокинув голову ему на плечо, подставляя шею. Ее дыхание было прерывистым. — Регулус… — она прошептала его имя, и это прозвучало как признание и как капитуляция. Он замер. Его дыхание тоже участилось. Он мог почувствовать, как бьется ее сердце. Руки его слегка ослабили хватку, но не отпустили. — Урок еще не окончен, — произнес он, но в его голосе уже не было прежней жесткости. Он был хриплым, сдавленным. — Я знаю, — она повернула голову, и их губы оказались в сантиметрах друг от друга. — Но противник… отвлек меня. Он медленно, словно давая ей время отступить, наклонился и прижался губами к ее шее, прямо ниже уха. Это не было поцелуем. Это был скорее укус, жесткий и властный, обещающий и наказывающий одновременно. — Тогда соберись, — его голос был низким и густым, как мед, а губы обжигали кожу на ее шее. Его руки, сильные и уверенные, сомкнулись на ее талии, прижимая ее к себе еще плотнее, и она почувствовала каждую линию его тела, каждое напряжение мышц. — И покажи мне, чему ты научилась. Это был уже не урок. Это был вызов. И она его приняла. Адреналин, смешавшийся с желанием, ударил в голову. Она резко вдохнула, собирая волю в кулак. Ее тело, еще секунду назад расслабленное и податливое, снова стало собранным и упругим. — Хорошо, — выдохнула она, и в ее голосе прозвучала новая, стальная нота. Она действовала так, как он учил, но с ожесточенной яростью, подпитываемой тем напряжением, что висело между ними. Резко, со всей силы, она откинула голову назад, целясь затылком в его лицо. Он инстинктивно уклонился, ослабив хватку на долю секунды. Этого было достаточно. — Локти! — рявкнул он. Ее правый локоть со всей силы рванулся назад, точно в ребра. Он прошипел от неожиданности и боли, и его объятия окончательно ослабли. Она не остановилась. Резко перенеся вес, она всей пяткой наступила ему на подъем ноги, чувствуя, как его тело вздрогнуло. Используя его замешательство, она резко развернулась в его ослабевших объятиях. Они стояли лицом к лицу, тяжело дыша. У него в глазах читалось и боль, и дикое, неконтролируемое восхищение. На его губе проступила капелька крови — она все же задела его при броске головой. — Вот видишь, — его голос срывался на хрип. — Можешь, когда захочешь. Она не ответила. Она смотрела на него, на его разгоряченное лицо, на кровь на губе, на темные, полные бури глаза. И все внутри нее рвалось к нему. Она не помнила, кто сделал первый шаг. Возможно, он. Возможно, она. Но вдруг расстояние между ними исчезло. Его руки снова обвили ее, но уже не в учебном захвате, а в страстном объятии, прижимая ее к себе так сильно, что она едва могла дышать. Его губы нашли ее губы с жадностью, которой уже не было предела. Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение, битва, в которой не было победителей и побежденных, а только всепоглощающая жажда. Его язык вторгся в ее рот, властный и требовательный. Она отвечала ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы. Они почти упали, спотыкаясь, не разрывая объятий, пока он не прижал ее к прохладной стене зала. Камень был холодным сквозь тонкую ткань ее свитера, но ее кожа пылала. Его губы сползли с ее губ на шею, оставляя влажные, горячие следы, и она закинула голову, издавая прерывистый стон, когда его зубы слегка сжали чувствительную кожу на ее плече. — Регулус… — его имя снова сорвалось с ее губ, но теперь это был стон, мольба и призыв. Одной рукой он продолжал прижимать ее к стене, а другой скользнул под свитер, ладонь жгуче прикоснулась к ее оголенной спине. Она вздрогнула от контраста температур и выгнулась навстречу его прикосновению. Его пальцы ловко расстегнули пряжку на ее брюках, и ткань грубо сползла вниз. Он не был нежен. В его движениях была та же властная безотлагательность, что и на тренировке — ясная цель и непоколебимая уверенность. И она, вся дрожа от ожидания, отвечала ему той же страстной нетерпеливостью, стаскивая с него одежду, ощущая под пальцами напряженные мышцы его спины. Блэк подхватил ее за бедра, заставляя ее обхватить его ногами. Когда он вошел в нее, это было похоже на продолжение их схватки — резко, властно, заполняя всю ее до основания. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, и он на мгновение замер, давая ей привыкнуть, его лоб уткнулся в ее плечо, а дыхание было тяжелым и горячим. — Ты… — он начал что-то говорить, но слова потеряли смысл. Он начал двигаться, и ритм их движений был таким же яростным и неистовым, как их бой. Она отвечала ему каждым движением бедер, каждым прерывистым стоном, каждым впившимся в его кожу пальцем. Зал, пахнущий потом, пылью и озоном, наполнился иными звуками — тяжелым дыханием, глухими стонами, скрежетом кожи о камень. Он прижимал ее к стене все сильнее, его губы снова нашли ее губы в жарком, безвоздушном поцелуе, поглощая ее крики. Мир сузился до точки — до жара их тел, до влаги на коже, до невыносимо сладкого напряжения, нараставшего где-то в глубине ее живота. И когда она наконец сорвалась в бездну, закричав его имя в его губы, ее тело содрогнулось в мощных конвульсиях. Он продержался еще несколько мгновений, следуя за ней, его собственное тело напряглось в последнем, мощном толчке, и он с рычанием, больше похожим на стон, обрушился на нее, всей тяжестью прижимая к стене. Они стояли так несколько минут, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Постепенно дыхание выравнивалось, а реальность медленно возвращалась. Он осторожно отпустил ее, позволив ей опереться на него, и его руки, еще секунду назад такие жесткие и требовательные, теперь нежно провели по ее спине. Он отстранился, чтобы посмотреть на нее. Ее волосы были растрепаны, губы запеклись, щеки пылали румянцем. На ее шее и плече краснели следы от его зубов и губ. Он медленно, почти с благоговением, провел большим пальцем по ее истерзанной губе. — Урок окончен, — прошептал он, и в его голосе звучала усталость, удовлетворение и что-то невероятно нежное. — С оценкой «отлично»? — ее голос был хриплым. — С высшим баллом, — он наклонился и снова поцеловал ее, на этот раз мягко и медленно, как бы запечатывая их негласное соглашение.

***

Со всеми этими совместными тренировками время пролетело совершенно незаметно, словно кто-то щелчком пальцев ускорил ход часов. И вот школа осталась позади, а Ви и Регулус уже стояли на мрачном, знакомом до боли коврике в прихожей особняка на площади Гриммо. Место, которое отныне должно было стать ее новым домом. Ви не знала, как к этому относятся родители Блэка. Ей казалось, что она здесь не к месту, словно чужая, занимающая чье-то место. Ви горько усмехнулась про себя. Девица из благородной и чистокровной семьи, от которой отказались родители, лишив ее средств к существованию. Кем они ее теперь будут считать? Оборванкой? Девчонкой без так называемого приданого? Если учитывать, что Регулус четко обозначил им тогда свои планы на будущее с ней. И пусть они тогда отреагировали спокойно и ни слова не сказали по поводу того, что она будет теперь жить в их доме, Ви все равно было не по себе.  Одно дело приезжать сюда на каникулы, и совершенно другое — по-настоящему жить здесь. По факту в чужой семье. И кем она теперь будет являться в глазах Блэков? Единственный плюс для них — это то, что она чистокровная, а значит на роль будущей невесты подходит. А так у нее ни денег, ни связей, ни влиятельной семьи. И только вернувшись из Хогвартса, Ви задумалась об этом и осознала всю трагичность своей ситуации.  Хогвартс... Он был словно защитный кокон, укрывавший от суровых реалий внешнего мира. Там не было места этим тягостным мыслям, этому давящему чувству собственной неполноценности. Вальбурга и Орион встретили их радушно, сообщив, что сегодня к ним заглянут Мелания и Арктурус. А это значит — очередной семейный ужин Блэков. Радоваться этому или нет — Ви не знала. Прошлый ее прием у Блэков кончился для нее трагично, о чем девушка старалась не вспоминать. Да и в ту злополучную ванну не заходить. Вместо нее Ви предпочитала пользоваться гостевой ванной.  Пока Регулус отвлекался на разговор с отцом, ви направилась вглубь дома. Ее шаги глухо отдавались в звенящей тишине длинного коридора. Со стен на нее смотрели холодные глаза предков, а из рамочек доносился сдержанный, шипящий шепот. Она не различала слов, лишь ядовитые интонации, от которых по коже бегали мурашки. Она старалась не обращать внимания, гордо подняв подбородок, но внутри все сжималось от старого страха. Ее «представление» с вскрытием вен явно не было забыто.  Позади нее раздался низкий, обволакивающий голос Регулуса.    — Что я говорил вам про болтовню? — прошипел Блэк.  Шепоток мгновенно стих, будто перерезанный ножом. Лишь один самый старый и желчный портрет пробурчал в уже наступившей тишине:  — Какой наглый мальчишка!  Уголок губ Ви дернулся. Ей нравилось, что Блэк ее так яростно защищал даже перед какими-то картонными людьми.  Она по привычке потянулась к ручке двери в «ее» гостевую комнату, но пальцы Регулуса мягко, но твердо обхватили ее запястье.  — Ты больше не гостья здесь, Ви, — его голос прозвучал тихо, но весомо. — Мама приказала Кричеру прибраться в одной из старых комнат, которая все эти годы пустовала, — он кивнул головой в глубь коридора. — Теперь она — твоя.  Он провел ее к двери, соседствующей с его собственной. Ви замерла на пороге. Комната была выдержана в темно-зеленых, благородных тонах, идеально вписываясь в стиль дома, но в ней чувствовалась свежесть: пахло полированным деревом и воском. Ее чемоданов видно не было. Взгляд скользнул по комоду — там были аккуратно расставлены ее колдографии. А в углу, у большого окна, аккуратными стопками лежали холсты, стоял мольберт и ящик с красками — ее самый настоящий, крошечный мирок, бережно перенесенный сюда.  Воздух с легким хлопком исказился, и перед ней с глубоким, почтительным поклоном возник Кричер.  — Хозяйка приказала Кричеру приготовить комнату для юной мисс, — просипел домовик, и его огромные, влажные глаза смотрели на Ви почти с благоговейным интересом. — Кричер разложил все вещи мисс. Кричер надеется, что мисс довольна.  — Спасибо, Кричер, — искренняя, теплая улыбка озарила лицо Ви. Эльф снова исчез с тихим щелчком.  — Нравится? — Регулус прислонился к косяку двери, наблюдая за ее реакцией. В его глазах плескалась улыбка.  — Да, — выдохнула она, ощущая, как ком тревоги в груди начинает понемногу таять. Неужели ее мрачные предчувствия были ошибочны? Неужели ей здесь и правды рады? Ви вошла в комнату и сразу же рухнула на кровать. Она прикрыла глаза, чувствуя мягкость матраса и приятный шелк постельного белья. Ей не верилось, что теперь это действительно ее комната, и что к этой красоте приложила руку сама Вальбурга Блэка.  Регулус тихо рассмеялся, глядя на ее детский восторг, и вошел в комнату. Его взгляд скользнул по ее вещам и зацепился за угол холста, выглядывавший из-за стопки других картин. Что-то показалось ему до боли знакомым. Он подошел ближе и аккуратно, почти с благоговением, вытащил один конкретный холст. Ви мгновенно приподнялась на локте, и по ее щекам разлился горячий румянец. Она молилась, чтобы он никогда не нашел этот порыв ее страсти и тоски.  — Серьезно? — Блэк высоко вздернул бровь, а на его губах расплылась медленная, торжествующая и до невозможности самодовольная улыбка.  —  Верни на место! — прорычала она, стараясь звучать сердито, но получалось лишь смущенно-сладко. — Это не твое.   — Разве? — он притворно-удивленно округлил глаза, поворачивая холст к свету. — Вообще-то, тут нарисован я! Или ты успела расцеловать еще чью-то грудь, а я просто не в курсе? Ви подскочила к нему молниеносно.  — Нет, — прошептала она, соблазнительно заглядывая ему в глаза снизу вверх и игриво прикусывая нижнюю губу. — Целую я только тебя. И рисую тоже только тебя. Пока он был отвлечен ее внезапным кокетством, она ловко выхватила холст и спрятала его в самый низ стопки.   —  Ах ты хитрая лисица! — рассмеялся он, сужая глаза.  — Да! — гордо вскинула подбородок ви, поворачиваясь к нему спиной. — А теперь в сторону! Я хочу выбрать, что надену сегодня на ужин.   —  Но до него еще целая вечность! — воскликнул Регулус, падая на кровать и закидывая руки за голову.  — И что? — она пожала плечами, с вызовом глядя на него. — А я хочу покопаться в своем гардеробе сейчас!  Регулус лишь закатил глаза, с наслаждением наблюдая, как она с азартом начинает перебирать платья, блузки, юбки. Одна за другой вещи летели на спинку кресла, затем на пол, образуя все более внушительную гору. За дверцей шкафа, скрывавшей ее фигуру, вскоре послышались глухие вздохи и недовольное ворчание.  — У тебя там все в порядке? — осторожно поинтересовался он, подпирая голову рукой.  — Нет! — последовал оглушительный, полный отчаяния вопль. — У меня типичная женская проблема! — Ви показала из-за двери лишь раздраженное личико. — Мне нечего надеть! Регулус скептически перевел взгляд на гору одежды, но тактично промолчал. Ведь лучше молчать в таких ситуациях, да? Чтобы не вызвать еще больше праведного женского гнева.  — Так… — протянул Регулус, пытаясь найти мгновенное решение проблемы. — Купи что-нибудь новое.  — Ты издеваешься? — воскликнула девушка.  Он сел на кровати, сбитый с толку. — В смысле? — недоумевал Регулус. — Я думал, что если скажу, что у тебя и так полно вещей, то ты разозлишься сильнее. Разве купить новое платье или что-то типа того — не решение проблемы??  — Да, — она яростно закивала, разводя руками в немом отчаянии. — Это было идеальным решением, когда я была богата! А теперь я какая-то нищенка!  Так вот в чем проблема. Ви думает, что она теперь бедная? Блэк, на самом деле, даже не задумывался о практической стороне вопроса, которая мучала Ви. Конечно, в ее милую, временами глупую, головку пробирались мысли, что она теперь осталась ни с чем после ситуации с родителями. Как же он мог так оплошать и не подумать о таком ее повороте мыслей.  — Ты не нищенка, Ви, — пытался ее успокоить Рег. — Денег моей семьи хватит на все твои хотелки с головой, и еще даже останется.  — Вот еще! — вспыхнула девушка. — Я не собираюсь пользоваться твоими деньгами! — И почему же? — он скрестил руки на груди, глядя на нее с вызовом. — Ты — моя девушка, и в том, что я хочу тебя обеспечивать, нет ничего предосудительного.  — Нет! — ее голос дрогнул. — Достаточно того, что я и так тут поселилась на птичьих правах!  Регулус закатил глаза к мрачному потолку с позолотой, мысленно взывая ко всем основателям Хогвартса сразу о дарении ему ангельского терпения. Затем он сделал два решительных шага вперед, настиг ее и взял за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Давай я тебе разъясню раз и навсегда, — его голос зазвучал низко, властно и безоговорочно, не оставляя пространства для споров. — Ты — моя девушка. Это — теперь твой дом, и тебе все тут рады. Я твой парень, и если я говорю, что ты можешь пользоваться моими деньгами, значит у тебя на это есть полное право. И если тебе хочется купить платье или скупить вообще весь магазин одежды, то вперед! Я только за! Лишь бы ты улыбалась и не забивала себе голову глупыми и мрачными мыслями. Ясно?  Он смотрел на нее так интенсивно, что казалось, выжигал каждое его слово прямо у нее в душе. — Ладно, — спокойно ответила девушка. — Если тебе так хочется, чтобы я купила себе новое платье за твой счет, то хорошо.  Блэк устало прикрыл глаза. Конечно, это не совсем то, что он пытался до нее донести, но черт с ней. Он открыл глаза и увидел проявляющиеся смешинки в ее взгляде и рвущуюся улыбку. Через пару секунд девушка звонко рассмеялась.  — Ты это сделала специально, да? — он сузил глаза, в которых уже плескалась не злость, а восхищение ее дерзостью. — Прости, но ты когда злишься и пытаешься мне доказать, какой ты настоящий мужчина, — Ви прикусила губу, пытаясь совладать с собой. — Это… выглядит очень возбуждающе.  — Да, я уже понял, что тебя заводит, когда я проявляю свою власть, — он покачал головой, но улыбка выдавала его. — Но знаешь что? Сегодня твои фокусы не пройдут. Он развернулся и решительно зашагал к двери. — Останешься сегодня без сладкого, — бросил он через плечо многозначительную фразу. И Ви прекрасно знала, что речь шла далеко не о десерте. — В наказание за игру на моих нервах. — Ну, Рег! — воскликнула девушка, оборачиваясь к нему. — Ты что обиделся?  — Нет! — донеслось из коридора. — Иди за платьем! Увидимся за ужином! Она осталась одна, но на душе у нее было светло и невероятно легко. Что ж... значит, так тому и быть. Пожалуй, она действительно должна последовать его совету и отправиться в Косой переулок.

***

Ви вынырнула из очередного магазинчика Косого переулка, беззаботно покачивая увесистыми пакетами с новыми нарядами. Это была такая маленькая, но безумно приятная мелочь, способная осветить изнутри. Она шла, глупо улыбаясь своему отражению в витринах и прижимая к груди стаканчик с ароматным кофе, и совершенно не смотрела по сторонам. Мысли её витали где-то далеко, пока внезапный удар о чье-то плечо не вернул её на землю. Горячий кофе грозно захлопал крышкой, едва не выплеснувшись на незнакомку.  — Простите, пожалуйста, — залепетала Ви, поднимая на виновницу столкновения широкие, полные искреннего ужаса глаза. И... обомлела. Перед ней, озаренная летним солнцем, стояла сама Андромеда Блэк во всей своей ослепительной красе. Изумление, мелькнувшее в ее глазах, тут же сменилось безудержной, сияющей радостью.  — Ви? Не может быть! — её голос прозвучал как самый настоящий колокольчик, а улыбка озарила всё вокруг. — Боже, как же я рада тебя видеть! Не дав опомниться, Меда прильнула к подруге в нежных, но сдержанных объятиях.  — А я-то как! — воскликнула Ви, слегка отстраняясь, но не выпуская ее рук из своих. Ее лицо выражало восторженный упрек. — Почему ты мне больше не писала? Ты же обещала, что позовешь в гости, как только вы с Тедом всё обустроите! — Как это не писала? — бархатные брови Меды изящно поползли вверх. Я отправляла тебе аж два письма, прямиком домой. В школу отправлять я побоялась… Подумала, что кто-то может заметить, что мы с тобой поддерживаем связь… — Домой? — взгляд Ви помутнел от растерянности. Она опустила глаза, рассматривая узоры на асфальте. — Я... я там больше не живу... — Не живешь? — Андромеда отшатнулась, будто от порыва ветра. Ее глаза выдали неподдельное изумление. — Но как? Что случилось? — Это... очень долгая история, — Ви нервно поджала губы, сглатывая подступивший к горлу ком. — Тогда пойдем ко мне! Как раз посмотришь на наше гнездышко и расскажешь все, что накопилось, — Меда взяла её под руку своим уверенным, властным жестом, не терпящим возражений. Ее пальцы были теплыми и успокаивающими. — Да... конечно! — Ви постаралась выжать из себя самую солнечную улыбку, решительно отгоняя прочь тени предстоящего разговора о родителях. Хотя бы до тех пор, пока они не останутся наедине. Как оказалось, Меда живет совсем недалеко от Косого переулка. Их небольшой, но уютный домик, выкрашенный в тёплый песочный цвет, разительно контрастировал с угрюмыми магловскими особняками по соседству. Особенно примечательным был крошечный, но ухоженный садик у входа, где цвели розы, гортензии и магнолии. Внутри пахло свежей выпечкой, воском для мебели и чем-то неуловимо домашним. Они расположились на просторной кухне, и Ви с нескрываемым любопытством разглядывала каждую деталь. Дом был причудливым, но очаровательным сплавом двух миров: на магловской плите стоял медный волшебный котел, а рядом с какой-то магловской технико на полке лежала стопка зачитанных до дыр газет «Ежедневный Пророк». И все это было обставлено с изысканной простотой и безупречным вкусом. Чувствовалась рука истинной Блэк. — А это что? — оживилась Ви, указывая на странный аппарат с диском и трубкой на резном комоде. — Это телефон, дорогая, — пояснила Меда, разливая по фарфоровым чашкам душистый чай с бергамотом. Лёгкая, почти материнская улыбка тронула её губы при виде детской любознательности, вспыхнувшей в подруге. — Маглы с его помощью разговаривают на расстоянии.  — Телефон? — Ви прищурилась, подходя ближе. — Слышала о таком, но не знала, что это выглядит именно так. А цветы у входа... Это твоих рук дело? — Моих, — ответила Меда с лёгким, смущённым вздохом. — Пока Тед обучается на колдомедика, мне одной дома особо нечем заняться.  — Выглядят они потрясающе, — искренне улыбнулась Ви, наконец присаживаясь за стол. — Так, как там у тебя дела? Что нового? — Меда сделала небольшой глоток чая, её взгляд стал серьёзным и внимательным. — Ну… как я уже и сказала, дома я больше не живу, — с ноткой грусти протянула девушка. — Мои родители ненавидят меня и не желают видеть. Разрыв брачного договора с Лестрейнджами очень сильно их огорчил…  — Но зато ты теперь свободна, Ви! Свободна от этого ужасного, нежеланного брака! — Меда протянула руку через стол и сжала её ладонь в тёплом, ободряющем рукопожатии. — Это же прекрасно. — Да… — девушка кивнула, и в уголках её губ дрогнула слабая улыбка. — Регулус постарался. Не знаю, что ему пришлось ради этого сделать. Да и знать не желаю. Боюсь, что меня изведет чувство вины.  — Так, а где ты теперь обосновалась? — поинтересовалась Меда, мягко направляя разговор. — У Блэков на Гриммо, — Ви произнесла это почти шепотом, и уголок её губ снова дёрнулся. — Регулус великодушно предложил пожить в их семейном особняке.  — Вижу, после моего... внезапного исчезновения многое изменилось. Реджи значительно повзрослел, судя по всему, — заметила Меда с лёгкой грустью. — О, да. Он стал настоящим мужчиной, — Ви усмехнулась, и в её глазах на мгновение мелькнула тёплая искорка. — А... а как там Цисси? — спросила Меда, и её голос дрогнул, выдавая всю ту боль, что она старательно скрывала. Ви заметила, как потускнели глаза подруги. Потеря сестры, даже ожидаемая, всё равно была для неё открытой, кровоточащей раной. — Держится, — тихо ответила Ви. — Ты же знаешь, Цисси не любит говорить о том, что ее тревожит.  Вы, Блэки, все такие: снаружи — лёд и гранит, а внутри... — она не договорила, лишь выразительно взглянула на Меду. — Есть такое, —  та с горьковатой усмешкой подтвердила. — Ты лучше расскажи, как вы с Тонксом тут поживаете? — Ви постаралась перевести разговор в более спокойное русло, жестом указывая на уютную кухню. — Вообще-то, я теперь тоже Тонкс, — Меда загадочно улыбнулась и подняла руку, чтобы продемонстрировать простое золотое кольцо на безымянном пальце. Брови Ви взметнулись к самым волосам. — Вы… поженились? — выдохнула она. — Да, в тот самый день, когда я сбежала из дома. Пусть это и было тайно, без свидетелей. Никакой роскоши и изыска, о котором мы все фантазировали на девчачих посиделках, но зато с действительно любимым человеком.  — Я рада за тебя, — искренне улыбнулась Розье. — Правда.  Внезапный настойчивый стук в дверь заставил Ви вздрогнуть и резко обернуться. — Ты кого-то еще ждёшь сегодня? — спросила она, насторожившись. — Наверное, Сириус, — Меда поднялась из-за стола, поправляя складки платья. — Он обещал заглянуть. Ви напряглась. Прошлая встреча с Сириусом закончилась не очень. Она надеялась, что хотя бы здесь он не будет вспоминать об этом.  Через минуту на кухню ввалился Сириус Блэк с привычной небрежной ухмылкой. Увидев Ви, он замер на пороге, и его брови поползли вверх в комическом удивлении. — Ви? Какая встреча! Не знал, что ты общаешься с Медой. Ты же вроде как на стороне других Блэков, — он бросил ей колкий, испытующий взгляд. — Я занимаю нейтральную позицию, — парировала Розье.  — Удобно, конечно, — усмехнулся Блэк.  Пока Меда доставала ещё одну чашку и возилась с заварочным чайником, Сириус, не теряя времени, пристроился на стуле рядом с Ви и наклонился к ней ближе. — Слушай... насчёт того, что тогда произошло в... — он начал тихо, с неловкой искренностью. — Сириус, — она бросила на него вспыхнувший, предупреждающий взгляд. — Давай, пожалуйста, не будем? Только не здесь. Все в порядке, правда. Я уже обо всем забыла.  Он виновато поджал губы, закусил внутреннюю сторону щеки и откинулся на спинку стула, сдаваясь. — Ладно. Ну а как там Регулус хотя бы скажешь? Я же ему нос разбил… — Ты подрался с Реджи?! — воскликнула Меда, подходя к столу с подносом. Ее глаза были полны упрёка. — С ним все нормально, — поспешила успокоить всех Ви. — И с его носом тоже.  — Сириус! Как ты мог избить брата? — Меда застыла с подносом в руках, глядя на него с тем самым разочарованным видом, который он ненавидел больше всего. — Да не избивал я его! Он сам нарвался! Это вообще была случайность! — отчаянно оправдывался Блэк. — Ты мне со своими негодующими воплями напоминаешь мать, — ощетинился Сириус.  — Давайте не будем ссориться, — примирительно предложила Ви. — Мы же так давно не виделись! Не надо омрачать такое событие бессмысленными перепалками.  — Согласна, — мгновенно остыла Меда, с силой ставя поднос на стол. — Так, — протянула Блэк, переводя глаза на пакеты с покупками. — Что ты там накупила?  — Ерунда, — отмахнулась Ви. — Пару новых нарядов. Сегодня на Гриммо очередной семейный ужин… — Ты снова гостишь на Гриммо? — вклинился Сириус, которого интересовал собственный дом гораздо больше, чем покупки девушки, которые хотела обсудить Меда.  — Нет, — Ви встретила его взгляд и твёрдо выдержала его. — Я там живу. Теперь. Брови Сириуса взлетели практически до линии волос. — Не думал, что у вас с Регулусом уже настолько... серьезно, что вы под одну крышу переехали, — язвительно протянул — Нет, просто в моем собственном доме меня больше не ждут. — Это как так? — Сириус нахмурился, и вся его насмешливость мгновенно испарилась, уступив место неподдельному недоумению. Ви с усталым видом прикрыла глаза. Объяснять снова и снова свою печальную историю было невероятно тягостно. — Они ненавидят меня и презирают за то, что я опустила нашу семью на самое дно, когда договор с Лестрейнджами о женитьбе был расторгнут.  — Может... может, они ещё одумаются? — тихо, почти несмело, предложила Меда.  — О, — горько усмехнулась Ви, — после того «горячего» приёма, который они мне устроили, едва ли они поймут свои ошибки и решат искупить грехи передо мной. Да и ты-то сама веришь в то, что строгие родители вот так просто поменяются и простят своего ребенка, который пошел против них?  Андромеда лишь молча опустила голову. Кому как не ей знать, что подобные раны в их семьях не заживают годами. — А что это за «горячий приём»? — Сириус насторожился, уловив ядовитую интонацию в её голосе. — Ну знаешь, самый обычный. Такой же горячий, как отцовская пощёчина, — она выдавила из себя натянутую, безжизненную улыбку, от которой стало холодно. В воздухе повисла гробовая тишина. — Вот скотина! — выругался Блэк. Он терпеть не мог рукоприкладства, особенно по отношению к девушкам. — Так! Ну ты же теперь свободна от брака с этим скользким гаденышем! Это же просто потрясающая новость! Такое не грех и отметить чем-нибудь крепким, — он резко переменил тему, и его глаза снова заискрились азартом. Ви невольно рассмеялась. Типичный Сириус — находить повод для праздника даже на руинах. — Ну… у меня есть бутылка вина, — нерешительно протянула Меда, оглядываясь на буфет. — Но я пить не буду.  — Чего это? — возмутился Сириус. — Я понимаю, что сейчас еще не вечер, а приличные леди не пьют посреди дня, но все-таки повод весьма существенный. Здесь сейчас сидят три изгоя, три белых ворона, сбежавших из своих золотых клеток! За нашу свободу нужно выпить! — Мне просто… нельзя, — ещё тише проговорила Меда, снова собираясь встать. Сириус и Ви переглянулись в полном недоумении. И тогда взгляд Ви скользнул по фигуре подруги, задержавшись на ее талии. Раньше она была осиной, а теперь... Теперь под свободным платьем отчётливо угадывался лёгкий, но уже заметный изгиб. — Меда... — Ви приложила ладонь ко рту, и глаза её стали круглыми-круглыми. — Ты что... беременна? Тишина стала абсолютной. — Да, — наконец выдохнула Андромеда, и по её лицу разлилось румянец смущения и бесконечного счастья. Она опустила глаза на свои ещё сцепленные руки. — Так это же... это же потрясающе! — громоподобный возглас Сириуса разорвал тишину. Его лицо расплылось в самой широкой и бесшабашной улыбке на свете. — Поздравляю! Я стану дядей! — он взметнулся с места и устремился к кузине, чтобы заключить её в медвежьи объятия, но вовремя спохватился, сделав это нежно и осторожно. — Всё, сиди! Ни с места! Я сам всё найду и принесу. Тебе нельзя нервничать и лишний раз двигаться! Он усадил её обратно на стул с такой важностью, будто усаживал на трон. — Вообще-то, у меня еще маленький срок для того, чтобы считаться совсем немощной! — попыталась возразить Меда, но её протест утонул в его всепоглощающем энтузиазме. — Поздравляю! — наконец нашла свой голос Ви, и её улыбка стала такой же лучистой, как у подруги. Она действительно была безмерно счастлива за неё. Любимый муж, свой дом, ребёнок... Разве не об этом они все когда-то мечтали? Она действительно была счастлива за нее: вышла замуж за любимого, живет с ним в милом и уютном доме, а теперь еще и ждёт ребенка. Разве это не могло не радовать?  — Так, бокалов я не нашёл! — Сириус водрузил на стол бутылку и два больших фарфоровых блюдца. — Будем пить как настоящие бунтари — из чашек! — Это просто верх неприличия, — фальшиво возмутилась Ви, наблюдая, как Блэк разливает красное полусладкое в чашки. — Кто вообще так пьет?  — Они на верхних полках же! Пойду принесу, — Меда собиралась снова встать. — Цыц! — Сириус аккуратно, но твёрдо надавил ей на плечо. — Никаких бокалов! А великая аристократка Вивьен Розье ненадолго снимет корону и вспомнит, что такое настоящее веселье без правил! Ви театрально закатила глаза, но взяла наполненную чашку в руки.  — За тебя, — она повернулась к Меде, — и за твоего малыша! За новую жизнь! Они звонко чокнулись. Меда с умилением подняла свою чашку с чаем. Следующий час пролетел в лёгкой, непринуждённой беседе, полной смеха и воспоминаний. Но пора была идти. — Ладно, мне пора, — с сожалением поднялась Ви. — Я вроде как просто вышла за покупками, а пропала на полдня. Не дай Салазар, Регулус еще всех гончих спустит на мои поиски, — она усмехнулась, чувствуя, как голова приятно кружится от выпитого вина.  — А давай-ка я тебя провожу до места, где ты можешь трансгрессировать, — предложил Сириус, тоже поднимаясь. — Ты же тут не ориентируешься, а пугать местных своим внезапным исчезновением нехорошо. Ви лишь пожала плечами. Попрощавшись с сияющей Андромедой и пообещав ее еще как-нибудь навестить, они вышли на улицу.  — Успеваешь на свой званый ужин? — Сириус засунул руки в карманы, ловко попадая в шаг. — Ещё бы. Он в семь. Времени вагон. — Ладно, — они вышли на пустынную узкую улочку, зажатую между кирпичными стенами. Идеальное место для трансгрессии. — Тогда еще увидимся.  Он улыбнулся ей своей знаменитой, ослепительной улыбкой, от которой когда-то трепетало пол-Хогвартса. — Конечно, — кивнула Ви. — Руками не трогаю, все помню, — он поднял ладони в шутливом жесте капитуляции, и его глаза вдруг стали серьёзными. Ви развернулась, чтобы уйти, но что-то холодное и тяжелое сжалось у нее внутри. Она резко остановилась, обернулась. Сириус всё так же стоял на месте, провожая ее взглядом, в котором читалась лёгкая грусть и что-то еще, чего она понять не могла. Она не выдержала. Сорвавшись с места, она за несколько шагов преодолела расстояние между ними и крепко, изо всех сил обняла его, вжавшись лицом в прохладную кожу его куртки. Сириус замер на мгновение от неожиданности, а потом его руки обняли ее в ответ — несильно, бесконечно бережно, словно он боялся, что она вот-вот рассыплется. — Прости меня, — прошептала она ему в грудь, сама не понимая, за что именно извиняется.  — Да за что, глупая? — он усмехнулся, и она почувствовала, как вибрирует его грудь. — Просто… просто все сложно, и я не хочу тебя всем этим грузить, — она говорила быстро, торопливо, боясь, что сейчас закончатся слова и смелость. — Просто знай, что я не хотела, чтобы тогда в коридоре все так обернулось.  — Я тоже, Ви. Я тоже не хотел, — его голос прозвучал прямо у неё над ухом, низкий и искренний. И не имело никакого значения, говорили они о её срыве или о его драке с братом. Главное, что теперь все наладилось. 

***

Ровно в семь, под звуки больших напольных часов в холле, дверь комнаты Ви отворилась. Она вышла, поправляя складки своего нового платья, и замерла, услышав почти синхронный щелчок замка напротив. Дверь в спальню Регулуса отворилась, и на пороге возник он сам — безупречный, как всегда, в ослепительно белой рубашке и идеально отглаженных черных брюках. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по ней, от каблуков до самой макушки, заставив кожу под платьем покрыться мурашками.  — Надеюсь, Ваша душенька довольна, мисс Розье? — его голос прозвучал низко и бархатисто, с театральной, почти язвительной учтивостью. Он сделал шаг вперёд, его пальцы уверенно обхватили её талию, притягивая к себе, и повели вниз по лестнице. Его прикосновение было одновременно и властным, и обжигающе нежным.  — Более чем, — парировала Ви, стараясь попасть в его тон, но внутри всё трепетало от его близости. — Спасибо.  Она приподнялась на цыпочках, инстинктивно потянувшись к его губам, чтобы запечатлеть благодарность в поцелуе. Но Регулус с лёгкой усмешкой уклонился. На его губах играла та самая насмешливая, вызывающая улыбка, которая сводила её с ума.  — Ты сегодня наказана, забыла? — прошептал он так тихо, что слова были слышны только ей, и от этого они звучали еще слаще и досаднее.  — Неужели ты готов добровольно отказаться даже от поцелуев со мной из-за какой-то моей невинной выходки? — возмутилась она, чувствуя, как по щекам разливается горячая краска.  — Денек переживу. А для тебя это будет уроком. Все-таки мои нервы не стальные, — он парировал, его глаза смеялись, наблюдая за ее реакцией.  — Ну, мы еще посмотрим, как долго ты продержишься, — деловито, почти вызывающе бросила Ви и, выскользнув из его объятий, прошла в столовую первой, чувствуя на спине его тяжёлый, полный предвкушения взгляд. Когда прибыли Арктурус и Мелания, все уселись за огромный полированный стол. Регулус с подчёркнутой галантностью отодвинул для Ви стул. Она кинула на него взгляд, в котором читалась не благодарность, а чистейшей воды вызов. И Блэку оставалось только с сожалением констатировать, что эта чертовка явно что-то задумала. Он занял место напротив. Для Ви это было идеально. Игра началась. Он мстил ей лишением своего внимания, а она отомстит ему его же оружием — соблазном. Оставаться в проигрыше она не намерена. Последнее слово и последний ход будут за ней. Ужин был в самом разгаре, разговоры текли плавно и неспешно, когда Ви приступила к исполнению своего дерзкого плана. Она аккуратно, почти незаметно сняла туфельку и вытянула босую ногу под столом. Её ступня медленно, как змея, скользнула вперёд, пока не коснулась дорогой ткани его брюк чуть выше колена. Она почувствовала, как всё его тело мгновенно замерло и напряглось, словно от удара током. Его взгляд, тяжёлый и вопрошающий, устремился на неё, но она сохраняла вид полнейшей невинности, внимательно слушая рассказ Арктуруса о новых поправках в Совете Волшебников. Не собираясь останавливаться, Ви двинулась дальше, скользя вверх по внутренней стороне его бедра, едва ощутимо надавливая пальцами. Благо, тяжёлая столешница и длинная скатерть скрывали всё от посторонних глаз. Регулус стиснул вилку так, что костяшки его пальцев побелели. Он лишь сейчас с досадой осознал, что с Ви всегда было опасно играть. Она могла принять правила, но всегда меняла их под себя в самый неожиданный момент. Внезапно к Ви обратилась Мелания, мягко поинтересовавшись её успехами в изучении древних рун. Девушка, застигнутая врасплох, замерла, и ее стопа медленно поползла вниз, намереваясь ретироваться. Но Регулус, почувствовав её отступление, был стремителен. Его рука накрыла её ступню, поймав в ловушку, и сильными пальцами потянул её к себе, заставляя Ви невольно вжаться в спинку стула, чтобы сохранить равновесие. Она с облегчением отметила, что никто не заметил, как её пальцы впились в край стола. Когда Мелания, удовлетворив любопытство, отвернулась, Ви метнула на Регулуса гневный, полный ярости взгляд. А он в ответ лишь едва заметно улыбнулся уголком рта, его глаза торжествовали. И вдруг что-то в нём щёлкнуло. Его большой палец нежно, почти с невыносимой нежностью провёл по её подьёму, поднимаясь к чувствительной щиколотке. По её телу пробежала волна предательских мурашек, а в низу живота заныло сладкое, томное тепло. Регулус наблюдал за ней с наслаждением охотника, подмечая, как в ее глазах, еще секунду назад полных гнева, теперь вспыхивает и разгорается знакомое ему желание. И в этот самый момент, ко всеобщему изумлению, в арочном проёме столовой возникла фигура, которую уж точно никто не ожидал здесь увидеть. По крайней мере, добровольно. Сириус Блэк непринуждённо облокотился о косяк. Внешне — картина полного спокойствия и бравады, но внутри у него бушевало море противоречий. Он не знал, какой черт его дернул сюда заявиться, когда он клялся, здесь никогда больше не появляться. Но слова Ви о семейном ужине задели что-то глубоко в душе. И пусть он ненавидел всей душой эти идиотские семейные сборища, ему хотелось посмотреть на свою семью. Услышать, что они ему скажут. Ведь как никак год прошел после его побега. Все-таки этот дом держал в себе не только плохие воспоминания.  — Сириус? — первым опомнился от шока Орион, его голос прозвучал хрипло и неестественно. — А что, так сильно изменился? — парировал Сириус, стараясь, чтобы его шутка прозвучала легко, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Совершенно случайно узнал, что у вас тут намечаются семейные посиделки, и подумал, может заглянуть?  — Стесняюсь спросить, от кого же ты случайно узнал? — процедил сквозь зубы Регулус, в котором ярость на брата, дремавшая после их последней стычки, вспыхнула с новой силой. Его взгляд, тяжёлый и обвиняющий, переметнулся на Ви. Та потупилась, чувствуя себя пойманной с поличным. Вот так всегда — отпусти её на минуту, а она уже находит, с кем поболтать. — Ну раз уж решил заглянуть, то проходи, садись, дорогой, — мягко, но властно произнесла Мелания, жестом указывая на свободное место. Её голос действовал как успокоительное зелье. Вальбурга же продолжала сидеть, вытянувшись в струнку, и демонстративно молчала, лишь украдкой бросая на старшего сына взгляды, в которых смешались ярость, обида и капля чего-то еще, похожего на боль. Сириус, с преувеличенной небрежностью, прошёл и плюхнулся на стул рядом с Ви, чем мгновенно вызвал новую волну немого негодования со стороны Регулуса. — А где же старина Кричер? — громко поинтересовался Сириус, озираясь. — Неужели не удостоит меня даже тарелкой? Уж не обиделся ли?  Эльф тут же материализовался, сервируя стол на еще одну персону. Взгляд Кричера тоже выражал недовольство, но он, как полагается порядочному эльфу, молчал.  — Реджи, ты ещё долго будешь испепелять меня этим взглядом? — Сириус вскинул дерзко бровь, намеренно переходя на фамильярность. — Знаешь ли, когда кто-то ест, а ты в упор пялишься — это дурной тон. — Мы уже обсуждали, что приличия — явно не та тема, в которой ты можешь меня поучать, — холодно бросил Регулус, не отводя глаз. — А твоё бесцеремонное вторжение лишь лишний раз это доказывает. — Регулус, — мягко, но с стальной ноткой в голосе предупредила его Мелания. Регулус мгновенно потупил взгляд, но сжатые челюсти выдавали его ярость. — Ну что ты, бабушка, дай Реджи высказаться, — дерзко улыбнулся Сириус. — Он еще не весь яд на меня выплеснул.  — Боюсь, даже моего яда не хватит, чтобы сбить с тебя всю спесь, — шипел Регулус, его пальцы снова побелели, сжимая край стола. — А что тогда? Кулак? Давай же! — Сириус внезапно вспыхнул, вскакивая со стула. Его бравада сменилась искренним гневом. — Ты же хочешь мне отомстить? Неужели это тебя так задело? Куда я тебя там угораздил? В нос? Так давай, врежь мне тоже! Чего ты ждёшь? Регулус тоже поднялся, словно тень. Они стояли друг напротив друга через весь стол, два брата, два полюса одной семьи.  — С огромным удовольствием, — прошипел Регулус так тихо, что это прозвучало страшнее любого крика. — Не сомневаюсь! Уверен, целительница Розье все залечит, — ехидничал Сириус, жестом указывая на Ви. — У неё уже есть опыт. — Придётся на время отобрать у неё палочку, — голос Регулуса стал ледяным, — чтобы понаблюдать, как ты будешь истекать кровью, как это было со мной.  — Ах, бедный! Все полы в Хогвартсе, наверно, запачкал своей драгоценной, голубой кровью!  — Вы что, подрались? В стенах школы? — пронзительно воскликнула Вальбурга, которая, похоже, только сейчас осознала суть их перепалки. Её лицо исказилось от ужаса и гнева. — Хватит! — не выдержала Вивьен, ее голос дрогнул, перекрывая все остальные. — Мы, кажется, договорились, что все забыли!— она кинула злой взгляд на Сириуса. — Зачем ты его провоцируешь? — затем она сразу же посмотрела на Регулуса. — А ты почему ведешься? Оба плескаетесь ядом, один другого не лучше!  Регулус посмотрел на девушку, которая, казалось бы, действительно сильно переживала из-за всего этого. На нее слишком сильное влияние оказывали их потасовки. Она пропускала это все через себя, испытывая вину за то, что она первоисточник их последней ссоры. Рег напряженно выдохнул и сел обратно, но продолжая буравить брата уничижительным взглядом.  Сириус, фыркнув, тоже сел. В столовой повисла гробовая, давящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.  — Ну, раз вы наконец-то угомонились, — начал Арктурус, обращаясь к Сириусу с деловым видом, будто только что не назревала драка. — Может, тогда расскажешь где ты сейчас обитаешь, отказавшись от всех благ нашей семьи?  — Меня приютили Поттеры, но сейчас я снимаю квартиру неподалеку от Косого переулка, — спокойно признался Сириус.  — Вот как? — удивилась Вальбурга, её хищные глаза сузились до щелочек. — И откуда же у тебя, позволь спросить, деньги? — Дядюшка Альфард... подсобил, — Сириус бросил это имя как вызов, глядя прямо на мать, стараясь выдержать её ледяной взгляд. — Поздравил, так сказать, с окончанием школы. Если ты, мама, вообще об этом помнишь. — Еще один предатель! — прошипела Вальбурга, с силой отворачиваясь от него, словно от прокажённого. Видимо, на еще одно обугленное пятно на семейном гобелене сегодня станет больше.  — И как же прошли твои выпускные экзамены, дорогой? — по-домашнему мягко поинтересовалась Мелания, обладая удивительным даром гасить любые бури. И напряжение понемногу стало спадать. Открытых сражений больше не было. Испепеляющие взгляды, ядовитые реплики под общий разговор — да, это оставалось. Но до криков и кулаков дело не доходило. Когда ужин закончился, Сириус, не задерживаясь, поднялся, чтобы уйти. На прощание Орион и Арктурус, сохраняя невозмутимые лица, сухо пожали ему руку. Мелания обняла его, нежно, как полагается любящей бабушке, прошептав что-то на ухо, от чего он на секунду смутился. Лишь Регулус и Вальбурга остались непоколебимы, проводя его ледяными, полными невысказанных обид взглядами. Для заживления этих ран, если оно вообще было возможным, требовалось время. Ви и Регулус направились в сторону спален. Тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерными шагами по холодному паркету, сопровождала их подъем по лестнице особняка Блэков. Тени от канделябров, словно живые, извивались на стенах, цепляясь за строгие портреты предков, чьи осуждающие взгляды, казалось, провожали их. Ви чувствовала, как напряжение исходит от Регулуса почти физически, плотной, невидимой пеленой. — Ты злишься на меня? — её шепот прозвучал неестественно громко в этой давящей тишине, сорвавшись с губ скорее как признание, чем вопрос. Он не обернулся, продолжая смотреть прямо перед собой, но его плечи под идеально сидящим пиджаком напряглись ещё сильнее. — Может быть, — его голос был низким, отточенным и холодным, как лезвие. Он бросал слова через плечо, не удостаивая ее взглядом. Они достигли площадки второго этажа. Ви, не в силах больше выносить эту ледяную стену, резко шагнула вперед, перегородив ему путь. Ее пальцы вцепились в крахмальный воротник его рубашки, сминая безупречную ткань, с силой разворачивая его к себе. — Так выплесни свою злость.  Дыхание Блэка резко участилось; его грудь вздымалась под её ладонью. Он наконец посмотрел на нее — не просто бросил взгляд, а впился в неё темным, бурлящим от сдержанных эмоций взором. В его глазах читалась борьба: ярость, желание, опасение причинить боль. — Боюсь, тебе может не понравиться то, что последует, — он произнёс это с усилием, сквозь стиснутые зубы, предупреждая и давая последний шанс отступить. — Так не бойся, — Ви вскинула подбородок, и её глаза, зеленые и ясные, встретили его взгляд без тени страха, полные огня и решимости. — Если ты думаешь, что твой жесткий напор, твоя ярость могут меня испугать или оттолкнуть, то не беспокойся. Ты... — её голос дрогнул, но не от неуверенности, а от силы чувства, — ты единственный, кого я не боюсь. Единственный, перед чьей властью я готова склониться добровольно. Чьё любое прикосновение, даже самое грубое, я приму. Он замер всего на пару секунд, но они показались вечностью. В его взгляде что-то надломилось, какая-то последняя преграда рухнула. Без единого слова его рука молниеносно обвила её талию, он резко распахнул дверь в свою спальню, втащил ее внутрь и, едва переступив порог, резким взмахом палочки швырнул заглушающие чары. Воздух сгустился, замкнулся, поглотив все звуки. Мир сузился до размеров этой комнаты. Он прижал её к двери, и его тело, напряжённое, как струна, стало для неё и клеткой, и единственной опорой. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её щёку. — Ты сама этого захотела, Ви, — его голос прозвучал низко, хрипло, срываясь на гортанный шёпот, в котором бушевала буря. — Ты сама попросила меня не сдерживаться. Его руки, сильные и властные, резко развернули её, прижав лицом к прохладной, полированной древесине. Его пальцы вцепились в её запястья, прижимая ладони к поверхности, лишая возможности двигаться, полностью отдавая её во власть его воли. Его губы обжигающе прикоснулись к её обнажённой шее — но это не был нежный поцелуй. Это был жёсткий, почти болезненный укус, поцелуй-наказание, в котором выплеснулась вся накопленная за вечер ярость и то сдерживаемое желание, что тлело между ними всё это время. Ви резко, со стоном вдохнула, но не отстранилась. Наоборот, она прогнулась спиной, прижимаясь к нему ещё сильнее, отвечая на его грубый напор своей собственной, дикой готовностью. Дорогое платье, купленное днём, стало вдруг ненавистной преградой. Регулус, не прекращая своих агрессивных ласк, одной рукой с силой рванул застёжку на спине. Раздался резкий звук рвущейся ткани, и шелк с шелестом сполз с ее плеч, обнажая кожу, покрытую мурашками от его дыхания и внезапной прохлады. Он отпустил ее руки, и она, повинуясь его безмолвному приказу, не обернулась, лишь оперлась о дверь, чувствуя, как предательская дрожь пробегает по её ногам. Его пальцы, пламенеющие, провели по ее обнажённой спине, следом за ними шли его губы — горячие, влажные, безжалостные, оставляющие на коже невидимые метки. Каждое прикосновение было одновременно и карой за её дерзость, и сладким обещанием забвения. Срывая с неё остатки одежды с почти грубой безотлагательностью, он обнажил её полностью. Грубая ткань его брюк и тонкая ткань рубашки терлись о её кожу, усиливая каждое ощущение. Он развернул её к себе, и она увидела его лицо. Ни тени насмешки или холодности. Только тёмная, всепоглощающая страсть, которая делала его глаза на оттенок темнее. Он смотрел на неё так, будто хотел поглотить. — Последний шанс отступить, — прошептал он, его голос дрожал от напряжения. В ответ она лишь запрокинула голову и потянулась к нему, поймав его губы в стремительном, жадном поцелуе. В нём не было нежности — только тот же вызов, тот же огонь. Это был ответ, которого он ждал. С этим поцелуем последние остатки его контроля рухнули с оглушительным треском. Он подхватил ее на руки — она показалась ему невесомой — и перенёс на широкую кровать, застеленную тёмным, холодным шёлком, который теперь стал их островом, их ареной. Он был над ней, вокруг нее, везде. Его руки исследовали её тело не с лаской, а с дерзкой, требовательной уверенностью, будто заново открывая и утверждая свои права на каждую её пядь. Его поцелуи были глубокими, удушающими, лишающими дыхания и рассудка, а его прикосновения — жёсткими, собственническими, оставляющими на коже лёгкие, розовые отметины его власти, его гнева, его одержимости. Он сбросил с себя рубашку, и его обнажённая кожа прижалась к её. Она чувствовала под ладонями каждую игру напряжённых мышц его спины, каждое биение его сердца, слившееся в бешеном ритме с её собственным. Его пальцы скользнули между её бёдер, найдя там влажную, пылающую теплоту, и она застонала, глубоко и сдавленно, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как ее сознание затуманивается. Его прикосновения были безжалостно точны, лишающими воли, выявляющими каждую сокровенную, потаённую реакцию её тела, заставляя её извиваться и молить о пощаде, которую она не хотела получать. — Ты этого хотела? — он рывком раздвинул её бёдра, занимая позицию между ними. Его глаза пылали в полумраке. — Ты хотела, чтобы я выплеснул на тебя всё? Она не могла вымолвить ни слова, лишь закатила глаза и кивнула, её взгляд был затуманен слезами от переизбытка чувств и невыносимого желания. Он вошёл в неё резко, без предупреждения, одним глубоким, до боли заполняющим движением, в котором было всё: и гнев на Сириуса, и досада на неё за её болтовню, и та животная, первобытная потребность, которую он так тщательно скрывал под маской аристократической холодности. Она вскрикнула — коротко, прерывисто — от неожиданности и интенсивности ощущения, её тело на мгновение застыло, а затем обвило его, принимая и притягивая глубже, внутрь себя, растворяя в своей теплоте. Он не дал ей времени привыкнуть, начав ритмичные, почти яростные толчки, в которых не было ничего, кроме чистой, нефильтрованной страсти. Она встретила его напор с такой же дикостью, отвечая ему встречными, отчаянными движениями бёдер, её ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая его ещё ближе, еще глубже, желая почувствовать его всего, без остатка. Ее пальцы впивались в его плечи, оставляя на коже красные, длинные полосы — метки, которые завтра будут напоминать об этой ночи. В заколдованном тихом пространстве комнаты стояли лишь прерывистые, хриплые звуки их дыхания, глухие стоны, влажные хлопки сливающихся тел и настойчивый скрип кровати. Он менял угол и глубину, то почти полностью выходя, чтобы с новой силой войти, заставляя её терять дар речи, выкрикивать его имя, которое терялось в плотном, заколдованном воздухе. Одна его рука крепко держала её за бедро, контролируя её движения, диктуя ритм, а другая опустилась между их тел, найдя её чувствительный, распухший бугорок и принялась стимулировать его жесткими, точными, почти механическими круговыми движениями, доводя до грани безумия. Двойная атака на чувства лишала её последних остатков рассудка. Мир сузился до этой кровати, до этого мужчины над ней, до этого всепоглощающего огня, в котором горели обиды, злость и невысказанные слова. Вулкан, копившийся в них обоих, извергся почти одновременно. Он с силой, заставившей её взвыть, вошёл в неё в последний раз, его тело напряглось и замерло, изливая в неё горячие струи. Волны её собственного оргазма накатили следом, смывая всё — и ярость, и обиды, и саму память. Её тело содрогалось в конвульсиях, она цеплялась за него, как за единственную опору в бушующем море наслаждения. Он рухнул на неё, зарывшись лицом в её шею, его тяжёлое, прерывистое дыхание горячим паром обжигало её кожу. Они лежали так несколько долгих минут, постепенно возвращаясь к реальности, пока последние спазмы еще пробегали по их измученным телам, и кожа под ладонями была влажной и горячей. Тишина, наступившая потом, была оглушительной. Гнев испарился, растраченный и преобразованный во что-то иное, более глубокое и сложное. Он медленно, уже без прежней торопливости, вышел из неё и перевернулся на бок, увлекая её за собой и прижимая к своей потной груди. Его рука легла на её талию собственнически, но теперь это было жестом не владения, сколько защиты, необходимости чувствовать её близость. Он медленно, почти нежно, провел рукой по её мокрому от пота виску, сдвигая выбившиеся, слипшиеся пряди волос. — Ну что, — его голос был хриплым и очень тихим. — Я выплеснул свою злость достаточно убедительно? Она лишь слабо улыбнулась и прижалась губами к его ключице в немом ответе. Никакие слова уже не были нужны. Всё было сказано без них.

***

Ты впускаешь её в свой тихий омут, 

А она тискает твоих чертей и сюсюкается с ними. 

***