Потерянные мечты

Воздух в Малфой-Мэноре на рассвете был прохладен и прозрачен. Ви прибыла сюда затемно, движимая тихим желанием быть опорой для Нарциссы в этот волнительный день. Свадьба — это не просто церемония; это землетрясение, меняющее ландшафт всей жизни, и ви знала, что ее подруге нужна твердая почва под ногами. По мраморным залам особняка, словно тени, сновали домовые эльфы, увешанные гирляндами белых роз и нарциссов. В их больших глазах отражалась важность момента, а звон хрустальной посуды в их длинных пальцах казался единственной музыкой этого предрассветного часа. Воздух был густым от сладкого аромата цветов и предвкушения грядущего торжества. Ви без труда нашла временные покои Нарциссы. Комната, наполненная утренним сизым светом, казалась одновременно и роскошной, и чуть пустынной — словно склеп для девичьей жизни, которая закончится сегодня с последним вздохом незамужней Блэк. Цисси встретила ее у порога, уже облаченная в шелковый халат, и ее бледное лицо озарила легкая, почти невесомая улыбка. Глаза, однако, выдавали бурю внутри — они горели лихорадочным блеском, в котором смешались восторг, страх и нетерпение.  — Я не спала всю ночь, — призналась она тихо, позволяя Ви увести себя к туалетному столику. — В голове прокручивала каждое слово клятвы, каждый шаг. Пока Ви орудовала кистями и палитрами, мягкими касаниями превращая и без того прекрасное лицо Нарциссы в произведение искусства, та временами замирала, и в ее синих, как зимнее небо, глазах проскальзывала тень беспокойства. Ви старалась отвлечь Цисси глупыми разговорами или сплетнями, за что Блэк была безмерно благодарна, и ее плечи под дорогим шелком постепенно расслаблялись. Спустя пару часов работа была закончена. Нарцисса предстала перед зеркалом во всем своем ослепительном великолепии. Платье, усыпанное жемчугом и кристаллами, ловило солнечные лучи, рассыпая по стенам радужные зайчики. Она медленно поворачивалась, любуясь своим отражением с холодным, почти отстраненным удовлетворением истинной аристократки, для которой безупречность — норма. Но внезапно что-то в ней дрогнуло. Величественная осанка сменилась внезапной усталостью, и она, словно подкошенная, аккуратно опустилась на мягкий пуф, устремив задумчивый и отстраненный взгляд в окно, за которым простирались ухоженные сады Малфоев. Ви нахмурилась, сердце ее сжалось от непонятной тревоги. Она бесшумно подошла и присела рядом, положив руку на узкое, напряженное плечо подруги. — Ты чего так поникла? — ее голос прозвучал мягко, почти шепотом. Нарцисса молчала, казалось, вечность, глотая воздух, пахнущий помадой и цветами. Потом она медленно обернулась, и уголок ее идеально подведенных губ дрогнул в попытке улыбнуться. — Все в порядке, — она выдохнула и крепко сжала руку Ви своими холодными пальцами. — Спасибо. Просто... спасибо тебе. За то, что ты здесь. Рядом. Она замолчала, подбирая слова, глядя на их сплетенные руки. — Ты стала мне как сестра за эти годы, в то время как мои родные сестры меня оставили… На Беллу вообще тут рассчитывать не приходится. То, что она придет на свадьбу, уже огромный подарок, — горько усмехнулась Блэк. — А Меда… она предпочла другую жизнь… И у меня осталась только ты. Не знаю, чтобы я делала без тебя. Я бы не пережила, если бы и ты меня оставила… Внутри Ви все сжалось. Она действительно старалась быть ближе к Цисси, поддерживать ее и просто быть рядом, чтобы тем самым искупить свою вину за предательство. Вину, которая разъедала ее изнутри. Считала бы Цисси ее сестрой, если бы Ви призналась, что знала о Меде, ее планах, чувствах к Тонксу? Ви не знала точного ответа, но и рисковать их дружбой не хотела. Если Нарцисса говорит, что благодарна ей за верность, значит, Ви на правильном пути. Она все делает правильно. Она будет рядом. Всегда. Она больше никогда ее не предаст. — Никуда я не денусь, — голос Ви звучал чуть хрипло от нахлынувших чувств. Она притянула Цисси к себе, и та, нарушив все правила осторожности, уронила голову на ее плечо, позволяя Ви нежно гладить ее изящную спину. — Надеюсь, ты не собираешься заливаться слезами и портить мой шедевр? — мягко пошутила Ви, пытаясь разрядить напряжение. — Разрешаются только слезы радости после клятв. — Конечно, нет, — фыркнула Цисси, но одна-единственная предательская слеза все же вырвалась и скатилась по ее щеке, оставляя на пудре мокрый след. Ви молниеносным движением смахнула ее кончиком пальца. — Никаких слез. Только улыбки. Ты самая прекрасная невеста на свете, — она встала и протянула подруге руку. — Готова? Нарцисса глубоко вдохнула, подняла голову, и в ее глазах вновь вспыхнула стальная решимость чистокровной волшебницы. — Да, — произнесла она тихо, но с непоколебимой твердостью. — Готова. И рука об руку, две подруги вышли из комнаты — навстречу новой жизни, новому этапу, оставив за порогом все, что было до.

***

Воздух в садах Малфой-Мэнора был пропитан ароматом белых роз и дорогим шампанским. Люциус Малфой, гордый и невозмутимый, не сводил глаз со своей новоиспеченной супруги. Нарцисса в ослепительном белоснежном платье, от которого слепило глаза, и правда походила на ожившее изваяние — безупречная, элегантная, идеальная. Но в синих глубинах ее глаз, когда она смотрела на Люциуса, плескалось самое что ни на есть настоящее, лишенное всякой холодности, счастье. Ви стояла с Регулусом под сенью цветущей магнолии, и ее пальцы были сплетены с его пальцами. Она сжимала его руку, чувствуя под подушечками пальцев прохладу фамильного перстня Блэков. — Смотри на них, — прошептала она, не в силах сдержать улыбку. — Цисси выглядит абсолютно счастливой. Они смотрятся вместе просто идеально.  Регулус повернулся к ней. Его обычно серьезные серые глаза смягчились, а на губах играла легкая, почти застенчивая улыбка. Он поднес ее руку к своим губам, и его поцелуй был прохладным и легким, как прикосновение лепестка. — Не сомневаюсь, что через месяц так же будут говорить и о нас, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. Его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на глазах. — И мы будем выглядеть не менее счастливой и ослепительной парой. «Всего через месяц». Эти слова отозвались в Ви сладкой электрической дрожью где-то под сердцем. Всего через месяц наступит их день. Время и правда пролетело неуловимо быстро — то ли от счастья, то ли от бесконечных хлопот. Мелания была права: Ви и не заметила, как наступило лето. Все было готово: шикарное платье, уже месяц дожидающееся своего часа в гардеробной в Корнуолле, приглашения, разосланные всем почтенным семьям, меню, утвержденное лично Вальбургой. Они решили играть свадьбу в Корнуолле. Бескрайние зеленые луга, свежий морской воздух и высокое летнее небо казались им куда более подходящими декорациями для начала их совместной жизни, чем мраморные залы старинных особняков. Мысль о собственной семье на мгновение омрачила ее радость, как легкое облачко. Родители даже не попытались наладить контакт после того инцидента. По словам Эвана, они окончательно перебрались во Францию, уйдя с головой в бизнес. Боль. Обида. Пустота. Но Ви отгоняла эти чувства прочь.  Ее жизнь теперь была здесь, в тепле, которое дарила ей эта, казалось бы, холодная и надменная семья. Мелания с ее строгой заботой, Вальбурга с ее неожиданно живым юмором — они стали для нее тем самым ощущением дома, единства и безусловного принятия, которого ей так не хватало. Она уже была частью клана Блэков. И скоро это официально закрепит клятва и золотое кольцо на ее пальце. Ближе к вечеру, когда официальная часть закончилась, сад наполнился расслабленным гулом светских бесед, звоном бокалов и сдержанным смехом. Ви, изрядно уставшая от непрерывного потока любезностей, почувствовала, как ее собственные щеки затекают от напряжения. Она решила выйти прогуляться в ту часть сада, которая не была задействована под торжество.  — Ты куда? — Регулус мягко, но властно сомкнул пальцы на ее запястье, мгновенно оторвавшись от скучного спора двух бывших слизеринцев, которые делили с ними стол.  — Хочу прогуляться немного, — она обернулась к нему, и ее взгляд, уставший и немного отсутствующий, был красноречивее любых слов. — Составить тебе компанию? — его серые глаза выражали искреннюю готовность тут же бросить все и последовать за ней. — Нет, не нужно, — уголки ее губ дрогнули в слабой, но благодарной улыбке. — Я ненадолго.  — Как скажешь, — не стал настаивать Регулус. Он встал, снял свой темно-серый, почти черный пиджак и накинул его на ее оголенные, покрытые мурашками от вечерней прохлады плечи. — Не теряйся.  Внутри Ви все затрепетало от нежной заботы Регулуса. Она лишь кивнула, кутаясь в пиджак, и свернула с освещенной фонарями главной аллеи вглубь сада. Тишина здесь была почти осязаемой, нарушаемая ишь тихим стуком ее каблуков о каменную плитку и далеким, приглушенным смехом со стороны праздника. Воздух, напоенный ароматом ночных цветов и влажной земли, был прохладен и свеж. Ви задрала голову, глядя на первые, робко проступающие на темнеющем небе звезды, и позволила себе глубоко вздохнуть. Внезапно ее вывел из задумчивости тихий, но отчетливый звук — металлический лязг откупоренной бутылки, за которым последовало сдавленное покашливание. Периферийным зрением она уловила движение в зарослях темно-зеленого самшита. Любопытство перевесило желание уединения. Обогнув высокий куст, она замерла. На грубо сколоченной садовой скамье, почти скрытой от посторонних глаз, сидел Эван. Вид у него был не просто потерянный — он был разбитым. Его нарядная рубашка была расстегнута настолько, что обнажала ключицы, смятый шелковый галстук болтался на шее, как петля. В одной руке он сжимал горлышко почти полной бутылки элитного виски, а взгляд его, мутный и устремленный в пустоту, видел что-то далекое и болезненное. — Эван? — тихо произнесла Ви, чтобы не испугать его. — Что ты тут делаешь? Он медленно, будто сквозь воду, перевел на нее взгляд. — Она теперь Малфой, — его голос прозвучал хрипло и отстраненно, будто он констатировал неоспоримый, приговорный факт. — Это было ожидаемо. Но как-то все равно больно.  Ви устало прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Она молча подошла и опустилась на скамью рядом с братом, мягко прижавшись плечом к его плечу, словно пытаясь согреть. — Я тебе даже завидую, — с легкой горечью усмехнулся Розье. — Не всем так везет. Лучшие друзья, которые, оказывается, взаимно влюблены.  — Не стоит завидовать, Эван. Наша взаимная любовь с Блэком очень трудно нам далась.  — Я знаю, прости, — он выдохнул, и из его горла вырвался сдавленный, усталый звук. Он молча протянул ей бутылку. — Будешь?  — Только чтобы поддержать тебя, — тихо отозвалась девушка и приняла бутылку, делая глоток обжигающей горло жидкости.  Больше они не говорили. Они сидели плечом к плечу в наступающих сумерках, передавая друг другу бутылку, как передают эстафету молчаливого горя. Ви не произносила пустых утешений. Она не говорила, что он найдет другую, что боль утихнет. Она просто была рядом. Иногда этого — тихого, безмолвного присутствия — бывает достаточно. Спустя добрых полчаса Эван тяжело вздохнул, поставил бутылку на землю и провел рукой по лицу, словно стирая с него следы усталости и хмеля. — Пойдем назад? — его голос звучал уже чуть тверже. — Пойдем, — кивнула Ви. Когда они вернулись к свету и шуму, Блэк окинул их оценивающим взглядом. Вид потрепанного друга вызывал вопросы, но Регулус не стал никак это прокомментировать и что-либо спрашивать. Он молча принял Ви под свое крыло, и остаток праздника они провели более чем гладко и спокойно. 

***

Ви неспешно бродила по улочкам центрального Лондона, вглядываясь в фасады домов. Наконец, она обнаружила знакомый дом — скромный, но уютный, с аккуратным цветочным садиком у входа, где уже во всю благоухали розы и пионы. Сердце ее учащенно забилось. Приходить без приглашения было, конечно, дурным тоном, но Ви до безумия хотела сделать сюрприз подруге, которую не видела целый год. Сделав глубокий вдох, она аккуратно постучала в дверь деревянным молотком в виде совы. Через несколько секунд дверь отворилась, и на пороге появилась Андромеда. В ее карих глазах мелькнуло удивление, а затем — искренняя радость. — Ви!? — воскликнула она, распахивая дверь шире. — Какая приятная неожиданность!  — Извини, что без приглашения, — смущенно улыбнулась Розье. — Ну что ты, дорогая! Проходи скорее!  Ви переступила порог, держа в руках пакет из детского магазина, за который тут же ухватился ловкий взгляд Меды. — Сириус как-то обмолвился, что ты родила девочку, — Ви неловко замялась. — Это для нее подарок. Надеюсь, понравится. В детских игрушках я пока не сильно разбираюсь.  —  О, Ви, спасибо! — лицо Меды озарила теплая улыбка. — У Нимфадоры пока нет фаворитов, она в восторге от всего нового. — Нимфадора? — Ви просияла. — Какое красивое имя!  — Пойдем, я вас познакомлю, — предложила Меда, и ее глаза заискрились материнской гордостью. Ви последовала за ней по коридору в уютную детскую, залитую мягким светом от лампы в форме слоника. В белоснежной кроватке с резными балясинами возилась малышка, издавая довольные булькающие звуки. Ви замерла на пороге, разглядывая девочку. Та была вылитой Медой — такие же темные волосики, точеная форма носа и умные карие глаза, внимательно изучавшие гостью.  — Она так на тебя похожа! — улыбнулась Розье и достала из пакета розового единорога, который менял цвет, в зависимости от настроения ребенка. — Это для тебя.  Как только мягкая игрушка оказалась в маленьких ручках, девочка радостно засмеялась, ее глазки заблестели, а волосы... Волосы моментально сменили цвет с темного на ярко-розовый. Ви от неожиданности ахнула и широко раскрытыми глазами посмотрела на Андромеду. Та лишь улыбнулась, глядя на дочь с обожанием. — Да, — кивнула Меда, слегка посмеиваясь. — Гены Розье постарались.  — Вот это да… — с нескрываемым восхищением протянула Ви, наблюдая, как розовые пряди шевелятся. — Помню, в детстве Эван тоже обожал менять цвет волос. Мама вечно его ругала за эти фокусы, а я... а я тихо завидовала. Никак не могла понять, почему у одного из близнецов есть дар метаморфа, а у другого — нет. — Может, у тебя какой-то другой дар, — пожала плечами Тонкс. — Просто он еще не раскрылся.  — Раскрылся… — невольно вырвалось у Ви, и она тут же сжала губы. — Что? — переспросила Андромеда, насторожившись. — Ничего, — Ви нервно мотнула головой, отгоняя тяжелые мысли. — Так рассказывай! Как ты справляешься? Хоть спишь по ночам? — Ох, — Меда закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. — Ночью Дора превращается в настоящего сорванца! Но Тед... Тед каким-то волшебным образом умудряется ее убаюкать. А как твои дела? — она многозначительно взглянула на изящное обручальное кольцо на пальце Ви. — У нас свадьба через месяц! Я как раз хотела тебя… — воодушевленно начала Ви, но Меда мягко, но твердо перебила ее. — Не нужно. Это твой праздник. Не нужно его омрачать грязными перешептываниями и косыми взглядами, — она напряженно поджала губы. — Еще прошло мало времени для того, чтобы снова выйти в высшее общество. Раны от предательства еще не зажили. Да и я сама еще не готова столкнуться со всем этим. Расскажешь мне потом, как все прошло? Во всех ярких красках!  Ви хотела возразить, привести доводы, но увидела в глазах подруги непоколебимую решимость и глубокую, затаенную печаль. Она поняла, что та права. Горький комок подступил к горлу. — Хорошо, — тихо согласилась она, сжимая руку Андромеды. — Ну, а как прошла свадьба Цисси? — спросила Меда, явно желая сменить тему. В ее голосе прозвучала легкая неуверенность. — Я отправляла ей поздравительную открытку, но... знаешь, ответа так и не получила.  Ви с радостью ухватилась за эту тему. Она с энтузиазмом принялась описывать ослепительную роскошь приема, платье Нарциссы, расшитое жемчугом и хрустальными бусинами, гордую и счастливую осанку Люциуса. Андромеда слушала с живым интересом, задавала вопросы, и Ви видела — она искренне рада за сестру, несмотря на стену молчания между ними. В ее глазах теплилась призрачная, но упрямая надежда на то, что однажды нити семьи снова сплетутся воедино.

***

Солнце в Корнуолле заливало спальню Ви золотым медовым светом, играя бликами на хрустальных флаконах туалетного столика. Внутри девушки бушевал настоящий ураган. Бабочки в животе носились с такой бешеной скоростью, что казалось, вот-вот вырвутся наружу. Она сидела перед зеркалом в роскошном будуаре, а вокруг суетились эльфийки, заплетая ее белокурые волосы в сложную, изящную прическу с вплетенными жемчужинами и мелкими бриллиантами. Ее платье было настоящим произведением искусства. Сшитое из воздушного французского кружева цвета слоновой кости, оно плотно облегало лиф, подчеркивая ее тонкую талию с помощью изящного корсета, и расширялось к низу в пышную юбку, украшенную тончайшей ручной вышивкой с цветочными мотивами и крошечными кристаллами, игравшими на свету. Длинный шлейф, струящийся как река, лежал позади. Фата из тюля, закрепленная изящной диадемой с сапфиром, обрамляла ее лицо, делая его одновременно трепетным и возвышенным. Она ловила свое отражение и не могла поверить, что эта девушка в белом — она. В дверь постучали. Вошел Эван. Он уже был одет в свой свадебный фрак — темно-зеленый бархат, идеально сидящий на его широких плечах, с отделкой из черного шелка. Его обычно насмешливый взгляд был серьезным и немного грустным. — Ви, — его голос дрогнул. — Ты… ты невероятна.  — Я волнуюсь, — выпалила девушка, посмотрев на брата.  — Глупости. Ты идеальна. А Регулус… он единственный на этом свете, кто достойнее быть рядом с тобой, — он подошел и взял ее за руки. Его ладони были теплыми и надежными. — Готова?  Она лишь молча кивнула, не доверяя своему голосу. Тем временем Регулус, невозмутимый и холодный с виду, в своей комнате поправлял манжеты. Его костюм был выполнен из иссиня-черного бархата и шелка, с жилетом и галстуком-бабочкой глубокого изумрудного цвета, что перекликалось с цветом фрака Эвана. Его руки были чуть влажными, и он раз за разом прокручивал в голове слова клятвы, боясь ошибиться в самый важный момент своей жизни. Он смотрел в зеркало и видел не надменного наследника рода Блэков, а человека, который вот-вот обретет свое счастье. Место для церемонии было сказочно красивым. Беседка, увитая живыми розами и белым шелком, стояла на утесе с видом на океан. Стулья для гостей были расставлены полукругом, а между ними стояли высокие вазы с пышными, благоухающими пионами и розами. Воздух был напоен ароматом моря, цветов и сладких духов. Когда заиграла нежная музыка, все встали. Сердце Ви бешено заколотилось. Она крепче сжала руку Эвана, и он, чувствуя ее дрожь, накрыл ее пальцы своей ладонью. — Все будет хорошо, — тихо сказал он, и его голос звучал удивительно твердо. — Я с тобой. Они пошли по лепестковому ковру. Ви почти не видела лиц гостей сквозь фату, ее взгляд был прикован к фигуре в конце аллеи. Регулус обернулся. И в тот момент, когда их взгляды встретились, весь мир сузился до них двоих. Его взгляд был таким мягким, наполненный безграничным обожанием и трепетом. У Ви перехватило дыхание. «Регулус Блэк через считанные минуты станет моим мужем», — пронеслось у нее в голове, и сердце наполнилось такой любовью, что стало трудно дышать. Еще полтора года назад ей казалось, что ее жизнь разрушена, а сейчас она шла к алтарю, к самому любимому и желанному мужчине на свете. И ей не верилось, что это правда. Все выглядело, как в сказке. Как в тех самых мечтах, которыми она делилась с подругами в женской спальне.  Для Регулуса же в тот момент перестало существовать все вокруг. Он видел только ее — его Ви, его жизнь, его будущее, идущую к нему в ослепительном белом платье. Гордость, облегчение и всепоглощающая любовь захлестнули его с такой силой, что на мгновение ему показалось, что он вот-вот упадет. Он видел, как дрожит ее рука в руке Эвана, и ему страстно захотелось быть уже рядом, чтобы держать ее и успокаивать. Эван, подведя сестру к алтарю, на мгновение задержал ее руку в своей. Он посмотрел на Регулуса, и в его взгляде было прощание с одной эпохой и доверие к новой. Сердце его сжалось от горьковатой боли, но вместе с тем он чувствовал и странное облегчение. Его маленькая сестра нашла того, кто будет беречь ее так же ревностно, как и он. — Береги ее, — тихо, но внятно произнес он, и это было больше, чем просьба. Это был завет. Регулус встретил его взгляд с непоколебимой серьезностью и кивнул, всего один раз, но с такой уверенностью, что Эвану больше не нужно было слов. «Я умру, но не подведу», — поклялся про себя Регулус. Он вложил руку сестры в руку Регулуса. Его миссия завершена. Магический чиновник начал древний обряд. Их руки были соединены, и вокруг запястий им обвилась золотая нить света — символ нерушимой связи. Регулус заговорил первым, его голос был низким, чистым и невероятно твердым, он не дрожал, а звучал, как клятва, высеченная в камне. Он смотрел только на нее, и в его глазах горела такая уверенность и преданность, что у Ви внутри все плавилось от этого любящего взгляда.  — Я, Регулус Арктурус Блэк, беру тебя, Вивьен Розье, в спутницы жизни. Клянусь быть твоим щитом и твоим советчиком, твоей опорой и твоим другом. Клянусь чтить тебя, уважать твою волю и хранить верность тебе одной до самого конца своих дней. Я клянусь любить тебя в этом мире и во всех мирах, что будут после. Моя душа отныне и навеки связана с твоей. Пусть магия скрепит этот союз нерушимыми узами. Пришла очередь Ви. Она посмотрела на него, и ее глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. Она видела в его взгляде свою судьбу, свое настоящее и будущее. — Я, Вивьен Розье, — ее голос дрожал, но был слышен в абсолютной тишине, — беру тебя, Регулус Арктурус Блэк, в спутники жизни. Клянусь быть твоим пристанищем и твоим вдохновением, твоей страстью и твоим умиротворением. Клянусь идти с тобой рука об руку, делиться с тобой всеми своими мыслями и хранить верность тебе одному до самого конца своих дней. Моя душа отныне и навеки откликается лишь на твою. Пусть магия скрепит этот союз нерушимыми узами. Они обменялись кольцами — простыми золотыми обручальными кольцами, внутри которых были выгравированы их инициалы и дата. В момент, когда кольцо коснулось ее пальца, по щеке Ви скатилась та самая, разрешенная, слеза счастья. — Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил чиновник. Регулус нежно приподнял ее фату. Его пальцы коснулись ее щеки, нежно смахивая слезу, и его прикосновение было таким теплым и любящим, что она едва не расплакалась еще сильнее. Он наклонился, и их первый поцелуй как мужа и жены был не страстным, а бесконечно нежным, трепетным и обещающим целую вечность. В нем было столько любви, что у многих гостей даже навернулись слезы. Пир проходил в огромном прозрачном шатре, с которого открывался вид на закат над океаном. Внутри парили волшебные огоньки, а столы ломились от изысканных яств и напитков. Гости смешались в едином порыве поздравить молодых. Нарцисса, сияющая, обнимала Ви и шептала ей на ухо слова поддержки, а Люциус с непривычной теплотой пожимал руку Регулусу. Их первый танец был под мелодию, которую Регулус выбрал сам. Он обнял ее за талию, она положила голову ему на плечо. Они не выполняли сложных па, а просто медленно кружились, полностью поглощенные друг другом, улыбаясь и шепча что-то, что было слышно только им двоим. — Я самый счастливый человек на свете, — прошептал он ей на ухо, и его губы коснулись ее виска. — Я тоже, — выдохнула она в ответ, прижимаясь к нему еще ближе. Казалось, они танцуют не в палатке, а где-то высоко в звездах, одни во всей Вселенной. Сириус Блэк сидел среди своих родственничков, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке среди всего этого светского общества. Приторные улыбки, притворные любезности — все выводило из себя. Но он терпел. Терпел ради Ви. Блэк пообещал ей, что придет на их свадьбу, несмотря на то, что все это высшее общество с их фальшью ему претило.  Однако свадьба была неплохим поводом понаблюдать за приятелями Регулуса. Попытаться угадать, кто под идеально отутюженной мантией скрывает черную метку. Знать врагов в лицо — полезно. Он поклялся себе не выдавать Ордену, что Рег — Пожиратель, но на других дружков брата ему было плевать.  От мрачных мыслей Сириуса отвлекали танцующие молодожены. Они парили по площадке, словно невесомая пушинка на ветру, совершенно не замечая никого вокруг. Ви смотрела на Регулуса с таким обожанием, что у Сириуса свело сердце. А тот в ответ держал ее так бережно, словно она была хрустальным сновидением, готовым рассыпаться от одного неверного движения. Они выглядели до боли счастливыми. И от этого вида их сияющих, влюбленных лиц что-то дрогнуло в ледяной груди Сириуса. Потеплело. Они чертовски, до жути идеально подходили друг другу. И Блэк, к собственному удивлению, чувствовал искреннюю, глубокую радость, шевелящуюся под слоями злости и обиды. Радость за них — несмотря на пропасть между их мирами. Радость — несмотря на горькую уверенность, что у него самого такого никогда не будет. Он был просто счастлив за двух близких ему людей. После танца Ви и Регулус направились к своему столу, но их мягко, но настойчиво перехватили Арктурус и Мелания, изъявив желание лично поздравить их, вдали от лишних глаз. Регулус подозревал, что тут что-то нечисто.  Они отошли к самой кромке сада, где аромат цветов смешивался с запахом влажной земли. Арктурус, не спеша, достал свою изысканную трубку и раскурил ее, выпустив плотное кольцо дыма. — Ну что, куда отчаливаете и когда? — голос деда звучал непринужденно, но в его глазах не было и тени веселья. — Не думаю, что сейчас и здесь самое подходящее место для таких разговоров, — тихо, но твердо парировал Регулус, его глаза беспокойно скользили по силуэтам гостей в освещенном шатре. —А что такого? — бровь Арктуруса поползла вверх. — Мы можем говорить о вашем медовом месяце. Разве это преступление? Кто посмеет уличить нас в чем-то? — Повсюду есть уши, которые слышат только то, что хотят услышать, и языки, готовые переврать любое слово в надежде выслужиться, — голос Рега дрогнул от сдерживаемого напряжения. — И много здесь таких ушей? — язвительно усмехнулся Арктурус, бросая короткий, колкий взгляд на толпу.  — Достаточно. — Но все-таки, дорогие мои, вам лучше уехать, — вступила Мелания, ее шепот был мягким, но не допускающим возражений. Ее рука с холодными кольцами легла на рукав Ви. — Ради вашего же блага. — Мы только обустроили наш дом! И что, теперь нам снова ехать в неизвестность? Строить все с нуля? Быть вдали от семьи? Прятаться? Нет, — категорично замотал Регулус головой.  — Регулус... — голос Арктуруса стал низким и тяжелым, как свинец. — Это временная мера. Все закончится, и вы вернетесь.  — А если нет? — выдохнул Рег, и в его глазах мелькнул настоящий, животный страх. — Если онпридет к власти? Что тогда? Всю жизнь бегать и скрываться? Нет. Здесь от меня будет больше пользы. Я не стану трусливо сбегать, пока вы все здесь... Пока Сириус... — он запнулся, с трудом подбирая слова. Арктурус внимательно посмотрел на внука, и его суровое лицо смягчилось на мгновение. — Все понятно. Не хочешь выглядеть трусом в глазах брата?  Регулус молча опустил голову, сжимая кулаки. Его гордость и страх вели яростную войну у всех на глазах. Ви, которая за все это время не проронила ни слова, взяла его аккуратно за руку, как бы выражая свою поддержку. Если Регулус хочет остаться в Англии и бороться… то она будет с ним. Ведь именно в этом они клялись буквально пару часов назад. Навеки вместе.  — Ладно, — отрезал Арктурус, делая последнюю затяжку. — Оставайся здесь. В любом случае, сбежать никогда не поздно. Регулус лишь кивнул, слишком переполненный эмоциями, чтобы говорить. Он обвил рукой талию Ви, прижав ее к себе, и повел прочь, назад к свету и музыке. — Милая, ты сегодня просто восхитительна, — улыбнулась напоследок Мелания, как бы скрашивая напряженность этого разговора.  Когда официальная часть стала затихать, и старшие гости начали расходиться, Сириус, с озорным блеском в глазах, подошел к Ви. — Ну что, миссис Блэк, — он ухмыльнулся, — думаешь, на этом всё? Твой верный друг Сириус подготовил нечто интересное. Старикам — спать, а молодежи — в бильярдную. Автерпати. Хватай своего муженька и веди развлекаться.  Ви удивленно захлопала глазами, но на ее устах тут же расцвела ответная улыбка. Она кинулась к Регулусу, который как раз прощался с последними из почтенных гостей, и быстро прошептала ему на ухо новости. Тот кивнул, и тень тревоги на его лице наконец отступила, уступив место предвкушению. Он направился к брату и друзьям, а Ви стрелой взметнулась по лестнице в спальню.  Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и на мгновение закрыла глаза, переводя дух. Затем, подойдя к зеркалу, она сняла с волос тяжелую диадему и воздушную фату, позволив светлым локонам рассыпаться по плечам. Быстрыми движениями она подправила тушь под глазами, слегка подрумянила щеки, а затем, схватив палочку, провела кончиком по подолу своего роскошного свадебного платья. Ткань послушно укоротилась до кокетливого миди, открыв щиколотки. Готово. Внизу, в бильярдной, уже собрались немногие оставшиеся: Эван, сияющая Нарцисса, важный Люциус, неугомонный Сириус, Барти Крауч-младший, нервно потиравший руки, и еще пара друзей. Ви на мгновение задержалась в дверях, наблюдая, как Сириус, сцепившись в дружеском споре с Эваном, заклял радиоприемник на работу, и из него грянула бодрая мелодия. На один миг Ви поймала его взгляд — на один вечер в его серых глазах не было ни ненависти, ни войны, лишь чистая, безудержная радость. На один вечер они все снова стали просто студентами Хогвартса, собравшимися на очередную межфакультетскую вечеринку, где единственной заботой были грядущие экзамены. Они танцевали до головокружения, пели хором до хрипоты, смеялись до слез, вспоминая школьные годы. Это был их последний, прощальный аккорд беззаботной юности. Эван, уже изрядно подвыпив, встал, постучав ножом по бокалу. В комнате постепенно стихло, все взгляды обратились к нему. — Кхм... я хотел бы кое-что сказать, — начал он и скомкано сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Вы все знаете, что, когда я выпью, во мне просыпается невыносимый сентиментальный дурак, — он неуверенно усмехнулся, и несколько голосов дружески поддали ему шуток. — Но сегодня... сегодня есть веская причина говорить от самого сердца. Итак, Ви… — он посмотрел на сестру своими теплыми братскими глазами, — Мы с тобой близнецы, но я всегда относился к тебе как к младшей сестре, считал себя старше и главнее. И своей главной миссией всегда считал защищать тебя. От всего и всех. И никто, думаю, не даст соврать мне — я готов был кинуться на каждого, кто смотрел на тебя как-то не так, сально шутил или пытался подкатить. Такие сразу попадали в мой личный черный список. Но Блэк… — Эван замолчал и перевел тяжелый, полный эмоций взгляд на Регулуса. — Как бы я по началу не злился на него и на тебя, Ви, за ваши прятки… Регулус за все годы нашей дружбы ни разу, слышите, ни разу не показал себя с дурной стороны. Он относился к тебе также, как и я… свято что ли… с таким благоговением…. И, наверно, я всегда это видел… Видел, что Блэк — единственный, кто достоин быть рядом с тобой. И за все это время он доказал это не только мне, не только всем окружающим, но, я уверен, и тебе самой. Что-то я совсем разговорился, — нервно засмеялся он и поднял бокал. — Вообщем, сегодня ты, Регулус, сегодня ты официально заполучил величайшее сокровище этого мира. И сегодня я официально передаю тебе свою ношу. Миссию защитника. Ты не имеешь права подвести. Хотя я и не сомневаюсь в тебе. За вас! Ви, не сдерживая слез, бросилась к брату и крепко обняла его. — Я тебя люблю, глупый, — прошептала она ему в плечо. Потом к ним медленно подошел Регулус. Он не сказал ни слова. Он просто обнял Эвана. Обнял его по-мужски, крепко и сильно, так что кости хрустнули, и коротко, но выразительно похлопал его по спине. В этом молчаливом жесте, в этом объятии было больше понимания, доверия и братской клятвы, чем в самых красивых и выверенных словах на свете. Они стояли так несколько секунд — двое мужчин, связанные любовью к одной девушке и страшным временем, на которое выпала их молодость. Когда стрелки часов неумолимо приближались к полуночи, Сириус, отложив в сторону бокал с огненным виски, решил лично подойти к брату. Воздух в зале был густым от смеси дорогих духов, магии и праздничного веселья, но вокруг Регулуса будто образовался свой собственный, тихий омут. Сириус подошел, и половицы слегка скрипнули под его тяжелыми ботинками. — Рег, слушай, — начал он, голос его звучал чуть хрипло от выпитого и громких тостов. Регулус медленно обернулся. В его светлых глазах, обычно таких холодных и надменных, плескалась странная смесь облегчения и усталости. Он тяжело вздохнул, словно собираясь с духом перед прыжком в ледяную воду. — Спасибо, — выпалил он тихо, почти по-ребячески, и это немедленно озадачило Сириуса. Старший брат приподнял бровь, собираясь спросить, но Регулус опередил его. — Спасибо, что не сдал меня своему Ордену и не заказал мне билет в один конец до Азкабана. Я знаю, что поступать так — не в твоих благородных, гриффиндорских правилах… Сириус смотрел на него несколько секунд, а затем его лицо исказила гримаса, не то боли, не то досады. — Рег, черт возьми... За кого ты меня принимаешь? — он провел рукой по своим черным, слегка растрепанным волосам. — Да, ты... невероятный глупец, пошедший на поводу у этого сумасшедшего ублюдка. Но Азкабан... — Сириус резко выдохнул, и его серые глаза стали серьезными. — Азкабан — это последнее, чего бы я тебе пожелал. Честно. Тем более, твоя новоиспеченная жена прикончила бы меня за такое своими собственными изящными ручками, — он криво усмехнулся, бросив взгляд через зал на Ви. — И с радостью отправилась бы следом, чтобы терроризировать охранников и скрасить твое заключение. — Так ты только из-за Ви смолчал? — голос Регулуса дрогнул, в нем проскользнула тень разочарования. — Нет, — ответил Сириус тише, и внезапно его взгляд смягчился. В глубине глаз, словно сквозь толщу ледяной воды, проглянуло что-то теплое, давно забытое — отголосок тех дней, когда они еще были братьями, а не врагами по разные стороны баррикад. — Не только. — Спасибо, — Регулус лишь качнул головой, сжимая пальцами бокал с янтарной жидкостью. Слов было больше не нужно. — Ой, все! Сегодня растрогался не только Эван, походу, — Сириус снова натянул на себя маску беззаботности, и озорная ухмылка вернулась на его лицо. Он шагнул ближе и грубовато, но с неизменным братским чувством, сжал плечо Регулуса. — Поздравляю. Сегодня ты стал настоящим счастливчиком, ведь Ви взяла твою фамилию и позволила связать себя с тобою на всю жизнь. Признаюсь честно, тебе несказанно повезло.  — Это точно, — Регулус кивнул, и на его обычно строгих губах появилась редкая, по-настоящему счастливая улыбка. Он посмотрел на жену, и его взгляд стал бесконечно нежным. — Может, и тебе когда-нибудь повезет, и я погуляю на твоей свадьбе, — он ответным жестом, по-доброму, хлопнул Сириуса по спине. — Не-а, — фыркнул Сириус, закидывая руки в карманы. — Я слишком ценю свою свободу, чтобы добровольно подставлять шею под чей-либо каблук. Даже если этот каблук смертельно острый и чертовски привлекательный. — Острый? — Регулус фыркнул, его глаза весело блеснули.  — Ага, — Сириус широко ухмыльнулся. — Прямо как язык и когти твоей обворожительной супруги. Остро отточенное оружие. — А мне, знаешь ли, это даже нравится, — признался Регулус с легкой гордостью. — Ее острый каблук? Язык? Или ногти? — Сириус подмигнул, явно подтрунивая. — Так я и знал. В тебе всегда сидел маленький мазохист. — Ой, все! — рассмеялся Регулус, отталкивая его. — Иди уже в свою холостяцкую берлогу, любитель свободы. — Как раз туда и направляюсь, — с деловым видом отсалютовал Сириус и направился через зал к Ви, которая как раз заканчивала прощаться с последними гостями, ее смех звенел, как хрустальные колокольчики. Когда все ушли, Ви и Регулус наконец-то остались одни. И этот день для них еще не заканчивался, а только начинался.  Наконец, уставшие, счастливые и немного пьяные, они остались одни в своей спальне. Комната была залита лунным светом, падающим с огромного окна. Регулус подвел ее к центру комнаты и встал позади. Его пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, теперь немного дрожали, когда он принялся медленно, один за другим, развязывать шнуровку ее корсета. Каждое движение было обрядом, полным благоговения. Он словно распаковывал самый ценный подарок в своей жизни. Шнуровка ослабла. Он мягко стянул с ее плеч кружевное платье, и оно с шелестом сползло на пол, образуя у ее ног озеро из слоновой кости. Ее кожа мерцала в лунном свете, словно перламутр. Он смотрел, затаив дыхание, как будто видел впервые. В его взгляде не было привычной дерзости или похоти — лишь бездонное, почти пугающее благоговение. — Тысячу раз видел тебя без одежды, — его голос был низким и густым, обволакивающим, как бархат. Он сделал шаг вперед, и его пальцы дрожащей ладонью коснулись ее обнаженного плеча, провели по ключице. — Но сегодня все по-другому. Сегодня ты полностью моя. Моя жена. Он не просто констатировал факт. Он произносил клятву. Заключал новый, незримый договор. Ви устало, но счастливо осела на край огромной кровати, покрытой шелковым бельем цвета темной сливы. Рег опустился перед ней на колени. Одной рукой он бережно обхватил ее лодыжку, другой медленно, с почти церемониальной торжественностью, снял изящную туфельку на каблуке. Его губы коснулись ее подъема — не страстно, а с бесконечной нежностью, словно он запечатывал этим прикосновением обет верности. Затем вторую. Он снимал с нее не обувь, а последние следы долгого дня, чужих взглядов, забот и условностей.  Поднявшись, он присоединился к ней на кровати, и они оказались лицом к лицу, колени касаясь коленей, лбы почти соприкасаясь. Дыхание их смешалось — теплое, с легким винным ароматом. — Я так долго ждал этого момента, — прошептал Регулус, его пальцы медленно, словно запоминая каждую линию, скользили по ее спине, вновь и вновь возвращаясь к едва заметным следам от шнуровки на ее коже. — Не торжества. Не тостов. А вот этой тишины. Только мы. Он наклонился и начал целовать ее. Это не был стремительный штурм, а медленное, методичное исследование. Он целовал уголки ее губ, с которых стерлась помада, кончик носа, веки, которые тяжело опустились под его ласками. Каждый поцелуй был словно новое брачное обещание, произнесенное без слов. Он словно заново открывал для себя каждый сантиметр ее тела, которое отныне навсегда принадлежало только ему. Его пальцы сплетались с ее пальцами, прижимая ее ладонь к прохладному шелку простыни. Его медленные, глубокие движения были не про страсть, а про соединение. Про то, чтобы стереть последнюю грань между «я» и «ты», превратив ее в нерушимое «мы». В полумраке комнаты их тени на стене сливались в единое целое, повторяя древний как мир танец. Он шептал ей на ухо слова, которые никогда не рискнул бы произнести вслух при свете дня — хрупкие, уязвимые, полные такого обожания, от которого перехватывало дыхание. Она отвечала ему не словами, а сдавленным всхлипом, объятиями, которые впивались в его спину, и безмолвными слезами облегчения и счастья, оставляющими влажные следы на его щеке. И когда волна наконец накрыла их, тихая и глубокая, это было не взрывной кульминацией, а мирным, совершенным завершением их первого дня как мужа и жены. Они замерли, прижавшись друг к другу, слушая, как бьются их сердца, постепенно сходясь в один ритм. Луна плыла за окном, отбрасывая серебристые дорожки на спутанное шелковое покрывало и их переплетенные тела. Регулус не отпускал ее, держа так крепко, словно боялся, что это сон. — Я люблю тебя, Вивьен Блэк, — прошептал он в ее волосы, уже чувствуя, как сон медленно сковывает его.  Она лишь слабее сжала его в ответ, но в этом прикосновении было больше правды и клятв, чем в тысяче громких слов, произнесенных днем под аркой из цветов. За окном начинался их рассвет. Их первое утро. Их навсегда.

***

Я узник зеленоглазой музы,

Которая взглядом взяла и связала 

Мои извилины в узел.