Потерянные мечты

Ари проснулась от настойчивого, но тихого стука в дверь. Она сонно нахмурилась, повернулась к прикроватным часам и с трудом сфокусировала взгляд на стрелках. Всего девять утра. Именно всего, с горечью подумала она, зарываясь лицом в подушку. Ари была уверена, что сегодняшнее утро подарит ей несколько часов ленивой неги в теплой постели, без всяких происшествий и обязательств. Стук повторился, на этот раз чуть громче и отчетливее. Раздражение, горячее и колючее, кольнуло ее под ложечкой. Она с силой прикрыла глаза, надеясь, что непрошеный гость отстанет, но, понимая тщетность этих надежд, все же прошептала хриплым от сна голосом «Войдите».  Раздражение мгновенно испарилось, уступив место изумлению, когда в проеме двери возник Фред. Он стоял, залитый мягким утренним светом, заполнявшим коридор, и в его руках беззаботно покачивался пышный букет. Брови Ари взметнулись к волосам, а на губы легло недоуменное «о». Фред тихо притворил за собой дверь, и его лицо озарила широкая, солнечная улыбка. Он направился к ее кровати, и Ари инстинктивно приподнялась, опираясь на локоть, стараясь принять более презентабельное положение. Пальцы ее нервно метнулись к волосам в попытке пригладить их, так как она точно знала, что за ночь они превратились в настоящее птичье гнездо. Фред тихо усмехнулся, уголок его губ задорно подернулся. Для него Ариэль была воплощением совершенства — такой сонной, домашней, беззащитной и настоящей. Ее попытки привести себя в порядок казались ему очаровательными и трогательными. — Я думал, ты уже не спишь, — проговорил он с легкой, притворной виной в голосе, опускаясь на край матраца. — Прими этот скромный букет в качестве компенсации за нарушенный покой. Ари взяла в руки букет. Это были нежно-розовые гортензии, их лепестки, будто из бархата, переливались в утреннем свете. Глаза девушки засияли, в них отразился и восторг, и нежность. Они с Фредом только вчера решили, что между ними что-то есть, даже не обсудив толком статус их отношений, а он уже здесь, с таким трогательным сюрпризом. Это было так романтично. И так непривычно для нее самой. В глубине души, словно холодная змейка, проползла горькая мысль: а ведь сюрпризы и свиданиями могли бы случиться в ее жизни гораздо раньше, если бы она не выстраивала вокруг себя высокие стены. Но жалеть о прошлом было бессмысленно. — Надеюсь, ты нарвал их не в саду моей матери? — спросила она, прищурившись с поддельной суровостью. — Она занимается восстановлением сада все свое свободное время, и если узнает, что эти цветы оттуда, то… — она сделала драматичную паузу. — Даже не знаю, что она сделает… Она весьма изобретательна и непредсказуема. Фред рассмеялся, и в его карих глазах заплясали веселые чертики. Даже если бы он и сорвал эти цветы в ее саду, он бы ни секунды не пожалел об этом, увидев, как сияют ее глаза. Гнев матери Ари был бы ничтожной платой за это сияние. — Не переживай за мою жизнь, — весело подмигнул он ей. — Я нарвал их у вас тут неподалеку. Нравится?  — Очень, — выдохнула она, и ее лицо расплылось в широкой, по-девичьи счастливой улыбке, которой она не могла сдержать. Воцарилась пауза, внезапная и немного неловкая. Фред сидел, не сводя с нее взгляда, полного ожидания и ласковой насмешки. Ари растерянно хлопала ресницами, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Что она должна сделать? Что он ждет? И тут ее осенило. Мысленно стукнув себя по лбу за непроходимую тупость, она легким движением потянулась к нему и оставила быстрый, легкий поцелуй на его щеке. Его лицо озарилось еще более ослепительной улыбкой, способной затмить утреннее солнце. — Приятно, — протянул он с явной ноткой игривого вызова в голосе. — Но, знаешь, как-то маловато. Может, у тебя еще что-нибудь есть в запасе? Ари с преувеличенным раздражением закатила глаза, но в них плескалась улыбка. Она снова потянулась к нему, на этот раз целуя его в губы. Фред только этого и ждал. Его рука мгновенно обхватила ее талию, притягивая ближе, стирая последние остатки дистанции. Ари почувствовала, как ладонь парня легла на ее оголенную из-за задрашейся майки спину. Его прикосновение было теплым, почти обжигающим. По ее телу пробежали мурашки, целая стая, а кожа под его пальцами словно вспыхнула. Фред медленно, почти гипнотически, водил пальцами по ее позвоночнику, не прерывая поцелуя, который становился все глубже и увереннее. Ему нравилось, как она таяла в его объятиях, как ее тело расслаблялось и откликалось на каждое его движение. Когда они наконец разорвали поцелуй, оба дышали тяжело и прерывисто. Фред не отводил взгляда от ее приоткрытых, влажных и слегка покрасневших губ. Щеки Ари пылали румянцем, и она, смущенно отводя глаза, нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — Эм... Мне нужно привести себя в порядок, — прошептала она, голос ее дрогнул. — Подождешь за дверью? Фред лишь кивнул, его взгляд все еще был прикован к ней. Он вышел, оставив дверь приоткрытой, и Ари смогла наконец перевести дух. Она упала на подушки, закрыв лицо руками, пытаясь привести в порядок не только себя, но и свои мысли. Она знала, что внизу, в столовой, собралась вся ее семья — родители, дядя Сириус, наверняка Гарри и Рон. И ей предстояло спуститься туда с Фредом. Как они себя поведут? Что подумают? Стоит ли им что-то объявлять? А были ли они вообще парой? Они ничего не обсудили, но этот букет, этот поцелуй, его поведение — все кричало «да!». В итоге Ари, сжав волю в кулак, решила действовать по ситуации, как пойдет. Она быстро привела себя в порядок, натянула чистую одежду и, сделав глубокий вдох, вышла из комнаты — и чуть не впечаталась лицом в его широкую грудную клетку. Она отшатнулась и изумленно подняла на него глаза, поймав его довольный, немного хищный взгляд. Ему чертовски нравилось смущать ее, выводить из равновесия. — Пойдем? — просто спросил он, не отводя изучающего взгляда. Она лишь молча кивнула, чувствуя, как подкашиваются ноги, и направилась к лестнице. Фред шел следом, и она ощущала его взгляд на своей спине, словно физическое прикосновение. Спускаясь, она украдкой метнула взгляд в столовую — и сердце ее упало. Она столкнулась с тяжелым, выжидающим взглядом отца, с открыто подозрительным — Рона Уизли, и с потухшим, старательно отрешенным — Гарри Поттера. Ари инстинктивно, ища поддержки, взметнула взгляд к Фреду, спускавшемуся за ней. Но тут же отвела его, испугавшись, что он увидит ее панику и подумает, что вчерашние слова были ложью, не выдержавшей первого же столкновения с реальностью. Ари нервно сглотнула комок в горле и, выпрямив спину, вошла в столовую, присаживаясь на свободный стул рядом с матерью. Фред без лишних слов опустился рядом, его плечо тепло уперлось в ее плечо, и он тут же включился в шутливую перепалку с Джорджем. Регулус сделал вид, что углубился в газету, но все его существо было сосредоточено на дочери и рыжем парне рядом с ней. Он искоса подглядывал на Уизли. Он не собирался показывать своего недоверчивого отношения к парню, который нравится ее дочери, но был настороже. Следил за каждым его действием и словом, чтобы изучить, с кем вообще связалась его дочь. Пока Фред Уизли не представлял для него почти ничего. Любитель пошутить и посмеяться. Пока все. И что Асцеллу могло зацепить в нем? Одна только рыжая шевелюра мозолила глаза.  Рон переводил взгляд то с Ариэль на Гарри, то с Фреда на Ариэль, которые мило перешептывались за завтраком. На языке так и вертелся вопрос, но он даже не знал, как его задать, чтобы не задеть лучшего друга, который глаза вообще старался не поднимать на парочку напротив. Будто показательно игнорировал, по крайней мере, пытался это делать. Рона же разрывало от негодования, что какая-то девчонка разбила сердце его другу, а теперь принялась за брата. Он мог бы смолчать, но тогда он просто-напросто не был бы собой. Он был прямолинейным, поэтому все, что думал, то и говорил без особой утайки.  — А вы типо…? — наконец выпалил Рон, указывая пальцем то на Фреда, то на Ари, пытаясь так обозначить, что он имеет в виду.  Фред спокойно поднял бровь, а затем перевел взгляд на Ари, словно спрашивая разрешения. Но в ее глазах, где читалась и мольба, и надежда, и страх, он уже нашел ответ. Решение было за ним. — Да, — уверенно и четко заявил Фред, и в столовой на секунду повисла гробовая тишина. — Серьезно? — Рон округлил глаза и открыл рот от негодования. — Да ты хоть знаешь, что она…  — Да, знаю, — перебил его резко Фред. — А теперь жуй свой бутерброд.  Регулус невольно, почти одобрительно, вздернул бровь, не отрываясь от газеты. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Один плюсик этот Уизли себе заработал, защитив Ари перед собственным братом. Неплохое начало. Он перевел взгляд на жену. Ви пыталась сохранять невозмутимое, аристократичное выражение лица, но в ее глазах плескалось живое, не скрываемое одобрение.  — Всем доброе утро! — громогласно провозгласил Сириус, вваливаясь в столовую с таким видом, будто он только что победил в битве, а не спустился с этажа. — Что пишут в сегодняшнем выпуске скандальной хроники? — поинтересовался он мимоходом, бросая взгляд на брата. Регулус с театральным промедлением отложил газету, и на его губах заиграла язвительная ухмылка. — О тебе, — невозмутимо заявил он, наслаждаясь тем, как лицо Сириуса вытягивается от шока. — В прессу каким-то чудесным образом просочилась информация о массовом побеге «предателей крови», тех, что мешают становлению нового режима. И, как отмечает один анонимный источник, — Регулус сделал паузу, подняв палец вверх для большей драматичности, — Кстати, интересно, что с этим анонимом сейчас? Едва ли безносый ублюдок спустит с рук такую утечку. Так вот, по мнению этого смельчака, к побегу явно причастен никто иной как Сириус Блэк. Сбежавший четыре года назад преступник. — Регулус прочистил горло, чтобы зачитать следующий отрывок с преувеличенной бравадой. — Ведь только этот человек способен сам выбраться из клетки и при этом выпустить на волю других из неприступной крепости. Это намек на твое якобы участие в побеге Пожирателей смерти из Азкабана, ты понял, да?  Сириус на какое-то время остолбенел, пораженный тем, что о нем написали. Что о нем вообще написали. А затем его лицо озарила дерзкая, волчья ухмылка. Он решил вспомнить старые-добрые времена. Ему нравилось так делать не для того, чтобы задеть Реджи, а чтобы снова почувствовать то время, когда они были почти одного возраста и жизнь казалась одновременно и простой, и сложной.  — Что ж, не все же тебе блистать на первых полосах, — с усмешкой парировал он. — Когда это я блистал в прессе? — искренне удивился Регулус, сузив глаза.  — Ну как же? — Сириус с размаху уселся на стул, развалившись на нем с привычной небрежностью. — Пятый курс. Рождественский бал. И ты благородно защищающий честь дамы и умывающий в собственной крови соперника.  Вся насмешливость мгновенно слетела с лица Регулуса, сменясь недовольной гримасой. — «Умывающий в собственной крови»? — передразнил он, цокнув языком.— Как утрировано. Всего-то разбитый нос. Или ты хочешь сказать, что когда-то умывал в собственной крови и меня? — усмехнулся Регулус, возвращая брату его же колкость.  — Какой ты, однако, злопамятный, Реджи, — покачал головой Сириус с притворной укоризной. — Ой, — с преувеличенным страданием в голосе воскликнула Ви, вставая и кладя руки на плечи обоим братьям. — Давайте признаем, мальчики, что на страницах прессы всегда блистала я. На том самом балу, кстати, тоже.  — Да что ты говоришь? — фыркнул Сириус, явно намекая на то, что на балу, может, она и блистала, но вот в прессе… ее выволокли в такой грязи, что на следующий день она рвала на Ванити волосы.  — Как занимательно, — произнесла Ариэль, наблюдая за родителями и дядей с неподдельным интересом. Они иногда себя вели так, будто все еще школьники. Подкалывали друг друга. Шутили. Вспоминали о былом. — Хотя… я думала, что у аристократов не принято решать дело кулаками.  — Это просто бурлили подростковые гормоны, — поспешно, с легкой неловкостью, ответил Регулус. Некоторые страницы его юности он предпочел бы не открывать перед дочерью.  — Защитить мою честь — это просто часть подростковых гормонов? — вспыхнула Ви, гордо вскинув подбородок и скрестив руки на груди. Регулус с опаской посмотрел на жену, изображая на лице полную невинность. — Я… — попытался он начать, но был немедленно прерван.  — Ты спишь на диване, — холодно и бесповоротно заявила Ви и, гордо вскинув голову, вышла из столовой. — Вообще-то, диван уже занят Сириусом, — вежливо напомнил Регулус ее удаляющейся спине. — Не мои проблемы, — она флегматично пожала плечами.  — Эй! — возмутился Сириус. — Так нечестно! Я имею право голоса!  — В этом доме право голоса имеют только женские представительницы с фамилией Блэк, — донесся из коридора торжествующий голос Ви. — Ну и что ты тут сидишь? — Сириус с негодованием повернулся к брату. — Иди и умасли свою жену! Я не намерен делить с тобой свое ложе! — Она пошутила, угомонись, — закатил глаза Регулус. — Разве? Я в этом не уверен, — Сириус злорадно покачал головой. — Она ведь уже выгоняла тебя однажды, — «учтиво» напомнил он. — Напомню, что тогда у нее шалили гормоны, — с видом знатока заявил Регулус. — У женщин они всегда шалят, умник, — многозначительно изрек Сириус. — Тебе-то откуда знать? Ты в женщинах разбираешься также, как и в Зельеварении, — язвительно подколол Регулус.  — Тебе ли не знать, как хорошо я разбираюсь в женщинах, — самодовольно произнес Сириус.  — Я имел в виду не физиологию, тупица, — отрезал Регулус. — Впрочем, ты всегда можешь обернуться псом и поспать на коврике в прихожей, — добавил он с ангельским выражением лица. — Если я обернусь псом, то займу твою половину кровати рядом с Ви, — передразнил его Сириус. — Она ведь всегда так мечтала о собаке. — О щенке, — поправил Регулус. — Она хотела щенка, а не мокрую и блохастую псину.  — Эй! У меня нет блох! — фальшиво возмутился Сириус. — Ой, ну ты сам не обманывайся хоть! — низко рассмеялся Регулус.  — Ты мне надоел! Сдаюсь, но только в этот раз, — отмахнулся Сириус. — Я еще не завтракал. Где, черт побери, Кричер? Чего он мешкает? Пора бы его заменить на кого-нибудь помоложе и проворнее! И словно по мановению волшебной палочки, возник домовой эльф, неся в своих жилистых руках поднос с дымящейся яичницей, хрустящим беконом и ароматным кофе. С подобострастием он поставил еду перед Сириусом и тут же устремил на Регулуса умоляющий, полный страха взгляд. Регулус усмехнулся, поднимаясь из-за стола. — Не волнуйся, Кричер, — ласково проговорил он. — Если кого и выставят отсюда, то первым в очереди будет Сириус. Он подмигнул маленькому существу, вызвав у того трепет благодарности. Кричер же бросил на старшего сына своей госпожи взгляд, полный глубочайшего презрения, пока тот уплетал завтрак как ни в чем не бывало. Регулус направился к жене, оставляя всех присутствующих хлопать поражено глазами.  — Твои родители с юморком, — усмехнулся Фред, наклоняясь к Ари так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. — Это ты еще не видел, как они ссорятся, — невзначай бросил Нотт, вспоминая, как мать Ари горячо встретила своего любимого мужа, после того как пришла в себя. — Там и смешно, и страшно.  — Страшно? — переспросил Фред с любопытством.  — Ага, — лениво протянул Тео. — Так как можешь попасть под раздачу.  — Смотри, чтоб Ви тебя не слышала, — усмехнулся Фред, наклоняясь к Ари так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. — А то точно отхватишь чем-нибудь тяжелым. — Вообще-то я ей нравилось, — невозмутимо парировал Нотт.  — А вот этого лучше не слышать Регулусу, — невинно похлопал глазами Сириус. — И Кричеру тоже. Этот проныра всех сдаст с потрохами любимому хозяину.  Нотт неосознанно покосился в сторону кухни, проверяя не навострил ли эльф свои большие уши. Он, как никто другой, знал, как эти прислужники любят угождать своим хозяевам и подслушивать. И ни капли не удивился, когда заметил притаившегося эльфа за углом. Тот понял, что его заметили, вышел из своего недо-укрытия и гордо задрал подбородок.  — Вообще-то, хозяину Регулусу нравится мистер Нотт! — провозгласил он твердо и громко. — Кричер сам слышал!  — Тебя уже заждались твои поваршеки, — раздраженно махнул Сириус. — Кыш!  Эльф, пободавшись взглядом с «неблагодарным отпрыском госпожи Вальбурги», все же дернул головой и исчез в недрах кухни.

***

Ари и Фред выбрались прогуляться вдоль побережья. Морской, прохладный воздух яростно бил им в лицо, но им было все равно. Они шли, держась за руки, и в этот момент Ари чувствовала себя по-настоящему свободной и счастливой. Она рассказала Фреду все. И о смерти родителях, и о своей жизни на Гриммо, а потом у Малфоев, о том, как познакомилась с Сириусом, о том, как она была вынуждена жить под одной крышей с Волан-де-Мортом и Пожирателями, о том, как вернулись к жизни ее родители.  Фред слушал, не перебивая. Его обычно озорные глаза были серьезны и полны бездонного внимания. Он смотрел на нее, и его сердце сжималось от осознания той ноши, которую она несла на своих хрупких плечах. Он раз за разом поражался, какая же она сильная. Она тихо плакала, а слезы оставляли влажные дорожки на ее щеках, но сквозь них она продолжала говорить, как будто этот рассказ был последним рубежом, который ей нужно было пересечь, чтобы полностью ему открыться.  И как же ему было грустно, что она пережила все это в одиночку, заточив свою боль в самом сердце. Он лихорадочно искал слова, которые смогли бы выразить всё его восхищение, всю его гордость за нее. Но не находил.  Никакие слова не могли передать ту бурю чувств, что бушевала в его груди. Поэтому он действовал инстинктивно. Он просто обнял ее, крепко-крепко, прижав к своей широкой груди, как будто пытаясь вобрать в себя всю ее боль. Он зарылся лицом в ее густые, пахнущие чем-то сладким волосы, и этот жест был красноречивее любых слов. Для Ари это объятие значило больше, чем все слова в мире. Она уткнулась лицом в его куртку, наслаждаясь тем, как  его рука нежно, почти благоговейно, гладит ее волосы, и каждый вздох, каждое биение его сердца под ее щекой говорили: «Я с тобой». Это был момент полного, тотального разоружения. Все маски, все защитные барьеры слетели, обнажив уязвимую, израненную, но такую живую душу. Правда, голая и беззащитная, наконец вышла на свет, и он принял ее без тени осуждения. Когда они вернулись в коттедж, было уже поздно. В доме царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине в гостиной. Без слов они направились к живому огню, который отбрасывал на стены танцующие тени. Фред, не выпуская ее руки, ловко потянул ее за собой и усадил к себе на колени. Ари мгновенно вспыхнула, по ее щекам разлился румянец, и он был абсолютно уверен, что причина тому — отнюдь не жар пламени, а его близость. Ее легкость, с которой она устроилась в его объятиях, заставляла его сердце биться в бешеном ритме. Фреду до сих пор не верилось, что они с Ари вместе. Все произошло стремительно и непредсказуемо. Он и правда не надеялся, что их пути пересекутся так скоро, но, похоже, судьба оказалась на его стороне. Как иначе назвать тот факт, что именно Ари сделала первый шаг, пришла поговорить и подарила ему шанс, на который он в глубине души уже не смел рассчитывать в это сумасшедшее военное время? Теперь его постоянно преследовала навязчивая мысль о грядущей разлуке. Он не мог вечно прятаться в этом безопасном доме, пока за его стенами бушевала война. Поэтому он жадно ловил каждое мгновение, стараясь запомнить каждую деталь: вес ее головы на его плече, шелковистость ее волос под его пальцами, звук ее дыхания. Ему постоянно хотелось прикасаться к ней, обнимать, целовать, как будто она была тем, чего ему так не хватало все эти годы.  — Оказывается, даже в самые темные времена можно обрести что-то светлое, — сорвалось с губ парня. Он смотрел ей прямо в глаза, завороженно наблюдая, как ее зрачки увеличиваются от его тихого, но искреннего признания.  Ари обвила его шею руками, придираясь к его губам своими, ее пальцы впутались в его огненно-рыжие волосы. Фред углубил поцелуй, он был медленным, сладким, но в нем чувствовалась хищная, почти отчаянная жажда. Казалось, у него был коварный план — довести ее до полного помутнения рассудка, лишив воли и способности мыслить. Одной рукой он медленными, круговыми движениями водил по ее бедру, с мучительным самообладанием не пересекая барьер подола юбки, но при этом прижимал ее к себе так тесно, что между ними не оставалось и просвета. Ари сходила с ума от нахлынувших ощущений. А когда Фред прикоснулся губами к чувствительной коже ее шеи, ей показалось, что она падает в бездну наслаждения. Он оставлял дорожку горячих, влажных поцелуев, двигаясь вниз, к ключице, и наслаждался каждым ее сдавленным стоном, каждым прерывистым вздохом, которые были для него самыми сладкими звуками. — Фред... — простонала она, ее голос звучал хрипло и непривычно. Идиллию, хрупкую и горящую, как пламя в камине, нарушил сдержанный, но абсолютно четкий и леденящий кашель. Ари мгновенно раскрыла глаза, полные тумана страсти, и взгляд ее упал на дверной проем. Зрачки расширились от ужаса и всепоглощающего стыда. В дверях, расслабленно облокотившись о косяк, стоял Регулус Блэк. Его поза была небрежной, но от всей его фигуры исходило такое мощное напряжение, которое можно было почувствовать даже на расстоянии. Он молчал, но его пронзительный, холодный взгляд, казалось, прожигал их насквозь, замораживая кровь в жилах.  Ари вскочила с колен Фреда так резко, будто ее ударило током. Она инстинктивно скрестила руки на груди в защитном жесте, словно пытаясь спрятаться. Фред поднялся рядом с ней, его ум лихорадочно искал хоть какие-то слова — извиняющиеся, шутливые, объясняющие, — но все они казались смехотворными и неуместными перед ледяной глыбой молчания Регулуса. Фразы вроде «это не то, что вы подумали» могли лишь вызвать взрыв, который, как он чувствовал, сдерживался лишь невероятной выдержкой этого человека. — Думаю, — нарочито медленно начал Регулус, растягивая слова. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Что кому-то пора разойтись по комнатам. По разным комнатам, — добавил он, и в последних словах прозвучал недвусмысленный, железный приказ. — Это… — начала Ари, но голос ее предательски дрогнул. — По комнатам, — отрезал Регулус, не повышая тона, но так, что возражений быть не могло. Ари нервно кивнула и пулей вылетела из гостиной. Фред проходил мимо отца Ари, чувствуя его тяжелый и изучающий взгляд, который, казалось, взвешивал каждую его мысль и каждое намерение. Не выдержав, Фред остановился и повернулся к нему лицом, готовый принять свой приговор. И в темных, бездонных глазах Регулуса он безошибочно прочитал: это не конец. Впереди его ждет серьезный, долгий и, без сомнения, очень тяжелый разговор. Фреду оставалось лишь слабо надеяться, что знаменитая сдержанность Блэков и на этот раз возьмет верх над отцовскими инстинктами. Регулус дождался, когда услышит два приглушенных хлопка дверей, и поднялся наверх, в спальню. Он тихо притворил дверь и посмотрел на жену. Ви сидела у туалетного столика, занимаясь своими уходовыми процедурами перед сном.  — Все нормально? — спросила она, встречаясь с ним взглядом в зеркале. — Выглядишь, как будто… Хм… не знаю, дашь подсказку?  — Я застал нелицеприятнейшую картину, — сквозь зубы произнес Регулус, с силой расстегивая манжеты своей рубашки. — Наша дочь целовалась с этим Фредом Уизли, сидя у него на коленях, прямо посреди гостиной.  К его величайшему изумлению, Ви тихо усмехнулась, покачав головой, и в ее глазах заплясали веселые искорки. — Тебя это веселит? — Регулус возмущенно вскинул брови, его пальцы замерли на пуговицах. — Нет, меня это умиляет, — пожала она беззаботно плечами и повернулась к нему.  — Чего ты так взъелся?  — Чего я взъелся? Ты серьезно? — возмутился Регулус. — Этот парень старше нашей дочери почти на три года! Он уже взрослый мужчина, и я прекрасно знаю, о чем он думает, потому что… как бы он моего возраста, — Регулус развел руками в стороны. — И вот если бы я не прервал их, то что было бы?! — Регулус, боже мой! Они бы просто продолжили целоваться! — Ви рассмеялась, и этот звуок еще сильнее разозлил его. — Асцелла — умная и рассудительная девочка. Она бы не стала этогоделать в гостиной, куда любой мог бы зайти, — как какому-то ребенку объясняла Ви. — Тем более, ты же в курсе, что ей семнадцать и она достигла уже возраста согласия? Это ее дело.  — Не говори мне такого, — резко замотал головой Регулус, зажмурившись, словно пытаясь стереть услышанное. — Не говорить чего, Регулус? — ее голос стал мягче. Она подошла к нему. — Что, возможно, к нашему глубокому сожалению, Асцелла — уже подросток? И отношения, влюбленность и тому подобное, в порядке вещей?  Регулус раздраженно отвернулся, скрестив руки на груди. Он не желал признавать, что ее слова, эти невыносимо логичные и мудрые слова, попадают прямо в цель. Ви мягко прикоснулась к его щекам и повернула его лицо к себе, заставляя встретиться с ее взглядом. — Регулус, это нормально, что ты переживаешь за Асцеллу. У тебя врожденный инстинкт защитника всего, что тебе дорого. И я знаю, что ты не хочешь, чтобы ее сердце было разбито. Но! — она посмотрела на него прямо, без улыбки. — Это ее жизнь, и мы не должны вмешиваться. На самом деле, ей даже повезло отчасти, что мы почти ее возраста, поэтому лучше можем понять ее. — То, что мы недалеко ушли от подростковых лет, как раз-таки не делает ситуацию легче, — устало произнес он, впиваясь взглядом в ее лицо. — Потому что я-то прекрасно знаю, что творилось в голове у меня и моих друзей в семнадцать, и в девятнадцать тоже. И поверь, мысли там были далеко не самые возвышенные. — Регулус, — ее голос стал твердым и властным. — Пообещай, что ты не будешь делать ничего, что могло бы навредить их отношениям. И что ты не будешь устраивать ему допрос с пристрастием или, чего хуже, угрожать. — Угрожать? — он притворно-невинно поднял брови. — Я? Я даже не думал о таком. А вот серьезно, по-мужски поговорить о намерениях — это мой отцовский долг. И он его выслушает, хочет он того или нет. — Регулус! — Ви грозно скрестила руки на груди, ее терпение начало иссякать. — Что? — вспылил он. — Я, как глава семьи, имею полное право знать, какие планы строит этот рыжий, веснушчатый, легкомысленный парень в отношении нашей дочери! И только пусть попробует бровью повести или пошутить! Клянусь Салазаром Слизерином, я... Он не договорил, потому что Ви с драматичным вздохом закатила глаза и плюхнулась на кровать, по-детски закрывая лицо подушкой.  — Ты знал, что ты абсолютно невыносимый, собственнический и чудовищно контролирующий тиран? — проворчала она в подушку, но он отлично расслышал каждое слово.  — Ты делаешь мне комплименты, дорогая? — язвительно усмехнулся он, подходя к кровати. — На что-то надеешься сегодня вечером? Я, признаться, польщен твоей оценкой моих лидерских качеств. — Ага, именно на то, что, к счастью для тебя, не случилось у нашей дочери с ее парнем в гостиной, — бросила она, довольная, услышав, как он простонал от отвращения и досады. — Ви, твою мать! — зашипел он, падая на кровать рядом с ней. — Зачем ты мне это сказала? Но Ви уже не сдерживалась. Ее спина сотрясалась от беззвучного, но иступленного смеха, который бесил Регулуса все сильнее. С рычанием он рывком притянул ее к себе, развернул и заключил в крепкие, не позволяющие двигаться объятия, прижав к своей груди. — Ты спать собираешься, моя невыносимая заноза? — спросил он грозно, пока ее тело все еще вздрагивало от смеха. — Да-да, мой любимый тиран, — выдохнула она, наконец успокаиваясь.  Она не могла объяснить, почему это показалось ей таким забавным. Возможно, со стороны собственнические замашки Регулуса, направленные не на нее, выглядели одновременно и трогательно, и уморительно. Вдруг ей стало искренне жаль Фреда Уизли. Угодить Регулусу Блэку было задачей титанической сложности, когда дело касалось тех, кого он любил. В его глазах избранник дочери должен был быть образцом совершенства — умным, сильным, благородным, безупречным. Почти как он сам. Вот только какая ирония — родители Ви все равно его недолюбливали. Оставалось лишь надеяться, что завтрашний «разговор» пройдет в относительно цивилизованных тонах и Регулус, в своем стремлении защитить, не разрушит хрупкое счастье, которое их дочь наконец обрела.

***

Первые лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь тяжелые шторы в спальне Фреда, окрашивая комнату в бледно-золотистые тона. Но для него утро началось гораздо раньше. Он провел полночь, а затем и остаток рассветных часов, ворочаясь в постели, мысленно снова и снова проигрывая вчерашнюю сцену в гостиной. Как вся эта ситуация с ним и Ари должна была выглядеть в глазах ее отца? Регулус Блэк. Человек его возраста, вернувшийся из небытия, едва знавший собственную дочь. И все же Фред прекрасно понимал: для любого отца, будь он хоть древним, хоть молодым, как сам Фред, увиденная сцена была бы вопиющей. Это была участь всех отцов — с холодным, испытующим подозрением относиться к любому, кто осмеливался приблизиться к их дочерям. Даже он, будучи братом, всегда незримо стоял на страже покоя Джинни, зорко следя, чтобы возле нее не крутились недостойные придурки. Теперь же он оказался по ту сторону баррикады, и осознание этого жгло его изнутри. Пересилив внутреннюю дрожь, Фред принял решение: он обязан быть первым. Первым объясниться, первым заверить, первым посмотреть в глаза отцу Ари и доказать, что тот, что бы он ни подумал, ошибался. То, что он видел, ни за что не зашло бы дальше. Как бы безумно Фреду ни нравилась Ари, он не собирался спешить, не собирался превращать их хрупкое, только зарождающееся чувство во что-то пошлое и низменное. Мысль о том, чтобы пойти дальше поцелуев прямо там, на диване, вызывала у него волну жгучего стыда. Это было бы верхом неуважения. Он даже руки свои старался держать в приличных местах, чувствуя, как они дрожат от желания прикоснуться к ней крепче. Ари была для него сокровищем — хрупким, бесценным, и обращаться с ней следовало соответственно. Спускаясь по мраморной лестнице, Фред уже знал, кого он встретит в столовой. За проведенные в этом доме дни, он подметил, что Регулус Блэк был ранней пташкой. Так оно и вышло. Регулус заметил Уизли сразу же периферийным зрением. Он нарочито медленно отложил газету и только хотел начать свой запланированный серьезный разговор, как парень, к удивлению самого Регулуса, опередил его.  — Вы хотите поговорить? — спокойно спросил Фред, хотя внутри слегка сжимался от мысли, что он может сказать что-то не то, сорваться на шутку, что сильно опустит его в глазах отца Ари. А Фред был уверен, что он у него и так не на лучшем счету.  Регулус медленно, с театральным изумлением, поднял одну темную бровь. Уголки его губ дрогнули в короткой, холодной ухмылке. — Ты ко мне на «Вы»? — в его голосе прозвучала легкая, почти издевательская насмешка. Фред сделал глубокий вдох, заставляя себя не отводить глаз. — Ну... я полагаю, это должен быть разговор между отцом и парнем его дочери, — он слегка выпрямил плечи. — Поэтому немного уважения, я думаю, не помешает.  — Уважение — это хорошо, — протянул Регулус задумчиво, поднимаясь со стула. Звук его шагов по каменному полу отдавался эхом в тишине зала. Он направился к распахнутой двери в сад, бросив через плечо: — Пройдемся.  Фред нерешительно, но с твердой походкой последовал за ним.  Утро было прохладным, и роса серебрилась на лепестках роз, высаженных вдоль аккуратных дорожек. В воздухе витал запах влажной земли и цветов. Фред шагал чуть позади, следя за прямой, негнущейся спиной Регулуса. — Можно я начну? — снова нарушил молчание Фред, чувствуя, что если он не выговорит все сейчас, то слова навсегда застрянут у него в груди. — Пожалуйста, — бросил Регулус в качестве одолжения, не оборачиваясь. — То, что Вы вчера видели… — Фред сглотнул, подбирая слова. — Это абсолютно точно не зашло бы далеко. Я уважаю Ари. И как бы с Вашей стороны это не выглядело, я бы не поступил с ней так недостойно. Регулус вдруг резко развернулся на каблуках. Его лицо, освещенное утренним солнцем, казалось высеченным из мрамора — молодым, но невероятно строгим. — Знаешь, — начал он, и его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что Фред инстинктивно замер. — Мою жену почему-то невероятно умиляет ваша пара. Знаешь, почему это не умиляет меня? — Он сделал шаг вперед. — Потому что я твоего возраста, это ужасно странно и нелепо, но так получилось. И совершенно недавно, по крайней мере для меня, мне также было семнадцать. Я прекрасно знаю, что в первую очередь вертится у парней в голове как только они достигают пубертата. И если в мое время эти... порывы еще сдерживались хоть какими-то приличиями, приправленными рамками аристократического воспитания, то в этом новом времени я, к своему прискорбию, наблюдаю, что все границы изрядно размыты. Говоря проще, я не хочу, чтобы мою дочь кто-то обидел. Я не хочу, чтобы ее сердце нагло и бессмысленно разбили. И самое главное — я не позволю, чтобы Асцелла была для кого-то временным развлечением, способом скоротать время. Она — Блэк. И как бы мир вокруг ни менялся, я остаюсь консерватором. Улавливаешь суть?  Регулус знал, о чем говорил. Он провел в облике Нотта несколько дней, но этого было достаточно, чтобы увидеть, что у современных парней напрочь отсутствует понимание о чести и достоинстве. То, в каком ключе они обсуждают женский пол, вызывало лишь отвращение. Парни в его времени тоже не были святыми, но не опускались до того, чтобы в красках и всех подробностях описывать, что девушка может вытворять в постели. Или две девушки одновременно… Блэк и о таком опыте какого-то слизеринца наслышан. Или никто не вел пошлые разговоры о том, что они могли бы сделать с той или иной девушкой. Их счастье, что они не упоминали ни в одном своем разговоре Асцеллу, иначе бы Регулус не посмотрел на то, чье тело он занимает, и точно бы кому-то прошелся по лицу. Поэтому в связи с полным падением норм морали Регулус был настроен весьма скептически к любому современному парню.   Фред медленно кивнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он старался не отводить взгляд, чтобы не вызвать у отца Ари ни единого повода для сомнения в том, что он дальше собирался сказать.  — Асцелла для меня — не развлечение, — сказал он четко, вкладывая в каждое слово всю свою искренность. — Мои намерения касательно нее самые серьезные. И прежде чем Вы скажете, что это просто слова, я признаюсь в том, о чем даже ей самой еще не говорил. — Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — Ваша дочь мне нравилась еще давно, с пятого или шестого курса. И я всегда видел, что за ее масками дерзости и отстраненности скрывается чуткая, добрая и по-настоящему светлая девушка. И кто бы что о ней не говорил, для меня она — совершенство. Она дала мне шанс, и я скорее умру, чем подведу ее. Я знаю, что должен заслужить право стоять рядом с ней. И я обещаю Вам, что каждый свой день я буду доказывать и ей, и Вам, и всему миру, что я этого права достоин. Я всегда встану на ее сторону, всегда защищу ее от любой беды и... — голос Фреда дрогнул от нахлынувших эмоций, — и сам я ее никогда, слышите, никогда не обижу. Он замолчал, переводя дух. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Регулус изучал его долгим, тяжелым взглядом. Казалось, он взвешивал каждое слово, пропускал его через сито своего опыта, своей боли и своих потерь. — Хорошо, — наконец произнес он, и в его тоне появились нотки снисходительного, пока еще недоверчивого принятия. — Как начнешь доказывать — позови. Я с интересом посмотрю. Он тяжело вздохнул, и его лицо снова приняло суровое, каменное выражение. Он сделал еще один шаг вперед, и теперь Фред почувствовал исходящую от него почти физическую волну угрозы. — И… увижу еще раз, что ты нагло лапаешь мою дочь, вырву руки и откручу голову. Понятно? Фред только кивнул, слишком быстро, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Внутренне он удивлялся. Ни слова о крови, о статусе, о том, что он Уизли, а она — Блэк. Никаких тирад о древних родах и недостойности. Этот Регулус оказался не тем снобистским монстром, которого он себе представлял. Он был чем-то иным — опасным, прямым и до абсурда адекватным в своих отцовских требованиях. Разговор был окончен. И, кажется, он прошел не так уж плохо. 

***

С самого утра Асцелла не находила себе места. Тяжелый, липкий комок тревоги застрял где-то под сердцем, заставляя его биться неровно и тревожно. Мысли путались, создавая хаотичный вихрь из «а что, если» и «как же быть». С одной стороны, она понимала, что она уже достаточно взрослая и целоваться с парнем в порядке вещей. Вот только, с другой стороны, она также и понимала то, что сколько бы ей не было лет, в глазах отца она — маленькая девочка, и сколько бы ее отцу не было лет, он все-таки был отцом. А долг любого отца — видеть в каждом юноше, осмелившемся приблизиться к его дочери, в первую очередь потенциального негодяя, разбивателя сердец и источник потенциальных страданий. Асцелла сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Она до боли надеялась, что ее отец не станет открыто запугивать Фреда, не устроит ему допрос с пристрастием или, того хуже, демонстрацию своей могущественной магии. «Ведь не станет?» — пронеслось в голове. Уверенности не было. Обрывочные истории, услышанные от родственников за эти годы, и собственные, пока еще смутные наблюдения за отцом, складывались в образ человека железной воли, непоколебимых принципов и... да, порой пугающей решимости. Вспомнилась история от дяди о том, как Регулус в юности разбил кому-то нос, защищая честь ее матери. Тогда эта история казалась романтичной. Сейчас же она отзывалась леденящим душу страхом. Собрав всю свою волю в кулак, Асцелла глубоко вдохнула и, словно на эшафот, вышла из своей спальни. Спускаясь по лестнице, она услышала тихие шаги в гостиной и замерла, ожидая увидеть суровый профиль отца. Но вместо этого ее взгляд упал на изящную фигуру матери, которая, устроившись в кресле у камина, с наслаждением потягивала утренний чай. Что ж, можно попробовать пока прощупать обстановку через нее.  — Мам, — нерешительно позвала ее Асси, и та сразу же повернулась к ней с легкой улыбкой. — Вот чисто гипотетически... — начала она, подбирая слова, — на сколько бы разозлился отец по десятибалльной шкале, если бы увидел свою дочь, целующуюся c парнем? — Она сделала паузу, чувствуя, как горит лицо. — И если бы, например, они были бы в очень такой... не знаю, может, компрометирующей позе? Ви медленно, с театральным интересом, приподняла одну идеально очерченную бровь. Ее губы тронула едва заметная, хитроватая ухмылка одним уголком. Весь этот нервный лепет о «гипотетической» ситуации был так трогателен и прозрачен. «Какая же все-таки прекрасная и мучительная пора — эта подростковая влюбленность», — с легкой грустью подумала она. — Hу... — Ви отставила фарфоровую чашку, делая вид, что серьезно обдумывает вопрос. — Чисто не гипотетически... Думаю, баллов на восемьдесят из ста. — Что!? — Асцелла аж подпрыгнула на месте, ее глаза стали круглыми, как блюдца. От волнения она даже всплеснула руками. — Это же просто поцелуй! Мы же не... — остановилась она резко, запнувшись.  — Вот именно поэтому и не на все сто, — не выдержав, легким смешком выдала свою игру Ви. — Ладно, ладно, успокойся. Ничего он твоему Фреду не сделает. Я уже с ним поговорила. — Так он тебе все рассказал? — в голосе Асси прозвучало и облегчение, и новый виток тревоги. — Ну конечно! — фыркнула Ви, качая головой. — Как бы он не поделился со мной таким шокирующим его нервную систему открытием? — А он точно не станет ему угрожать, бить или что-то в этом роде…? — боязливо поинтересовалась Асцелла. — Асцелла! — с мягким, но четким упреком взглянула на нее мать. — Угомони свои беспокойные мысли. Вон, смотри! — Она изящным движением руки указала на панорамное окно. — Идут. И, насколько я могу судить, целые и невредимые. Асцелла перевела взгляд на окно и с облегчением выдохнула, замечая как к дому подходят спокойно переговаривающиеся отец и Фред. Когда они вошли в дом, Асцелла замерла, впиваясь в них выжидающим взглядом, пытаясь прочитать по их лицах хоть крупицу правды. Воздух наполнился напряженным молчанием. — Ты хочешь что-то спросить? — учтиво, с легкой театральностью в голосе, поинтересовался Регулус. — Возможно, — с вызовом ответила Асси, нервно передернув плечом. Она старалась казаться уверенной, но предательская дрожь в голосе выдавала ее с головой. Регулус вопросительно выгнул бровь, всем своим видом демонстрируя: «Ну, я жду. Спрашивай, не стесняйся». — Вы поговорили? — наконец выдавила из себя самое простое Асцелла. — Очевидно, да, — парировал Регулус, мысленно ставя дочери «Превосходно» за глупые вопросы.  — И... обошлось без угроз и применения физической силы? — пролепетала она, бросая быстрый взгляд на Фреда. Тот стоял чуть поодаль, стараясь сохранять подчеркнуто нейтральное и уважительное выражение лица, но Асси заметила, как он незаметно потирает пальцы одной руки о другую — верный признак его волнения. Регулус поднял брови от столь прямолинейного вопроса и издал короткий, хриплый смешок, больше похожий на покашливание. — Как видишь, твой... парень, — он на мгновение сделал едва уловимую паузу, будто пробуя это слово на вкус, — цел и невредим. — Он кивнул в сторону Фреда. — И за кого меня тут вообще принимают? — притворно оскорбился Блэк, прижимая руку к груди с видом невинной овечки. — Да и вообще, — продолжил он, с важностью опускаясь в кресло, — как говорил Эван, это не угроза, а предостережение! — Ладно, — с облегчением пожала плечами Асцелла, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают ее тело. Она повернулась к Фреду, и впервые за этот день ее лицо озарила настоящая, сияющая улыбка. — Тогда мы пойдем. Прогуляемся по окрестностям.  — Пожалуйста, сколько вашей душе угодно, — с преувеличенной галантностью и нотками ехидства проговорил Регулус, величественно махнув рукой, словно даря им аудиенцию. Как только дверь за парой закрылась, Ви перевела на мужа долгий, изучающий взгляд. — От тебя так и веет самодовольством, — проговорила она лукаво. — Будто ты за десять минут от начала игры снитч поймал, а не провел воспитательную беседу с ухажером дочери. — Еще бы, — усмехнулся он, и его глаза блеснули. — Ты представляешь, этот Уизли решил обращаться ко мне на «Вы».  Это забавно. Поставлю ему еще один плюсик за находчивость.  — И сколько у него уже набралось этих заветных плюсиков? — с насмешкой поинтересовалась Ви, устраиваясь на подлокотнике его кресла. — Пока не особо много, — с притворным, преувеличенным сожалением в голосе ответил Блэк, разглядывая потолок. — Но, знаешь ли, — он перевел взгляд на жену, и в его глазах мелькнула искорка настоящего, неподдельного интереса, — в принципе, у парня есть неплохие шансы заработать больше. Ви с одобрением глянула на мужа. Если Регулус решил дать шанс Уизли, то это значит, что разговор прошел лучше, чем ожидалось. И что этот рыжеволосый юнец смог убедить ее сурового и несгибаемого мужа в самом главном: что его намерения чисты, а сердце полно решимости сделать их дочь счастливой. Что он готов пройти любые испытания, лишь бы доказать, что он — тот, кто достоин сердца Асцеллы Блэк.

***

Последние дни Асцелла ходила как в воду опущенная. Фред вместе с Джорджем перебрались к своему брату Биллу. Логически Асси понимала его решение — жить под одной крышей со своей девушкой и ее родителями, особенно с таким отцом, как Регулус Блэк, было чревато постоянным стрессом. Даже после того самого, более-менее нормального разговора, злоупотреблять гостеприимством Фред не хотел. Он пообещал навещать ее как можно чаще, и Асцелла верила ему. Но она также понимала, что за стенами этого безопасного дома бушевала война, и Фред, как и его братья, не мог оставаться в стороне. Он не хотел оставлять свою семью надолго. Она понимала это и, скрепя сердце, его отпустила. Однако понимание не отменяло того факта, что она скучала до физической боли. Скучала по его заразительному смеху, по его губам, по тому, как его пальцы нежно переплетались с ее пальцами. Ви видела угрюмое настроение дочери, поэтому пыталась ее как-то растормошить. В очередной раз, застав Асцеллу смотрящей в одну точку с отсутствующим видом, Ви мягко подошла и присела рядом с ней на диван. — Ну что ты опять такая грустная? — спросила она, ее голос прозвучал как тихая мелодия, нарушающая гнетущую тишину. Теплая ладонь легла на плечо Асси, пытаясь передать ей хотя бы капельку тепла. Асцелла медленно перевела на мать взгляд, в котором читалась целая буря эмоций — и упрек за «глупый вопрос», и осознание собственного непомерного уныния, и беспомощность. Она понимала, что так убиваться из-за временной разлуки — глупо и инфантильно, но поделать с собой ничего не могла. — А давай чем-нибудь вместе займемся? — с ободряющей улыбкой предложила Ви. Она остро чувствовала ту пропасть из пропущенных лет, что лежала между ними, и отчаянно надеялась, что совместное времяпрепровождение сможет если не заполнить ее, то хотя бы перекинуть через нее хрупкий мостик. — Например? — Асси отозвалась без энтузиазма, ее голос прозвучал приглушенно и устало. — Ну... не знаю, если честно, — призналась Ви, задумчиво прикусив нижнюю губу. — Чем обычно занимаются мать и дочка? Можем... разобрать мою гардеробную? — ее глаза хитро блеснули. — Тебе вроде нравились мои наряды, — она весело подмигнула, намекая на то, что Асси «стащила» у нее пару платьев, да и не только. — Девчачее занятие должно помочь прогнать беспокойные мысли о парне. Перемерим все платья, поболтаем о пустяках... — А может… прогуляемся? — вдруг предложила Асцелла, и в ее глазах загорелось предвкушение. — По Лондону.  — По Лондону? — улыбка мгновенно сошла с лица Ви, ее брови сдвинулись в легкой тревоге. — Асси... это опасно... Ты же знаешь. — Нас никто не найдет и не увидит в магловском Лондоне! — принялась яростно упрашивать мать Асцелла, ее руки сцепились в тугой узел на коленях. — Мы просто развеемся, походим по магазинам, выпьем кофе! Сколько можно сидеть в четырех стенах?!  — Асцелла, — строго проговорила Ви. — За этими стенами, безопасными стенами, идет война.  — Но в магловском мире-то ее нет! — не сдавалась дочь. — Почему мы не можем хотя бы на денек забыть обо всех этих Пожирателях, Темных Лордах и опасностях? Неужели ты не хочешь провести день с дочкой, гуляя по магазинам и кафешкам? — сменила тактику Асси, в ее голосе зазвучали молящие, заискивающие нотки. Она пододвинулась ближе, глядя на Ви большими, полными надежды глазами. — Пожалуйста? Ви сузила глаза, раздумывая над сказанным. Ей было сложно сопротивляться этому молящему взгляду серых глаз. Ох уж эти серые глаза… Ви слишком сильно их любила, чтобы долго сопротивляться.  — Ах, ты маленькая подлиза! — наконец сдалась она, издав короткий, сдавленный смешок и ткнув пальцем в плечо Асси. — Ладно. Уговорила. Но только при двух условиях: мы будем максимально осторожны, и я оставлю твоему отцу записку, иначе он с ума сойдет, когда вернется с Гриммо, а нас нет. — Ура! — торжествующе воскликнула Асцелла, подскакивая с места с такой энергией, какой у нее не было несколько дней. Ее лицо озарила сияющая улыбка, и Ви почувствовала, что ради этого одного момента стоит пойти на риск.

***

Девушки гуляли по оживленным улицам магловского Лондона, и кажется, Асцелла впитывала в себя каждый звук, каждый луч солнца, каждую улыбку прохожих. Они забегали в маленькие бутики, где Асси с восторгом разглядывала модные новинки, трогала ткани и примеряла наряды. Они смеялись над глупыми магловскими безделушками в сувенирных лавках и просто наслаждались ощущением нормальной, мирной жизни. Наблюдая, как на лице дочери наконец-то расцветает беззаботная улыбка, как ее глаза снова сияют, Ви с абсолютной точностью поняла: она поступила правильно. Даже если Регулус устроит им взбучку за эту самовольную вылазку, она покорно ее выслушает и стерпит. Ради этого сияния на лице дочери — оно того стоило. Они устроились на лавочке в центральном парке, потягивая из бумажных стаканчиков ароматный капучино, взятый навынос. Ви нравилось это простое, тихое время с дочерью. Она узнавала о ней столько нового — ее вкусы, ее мнение, ее мечты. Все те мелочи, которые она пропустила, пока ее не было рядом. — Так у вас проходил Турнир Трех Волшебников! — изумилась Ви, слушая с неподдельным интересом истории о школьных временах дочери. — Повезло! Наверное, это было захватывающее зрелище!  — Да... — энтузиазм Асцеллы немного поугас. — Если бы этим зрелищем не воспользовался бы Темный Лорд как возможностью для своего возвращения, — досадно прошептала она, глядя на темнеющую воду в пруду.  — На самом деле... Я до сих пор не понимаю, — горько усмехнулась Ви, отставляя свой стаканчик. — Не понимаю, почему Дамблдор не уничтожил крестражи за столько лет. По крайней мере, те, о которых он знал. Я принесла ему все на блюдечке, а он... Старый добродетель, — с резким, сухим фырком добавила она. — Это явно часть его грандиозной шахматной партии... Осталось только понять, что за ход он задумал сыграть после собственной смерти... — Так! — Асцелла решительно хлопнула ладонью по колену. — Давай не будем о грустном! Это же день мамы и дочки, верно? — Она повернулась к Ви, и в ее глазах снова запрыгали озорные чертики. — Тогда расскажи мне... Как перестать постоянно краснеть и смущаться перед своим парнем? — резко сменила она тему, и ее собственные щеки тут же залились предательским румянцем. На лице Ви расцвела широкая, понимающая и немного ностальгическая улыбка. Она откинула голову, ловя лицом последние лучи заходящего солнца. — Никак, — беззаботно ответила она. — И не пытайся. Это пройдет само собой, со временем, когда ты к нему привыкнешь. Когда вы узнаете друг друга получше... во всех смыслах и откроетесь полностью. Эта робость — часть очарования первых чувств. Наслаждайся ею, пока она есть. — А как вы с отцом начали встречаться? — с внезапным жаром спросила Асси, придвигаясь ближе. Она жаждала узнать больше о родителях из их собственных уст, а не из обрывочных семейных легенд. — Ну... — Ви замялась, ее пальцы принялись теребить край кардигана. — Мы были классическим случаем, когда два лучших друга влюблены друг в друга, но боятся сделать шаг, чтобы не испортить то, что есть. Но выходить за рамки дружбы мы начали еще на четвертом курсе. А официально парой... стали к середине пятого, — свернула она тему, ее взгляд стал отстраненным.— Извини, что без подробностей, но… это была не романтичная сцена с признанием в чувствах, а более… личная, таким, наверное, с дочерью не делятся.  — А предложение он хотя бы сделал романтичное? — не унималась Асси.  — Для меня — да, — с ностальгической улыбкой сказала Ви. — У нас была тренировка тогда. Регулус учил меня драться и защищаться. И в конце, когда я, уставшая и обессиленная, чуть ли не упала на диван, он присел передо мной и взял мои руки в свои, признался, что я — лучшее, что случалось с ним в жизни и он хочет провести со мной вечность. А потом достал из кармана это самое кольцо, — Ви посмотрела на свою руку, на тонкую золотую полоску с сапфиром, с бескрайней нежностью. — А зачем ты училась драться и защищаться? — ухватилась Асси за слова. — Потому что этот мир полон опасностей, — многозначительно ответила Ви, и ее взгляд снова стал серьезным. — Что тогда, что сейчас. И я уже всем нутром чувствую, как Регулус нас прибьет за нашу сегодняшнюю авантюру. — Да ладно, — пожала плечами Асцелла, пытаясь отогнать нарастающую тревогу. — Ты ведь за столько времени уже научилась его успокаивать? Наверняка знаешь какие-то секретные приемы. Ви изумленно выгнула брови и усмехнулась, коротко и отрывисто. — То есть ты хочешь спихнуть всю ответственность и возможный гнев на меня? Чтобы твой отец изливал все свое недовольство на меня? Ну ты и хитрюга! — с притворным укором цокнула Ви языком. Асцелла сделала самое ангельское и невинное лицо, какое только смогла изобразить, будто и в мыслях не имела ничего подобного. Но вдруг ее выражение лица резко переменилось. Взгляд стал остекленевшим, отстраненным, устремившись куда-то вглубь парка, за спину Ви. — Мам, — тихо, почти беззвучно прошептала Асцелла, не меняя позы. — За нами наблюдает какой-то мужчина. Слева, у большого дуба. Только, умоляю, не смотри сразу. Ви, не меняя выражения лица, сделала вид, что поправляет солнцезащитные очки на переносице, и скосила взгляд в указанном направлении. Мышцы ее спины мгновенно напряглись, когда она заметила высокую, неподвижную фигуру, прислонившуюся к стволу. Он не пялился в упор, но его поза, его направленный именно на них взгляд, были слишком красноречивы.  «Совпадение, — тут же попыталась убедить себя Ви. — Мы стали слишком мнительными. Если бы это был Пожиратель, на нас бы уже напали. Да и они редко работают в одиночку».  На горизонте больше не было подозрительных личностей, поэтому Ви пыталась изо всех сил успокоить свою внутреннюю тревогу. Она заставила себя сделать медленный, спокойный глоток кофе, хотя во рту вдруг стало сухо. — Думаю, нам не о чем волноваться, — успокаивающе проговорила она, замечая, как побелели костяшки на сцепленных пальцах Асцеллы. — Он просто пялится на красивых девушек, вот и все. Вот увидишь, мы сейчас уйдем, и он не пойдет за нами. Асси кивнула, слишком резко, и поднялась с лавочки. Они направились по каменной дорожке к выходу из парка. Ви, стараясь дышать ровно, через пару шагов украдкой оглянулась. Сердце ее упало и замерло где-то в пятках. Мужчина, отставая на почтительную дистанцию, неспешно следовал за ними. Шаг в шаг.  Тревога, до этого тихая и фоновная, вдруг взорвалась в груди Ви адреналиновой волной. Это уже никак не походило на совпадение. Скорее, на слежку. Однако Ви сомневалась, что это мог бы быть Пожиратель по ряду очевидных причин. Может, маньяк? Просто маньяк, который заприметил красивую девушку, либо Ви, либо Асцеллу, и ждал, когда они разделятся, чтобы напасть? Тоже бредово. Маньяки так не палятся. Да и Пожиратели тоже.  Лихорадочно соображая, Ви вцепилась в руку дочери и, не меняя темпа, свернула в первую же попавшуюся боковую улочку, затем в другую. Ее пятки отчаянно стучали по брусчатке, в такт бешено колотившемуся сердцу. Они не могли трансгрессировать — вокруг не было ни одного укромного уголка, а делать это на глазах у маглов было бы чистым безумием.  И когда Ви уже думала, что ее легкие сейчас не выдержат и лопнут от паники, она снова оглянулась. Мужчина исчез. Скорее всего, затерялся на одной из многолюдных улиц. Из ее груди вырвался сдавленный, дрожащий звук, нечто среднее между вздохом облегчения и рыданием. — Все... Все в порядке, — прошептала она, останавливаясь посреди тротуара и пытаясь отдышаться. В этот самый момент в них с размаху врезался кто-то. Ви, все еще на взводе, недовольно и резко взглянула на столкнувшуюся с ними темноволосую женщину. Но когда та подняла на нее глаза, чтобы извиниться, ее брови внезапно высоко взметнулись от изумления и полного неверия. — Вивьен? — выдохнула незнакомка, разглядывая Ви так, словно видела призрака. Ви нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Откуда какая-то магла может знать ее имя? Она перевела растерянный взгляд на Асцеллу, но та была озадачена не меньше. — Простите, — с вежливой, но холодной и натянутой улыбкой ответила Ви. — Вы, вероятно, меня с кем-то перепутали. Я Вас не знаю. — Боже... просто не верится... — женщина покачала головой, не в силах оторвать от Ви взгляд. — Ты ни капли не изменилась! Нет, я, конечно, знала, что медицина не стоит на месте и девушки делают всякие операции, чтобы сохранить молодость подольше, но что это так хорошо работает... Невероятно... — она эмоционально приложила руку к груди, и в ее глазах читалась неподдельная, искренняя радость. — Извините, нам действительно некогда, — спешно, почти резко проговорила Ви, всем существом желая поскорее избавиться от этой, скорее всего, слегка не в себе особы. — Вы точно обознались. — Ну как же! — развела та руками, не обращая внимания на ее тон. — Я — Оливия! Ты не помнишь? Черт... Ну, конечно, не помнишь, мы же виделись... когда? Лет восемнадцаь назад, наверное? Ты и твой муж тогда в Испании проводили медовый месяц! Да, точно! С Регулусом! — она произнесла его имя с особым придыханием. — Такое имя я уж точно бы не забыла! Вы были самой красивой парой, которую я когда-либо видела! «Лив?» — в памяти Ви медленно, как старый фотоснимок, проявился образ болтливой, восторженной девушки, с которой они действительно случайно познакомились в одном из ресторанчиков. Такую забыть было сложно. — Лив? —с сомнением переспросила ви, всматриваясь в ее лицо, в котором угадывались знакомые черты. — Именно! — радостно воскликнула Оливия, сияя. — А это...? — она перевела любопытный взгляд на Асцеллу. Ви почувствовала, как внутри все сжимается. Представлять Асси как свою дочь было бы чистым безумием. Они выглядели почти ровесницами. — Моя сестра, — первое, что пришло в голову, выпалила Ви, бросая на Асцеллу быстрый, извиняющийся взгляд. — Асцелла. — О, — удивленно захлопала глазами Лив. — Красивое и необычное имя.  — Спасибо, — немного неловко проговорила Асси, пытаясь осознать, что среди маминых знакомых есть магла. Уму непостижимо. —Слушайте, а, может, зайдем ко мне? — с внезапной надеждой в голосе предложила Лив. — Я живу вот здесь как раз, — она указала на аккуратный таунхаус рядом. — Все-таки столько лет прошло. Расскажешь, что у тебя вообще в жизни. Надеюсь, вы с Регулусом еще вместе? Вы были такой прекрасной, идеальной парой. Я вами просто восхищалась! Я пыталась найти тебя в социальных сетях, но... ничего, — она поджала губы от досады. Ви старалась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя понятия не имела, что такое «социальные сети».  — Не знаю, мы вообще спешим… — снова попыталась вежливо отказаться Ви, чувствуя, как остатки адреналина все еще будоражат кровь. — А, да? — улыбка мгновенно сошла с лица Лив, ее плечи опустились. — Просто... я только год назад перебралась в Лондон и друзей особо не завела. Здесь люди не особо общительные, — горько усмехнулась она. — Но мне нравится сам менталитет и культура! Просто… я мало с кем здесь общаюсь, поэтому встретить тебя — это настоящий  подарок судьбы! Ви почувствовала острое, колющее чувство вины. Эта женщина столько лет помнила о ней, пыталась найти, а сейчас, одинокая в чужом городе, так искренне радовалась встрече. И Ви не могла уделить ей и часа? Ее доброе, отзывчивое сердце сжалось. — Ладно, — сдалась она, и ее лицо смягчилось. — Думаю, мы могли бы ненадолго заскочить в гости, да? — она посмотрела вопросительно на Асцеллу. — Так-то да, но... — Асси замялась, понизив голос. — Ты не думаешь, что... твой муж не спустит всех собак на наши поиски? Мы уже слишком долго. Регулус.... Вот черт. Ви мысленно представила его лицо, искаженное гневом и беспокойством. Нотации о беспечности и безрассудстве ей были обеспечены. Но она снова взглянула на воодушевившуюся Лив и поняла, что не может лишить ее этой маленькой радости. — Думаю, я смогу все уладить с ним, — с самой обнадеживающей улыбкой, на какую была способна, проговорила Ви и последовала за порхающей от счастья Оливией. — Очень на это надеюсь, — пробурчала себе под нос Асси, нехотя следуя за ними. Квартира Лив была уютной, заставленной книгами и безделушками со всего света. Пока хозяйка хлопотала на кухне с чаем, Ви со сдержанным любопытством разглядывала жилище. И ее накрыло странное, почти неуловимое ощущение. Оно было знакомым и чужим одновременно. Магия. В воздухе витал слабый, но отчетливый след магии. Это было невозможно, Лив — магла. — А почему ты перебралась в Лондон? — поинтересовалась Ви, пытаясь отогнать навязчивую мысль. — Англия же всегда меня интересовала, — легко ответила Лив, расставляя на столе чашки. — История, культура, люди, поэтому я в какой-то момент подумала, а почему бы не переехать сюда?  — А как там Джонатан? — спросила Ви, вспомнив молодого человека, что был с Лив в Испании. — Мы расстались еще давно, — с мягкой, без тени грусти улыбкой ответила Лив. — Оу, прости, — поджала Ви губы.  — Ерунда, — отмахнулась та. — Он показал свое истинное лицо в самый важный момент наших отношений, и я поняла, что он не мой человек. Точнее, что он законченный мудак. Ви продолжала осматривать комнату. Ощущение магии не проходило, а лишь усиливалось. Оно исходило не от какого-то предмета, а было сконцентрировано в самом воздухе и развеяны по всей квартире.  — Ты одна тут живешь? — снова спросила Ви, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. — Нет, с дочкой.  Ви выгнула удивленно бровь. — И где она?  — В школе, — пожала плечами Лив с легкой материнской улыбкой. — А сколько ей лет? — продолжала заваливать вопросами Ви, но Лив это кажется вообще не смущало.  — Будет одиннадцать весной, — ответила Лив.  Ви задумалась. Она абсолютно точно ощущала следы магии в квартире. Могло ли быть так, что дочка Лив — волшебница? Она могла ничего не знать о магии, ведь к семьям маглов, где рождались волшебники, приходили лично из Хогвартса. Но никто не придет, если война не кончится. Таких детей не допустят в магический мир. Они останутся среди маглов, и велика вероятность, что превратятся в обскуров с неконтролируемыми всплесками магии.  Вдруг входная дверь распахнулась И на пороге застыла маленькая темноволосая девочка с большими, слишком серьезными для ее лет глазами. Она молча смотрела на незнакомок. — О, Эмили, проходи, у нас гости, — с теплой улыбкой встретила Лив дочь. — Это Ви — моя давняя знакомая, а это ее сестра — Асцелла. Кстати, а разве у тебя не брат был? — неожиданно вспомнила Оливия. Лицо Ви мгновенно помрачнело, тень старой боли скользнула в ее глазах. — Да, был. Он погиб, — тихо ответила она, отворачиваясь к окну. — Мне так жаль, — с искренним сочувствием произнесла Лив. Асцелла все это время молчала, чувствуя нарастающую неловкость. Она разглядывала застывшую на пороге девочку, которая смотрела на них с немой, но отчетливой враждебностью.  — Ты никогда никого не приводила в гости, — ровно, без интонации, проговорила девочка, буравя взглядом незваных гостей. — Будь повежливее, Эмили, — строго, но без злости проговорила Оливия. — Как твои дела в школе?  — Нормально, — пробурчала девочка, скидывая портфель на пол с таким грохотом, что Ви вздрогнула. — Я думала, мы сегодня пойдем с тобой в кино, а у тебя тут гости оказывается. — Мы скоро уйдем, не переживай, — с миролюбивым выражением лица встряла Ви, пытаясь разрядить обстановку. — Вы с мамой обязательно сходите в кино.  Ви неотрывно разглядывала девочку, пытаясь уловить хоть какой-то знак, подтверждающий ее догадку. Но Эмили была просто ребенком - замкнутым и недовольным.  — А скоро — это когда? — вызывающе выпалила девочка, чем вызвала у Ви неожиданную усмешку. — Эмили! — шикнула Лив, и на ее щеках выступили красные пятна. — Не обращайте внимания, она просто с характером. Так как там твой муж? — поинтересовалась она, пытаясь вернуть разговор в мирное русло. — Отлично, — ответила Ви, с благодарностью принимая смену темы. — У нас все хорошо. Регулус все еще терпит мой взрывной характер, а я усмиряю его пыл в сложных ситуациях, — она многозначительно глянула на Асцеллу, отчего та закатила глаза с театральным драматизмом. — Рада, что у вас все хорошо. Я бы не пережила, если бы узнала, что вы расстались! Вы же такая идеальная пара! А что насчет детей?  — У нас есть дочь… — скомкано, глядя в пол, ответила Ви. — О, какой совпадение! —весело рассмеялась Лив. — Эмили, садись с нами за стол, выпей чаю, — обратилась она к дочери. — Не хочу, я жду, когда мы пойдем в кино. Ты обещала мне это целую неделю! — возмущенно проговорила девочка. — Эмили, хватит! — вспыхнула Лив.  — Нет! — топнула девочка ногой.  И в тот же миг фотографии в рамках, висевшие на стене, задребезжали. Стекло зазвенело, одна из рамок наклонилась и упала бы, не зацепись она за гвоздь. Лив испуганно, почти панически посмотрела на дочь, а затем перевела взгляд на Ви и Асцеллу. На ее лице застыл ужас ожидания — осуждения, непонимания, насмешек. Но, к ее собственному изумлению, она увидела, как лицо Ви озарилось неким... восхищением? И глубоким пониманием. — Так и знала, — тихо прошептала Ви.  — Что? — выдавила из себя Лив, ее глаза были полны смятения. — Это ведь не в первый раз, да? — бросила Ви, изучая саму Эмили, которая стояла, напуганная собственным поступком. — Ты не удивлена, — констатировала Ви. — Это… просто… я не знаю… — запиналась Лив, что было для нее крайне нехарактерно. Вечная болтушка, она сейчас робела и не находила слов. — Такое иногда бывает. Странные вещи... когда она злится или расстроена...  — Твоя дочь — волшебница, — без утайки выдала Ви.  — Что? — непонимающе, растерянно прошептала Лив. Ви устало вздохнула и опустилась на стул, чувствуя, как на ее плечи ложится тяжесть ответственности. — Вообще-то, это должна говорить не я. Для этого приходит специальный человек, но... раз это происходит не впервые, и чтобы успокоить и тебя, и твою дочку, я все объясню, — проговорила она, собираясь с мыслями. — Существует магический мир. Мир, скрытый от вашего. В этом мире живут волшебники. Есть те, кто рождается в магических семьях, а есть те, кто приходит туда из вашего мира. Мира маглов, то есть не-волшебников. Их называют маглорожденными волшебниками. Они появляются, так как в магических семьях могут рождаться сквибы — дети без магических способностей. Эти сквибы часто связывают себя узами брака с маглами, и спустя много поколений магия может проявиться вновь. Твоя дочь — такая волшебница. Обычно в одиннадцать лет детям из магических семей приходит письмо из Хогвартса — школы магии и волшебства. Детям из семей маглов приходит представитель школы и объясняет все, что я сейчас рассказываю. Как-то так. Лив сидела с открытым ртом, ее лицо было маской полного, абсолютного непонимания. Ей это совсем не шло. — То есть… ты — волшебница? — наконец выдавила Лив.  — Да, — просто ответила Ви.  — А твоя сестра? — она посмотрела на молчаливую Асцеллу.  — Она — моя дочь, вообще-то. И да, она тоже волшебница.  — Дочь? — удивилась Лив, округлив глаза до предела. — Но как? Ты же... — Это долгая история, просто поверь на слово, — мягко прервала ее Ви. — Господи... я даже не знаю, что сказать или спросить, — вымолвила Оливия, опускаясь на стул напротив. Ее мир только что перевернулся с ног на голову. — Это ошеломляюще, да, — утвердительно покачала головой Ви.  — Ты поэтому так молодо выглядишь? Волшебники не стареют?  Ви искренне рассмеялась ее предположению, и смех прозвучал неожиданно громко в напряженной атмосфере. — Нет, — помотала она головой. — Я умерла семнадцать лет назад и воскресла недавно. Тоже долгая история.  — Боже мой, — прошептала Лив, закрывая лицо ладонями, а потом снова глядя на Ви с горящими от изумления глазами. — Волшебный мир... он просто безумен и восхитителен одновременно! В этот момент Асцелла резко дернула Ви за рукав и едва заметно кивнула в сторону окна. Лицо Ви мгновенно стало каменным. Она выглянула. На противоположной стороне улицы, в тени подъезда, стоял тот самый мужчина. Их сталкер. Теперь это уже на сто процентов не было совпадением. Он следил именно за ними.  — Нам пора, — резко, властно сказала Ви, поднимаясь. — Что? Как? — вскочила Лив. — Почему вы уходите? Мы же толком и не поговорили? — За нами следят, мы не можем беззаботно болтать тут, — как-то резко и откровенно выпалила Асцелла, ее нервы были на пределе. — Следят? — Оливия побледнела. — Кто? Почему? — Асцелла просто хотела сказать, что мы не хотим подвергать тебя и твою дочь опасности, — более мягко, но с непоколебимой твердостью в голосе объяснила Ви. — Нам лучше уйти. — Но почему за вами следят? Что происходит? — в голосе Лив слышалась паника. —  В нашем мире идет война, — коротко и без прикрас призналась Ви. — Гражданская. На самом деле, это что-то вроде геноцида. Очистка от тех, кого считают недостойными.  — Геноцида? — с ужасом пробормотала Лив.  — Да, — взгляд Ви упал на Эмили. — Таких как твоя дочь, маглорожденных, там не особо любят. Принижают. Унижают. Убивают. И чтобы она могла в следующем году спокойно пойти в Хогвартс, узнать, что такое магия, научиться контролировать свои способности... Нам нужно выиграть в этой войне, — Ви видела, как ужас на лице Лив сменяется леденящим душу осознанием, поэтому поспешила добавить. — Не волнуйся. Когда все закончится, наш мир будет безопасен для нее. И я очень надеюсь, что мы еще встретимся с тобой при лучших обстоятельствах. Она улыбнулась, сжимая руки Лив в своих, пытаясь передать ей хоть каплю уверенности. Она понимала, что взвалила на нее неподъемный груз информации, но Оливия имела право знать правду о мире, в который предстояло войти ее ребенку. О мире, частью которого была и эта девочка, хоть пока этого до конца и не понимала.  Едва они вышли на улицу, Ви схватила дочь за руку и почти потащила ее в сторону ближайшего узкого проулка. — Нам нужно трансгрессировать. Сейчас же, — скомандовала она, ее голос был напряженным и резким. Они юркнули в узкий проем между домами, и какого было их удивление, когда они не смогли трансгрессировать. Асцелла с полными паники и страха глазами посмотрела на мать.  Взгляд Ви метнулся к выходу из проулка. Там, в конце улицы, стоял их преследователь. Если нельзя трансгрессировать, значит, кто-то наложил защитный купол. Анти-трансгрессионное поле. Это была не просто слежка. Это была тщательно спланированная ловушка. И Ви с ужасом начала осознавать ее возможные масштабы и конечную цель. Однако Вивьен Блэк не была из тех, кто сдается без боя. Все началось с этого странного мужчины, и, возможно, на нем же и закончится. Она быстро прошептала Асцелле план: разделиться, заманить его в тупик и обезвредить. Один против двух, даже если он вооружен, у них есть шанс. Нужно выяснить, что ему от них нужно. План сработал. Растерянный мужчина, мечась между двумя фигурами, в конце концов рванул за Асцеллой и оказался в глухом, грязном тупике. Он начал испуганно озираться по сторонам, а потом просто упал замертво. Ви нахмурилась и осторожно вышла из свое засады, подходя к телу мужчины. Палочка ее была сжата в руках на случай, если это какой-то трюк. Все произошло как в замедленной съемке, Ви не успела ничего понять. Не слышала ни шагов, ни шума.  — Опусти палочку, красавица, — раздался позади нее грубый, хриплый и как будто знакомый голос. Ви пробрало до костей ледяным холодом. Она медленно выпрямилась и обернулась. Ее глаза расширились от ужаса и неверия. Асцелла была в железной хватке у Антонина Долохова. Он почти не изменился с тех пор, как она видела его последний раз — только черты лица стали еще жестче, а в глазах застыла вечная, леденящая душу жестокость. Кончик его палочки был с силой вдавлен Асцелле в шею, заставляя ее запрокидывать голову. Палочка дочери валялась в луже поодаль. У Ви перехватило дыхание. Паника, до этого сдерживаемая, хлынула на нее волной, грозя снести все на своем пути. Долохов. Опытный, безжалостный Пожиратель. Против него у них не было ни единого шанса, даже вдвоем. Это была ловушка. И оставался лишь один вопрос — для чего? — Бросай палочку, сказал, — процедил он, и в его голосе слышалось скучающее раздражение. — Или красавица оглохла?  Ви медленно разжала пальцы. Древко с глухим стуком упало на мокрый асфальт и откатилось в сторону. Она судорожно пыталась сообразить, что делать. Она сглупила, не взяв с собой вторую палочку. Зачем она могла понадобиться на простой прогулке? Оставался лишь кинжал, спрятанный под юбкой на бедре, но едва ли она могла бы потягаться с Долоховым в ближнем бою. Все было бесполезно. Безнадежно. — Умница, — с наглой, самодовольной ухмылкой произнес мужчина. — Что происходит? — ее собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. — Зачем вы следили за нами?  — Мы? — на секунду нахмурил брови Долохов, а потом издал низкий, похожий на собачий лай смешок. — Этот магл? Он был лишь отвлекающим маневром для вас, пташка. Я управлял им, как марионеткой, чтобы запутать вас и заманить в тупик.  — Вопрос все тот же, — с внезапной дерзостью, рожденной от отчаяния, выдохнула Ви. — Зачем? — Ты не догадалась? — насмешливо склонил он голову набок. — Чтобы выманить малыша Блэка. Поразительно, что и ты так сохранилась. Даже завидую твоему муженьку, иметь вечно молодую жену — это же настоящий подарок. Вот только... Темный Лорд негодует. Сильно негодует. Как так вышло, что Блэк вернулся с того света и не поспешил к нему на службу, о которой он так мечтал раньше? Предателей в наших рядах, знаешь ли, не жалуют. Ви тяжело сглотнула, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. Он хочет выманить Регулуса. Через них. Темный Лорд хочет заполучить ее мужа. Мысль была настолько чудовищной, что на мгновение у нее потемнело в глазах. — Но как… как ты нас выследил? — продолжала она, пытаясь выиграть время, хотя бы секунду, чтобы понять, что им делать.  — Сколько вопросов, — цокнул он раздраженно. — Но для тебя, пташка, сделаю исключение и раскрою маленькую тайну — ты и Блэк засветились знатно в Министерстве, защищая грязнокровного муженька этой… Как ее там? Сестры Беллы. Найти вам само собой было бы нереально. Блэки всегда хвастались непробиваемой защитой своих домов. Блэки всегда хвастались непробиваемой защитой своих домов. Поэтому мы решили действовать иначе... Рабастан Лестрейндж заметил невероятное сходство между тобой и... — он посмотрел на Асцеллу, — девочку, которая воспитывалась у Малфоев. Темный Лорд потрепал немного за язык Нарциссу, та призналась, что действительно воспитывала свою племянницу, вашу дочь. Ее счастье, что Повелитель был слишком поглощен новостью о вернувшемся к жизни Блэке и не стал залазить Нарциссе в голову, иначе бы, наверное, нашел бы там подтверждения и ее предательству, не так ли? — он оскалился, и его глаза блеснули. Ви почувствовала слабый проблеск облегчения — Нарцисса была жива. — И так мы решили выследить вашу дочурку. Отсутствие ее во Франции у дальних родственников лишь подтвердило, что легенда, поддерживаемая Нарциссой, — ложь. Но вот незадача, ее тоже было невозможно найти. А тут вдруг сегодня такая удача! Малышка Ариэль вышла в магловский центр! Ну a дальше вы знаете. Слежка, заманивание, ловушка. — И что дальше? — спросила Ви, стараясь, чтобы ее голос звучал холодно и бесстрастно. — Дальше? — усмехнулся Долохов, еще сильнее вдавливая кончик палочки в шею Асцеллы, та застонала от боли. — А дальше мы выманим Блэка через дочурку. Он не устоит и побежит ее спасать, как благородный рыцарь. — Нет, — резко оборвала его Ви, чем вызвала его удивление. — Забери меня.  Долохов медленно, оценивающе провел по ней взглядом, с ног до головы, и усмехнулся, обнажая зубы. — Самопожертвованием решила заняться? — он сделал шаг к ней, его хищная походка была невероятно тихой для его комплекции. — Без глупостей, красавицы. Ситуация не требует героизма.  Он подошел вплотную, заглядывая в ее глаза. Ви вздернула подбородок, не отводя взгляда, в ее глазах горел холодный огонь. — Забери меня, — убеждая, почти гипнотизируя, проговорила она. — Если хочешь выманить Блэка, то вам нужна я, — она отчаянно надеялась перетянуть внимание на себя. Мысль о том, что ее дочь попадет в руки Пожирателей и, не дай Мерлин, самого Лорда наводила ужас.  — Ты? — переспросил он с дерзкой, наглой улыбкой. Его рука поднялась, и он накрутил прядь ее волос на свой палец. Снова. Этот слишком интимный, оскверняющий жест заставил Ви содрогнуться изнутри. — Я могу взять и вашу дочурку. Лестрейндж говорил, ты чересчур строптива и несговорчива. Думаю, с малышкой Ариэль таких проблем не будет. — Вам нужна я, — как можно ровнее, сквозь стиснутые зубы ответила Ви, стараясь не выдать отвращения и страха. — Я дорога Регулусу больше всего на свете. Ради меня он на коленях приползет, чтобы спасти. Ради нее, — она кивнула в сторону Асцеллы, вкладывая в свой голос всю возможную небрежность и презрение, — он может и не пойти на такое. Он ее не знает. У него нет к ней привязанности. Я же для него — все. Он умрет за меня. Убьет за меня. Предаст за меня. Уж поверь мне.  — Хм... — задумчиво, растягивая звук, протянул Долохов, склонив голову набок, как настоящий хищник, разглядывающий пойманную добычу. А потом он резко, с неожиданной силой притянул ее к себе. Ви ахнула от неожиданности, когда его грубые ладони скользнули по ее бокам, по талии, опускаясь все ниже. — Не обессудь, красавица, но проверить, нет ли у тебя еще одной палочки или чего-нибудь поинтереснее, необходимо, — прошептал он ей прямо в ухо. Он приподнял подол ее платья. Ви задрожала от охватившего ее омерзения и полной, абсолютной беспомощности. Может, стоить опередить Долохова, выхватить клинок и попытаться вонзить ему в шею? Нет, слишком рискованно. Долохов был тем, кто обучал Регулуса. А Регулус в свою очередь обучил ее. Ей никогда не переиграть Долохова, а злить его своими действиями ей не хотелось.  Она встретилась глазами с перепуганной Асцеллой и едва заметно мотнула головой, приказывая ей не двигаться. Любая попытка сопротивления сейчас могла стоить им обеим жизни. Асси было противно от самой себя. Как она не смогла заметить того, как Долохов подкрался к ним? Если бы нее невнимательность, они бы не были сейчас обе обезоружены.  Ви почувствовала, как грубые и  шершавые пальцы мужчины скользнули по ее бедру, и, как только он нащупал твердый край ножен, на его лице расплылась наглая, торжествующая ухмылка. — Да ты не промах, — протянул он с каким-то почти животным восхищением. Он стянул с ее бедра ножны с кинжалом и швырнул их в сторону, в ту же сторону, где лежала палочка Асцеллы. Затем Долохов резко развернул ее, дернув за руки за спину. Холодный металлический жгутик обвил ее запястья — магические наручники. Магия внутри нее тут же притихла, стала недосягаемой. — Передай Блэку, — он взглянул прямо напуганной девчонке в глаза, его голос прозвучал прямо возле уха Вивьен, — что его пташка ждет его в Малфой-Мэноре. И если он хочет, чтобы его женушку никто не посмел тронуть и тем более обидеть, — на этих словах он провел пальцем по щеке Ви, заставляя ее машинально дернуть головой в сторону от этого прикосновения, — то ему стоит поторопиться. Пусть приходит в Мэнор и сдается Лорду. Если хорошо попросит на коленях, то, может, после щедрой порции Круцио, Темный Лорд пощадит его и его семью. А теперь проваливай!  Асцелла стояла как вкопанная, ее ноги будто приросли к земле. Она не собиралась оставлять мать наедине с этим ублюдком. Она пыталась отыскать в глазах матери хоть какой-то намек на то, что ей сейчас делать, но ничего.  — Оглохла? — гаркнул нетерпеливо он. — Я сказал, беги к папочке и доложи ему все!  — Иди, — прошептала Ви одними губами, и только тогда Асцелла вышла из оцепенения и рванула прочь. Она бежала, не разбирая дороги, не чувствуя под ногами земли. Ужас, стыд, ярость и осознание произошедшего душили ее, рвались наружу воплем, но она лишь беззвучно рыдала, слезы заливали лицо, мешая смотреть. Она не знала, куда бежать, где кончается этот проклятый купол. Она была одна, напугана и беспомощна, как маленький ребенок.  Внезапно она с размаху врезалась во что-то твердое и неподвижное. Сильные руки схватили ее за плечи, чтобы удержать от падения. Она подняла заплаканные глаза и испытала одновременно всесокрушающее облегчение и леденящий душу, первобытный страх. Человек перед ней был ужасно, нечеловечески зол. Она никогда не видела его таким. Его лицо было бледной, неподвижной маской, но глаза... его глаза пылали холодным, бездонным пламенем абсолютной ярости. — Где твоя мать? — процедил Регулус сквозь зубы. 

***

Регулус, вернувшись в Корнуолл, уж никак не ожидал, что дом встретит его пустотой. Он мгновенно напрягся. На столике в гостиной он нашел записку с почерком Ви, где она писала о том, что она и Асцелла решили развеяться. Тупая ярость тут же зажглась в нем. Развеяться? Они ушли, черт возьми, без предупреждения и теперь были не пойми где. А если с ними что-то случится? Как он узнает об опасности, если его сердобольная жена отдала кольцо, которое хоть как-то связывало его с ней и могло сигнализировать об опасности, Грейнджер? И зачем они вообще поперлись в центральный Лондон?  Дома занятий мало?  Сириус, которой вернулся парой минут позже, пытался угомонить своего младшего брата. Но когда часы пробили восемь вечера, а затем и девять, дешевые успокоения Сириуса растаяли без следа. На смену им пришла та же липкая, знакомая тревога, что сковала и Регулуса. В воздухе витал явственный привкус беды. — Хватит, — Регулус поднялся с кресла, его движения были резкими, отточенными. — Отправляемся в Лондон. Сейчас же. Они трансгрессировали в Лондон, решив отыскать их с помощью Отслеживающих чар. Золотую троицу они взяли с собой, чтобы те, не дай Мерлин, не улизнули куда-нибудь и снова не взлезли в неприятности.  Регулус шел по следу Ви и Асцеллы, замечая первое время только бесчисленное количество магазинов, в которых они, по всей видимости, побывали. Однако большей степенью концентрации их магического следа обладал таунхаус неподалеку от центрального парка. Регулус ума не мог приложить, что они могли делать в магловском доме. И только он хотел открыть дверь и войти внутрь, как на него словно фурия налетела женщина. Она вскинула на него глаза, и ее собственное лицо исказилось гримасой полного, абсолютного изумления. — Регулус? — выпалила она, задыхаясь.  Блэк отступил на шаг, его взгляд скользнул по ее лицу, выискивая угрозу, но замечая лишь растерянность. Сириус с нескрываемым любопытством оглядел женщину перед ним, которая казалась ему смутно знакомой.  — Я — Оливия, — вымолвила она, видя его непонимание. — Лив. Ну, помнишь, Испания, медовый месяц, ты и Ви, мы познакомились в одном из ресторанчиков.  Регулус напряг память и вспомнил. Эту болтливую девчонку, которая своим словесным потоком напоминала ему собственного брата. Осознание отразилось на его лице моментально.  — Какая неожиданность встретить и тебя, и Ви в один день! Вы с ней разминулись, да? — протараторила она.  Он резко, почти грубо схватил ее за руку выше локтя. — Ты видела Ви? — его голос прозвучал низко и опасно. — Где она? — Эй! Полегче! — попыталась вырваться Оливия, бросая взгляд на компанию за его спиной. — Вы привлекаете слишком много внимания. Зайдите внутрь. Моя квартира на третьем этаже. Лучше поговорить там, учитывая, что вы не из этого мира.  Регулус озадаченно вскинул бровь. Откуда она...? Но Сириус уже подтолкнул его в спину, прошептав: «Давай, зайдем, мы действительно можем привлечь лишнее внимание». Квартира оказалась маленькой, но уютной. Регулус не стал присаживаться. Он остался стоять посреди гостиной, скрестив руки на груди. Его поза, его взгляд, все в нем излучало нетерпение и готовность к взрыву.  — Ну? — это прозвучало как ультиматум. Оливия сделала глубокий вдох, выпрямив плечи. Казалось, открывшаяся правда о магическом мире не сломала ее, а, наоборот, зажгла изнутри. — Я встретила Ви и… Асцеллу сегодня здесь, возле своего дома. Они зашли ненадолго ко мне… Ви рассказала мне о вашем мире. О том, что у вас там идет война.  — И зачем ей тебе это рассказывать? — прошипел Регулус, его терпение лопнуло. — Потому что оказалось, моя дочь — волшебница! — выпалила Оливия, и в ее глазах вспыхнули восторг и гордость, такие неуместные и наивные в этой ситуации. Гермиона, услышав это, невольно ахнула. Ее взгляд мгновенно забегал по комнате в поисках девочки, такой же, какой она была когда-то — напуганной, непонимающей, одинокой со своей тайной. Ее глаза встретились с парой темных, испуганных глаз, выглядывающих из-за дверного косяка. Девочка сжимала в руках край косяка так, что ее костяшки побелели. Сириус, движимый внезапным порывом, медленно подошел к ней. Он присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, его обычно насмешливый взгляд теперь был мягким и понимающим. Ее взгляд пусть и выражал враждебность, однако его проницательность кричала ему о том, что она встревожена. А любые негативные эмоции у таких детей, как она, могли привести к неожиданным, неконтролируемым всплескам магии.  — Я — Сириус, — протянул он ей свою большую ладонь, — А тебя как зовут?  — Эмили, — выдавила она, засмущавшись.  Сириус улыбнулся своей самой обезоруживающей, солнечной улыбкой, той, что сражала наповал любого. И как же ему были приятно, когда маленькая девочка вложила свою ладошку в его.  — Не бойся нас, — сказал он тихо, чтобы не спугнуть. — Мы — не злодеи. — Я знаю, — сдавленно сказала она. — Просто та тетя сказала, что я какая-то волшебница. А это значит, что я не такая как все. Что я странная. Меня и так считают странной, потому что некоторые одноклассники видели, как на уроке взорвалась лампа, когда учительница меня отругала. Они думают, что это я. Меня боятся. А теперь… оказалось, что это правда. Я действительно странная, потому что не похожа на них.  — Ты не странная, — Сириус сжал ее ладошку в своей, и его голос зазвучал с неподдельной нежностью. — Ты особенная. И когда ты попадешь в Хогвартс, ты поймешь это сама. Ты найдешь там сотни таких же «странных», как ты. И это будет самое лучшее место, которое ты когда-либо сможешь найти. Тем временем Регулус, не в силах больше ждать, шагнул к Оливии. — Куда они ушли? — со стальными нотками в голосе спросил Регулус, возвращаясь к насущной теме.  Лицо Оливии помрачнело. — Я не знаю. Они... они сказали, что за ними кто-то следил. И ушли очень поспешно. Ви выглядела... напуганной. Слово «напуганной» обожгло Регулуса. В его груди побоялась паника. За ними следили. Они вырвались из-под его защиты и попали в неприятности, от которых он хотел их уберечь. Глупые, безрассудные, самоуверенные... Он резко развернулся к окну, впиваясь взглядом в ночь за стеклом. Пальцы с такой силой вонзились в его собственные волосы, что боль пронзила кожу головы. Где их, черт возьми, искать?  И в этот миг его взгляд уловил движение. Знакомый силуэт, светлые волосы, развевающиеся на бегу. Асцелла. Она мчалась по темной улице, сломя голову, словно за ней гналась сама смерть. Регулус вылетел из квартиры как ошпаренный. Он слетел с лестницы, не касаясь ступенек, и выскочил на улицу как раз в тот момент, когда заплаканная, дрожащая Асцелла с размаху врезалась в его грудь. Сильные руки инстинктивно обхватили ее, чтобы удержать. Он наклонился, его лицо было всего в дюйме от ее лица, залитого слезами, искаженного ужасом. Он смотрел на нее, и в его глазах бушевала гамма эмоций — ярость, страх, надежда. Но самое главное — он не видел рядом с ней Ви. Тот факт, что рядом с ней не было Ви, наводил его на ужасные мысли. И он молил всех богов, чтобы это оказалось не тем, о чем он болям я даже подумать.