Отпуск золотой свиты

Жаркий летний день благоухал запахами цветущих трав в хвойном лесу, звучал звонкой трелью птиц и шумом Финского залива. Каменистый берег ласкали лёгкие пенистые волны, играя солнечными бликами, а мягкая молодая трава щекотала босые ноги. Отпуск был поистине прекрасным, когда проходил в родных местах, там, где родился и вырос. — Эй, бабонька, — послышался позади назойливый мужской голос, заставляя Ангелину обернуться, оторвав взгляд от воды. — Чего тебе, прилипала? — Ангелина опустила юбку сарафана и вышла из прохладной воды. — Подумалось, что ты топиться пошла, решил проверить, — ехидничал Череватый. — Я бы с удовольствием, чтобы глаза мои тебя больше не видели, — ехидничала в ответ Изосимова, поднимаясь по тропе к Череватому. — Утопленниц нынче много, не подбавляй работы, бабонька, с тобой я не справлюсь, — эмоционально выдал Влад, подавая руку женщине, чтобы помочь ей забраться на крутой обрыв. — Ещё бы ты со мной справиться смог. Шевелись давай. Влад и Ангелина, чьи босоножки скрипели от воды, дошли до поляны, где располагались палатки и большой костёр, на котором Олег поджаривал маршмеллоу, но то с фееричным треском свалился с шампура в огонь, заставляя Олега отчаянно запищать. Ангелина спокойно себе отдыхала в родных краях, когда ей неожиданно позвонил Череватый и объявил, что через полтора часа их самолёт приземлится в Санкт-Петербурге, и Изосимова просто обязана принять золотую свиту битвы экстрасенсов, чтобы отлично провести отпуск, а то он во сне видел, как бабонька его страдает в одиночестве. Так и оказались они тут, не совсем дружным, но полным сарказма коллективом. Посоветовавшись с Левиным, с которым делила одну родину на двоих, совместно решили, что повезут ребят на берег Финского залива, где уже неоднократно проводили время вместе. В неформальной для всех обстановке ребята на удивление сплочённо разбили лагерь, пока женщины накрывали на стол. Ангелина, которая наотрез отказывалась от этой глупой, по её словам, идеи, больше всех с самого утра хохотала и подтрунивала над Левиным, которому теперь и от неё приходилось отбиваться. Видимо, она думала, что лучшее средство от шуточек в свой адрес — нападение на того, кого эти шуточки тоже касались. Ангелина, Марьяна и Виктория сидели на складных стульях и разговаривали о чём-то совсем не важном, не затрагивая рабочие темы, просто расслабленно и непринуждённо поддерживали беседу на женские темы. В то время как мужская часть их коллектива шумно и совсем по-детски гоняла футбольный мяч по земле, усыпанной сосновыми иглами. — Алех! — прокричал Череватый, поднимая руки к небу, хмуря брови. — Ты забил в мои ворота! — Влад указал на имитированные ворота из двух бутылок пива, расставленных по разные стороны друг на против друга. — Вот именно! — в ответ прокричал Шепс-младший. — Я забил в твои ворота! Что тебе не нравится? — Это и твои ворота, карась ты! — засмеялся Череватый, подкидывая мяч и, словно он играет в вышибалы, со всего размаху отправил его прямиком в живот Олегу. — Ну вы и дебилы! — сгибаясь пополам от смеха, сказал Саша. — Три ноль. — Какой три? Какой ноль? Два-два! — Чего? — возмущённо спросил Максим, уперев руки в бока. — Того! — Эй, футболисты, вы нас сегодня оставите без шашлыка? — широко улыбаясь, спросила Марьяна, поставив на землю бутылку, покрытую конденсатом. Саша переглянулся с Максом, мысленно посылая друг друга к костру, где румянились ароматные кусочки бараньей вырезки. Никто не хотел прерывать матч, тем более когда решался вопрос очков, но делать было нечего, оставлять голодных женщин без долгожданного шашлыка было черевато последствиями. Например, утоплением. Поляну наполняли ароматы еды и выпивки. Популярная музыка играла тихим фоном, которую совсем никто не замечал под шумные разговоры. Все расселись на покрывала, которые служили обеденным столом, ломившимся от тарелок и выпивки. Разговоры перетекали из одного в другой, обсуждая всё на свете: от последних новостей в мире экстрасенсов до самых нелепых случаев из жизни. Череватый травил один анекдот за другим, заставляя всех давиться от смеха. Олег и Саша спорили о чакрах, а Максим философствовал о смысле жизни, но никто его, конечно, не слушал. — Гелька, — позвал Влад, слегка охмелевший. — Что тебе надобно, старче? — спросила Изосимова, отправляя в рот последнюю ложку овощного салата из своей тарелки. — Ты сегодня неотразима! — Да иди ты, — хмыкнула она, закатив глаза. — Чего подлизываешь? — Не подлизываюсь, просто люблю тебя. — Этому кадру больше не наливать. — Так и знал! — театрально закрыл глаза рукой Влад. — Твоё сердце уже занято Левиным! — Опять эта пластинка, божечки, — в очередной раз закатила глаза Ангелина. — Да ладно тебе, Гель, признайся, искры-то летят! — подлил масла в огонь Шепс-младший, подмигивая Левину. Ангелина бросила в Череватого пустой пластиковый стаканчик, который предательски пролетел мимо цели. — Да что ж ты косая такая! — завопил Влад. — Я же тебе комплимент сделал! — Комплимент?! Да от тебя комплимент, как от козла молоко! — парировала Ангелина, заливаясь смехом вместе со всей компанией. Дневная жара постепенно спадала вместе с заходом солнца. Небо окрашивалось в розовые цвета, отбрасывая свет на поляну, шумно гудящую во время всеобщей игры в волейбол через импровизированную сетку из верёвок. Команды разделились по полу, мужчины играли против женщин, и вторые заметно лидировали. Оказалось, Ангелина и Виктория неплохо играют в волейбол, забив первые шесть голов всухую. — Аут! — прокричала Изосимова, наблюдая за тем, как мяч пролетает очерченную полосу, где заканчивалось игровое поле. — Хуяут! — в ответку кинул Левин. — Не было! — Слепой пень, было! — Изосимова упёрла руки в бока, топнув ногой. — Я рассчитывал силу, он не долетел до конца поля! — Не долетел, — согласилась с Максимом Ангелина. — Он его ПЕРЕЛЕТЕЛ! Девять-три, и Левин криворукий пердун! — Восемь-четыре, и Изосимова слепая сучка! — Прокричал Максим в ответ и показал Ангелине средний палец. — На, оближи! — показала она в ответ средний пальчик, покрытый черным лаком. За этой перепалкой можно было наблюдать целую вечность. Влад не мог выстоять на месте из-за переизбытка эмоций, поэтому он смеялся и подпрыгивал, показывая пальцем на ссорящуюся пару. Олег и Саша сгибались пополам от смеха, а Вика и Марьяна, широко улыбаясь, переглядывались. — Щас утоплю тебя! — прорычала Ангелина. — Попробуй, силёнок не хватит. — Ещё как хватит, Левин! — Да хватит вам, целуйтесь уже! — махнул на них рукой Череватый. На горизонте оставалась лишь тонкая полоса ушедшего солнца, окрашивая в пурпурный цвет облака, вода, слегка прогретая солнцем, содрогалась от всплесков. Вика потягивала из бокала вино, сидя на большом надувном круге в виде хвоста русалки, который удачно прихватила из отдела для отдыха одного из супермаркетов Марьяна. Влад и Олег пуляли друг в друга струями воды из водяных пистолетов, а Ангелина, отплыв от галдящих ребят подальше, лежала на спине, покачиваясь на лёгких волнах. Прохладная вода снимала напряжение с тела, охлаждая перегретое солнечными ожогами. Раскинув руки, Ангелина смотрела на небо, где появились первые яркие звёзды приближающейся ночи. Смотря в темнеющее полотно, она ни о чём не думала, лишь слушала, как через толщу воды слышатся смех и крики ребят. Губы тянулись в улыбке, а на душе было безмятежно спокойно. Прошедший день был насыщенным и до колик в животе смешным. Давно Изосимова не была такой расслабленной. Когда мысли забрели в совершенно другое русло, а брови сошлись к переносице, Ангелина почувствовала, как что-то коснулось её ноги под водой, заставив перестать левитировать на спине. В полумраке вечера ничерта не было видно, а она уже отплыла на приличное расстояние от берега. И если это что-то опасное, никто и не заметит её пропажи, а тем более не успеет приплыть на помощь. Сердце пропустило удар, когда лодыжка коснулась чего-то тёплого, мимолетное касание, но заставившее взвизгнуть от испуга. А затем кто-то схватил её под водой и мощным рывком утянул под воду с головой. Ангелина забила ногами, ударяя во что-то большое, а затем, подавив панику, вынырнула, откашливаясь. Она хотела было уже завизжать, позвать на помощь, но тут перед ней показалась довольная физиономия вынырнувшего из-под воды Левина. — Совсем колдыкнулся, придурок? — закричала женщина, пиная мужчину под водой. — Испугалась? — довольно спросил Максим. — Нет, обрадовалась! Чё хулиганишь? — Ты куда так далеко отплыла? Утопленников ищешь? — От тебя подальше, — закатила глаза Ангелина. Они держались на расстоянии вытянутой руки, перебирая под водой ногами, чтобы держаться на плаву. Волосы Ангелины после выныривания прилипли к лицу, обрамляя приятные черты лица. — Искала уединения, Левин, а ты как банный лист! — Ангелина брызнула водой в лицо Максиму, совсем не скрывая раздражения. — Тебя вообще никто не звал! — Ну всё, Изосимова, держись! — Максим, словно огромный морской котик, с диким хохотом бросился в атаку, окатывая Ангелину волной брызг. Вода плескалась во все стороны, словно в эпицентре небольшого шторма, а смех парочки эхом разносился над заливом, заглушая даже крики Череватого, пытавшегося отобрать водяной пистолет у Олега. Купание превратилось в настоящее побоище! Ангелина и Максим, словно два неугомонных дельфина, носились по воде, то и дело ныряя и выскакивая из пучины с победными воплями. Они плескались, толкались и хохотали, словно дети, забыв обо всех заботах и проблемах. Казалось, будто сам Финский залив заразился их беззаботным весельем, подбрасывая их на своих игривых волнах и прибивая ближе к берегу. Когда силы иссякли, Ангелина, тяжело дыша, схватилась за плечи Максима, чтобы хоть немного расслабить зудящее от физической нагрузки тело. А он, под водой обхватив её за талию, держал на плаву, давая возможность перевести дух. — Теряешь хватку, мать, — улыбнулся Макс, наблюдая за тем, как Ангелина сбивчиво дышит. — Коли не шишнадцать, — ответила Изосимова. — До берега-то доплывёшь? Или помочь? — Без сопливых справлюсь, — ехидничала Изосимова, скривив нос. Запах чистой воды, мокрых тел и природы смешались воедино, разбавленные лишь еле уловимым запахом алкоголя, исходящим от отдыхающих. Максим обдавал горячим хмельным дыханием лицо Ангелины. Его пальцы крепко сжимали её талию и неприлично близко прижимали к своему телу. И дыхание сбивалось ещё больше, вместо того чтобы восстанавливаться. Ангелина поймала себя на мысли, что непозволительно долго смотрит в его глаза, и отпрянула, отплывая на безопасное расстояние. — Всё, надоело, — сказала она и нырнула в сторону берега. Максим и Ангелина доплыли до ребят, которые перешли на тяжелую артиллерию и кидались гладкими камушками друг в друга. Ангелина, лишь смеясь, покачала головой и отошла подальше, чтобы эти двое неугомонных ненароком не попали в неё, получить пару шишек на лбу ей не хотелось, в отличие от Череватого, у которого в центре лба сиял красный набухший след от пораженной Олегом цели. Изосимова сидела у кромки воды, которая пенистыми волнами ласкала бёдра. Чёрное парео, которым она обвязала тело, покачивалось на волнах. — Алех, не целься в лицо! — нахмурился Влад. — Прекратите, ей-богу! Вы глаза себе повыбиваете, что за детские игры? — нахмурилась Вика, наблюдая за тем, как камушек, отправленный в полёт Владом, с треском врезается в подбородок Олега. От белых ночей остались лишь лёгкие отголоски, лёгкая ночная дымка стелилась по глади воды, а вокруг всё ещё стоял весёлый визг плещущихся в воде, словно дети, Влада, Олега и Марьяны. Ангелина всё ещё сидела у берега, наблюдая за тем, как Олег активно пытается закинуть визжащую Марьяну на глубину. Рядом, еле слышно присел Максим, протянув женщине бокал с вином. — Не замёрзла, матушка? — спросил Максим, а затем отпил пенный напиток из своего стакана. — Нет, вода тёплая, — на удивление спокойно ответила Изосимова. Максим ожидал очередной подковырки, сорвавшейся с острого язычка колдуньи. Погода была великолепна, лёгкий ветерок облизывал разгорячённые от дневного солнца и алкоголя лица, развивал подсохшие волосы. По поляне, освещённой ярким пламенем костра, разливался хор голосов и игра струн, которые умело перебирал Олег, играя нарочито спокойную мелодию. Разговоры не утихали, сменяя тему за темой. Оказалось, им есть о чём поговорить. Ангелина сидела на складном кресле и через трубочку потягивала коктейль, который всучил ей в руки Череватый, собственного улётного приготовления. А рядом сидел Левин, о чём-то рассказывая, но Ангелина пропускала его слова мимо ушей, не вникая в суть его рассказа. Она витала в своих мыслях. А их был целый вихрь. — Шумно как, — скривилась Ангелина. — Жду не дождусь, когда они все свалят спать. — Устала? — непринуждённо поинтересовался Максим. — Очень, день был чересчур насыщенный, мои кости от такого отвыкли. — Можешь отдохнуть в машине, там будет не так шумно, как в палатке. — Да нет, — отмахнулась Изосимова, закидывая ногу на ногу. — Что ты прицепился ко мне, как клещ, Левин? — А ничего тот факт, что спать пора? — шатаясь на ногах, охмелевшим голосом сказал Саша. — Сон для слабаков, — ответил Олег, подливая в стопку брата бурбон. — А у нас битва сильнейших. — Я надеюсь, эта битва сильнейших не обргает всю поляну сегодня ночью, — усмехнулась Марьяна. — Мужики всё держат в себе! — Что-то я сомневаюсь, что Владик сегодня в состоянии хоть что-то удержать, — засмеялась Вика, смотря на то, как Череватый, подперев рукой щеку, пытается не уснуть. Когда палатки перестали пустовать, а огонь долизывал последние дотлевающие угольки, Ангелина и Максим молча сидели у костра. Тишину нарушал лишь треск последних угольков и отдалённый плеск волн. Ангелина, поежившись, запахнула кардиган. Запах гари, смешанный с ночной прохладой, щекотал ноздри. «Идиллия, да и только», – подумала она, покосившись на Левина. Его взгляд, устремлённый на неё, прожигал насквозь. — Чего вылупился? – буркнула Изосимова, пытаясь скрыть нервное дрожание в голосе. — Любуюсь, — просто ответил Максим, и в его глазах плясали черти. Ангелина фыркнула, отворачиваясь. — Любуется он, лучше дров в костёр подбрось, хаосит хренов. Пламя жадно охватило подброшенные ветки, разгоняя тьму игривыми бликами. Ангелина невольно улыбнулась, наблюдая за этой огненной пляской. Левин устроился рядом, подперев рукой подбородок. "Ну, началось," – подумала она, но вслух ничего не сказала. Ей даже было немного приятно его внимание, хотя она ни за что в этом не призналась бы. — Знаешь, а здесь неплохо, — нарушил тишину Максим, оглядывая тёмный залив. – Романтика, звёзды, костёр… почти как в кино. Здесь даже Изосимова становится немного… человечнее. — Ага, особенно если учесть, что в кино нет комаров и перегара, а за приписочку в конце сейчас огребёшь по кочерыжке своей,— съязвила Ангелина. Левин расхохотался, и этот звук, на удивление, не раздражал, а наоборот, вызывал лёгкую улыбку. — Ну, не всё же коту масленица, Изосимова, — подмигнул он. – Иногда и комары с перегаром создают неповторимую атмосферу. А приписочка в конце была констатацией факта, за такое не огребают. Они замолчали, глядя на огонь. В этой тишине было что-то особенное, что-то, что сближало их, несмотря на все колкости и подколки. Ангелина ощущала на себе взгляд Максима, но не отворачивалась. В его глазах она видела не похоть или насмешку, а что-то более глубокое, искреннее. И это пугало и притягивало одновременно. Вместо угроз Ангелина вдруг рассмеялась, и этот смех был таким искренним и беззаботным, что Максиму на мгновение показалось, будто он снова оказался в юности, когда мир казался простым и понятным. Он ответил ей улыбкой, и в этот момент между ними проскочила какая-то искра, словно два уголька слились воедино в пламени костра. — Ладно, прощаю. Но только сегодня и только потому, что вино в голове шумит,— заявила Ангелина, откидываясь назад и подставляя лицо ночному ветерку. — А теперь, Левин, каждый по своим шалашам. Ангелина поднялась, потянулась, разминая затекшую спину. Ночной воздух обжигал свежестью, прогоняя остатки душных мыслей. Она бросила быстрый взгляд на Максима, все еще сидящего у костра, его лицо было освещено пляшущим пламенем, и почему-то в этот момент он показался ей не таким уж и отталкивающим. Даже наоборот… чертовски привлекательным! “Стоп, стоп, Изосимова, куда тебя несет?” – мысленно одернула она себя, стараясь не поддаться моменту. Она решительно развернулась, направляясь к палатке, но, сделав всего пару шагов, услышала тихий голос Левина: — Ангелина… Она остановилась, не оборачиваясь. Сердце предательски забилось быстрее. “Ну вот, начинается,” – обреченно вздохнула она. — Спасибо, — тихо произнес Максим. Ангелина нахмурилась, не понимая. — За что это? — она повернулась к нему, скрестив руки на груди. В глазах Максима мелькнул озорной огонек. — За то, что не дала мне заскучать. И за то, что позволяешь иногда видеть ту настоящую Ангелину, которая прячется за маской колдуньи. — Слишком слащаво, Левин, фу, — ответила Ангелина, разворачиваясь на пятках, чтобы поскорее скрыть вырывающуюся наружу улыбку. Максим, оставшись в одиночестве у догорающего костра, усмехнулся. Эта колдунья Изосимова – настоящая заноза в одном месте! Но именно эта её ершистость и притягивала, как магнит. В ней чувствовалась какая-то глубина, тайна, которую хотелось разгадать. Он подбросил ещё пару веток в костёр, наслаждаясь потрескиванием огня и тишиной ночи. В голове роились мысли, как назойливые мухи. Внезапно из палатки Ангелины раздался приглушённый вопль. Максим, не раздумывая, вскочил на ноги и кинулся к её жилищу. — Что случилось?! Ангелина, ты в порядке? — спросил он, хватаясь за полог палатки. Изнутри донеслось сердитое: "Да всё нормально! Паук тут у меня, понимаешь? Боюсь я их!". Максим замер, чувствуя, как к горлу подступает смех. Неужели эта сильная, независимая женщина боится пауков? Какая ирония! Заливаясь хохотом, он отошёл от палатки. — Ну ты даёшь, Изосимова! Боевая колдунья и боится маленького членистоногого? — сказал он, давясь от смеха. Из палатки полетела скомканная подушка, угодив прямо в его голову. — Заткнись, Левин! — прорычала Ангелина изнутри. — Ладно, ладно, молчу, — ответил Максим, отряхивая подушку, но смех всё ещё душил его. Эта ночь обещала быть ещё более интересной, чем он мог себе представить! — Пора бы вам обоим заткнуться!— послышалось недовольное ворчание Вики из соседней палатки. Максим курил, стоя у костра. Едкий дым приятно щекотал в груди, вырываясь густыми клубами дыма. Докурив сигарету, он собирался последовать примеру всей компании и тоже завалиться на боковую, но голос Ангелины из ее ночного убежища заставил его остановиться на половине пути. — Левин, если ты еще не уполз спать, убери эту гадость! Максим засмеялся, поменяв курс к палатке Ангелины. Открыв молнию, она засветила ему глаза фонариком. — Что тут?— спросил он, заползая к женщине. — Восьминогий уебок, замочи его! — Не пойму, восьминогий уебок — это я? Или паук? — Если не уберешь эту дрянь, ты будешь безногим уебком. Максим смеясь, пытался найти бедного паука, которого Ангелина так жаждала отправить на тот свет. Он оглядывал палатку, поднимая одеяло и подушки. — Ты можешь светить на пол, а не мне в глаза? Под одним краем одеяла полз приличных размеров паучище, да такой отвратительный на вид, что Ангелина взвизгнула, хватаясь за плечо Максима. — Не кричи ты, сейчас уберу, — сказал Макс, протягивая ладонь к насекомому. — Фу, боже, не трогай его! — А то в человека-паука превращусь? — усмехнулся Макс, загоняя паука в угол и сажая на ладонь, выпустил из палатки. — Давай поменяемся местами? Я не буду спать тут, зная, что этих тварей тут может быть вагон и маленькая тележка. — Гель, это лес, тут в каждой палатке кто-то да есть, с учётом того, что они целый день стояли открытые. — Зачем. — Что "зачем"? — Зачем ты мне это сказал? — Вы заткнётесь? — в этот раз недовольное ворчание донеслось из палатки Саши. — Обнимитесь уже и ложитесь вместе спать, задолбали. Максим с Ангелиной переглянулись, тихо засмеялись и женщина погасила фонарик на телефоне, погружая палатку лишь в елеуловимый свет от костра. И идея ей эта показалась соблазнительно идеальной под влиянием выпитого за день вина. — Сам виноват, что сказал такое, теперь ложись, будешь прогонять всяких тварей, — деловито указала Изосимова, укладываясь на свое место. — Давай, давай, Левин. Макс смеясь, с удовольствием примостился рядом, ощущая запах ее волос. Приятный, медовый, сладкий до одури. — Руки только свои распускать не смей, а то и без них останешься. — Да я и не против, — усмехнулся Макс, притягивая Ангелину за талию к себе. — Паразит. — Есть такое.