Ты - мой грех

«Я свободен от любви,

От вражды и от молвы,

От предсказанной судьбы

И от земных оков,

От зла и от добра...

В моей душе нет больше

места для тебя.»

***

Кейт и Ноа ушли, забрав с собой младенца, которого породила Юлианна, погибнув прежде, чем успела увидеть малыша. Свое светлое, нежное создание, которое было так прекрасно - во всех своих проявлениях. Горьких младенческих слезах, маленьком силуэте невинного существа, что пока не понимал ничего в этом мире, тоненьких ручках и ножках. Светлых волосах и таких глубоких темных глазах - как небо и земля. Держа на руках существо, что было окроплено кровью его собственной, уже мертвой, матери, я расплакалась. Чувство боли и потери настолько сильно въелось в нас, что увидев нечто прекрасное ты можешь потерять рассудок, захотеть поверить в любое возможное чудо. В нечто, что будет означать одно - их род продолжится и дальше. Шаги в бесконечных коридорах не умолкали, казалось что нет конца этим мрачным подземельям, глубоким ямам, запахам костей людей и зараженных. Пусть зараженные тоже были людьми, как и все мы… Трупные разложения раздражали нос и кожу, хотелось снять с себя все, что могло чувствовать этот ужас и внутри, и снаружи. Если бы я могла почувствовать что-то, кроме этого едкого липкого ощущения мерзости, то сдержалась бы. Но вместо этого раздирала кожу, на которой оставались кровавые следы и некоторые синяки от ударов, которые появлялись каждый раз когда один из редких зараженных появлялся из темноты и пугал некоторых наших смертных. Приходилось держаться вместе с остальными, а толпой пробираться сквозь небольшое пространство было тяжелее вдвойне. - Хорошо то, что с нами есть ты, - Грег воодушевленно улыбнулся, пропуская меня вперед, в одно из огромных темных помещений, - с бессмертными всегда спокойнее. - Прикрываться девушкой неприлично, - я выдавила из себя нечто, напоминающее улыбку, когда свет едва заметно попал на мое лицо. - Я, кхм, не то имел ввиду, - мужчина неловко покосился на остальных, боясь что в него неожиданно прилетит удар от Анны, или же колкость Дмитрия, но те лишь молчали. Всем было не до этого, однако я прекрасно понимала, почему Грег такой. Умение скрывать свою боль за улыбкой и шутками было обычным явлением, даже среди нас, бессмертных. - Тут кто-то есть, - я схватила Дмитрия за шиворот, что шел впереди нас, и потянула его назад. Тот удивлённо прищурился, но отступил, не делая шаг вперед и позволяя мне схватить его покрепче и утащить вместе со всеми глубоко в темноту, где нас точно не могли бы найти. В нос ударил свежий запах спирта и других медицинских средств, казалось, словно чуть дальше находилась самая настоящая лаборатория, стоило сделать лишь несколько шагов в сторону голосов. Но те утихли, а когда одна из дверей скрипнула, больше не было ничего. Вернее, всем так казалось. - Никого не слышно, нужно идти, - Анна уже было хотела подскочить, дабы отправиться дальше по туннелям, но я не позволила ей этого сделать и держала ее так крепко как только могла. Прошел час. Казалось время тянется вечность, однако сидеть там казалось более благоразумным решением, отчасти потому что все это время Донован была там. Я чувствовала ее шаги, тихое шорканье обуви по твердому полу, звон металла на железной подставке. Напряжение в груди нарастало, но я не смела подниматься, боялась того, что не смогу помочь остальным. Ведь я единственный бессмертный на данный момент в отряде, и не знала на что способна эта женщина в руках у которой каждый раз находились свои козыри. Сделаешь один неверный шаг - и все погибнут, не оставив после себя ничего, кроме боли потери и кучи крови. Наконец звуки утихли, было так тихо что тишина давила, и от этого становилось хуже. Я знала что что-то случилось, но не могла рисковать всеми и бежать к ней, чтобы разобраться. - Идем, пока не вернулась… - делая тихие шаги за дверь, я прислушивалась к каждому звуку, и когда наконец шорканье обуви Донован оказалось далеко позади, мы со спокойной душой вышли из тени. Бледный синий свет едва освещал коридор, в котором на удивление всех нас было довольно чисто. Ни следа того, что здесь когда-то умирали люди и случился полный разгром, от которого опять же умерло столько смертных. В нос ударил запах крови, такой отчетливый, что шаг автоматически ускорился, быстрее и быстрее, так, что уже через несколько секунд я оказалась в небольшой комнате. Прозрачная дверь на которой оставались следы крови встретила ужасным запахом и мраком, здесь было светлее лишь в одной части помещения - в углу, где стояла лампа. Она освещала блокнот, где, судя по всему, Донован делала свои записи. Вокруг творился полный бардак - весь пол оказался покрыт кровью, ещё свежей, не остывшей, на ней отчетливо виднелись следы обуви женщины и некоторых других людей. Следы чьей-то смерти вели к одной из коробок. Я замерла, боялась даже двинуться с места, ноги приросли к земле так, будто защищая меня от ужаса который я могла увидеть. Страх смешивался с запахом металла, добавляя более мрачного и колющего чувства внутри. «Нет. Нет!» Не сдерживаясь, я упала на пол, подползая к этому грязному коробу. Колени были исцарапаны испорченным и разрушенным кафелем, кровь впиталась в одежду моментально, как и в рукава, так и в дрожащие ладони. - Н-нееет! Раздался оглушительный и раздирающий крик, срываясь на хрипотцу я закрыла руками свой рот. Укусила ладонь дабы не вскрикнуть, не сказать ни слова. Но я не могла, тело парализовало от того что я видела, а каждая клеточка моего тела дрожала от страха. От ужаса который я испытала, увидев тела Анхеи и Пилеона в таком состоянии. Вспоротые животы так небрежно, словно они дикие животные, закатанные глаза, кровь заполнила большую часть этого короба, словно вышла из них вместе с их измученными и уставшими от ужаса душами. Кожа еще не потеряла этот здоровый цвет, будто бы вот-вот они откроют глаза и вернутся. Вот-вот и вернутся. Сердце ушло в пятки, дрожь в руках не прекращалась. Казалось ещё секунда и я закончу как и они - мучительно, невыносимо больно. Но без крови, без страха. Ещё теплая рука Анхеи была так нежна, так ласкова, как будто бы она сама касалась меня. Как если бы ее желанием было успокоить мой сошедший с ума разум. «Зачем… Зачем ты дала именно мне шанс на эту жизнь…» Мольба о том, чтобы каждый из нас жил столько, сколько выдержим, больше не слетала с моих уст. Ненависть взращивалась во мне каждую секунду, каждую секунду я думала о том как хотела бы закончить это, как сильно я мечтала убить всех тех кто был причастен к их смерти. Невиновные, которые хотели спасти себя. Несчастные создания Шепфы. Никто не спас их, никакой свет небес не уберег и не помог им. Оставил сдыхать так унизительно и больно, бросив на произвол судьбы как мусор. В груди что-то мучительно заболело, словно вот-вот и эта огромная дыра в их животах появится и во мне. Если бы я только могла сделать что-то… - Небеса оказались слишком жестокими… - издавая нечто, что едва напоминало слова, я всхлипнула, - люди жестоки. Почему мы ещё живы? Зачем? Сильные мужские руки схватили меня за плечи в попытке поднять на ноги. Держась за руку нежной и такой сильной Анхеи, я схватила за руку и Пилеона, пыталась удержать их тепло на себе. Запомнить. Согреть собой их тела, которые вскоре остынут навсегда. - Нам нужно идти… - Грег попытался поднять меня на ноги, и вместо того чтобы принять его помощь, я почувствовала эту невозможную, острую ненависть ко всем. Отлетая в сторону тот едва успел ухватиться за стол, прежде чем удариться головой о стену. Ошарашено взглянув на меня, Грег попытался что-то сказать, но я не слышала ни слова, не пыталась или даже не хотела слышать эти ничтожные попытки успокоить. Каждую секунду я сжирала себя внутри за слабость, за то что пока я спасала других, умирали они. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Испуганный взгляд Грега и Анны слегка отрезвил мой взбалмошный разум. Казалось, что ещё секунда, и кто-то из отряда ударит меня, но вместо этого все просто смотрели. Толи от удивления, толи от понимания всей ситуации… Я сходила с ума, и не могла заставить себя вернуться в то состояние, в котором была до. Неожиданный болезненный удар в спину сбил с толку, боль в районе живота подкосила ноги и все тело. Но я не упала, схватившись за железный стол попыталась обернуться, и передо мной встала удивительная картина - Донован держала в руках пистолет, намереваясь сделать ещё один очередной выстрел, которые ранее я даже не услышала. Пальцы подрагивали, но на лице не дернулся ни один мускул. Она боялась, знала что если сделает что-то ещё, то попрощается с жизнью. В какой-то момент женщина перевела дуло пистолета на другого человека, и едва успев среагировать, мое тело, несмотря на боль, тут же оказалось рядом. Действуя больше автоматически, машинально, ударила одним крылом ту по рукам, желая обезвредить. - Уходите, сама разберусь, - дрожащими руками я схватила пистолет и отдала его Дмитрию. Он не говорил ни слова, не пытался показаться слабым или злым на мою выходку. Коротко кивнул, принимая помощь. Я не хотела смотреть в их лица, боялась увидеть то разочарование, которое больше всего убивало. Страх оказаться игрушкой в чьих-то руках был сильнее, чем злость. Поэтому я смогла придти в себя. Отряд ушел, вернее, та часть что все ещё была живой… - Ещё жива? Хватая рукой скальпель, Донован довольно улыбнулась, когда смогла попасть в мое плечо этим нелепым и до удивления тупым оружием. Но боли я не чувствовала. Не смела жаловаться на что-то, после того, что испытали они. - Я буду жить, сука. В ответ на несколько колотых ран, которые пришлись по моему телу, я вывихнула руку седовласой женщины и кинула ее тело в стену. Удар пришелся точно в спину, но ее это совсем не напрягало. Кажется, та была готова сделать что угодно лишь бы вернуться живой отсюда. - Ты хотела на небеса? Хотела бессмертной жизни?! - срываясь на крик, хватая ту за волосы и ударяя головой о треснутый кафель пола, я пыталась получить хоть какое-то искреннее слово, хотя бы что-то, что не будет означать что она ничтожна как и все те, кто бросил нас сюда ради того чтобы умереть, - надеюсь те небеса, которые ты увидишь, тебя устроят. И вместо того, чтобы ударить скальпелем в тело этой глупой женщины, моя рука расслабилась, позволила той жить и дальше. Одно движения и она могла умереть, любое слово с уст Донован и я бы кинулась на нее чтобы расправиться до конца. «Она должна жить и дальше, чтобы наконец что-то понять…» Та была в плохом состоянии, но не присмерти, а значит могла жить и дальше, пусть ей и будет плохо ближайшие несколько дней. Которые могут стать для нее концом всего. Поднимаясь с колен ноги понесли меня прочь, глубоко в темноту, туда где был отряд. Только сейчас, когда я смогла отпустить свою злость и позволить разуму взять свое - боль отчетливо отдавала в теле. Сильно, с острой и невыносимой тягой заставляя упасть на пол, но силы не кончались, а значит я могла идти дальше. Я не обычное существо, меня воскресили, вернули к жизни и дали нечто могущественное, я смогу сделать все что угодно. Но тело не слушалось - в висках пульсировало, а грудная клетка учащено заклокотала, как если бы мое нутро хотело вывернуть меня наизнанку. Боль больше не мучала тело, а даже наоборот - словно позволяла разуму оставаться здесь, не уходить внутрь себя, вынуждая держаться за любые адекватные и здравые мысли. - Ева. Когда пелена рассеялась, когда боль отступила, наконец глаза смогли разглядеть что-то кроме темноты. Теплый свет грел лицо, или мне так только казалось? В голове больше не было мыслей о смертях, о бесконечных страданиях людей, и даже апокалипсис оказался далеко позади - я пуста. Было ли это виной Баала, существа, что намеревался уничтожить этот мир? Копя глубоко внутри ненависть к нему, держась за живот и пытаясь зажать рану, я даже не заметила, как пришла куда-то. Тут меня уже ждали. Помещение отливало красным, глубоким бордовым цветом, как если бы весь мир погряз в густой человеческой крови. Пульсирующее нечто, что обвило стены, напоминало чей-то организм, кровь окропляла пол, стены напоминали кожу с которой сняли скальп, но та продолжала жить дальше. - Баал дурманит тебя, ты это чувствуешь? Вместо лица человека, того чей голос был до ужаса знаком, я видела расплывчатую фигуру. Силуэты сменялись раз за разом, будто кто-то менял пленку кассеты, но образ который я не могла распознать оставался тем же. Светлый образ, и эти глубокие светлые глаза, словно притягивали и одновременно воротили, но понять почему я не могла. - Каин… Едва ли я понимала что со мной, и был ли это тот самый ангел, которого я так сильно ждала. В ответ лишь тишина - глубокая и спокойная, как если бы кто-то ждал моего пробуждения. Запах крови ударял в нос, моя же кровь не прекращала идти, и даже эта боль больше не мучала. Неожиданно образ стал меняться - светлый ангельский лик исказился в ужасную гримасу чего-то ужасного, рот широко открылся будто бы желая вгрызться в мою плоть. И только сейчас, осознавая в каком состоянии находилась я и мой разум, я наконец смогла ухватиться на единственную адекватную мысль - мое окровавленное тело. Чья-то рука резко схватилась за куртку, не позволяя упасть на землю, а следом эта же рука ударила по лицу. - Авель? Вместо мужчины, образ которого сводил меня с ума, прямо напротив стоял его брат. Лицо неизменно спокойное, даже слишком, рука держала мою кисть, не позволяя завалиться на бок. Сначала я даже не поняла в чем дело, однако до меня тут же дошло, что всему виной было несколько кровоточащих ран в животе. Пули все ещё находились в моем теле, и чтобы я смогла излечиться нужно было достать их. Как можно скорее. Боли почти не было, как и того головокружения, слабости и галлюцинаций. Значит дело не в ранениях. - Помощь нужна? Лукавая, неприятная улыбка на лице казалось бы ангела, сейчас выглядела столь отвратительно, что я едва сдержалась, чтобы не сказать ничего лишнего. Вместо этого промолчала, откидываясь назад и боязливо задрожала, прекрасно понимая насколько больно мне сейчас будет. И оказалась права. Маленькие ранения от пуль были не столь болезненны, чем избавиться от самих пуль. Глубоко засовывая пальцы я дрожала всем телом, боялась сделать лишнее движение, крепко хватаясь за каменный выступ. Одна пуля. Следом вторая. Третья же оказалась так глубоко, что моя рука едва ли смогла пробраться туда. Пальцы не доставали, но я чувствовала своим телом, как та упрямо и глубоко воткнулась в какой-то из органов, не позволяя выплюнуть из себя инородное тело. - Позволь мне… Знакомый шепот прозвучал над ухом тихо, но столь беспокойно, что я задрожала ещё сильнее. Больше не от боли, не от страха. А от презрения к себе. Столько не сказанных слов, и столько лишних действий, которые могли бы не создать между нами столь огромную пропасть, которая каждую секунду должна была увеличиваться все сильнее. Но вместо этого он стоял рядом - красные глаза смотрели с невыносимой болью за меня, губы приоткрыты, словно желая сказать что-то, но так и не решались. Опускаясь предо мной на колени, и крепко хватая мое плечо, бледная теплая ладонь оказалась на животе, нежно касаясь и успокаивая дрожащую кожу. От страха что прямо сейчас мне станет невыносимо больно я перехватила руку Каина и позволила себе прижаться к ней щекой. Так, как он тогда хотел. Крепко, чувственно, без страха что отвергнет сейчас так, как я отвергла его. Но вместо того, чтобы сделать мне больно - его теплая рука едва ощутимо огладила мое лицо ладонью, прямо как раньше, когда не приходилось чувствовать свою вину. - Закрой глаза. Шепот прямо над ухом успокаивал, помогал угомонить испуганное тело и разум, и стоило мне только ощутить некое успокоение, как резкая боль отразилась во всем теле. Натянутая пальцами кожа рвалась, кровь шла сильнее, но тот упорно двигался дальше. Болезненные ощущения кончились лишь тогда, когда нежные и тихие слова моего Каина снова прозвучали над ухом: - Всё хорошо, теперь больно не будет. Не бойся ничего. Раньше он улыбался мне всякий раз, когда видел насколько мне грустно, каждый раз когда видел любое отражение счастья на моем лице. Улыбался и сейчас. По-другому, но улыбался. Как если бы понял что я больше не страдаю, нежно и заботливо, любя и искренне. - Где мы? Замотав головой, я наконец заметила Авеля. Тот стоял в метрах ста от нас, тихо, не издавая ни единого звука и не говоря ничего. - А ты вовремя, - старший брат не шелохнулся даже тогда, когда Каин направился к нему. Тело больше не ныло, раны начинали затягиваться, а значит я могла двигаться, и более того - помочь им двоим успокоиться. Но никакие слова, никакая физическая сила не остановила бы двух ненавидящих друг друга ангела, один из которых сейчас был вне себя от гнева. Хватая Авеля за плечо, Каин оттолкнул того в стену и следом оказался рядом, будто бы желая показать всю свою злость, и вместе с тем выместить ее на этом отвратительном существе. Могла ли я осуждать его за ненависть? За боль? Каждый раз мое сердце сжималось от осознания, что ни единое существо не могло принять его, не могло полюбить, от этого желание показать все свои чувства оказалось гораздо сильнее. - Зачем мы здесь? Объясните мне. Вопрос оказался проигнорирован, вместо этого Авель будто бы специально выдавливал из себя болезненные, и такие горькие слова: - Даже если ты забрал чужое, твоим оно никогда не станет. - и резко, хватая меня за руку, тянет в сторону. Едва бы я успела среагировать - ангел стал гораздо сильнее, гораздо быстрее, и я чувствовала причину, по которой это произошло. Вернее, не только чувствовала, но и слышала слова что он шептал своему брату. Мой Каин, сжимая кулаки, смотрел прямо на меня, упрямо игнорируя любые попытки Авеля вывести его из себя. Ненависть ощущалась настолько сильно, что стало страшно, словно я могла оказаться в самой гуще событий. - У тебя ничего нет, и никогда не было, - стоя спиной к мужчине, я ощущала как грудь его то и дело устало вздымается, - лишь твоя гниль внутри. Самое время получить по заслугам. И утягивая меня ближе к себе, хватает за горло. Дыхание прямо над ухом, так близко что мурашки бегут по коже. Лицо испуганно кривится когда прямо возле моей шеи оказывается острый клинок. Он прижался к ней так сильно, что одно движение и мою глотку вскроют, даже не дав сделать глотка воздуха. - Авель, - стараясь сохранять спокойствие, я понимала что ангел может убить другого ангела, поэтому не торопилась сопротивляться, - сейчас ты делаешь только хуже. Не мне. Себе. Ты знаешь где ты находишься? Тот огляделся. На секунду остановил взгляд на Каине, будто бы пытаясь понять, в чем он должен быть заинтересован. Однако именно в этот момент, когда взгляд его не был направлен ни на кого из нас, Каин оказывается рядом. Хватая сильную руку, которая продолжала держать острие, мужчина крепко сжимает глотку своего брата. До хруста костей ломает руку, кусает губы с которых капает кровь. Глаза наливаются гневом, настоящей неподдельной яростью, от которой кожа покрывалась мурашками а руки дрожат. Я ощутила как воздух менялся, как аура, атмосфера здесь искажалась, и от этого стало не по себе. Каин всему виной? Однако Авель сейчас оказался сильнее - он умело изогнулся, оказываясь за спиной Каина и хватая того за крыло. Другая рука так же сжимает шею, словно обездвиживая его. Рывок. Одно из крыльев падает на землю, окропляя проклятой кровью ангела все вокруг. Ещё один рывок, Каин задыхается от боли, пытается схватиться за стену что состояла из тех самых мерзких кровяных нитей и вен. Его одежда давно испачкалась кровью, как и спина, как и ноги. Едва слышно передвигая ногами я оказалась рядом с Авелем, и используя силу прожгла ему спину. До боли, до ожогов и волдырей, заставляя того почувствовать то, что чувствовал Каин. От страха за него я совсем не ведала что творю - каждую секунду пыталась нанести все больше и больше урона Авелю, надеялась что он оставит его в покое, не будет говорить тех гнустных и отвратительных вещей. Я ненавидела его так же сильно, как ненавидел его Каин, и если бы хватило сил и отсутствия каких-либо моральных принципов - убила бы его. - Прекрати. Прекрати. Прекрати. И именно тогда, когда я хотела сделать ему больно ещё раз, не смотря на то что сейчас его тело горело огнём и истекло кровью, беловолосый ангел кинул Каина в сторону и схватил меня. - Хочу попробовать то, что пробовал он. Грубо сжимая рукой волосы на затылке, его лицо приблизилось к моему. Опасная близость напугала и вызвала приступ злости. Настойчиво и ухмыляясь, словно представляя как сейчас позабавится, как больно сделает своему родному брату, докажет что ничто в этом мире не принадлежит ему. И в ту секунду когда Авель был готов поцеловать меня, чьи-то руки сжали его израненную и истерзанную шею. Грубо, сильно, до хруста костей, вынуждая упасть на землю. Я задыхалась - от страха за жизнь Каина я едва понимала что происходит, мои ноги дрожали, но упасть себе я не позволила. Никакая слабость и страх не позволяла мне оставить все позади и дать заднюю, даже если в будущем окажется гораздо хуже. - Как же мне хочется выпотрошить тебя и посмотреть, что внутри - внутренности или кромешная пустота. Хриплый голос отдавал эхом в помещении, где сейчас происходило нечто, что наврядли можно было назвать родственными потасовками. Когда в глаза бросился образ Каина - все мое нутро застыло, сердце словно перестало стучать, либо же я попросту перестала слышать его. Отголоски их слов не доходили до ушей, отчасти потому что я не обращала на них внимания. Каин больше не был собой, он не смотрел на мир так как раньше. На месте, где должны были быть его крылья, сейчас находилось нечто, что едва можно было назвать божьим даром. Словно кости обмотанные кровью и плотью, сросшиеся между собой и телом моего Каина, создавая между собой нечто, что больше походило на отдельный организм. Он управлял им, заставлял его ненавидеть и желать Авелю смерти. Сила которая исходила от него была не его силой, не тем с чем он родился изначально, это была тьма. И она душила нас, воздух пропитался злостью и ненавистью. Болью и разочарованием. Тело его поглощало тело брата, всасывая так глубоко, будто в нём было больше, чем кровь и плоть. Тот едва сопротивлялся, его руки и ноги дергались, но не помогали ей выбраться. И даже если бы смогли… не вернули бы его живым. Все произошло так быстро и неожиданно, что когда я наконец смогла более менее придти в себя - тот уже исчез. - Ч-что это? Шаг. Ещё шаг. Я услышала как шепчет Каин слова о смерти, как молит и проклинает своего брата. Насколько же сильно он его ненавидит? Когда Авель был полностью им поглощен, не осталось ничего, что могло бы показать, что ранее тот существовал. Лишь кровь на земле, колющее ощущение на руках от того раза, где я касалась его руками, наносила ожоги и образ что все ещё стоит перел глазами. Он не смотрел на меня. Попросту не мог. Тяжело дыша ангелу хватило сил лишь подняться, пытаясь не взглянуть в мои шокированные и даже испуганные глаза. Однако сдался. Не имея выбора, позволяя себе ощутить ту порцию принятия своей судьбы за все то, что сделал, Каин принял все и посмотрел на меня. Изогнутые брови, но столь довольные и удовлетворенные глаза. - Боишься меня? Я не дёрнулась. Не потому что не боялась, а потому что не хотела чтобы он увидел этого. Никакая часть моей души не могла противиться всему, что я видела, даже той боли что могла бы последовать за всем потрясением. Ничего из этого не было. Он сделал несколько шагов в мою сторону, но медленно, будто бы оценивая степень сотворенного и моей ненависти к нему. Но это все фальшивые и глупые мысли, лишь додумки, которые не отражали реальности. - Ты все ещё любишь меня? Скажи. Больше не пытаясь бороться с собой, беловолосый оказался рядом. Умоляющий, столь обеспокоенный взгляд мучал до дрожи в коленях. Рука коснулась лица нежно и с любовью, по собственнически обхватывая другой рукой талию и вжимая меня к себе так близко, как только мог. От страха что Каин может посчитать, что все поменялось, захотелось доказать что я его, что ничего не изменилось, никакая боль и ненависть не поменяет мои чувства. - Умоляю, скажи что я нужен тебе так же, как и раньше. Я не переживу если ты уйдёшь от меня. И дрожащими руками, пусть и со страхом, но я обняла его. Оголенные плечи согревали тело, которое так в нём нуждалось даже сейчас. С любовью и желанием даруя ему осторожный поцелуйся И тот успокоился, ощущая как сильно я хотела это сделать, и как больно мне было держать себя в руках. Влажное от крови тело больше не смущало, а образ, в котором он явился мне, казался лишь страшным сном, или галлюцинацией. По крайней мере хотелось внушить себе это. Он сходил с ума, и думал что все в порядке, но в глубине души мы оба понимали что миру скоро настанет конец. И этот конец начинался именно с нас. - Никогда никому тебя не отдам, - сильные руки сжали спину грубо и навязчиво, словно выискивая нежность и ласку в том кто отвергал, - я заберу тебя, заберу чтобы ты была только моей. Пожалуйста, скажи, ты все ещё любишь меня? Но я чувствовала что ничего не изменилось, что дыра в груди моя не могла зарасти, но и вырасти тоже не могла. А это значит оставалось лишь привыкнуть к ней, и подпустить того кто был такой же. Тот кто изранен и убит внутри, которому я могу отдать нечто, что не захочет принять никто другой. Но и пытаться отдаться другим не хотелось и даже не получалось. Передо мной всегда было его глаза - алые, голубые, выражающие ненависть к другим или же любовь ко мне, жалость к себе и нежность, которую тот так боялся показать. - Каин, - когда объятия стали невыносимо больными, морально душа и вынуждая страдать от понимания всего происходящего, когда душа просила ответить тем же, я не выдержала, - я все так же люблю тебя. Цепкие грубые ладони ангела задрожали, и я не знала от чего - страх ли это, или же радость. Однако я точно знала - то, от чего я плачу, была любовь.