По ту сторону солнца.

Зарисовка, написанная с целью отдыха от основной работы и взгляда на альтернативную концовку фанфика. Приятного чтения!

;)

***

Дождливая ночь опустилась на Рай неожиданно. Всюду стояла влажная сырость, улицы пустовали — ни единой души, только капли дождя да отдалённые раскаты грома, рассыпающиеся в свете фонарей.

В такие ночи Лют проводила время с Адамом, который часто звал ангела к себе, рассказывая новые истории. Но его нет. Он мертв. Здесь нет больше тех самых нот гитар, которые так завораживали своей мелодией. Здесь больше нет того самого смеха, который разливался эхом по покоям. И здесь больше нет Адама. 

Да, она отомстила.

Она жестоко расправилась с Вэгги, собственноручно принеся голову павшего ангела Лилит. Рай, конечно, не в курсе, в отличие от высших ангелов.

Серафим была возмущена и напугана, узнав правду. Лют отстранили от всех заседаний до момента вынесения её приговора.

Но легче не стало.

Рана внутри болела и ныла. Принцесса понесла расплату, осознала чувства Лют, но Адама это не вернуло. И это было больнее любого ножевого удара.

Окна Лют были распахнуты настежь, заливая подоконник водой. Сама ангел сидела прямо на нём, безпризорно впитывая капли дождя, пока взгляд оставался прикован к мокрому асфальту внизу.

Она не помнила, сколько прошло времени с его смерти. Не помнила, когда в последний раз выходила из комнаты, разговаривала хоть с кем-то. С тех пор, как её приговорили к ожиданию приговора, память словно погасла.

Пальцы сжимали нимб, будто он мог что-то дать, хоть как-то помочь. Галлюцинации Адама становились сильнее и болезненнее. Не с кем поговорить - только с ним. А он, как назло, всегда знал её слова наперёд.

Холодный ветер трепал белоснежные волосы; капли дождя скатывались по щекам, стекаясь по лицу. Она не видела смысла жить без него. Не хотела просыпаться утром, зная, что на работе её больше никто не ждёт. Не хотела сидеть на советах, зная, что рядом не окажется того, кто всегда корчил ей рожицы. Не хотела возвращаться домой одна, зная, что никто уже не пойдёт рядом, попивая газировку через соломинку.

— Если бы я тогда могла что-то сделать… я бы сделала, — её голос сорвался и затих в комнате, пока голова опускалась вниз, а ноги поджимались к груди. Форма промокла до нитки, окоченела, но Лют это не волновало.

Она не понимала, почему с ней обращаются так, будто она — игрушка. Авель занял место отца, но управлять им не умеет. Да, он старается, делает успехи — но лишь благодаря помощи Лют.

По правде, Авель пытался наладить с ней отношения. И она иногда шла ему навстречу. Но чаще — нет.

Ей было тошно.

Тошно от того, что всем плевать на смерть первого человека. Тошно от одиночества.

Авель часто заглядывал к ней, но почти всегда заставал её спящей, оставлял принесённое на столе и уходил молча.

— Он не слишком похож на тебя… но в нём есть что-то, что было и в тебе, — глотая ком, пробормотала Лют. — И я не могу понять что. Я не хочу мириться со всем этим, Сэр.

Глаза опустились. Губы едва разомкнулись.

— Я отомстила всем, кто был там, Адам… — глаза предательски защипало. — Ты гордишься мной, правда? — обречённо прошептала она, медленно теряя рассудок.

Рыдать она хотела до боли. Уткнуться лицом в колени, кричать, пока не сорвётся голос. Но не могла. Она — солдат. Создана убивать. И сейчас никому не нужна.

Ради чего она здесь?

Ради чего ОНА здесь?

Эти мысли грызли сильнее любого зверя.

Она и не заметила, как поднялась. Ноги понесли к небольшому шкафчику у кровати. Там лежали разные инструменты… и среди них — верёвка. Тугая, жёстко сплетённая.

Слёзы одна за другой стекали по янтарным глазам, пока Лют крепко держала верёвку.

Голоса в голове не умолкали.

Остановись!

Сделай это!

И она была готова.

Встав на мягкий стул, Лют закрепила верёвку на металлическом крепеже для штор. Второй конец завязала на собственной шее. Она не хотела этой жизни.

Мысли мелькали — остановиться? подумать о других? — но другие голоса перекрывали:

Им плевать на тебя!

Подумай об Авеле!

Не делай этого!

Они смеются над тобой!

Нахмурив брови, она затянула узел. Её взгляд, напитанный яростью и отчаянием, остановился на большой фотографии в рамке.

Адам. Он улыбался, держа в руках гитару. А рядом была она, искренне улыбаясь ему в ответ. Как же ей было больно видеть это.

Ноги стали ватными, голова раскалывалась. Лют впилась пальцами в верёвку, не решаясь сделать шаг.

И, возможно, стояла бы так ещё долго — если бы не услышала до боли знакомый голос.

— Решила свести счёты с жизнью? Сумасшедшая сука. Давай, детка, прыгай, — ухмылка медленно расползлась по его шлему, а по щекам Лют снова потекли слёзы.

Руки вцепились в верёвку до побелевших костяшек. Солдат смотрела сверху вниз на Адама — он протягивал руку, зазывая.

— Не ссы, я поймаю тебя. Ты же доверяешь мне, Лютня? — слова звучали удивительно тепло. Или ей просто хотелось так их слышать.

Она всхлипнула, хмурясь сильнее. Ноги дрожали, едва держали.

Она устала.

Устала от бессмысленного существования. Не помнит свою прошлое при жизни, и не хочет знать, что будет дальше.

Это конец. И она знала: высшие ангелы не оставят её здесь. А испытывать судьбу снова… мазохизм.

Янтарные глаза последний раз блеснули в свете фонарей. Лёгкие сделали последний вдох.

Лют шагнула вперёд.

Тело повисло над мягким ковром. Потребовались всего секунды, чтобы оно перестало дёргаться, уступая вечному покою.

Она провисела так порядка часа, пока скрип двери не раздался эхом по покоям.

Авель, как обычно распахнув двери её покоев, вошёл с небольшой коробочкой препаратов, что должны были ей помочь. Комната была темна и тиха.

— Лют? Ты спишь? Прости, что снова зашёл… хаха… я просто… я переживаю. Ты не выходишь, и…

Но в ответ — тишина. Ни привычного раздражённого вздоха. Ничего.

Он сделал несколько шагов — и свет фонаря упал на её тело.

Лют.

Неподвижная.

Синеватая шея, расслабленные руки, А выражение лица… на нем нет того оскала, и этих хмурых бровей. На нем нет глаз, которые наводили мурашки. 

Ее нет. Ее больше нет.

Авель застыл. Зрачки сузились, руки затряслись.

Этого не должно было случиться.

Он не думал, что она сможет.

Он не помог ей. Не успел.

Он потерял ещё одного родного человека — того, кто только начал относиться к нему по-настоящему тепло.

Этой ночью никто не спал.

Крики ангела разносились по всему парламенту, смешиваясь с отчаянными попытками вернуть Лют к жизни. Он тряс её, как куклу, молил, кричал, но ничего уже нельзя было изменить.

Лют была рядом с Адамом — так, как он и обещал: поймал её.

Она сделала шаг к нему, и он взял её за руку, когда боль исчезла.

В момент смерти она ощущала страх, боль, звон в ушах.

Но теперь — ей было хорошо.

Она прижималась к Адаму, крепко обнимая, шепча, как скучала.

Она нашла то, что потеряла.

Слабый ли это поступок? Нет. Это сильный поступок слабого человека. Но, Лют не слабая, она сильная, и всегда была ей. Просто жизнь не дала ей счастья, даже будучи ангелом. И продолжать это мучение ей не к чему. 

Авель навсегда запомнит её глаза. Её резкие, колкие фразы, что больно ранили, и все же  но были её.

И самое главное, что у него все же был Отец и Мать, которые воссоединились

по ту сторону солнца.