Закрой глаза, идиот

Двадцать четвёртого февраля приближалось слишком быстро. В этот день Гарри предстояло плавать в озере, и мысль об этом сводила его с ума. Он постоянно откладывал момент, стараясь думать о чём угодно, лишь бы не о предстоящем испытании. Гарри не умел плавать. Дурсли никогда не считали нужным учить его этому, и, честно говоря, он бы, наверное, так и прожил жизнь, не зная, как держаться на воде. Но Турнир Трёх Волшебников не оставлял выбора, а второй тур приближался с каждым днём всё быстрее. Сердце Гарри начинало биться чаще, и тревога не давала ему покоя. Он сидел в библиотеке с Роном и Гермионой, просматривая книги и стараясь найти хоть какую-то подсказку, но всё было тщетно. Оставалось лишь ждать письма от Сириуса, надеясь на его советы. — Надеюсь, ты утонешь, — сказал Бёрк, проходя мимо. Гарри нахмурился и стиснул зубы. Он сдержал желание ответить, быстро собрал свои вещи и тихо удалился из библиотеки, чувствуя, как холодок раздражения пробегает по спине. Вот же бесит. Хотелось кого‑нибудь прибить — и Гарри это пугало. Злость поднималась волной, будто кто‑то сжал его изнутри. Он не мог объяснить свои переживания, не мог подобрать слов. Всё смешалось: страх, усталость, бессонные ночи, тревога за второй тур. Казалось, он сейчас взорвётся от напряжения. За два дня до испытания у Гарри и вовсе пропал аппетит. В понедельник за завтраком в Большой зал вернулась бурая сова с письмом от Сириуса — единственная радостная мелочь за последнее время. Гарри быстро отвязал свёрнутый в трубочку пергамент, развернул и пробежал глазами строки: "Сообщи дату следующей прогулки в Хогсмид." Это было самое короткое письмо Сириуса. Гарри перевернул лист, надеясь, что на обороте есть ещё хоть какое‑то слово, но там было пусто. — Только через выходные, — прошептала Гермиона, склонившись к нему через плечо и пробегая глазами по записке. — На, возьми моё перо. Отправь сову сразу же. Гарри написал число и месяц прямо на обороте письма, привязал его к лапе совы, и она взмыла в воздух, исчезая в распахнутых дверях зала. Он невольно задержал взгляд на стремительно уменьшающемся силуэте. А что он, в самом деле, ждал? Совета, как продержаться под водой целый час без воздуха? — Зачем ему знать день посещения Хогсмида? — удивлённо спросил Рон, уставившись на Гарри. — Не знаю, — ответил Гарри, опуская взгляд. Записка была такой короткой, что вся радость моментально испарилась, и уныние снова навалилось на него тяжёлым грузом. — Пойдёмте… У нас же сейчас уход за волшебными животными. Занятие вёл Хагрид. И то ли в попытке загладить вину за соплохвостов, то ли потому, что от соплохвостов уцелели лишь двое, то ли желая доказать, что ничем не уступает профессору Граббли-Дёрг, он решил рассказывать об единорогах. Казалось, о них он знал не меньше, чем о самых жутких тварях, хотя, будь у единорогов вместо рога пара ядовитых клыков, рассказывал бы Хагрид куда охотнее — обожает он всё, что норовит укусить или испепелить. Для урока он привёл двух маленьких единорожиков. Если взрослые единороги белоснежны, то жеребята отливают золото́м. Парвати и Лаванда пришли в полный восторг, ахали и шушукались, будто увидели живые воплощения мечты. Золотистые малыши робко топтались на опушке, их большие глаза блестели, а короткие рогики лишь едва проклёвывались сквозь гладкие лбы. Хагрид, сияя, будто сам привёл целую стаю грифонов, бережно потрепал одного по шее. — Жеребят заметить проще, чем взрослых, — объяснил Хагрид, широко улыбаясь. — Года в два они становятся серебряными, а рога вырастают к четырём годам. Взрослыми они становятся к семи, и только тогда белеют полностью. Жеребята доверчивые, мальчиков не боятся. Если хотите, можете их погладить. И сахаром покормите, они любят. — Гарри, дела идут? — тихо спросил Хагрид, отходя в сторону, чтобы ученики могли подойти к единорожикам. — да — ответил Гарри, стараясь улыбнуться. — Волнуешься? — Да, чуть-чуть, — признался Гарри. — Послушай-ка, что скажу. — Хагрид похлопал громадной рукой Гарри по плечу, и тот невольно подогнул колени. — Я тоже волновался за тебя перед хвосторогой. А ты вон как справился! Я-то знаю: если уж чего захочешь, добьёшься. Теперь-то я не беспокоюсь. Всё у тебя получится. Подсказку-то ты разгадал? Гарри кивнул, хотя ему страшно хотелось признаться, что понятия не имел, как продержаться под водой целый час без воздуха. Он взглянул на Хагрида: может, он сам нырял в озеро? Там ведь много кто живёт… И за остальными животными Хагрид всегда присматривал. — Ты победишь, — уверенно пробасил Хагрид и снова похлопал Гарри по плечу. Гарри чуть подскользнулся на влажной земле, но улыбнулся. — Уж я-то знаю, знаю и всё тут. Ты, Гарри, обязательно победишь! Хагрид бодро посмотрел Гарри прямо в глаза и радостно улыбнулся. Ну разве можно было его огорчить? Гарри через силу улыбнулся и отошёл, делая вид, что ему хочется вместе со всеми поласкать маленьких единорогов. Весь день Гарри был сам не свой. Он сидел в библиотеке, пытаясь хоть что-то найти, но мысли всё время ускользали. Вдруг его взгляд встретился с глазами Седрика. Поттер сразу почувствовал неловкость. — Не против? — искренне улыбнулся Седрик. Его улыбка была такой тёплой и красивой, что Гарри растерялся. — Ох, да, конечно, — пробормотал он. Седрик уселся рядом. — Готовишься ко второму туру? — попытался завязать разговор Седрик, но Гарри было не до этого. — Ага, — коротко ответил он, не поднимая глаз. Даже не заметив, как Седрик поджал губы. — Если будет нуж… — Я уже сам справляюсь, спасибо, Седрик. Я это ценю, — устало сказал Гарри и положил голову на стол. — Тогда спокойной ночи заранее, Гарри. Гарри взглянул на Седрика и слегка улыбнулся: — Спокойной. Позже Рон и Гермиона пришли в библиотеку, набрали кучу книг и принялись внимательно просматривать их одну за другой в поисках нужного заклинания. Книг было так много, что они едва видели друг друга за огромными стопками. Каждый раз, когда Гарри встречал слово «вода», сердце ёкало от радости, но уже через минуту руки опускались: чаще всего это был рецепт зелья — «Налейте в котёл две пинты воды, всыпьте полфунта толчёного листа мандрагоры, положите головастика…» — Всё без толку, — безнадёжно сказал Рон из-за своей книжной баррикады. — Ни одного подходящего заклинания, вообще ничего. Есть заклинание осушения, но оно только для луж да прудов годится, а озеро осушить таким способом и думать нечего. Будь здесь Малфой… Гарри тяжело вздохнул. — Он занят… К сожалению, он такой же помешанный на учебе. Гарри заметил, как Рон хмыкнул и улыбнулся. — А ну живо! — возмущённо закатила глаза Гермиона. — Почему всё так тяжело? Рон, устало опершись на стопку книг, тут же произнёс: — Гарри, завтра к озеру, сунь голову в воду и крикни погромче этим русалкам да тритонам, чтобы поскорее вернули то, что у тебя украли. По-моему, лучше мы всё равно не придумаем. Гарри, представив эту сцену, скривился. — Я даже не знаю, что у меня украли… — пробормотал он. Они продолжили искать. Начинало темнеть. Взяв из библиотеки множество книг, Гарри, Рон и Гермиона уселись в гостиной. Но вскоре Гермиона решила уйти спать, Рона тоже последовал за ней, остался один Поттер. Пришёл Живоглот, улёгся у Гарри на коленях, свернулся клубком и мирно замурлыкал. Гостиная понемногу пустела. Знакомые, перед сном, совсем как Хагрид, бодро и весело желали Гарри удачи. Все были уверены, что он преодолеет второе испытание так же успешно, как и первое. Гарри молча кивал головой на все пожелания, в горле словно застрял мяч для гольфа. К полуночи в гостиной остались только он и кот. Все книги были пролистаны. Всё. Ничего не выйдет. Придётся утром идти к озеру и сказать судьям… Гарри представил, как подходит к судейскому столу и признаётся, что не может пройти испытание. Бэгмен выпучит глаза от изумления; Каркаров радостно оскалит жёлтые зубы; Флёр Делакур скажет: «Я так и знала… он только маленький-маленький мальчик…» — и Гарри съёжился от стыда. Совсем позабыв о Живоглоте, Гарри вскочил на ноги. Кот свалился на пол, зашипел, искоса глянул на Гарри, выставил трубой хвост, похожий на ёрш для мытья бутылок, и важно удалился. Гарри помчался по винтовой лестнице в спальню — скорее взять мантию-невидимку, вернуться в библиотеку и сидеть там, если нужно, хоть всю ночь… Четверть часа спустя Гарри пробрался в библиотеку и прошептал: — Люмос. На кончике волшебной палочки вспыхнуло холодное голубое пламя, и Гарри осторожно пошёл вдоль стеллажей, просматривая книги заклинаний и заговоров, книги о русалках и тритонах, о водяных чудищах, о знаменитых волшебниках и колдуньях, а также о волшебных изобретениях — словом, все книги, где хоть что-то могло быть полезно, чтобы выжить без воздуха под водой. Набрав охапку томов, Гарри уселся за стол и принялся листать их один за другим при мерцающем свете палочки, изредка поглядывая на часы. Час ночи… два часа… После каждой книги, чтобы не терять надежду, он шептал себе: — Значит, в следующей… ну, в следующей… вот в этой… Гарри задремал за столом, голова его почти касалась томов, и мир постепенно растворился в тёмной дымке сна. Внезапно он оказался на берегу холодного, тёмного озера. Вода блестела под луной странным серебристым светом, словно сама готовилась поглотить кого-то. Он увидел Драко — Малфой стоял на краю воды, бледный и напряжённый. Гарри крикнул его имя, но звук его голоса тонул, как будто поглощался водой. Драко сделал шаг вперёд, а вода поднялась, словно живая, окружила его ноги, а потом мгновенно втянула его вглубь. — Драко! — закричал Гарри, пытаясь броситься вперёд. Но ноги его прилипли к земле, руки не слушались, и вода между ними становилась всё плотнее. Он видел, как Малфой барахтается, хрипит, бьётся, а Гарри не мог дотянуться до него. Паника сжимала сердце, дыхание сбивалось, а холод воды пробирал до костей. Внутри Поттера росло ощущение полной беспомощности. — Нет… нет! — кричал он, но крики растворялись, как эхо в пустоте. Малфой исчез под поверхностью, оставив за собой только бледный след брызг и холодный мрак. Гарри отчаянно тянул руки, но хватка воды была слишком сильна. Он пытался нырнуть, но что-то невидимое держало его, словно сама озерная бездна не хотела отпускать. — Добби должен разбудить Гарри Поттера, сэр. Гарри Поттер должен проснуться! — пискнул эльф, прыгая с места на место. Гарри мгновенно открыл глаза. Он лежал, головой на раскрытой книге под названием «Волшебная палочка — лучший помощник», уснув в библиотеке. Капюшон мантии-невидимки съехал с головы, а дневной свет слепил глаза. Поттер щурился, поправляя очки. — Гарри Поттер должен спешить! — снова пискнул Добби. — До второго испытания десять минут! Гарри Поттер… — Десять минут? — осипшим, полусонным голосом переспросил Гарри. — Десять… Как, десять?! Он вскочил, спотыкаясь о стопку книг, и почувствовал, как сердце бешено колотится. В голове всё ещё стучала тревога сна — видение озера и беспомощного Драко не давало успокоиться. Он взглянул на часы. Без двадцати девять! Душа Гарри словно ушла в пятки. — Гарри Поттер должен спешить! — Добби дёрнул его за рукав. — Гарри Поттер должен быть у озера вместе с другими, сэр! — Нет, Добби, поздно… — безнадёжно махнул Гарри рукой. — Я не пойду, я не знаю, как… — Гарри Поттер пойдёт! Гарри Поттер пройдёт испытание! — запищал эльф. — Добби знает, что Гарри Поттер не нашёл нужную книгу. Добби сам её нашёл! — Ты нашёл? — переспросил Гарри, всё ещё пытаясь придти в себя. — Ты ведь даже не знаешь, что будет во втором испытании… — Добби знает, сэр! — с гордостью ответил эльф. — Гарри Поттер должен нырнуть в озеро, отыскать Малфоя! — Чего отыскать? — переспросил Гарри, растерянно морща лоб. Гарри с удивлением уставился на эльфа. Потом ужас сжался в груди — Малфой… точно как во сне. — Они украли Малфоя? — не поверил Поттер, голос сорвался. — Они украли то, что дорого Поттеру… — пискнул Добби. — Что мне делать? — с ужасом сжал волосы Гарри, словно удерживая себя от паники. — Гарри Поттер должен съесть вот это, — сказал эльф и запустил руку в карман шортов. Он вытащил комок серо-зелёных скользких хвостов. — Это жабросли, сэр. Съешьте их и ныряйте в озеро. — А для чего они? — Гарри с недоверием разглядывал слизистую массу. — Они помогут дышать под водой, сэр. — Добби… а ты точно знаешь? — в отчаянии спросил Гарри. Эльф уверенно кивнул. Когда-то он уже однажды пытался помочь, и кости у него из руки исчезли — но это не помешало ему снова прийти на помощь. — Гарри Поттеру нужно спешить! — пискнул Добби. Поттер тут же, не раздумывая, сунул жабросли в карман и рванул к выходу. Напоследок, обернувшись, криво улыбнулся: — Спасибо, Добби! В вестибюле ещё копошились запоздалые студенты. Они только что позавтракали и шли из Большого зала к озеру, чтобы поглядеть на второе испытание. Все, проходя мимо Гарри, с опаской на него оглядывались и отпрыгивали в сторону. Поттер сам боялся до дрожи за Малфоя. Он побежал по лужайке. На улице было солнечно и морозно, а на противоположном берегу озера высились трибуны — те самые, что стояли в ноябре вокруг загона с драконами. Трибуны были забиты до отказа, студенты оживлённо переговаривались, и невнятный гомон, отражаясь от воды, доносился прямо к Гарри. На ближнем берегу, у самой воды, стоял покрытый золотой парчой стол судей. Гарри помчался туда напрямик вдоль озера. Седрик, Флёр и Крам уже ждали у стола, готовые встретить его. Седрик видя его улыбнулся шире, поприветствовав его. — Я… здесь… — запыхавшись, проговорил он. — Где ты был? — строго, с укором, спросил кто-то. — Испытание вот-вот начнётся! Гарри заметил за судейским столом Перси Уизли на месте мистера Крауча — мистер Крауч снова не приехал. — Ну-ну, Перси, — вмешался Людо Бэгмен, облегчённо вздохнув при появлении Гарри. — Дай ему хотя бы отдышаться. Дамблдор дружелюбно улыбнулся Гарри, а Каркаров и мадам Максим холодно посмотрели на него — сразу было видно, что они не хотели его видеть. Гарри согнулся, упёрся руками в колени и тяжело дышал. В боку кололо, словно между рёбер воткнули нож, а времени на отдых уже не оставалось. Людо Бэгмен расставил участников вдоль берега озера на расстоянии десяти футов друг от друга. Гарри стоял с краю; рядом с ним был Крам в купальных плавках и с волшебной палочкой наготове. — Всё в порядке, Гарри? — прошептал Бэгмен, отставляя Поттера от Крама ещё на несколько футов. — Знаешь, что делать? — Ага, — пробормотал Гарри, потирая бок. Бэгмен нервно дёрнул плечом и вернулся к судейскому столу. Он поднял волшебную палочку, направил её на горло, как тогда, на Кубке мира, и произнёс: — Сонорус! Его голос тут же разнёсся над озером к высоким трибунам. — Ну что ж, наши участники готовы ко второму испытанию. Начнём по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счёт три: раз… два… три! Холодный неподвижный воздух огласил пронзительный свист, трибуны взорвались криками и аплодисментами. Гарри, не глядя, что делают другие участники, снял ботинки, стянул носки, достал из кармана комок жаброслей, сунул их в рот и смело шагнул в ледяную воду озера. Вода в озере была ледяная и резала ноги, словно сама превращалась в огонь. Мантия и брюки мгновенно промокли, а чем глубже Гарри заходил, тем тяжелее становилась одежда. Он зашёл уже по колено, а ноги начали неметь и скользить по плоским, заросшим илом камням. Гарри усердно жевал скользкие, как щупальца осьминога, резиновые водоросли. Зайдя по пояс, он остановился, проглотил их и стал ждать, прислушиваясь к шуму воды и к себе. На трибунах раздался смех. Глупо, по их мнению, идти в озеро без всякого волшебства — глупее и придумать нельзя. Гарри дрожал от холода, вся кожа покрылась гусиной кожей. Ледяная вода, пронизывающий ветер, треплющий волосы — всё это делало задачу почти невыносимой. Но Поттер старался не обращать внимания. Мысленно он волновался о Драко, представляя, что ему, возможно, холодно в воде. Гарри схватился ладонями за шею и почувствовал под ушами широкие щели, которые открывались и закрывались, словно ловя воздух — жабры! Без колебаний он сделал то, что теперь оставалось единственным выходом, — нырнул в воду. Первый глоток ледяной воды обжёг горло, но сразу же показался глотком жизни. Голова перестала кружиться, а второй глоток воды плавно прошёл сквозь жабры, и мозг наполнился кислородом. Гарри взглянул на руки, в зелёной озёрной воде они казались призрачными, а между пальцами выросли перепонки. Он изогнулся, взглянул на ноги. голые ступни вытянулись и тоже превратились в ласты. Вдруг ледяная вода перестала быть невыносимой: она стала прохладной, приятной и удивительно лёгкой. Гарри вытянул руки, сильным гребком развёл их в стороны вдоль тела, заработал ногами-ластами и с удивлением заметил, как быстро плывёт. Он видел теперь ясно и далеко, без необходимости моргать. Скоро Гарри заплыл так глубоко, что поверхность озера уже не была видна, и направился прямо к дну. Гарри поплыл вдоль дна. Тишина давила на уши, делая каждое движение более ощутимым. Вода у дна была мутная, и видимость ограничивалась всего десятью футами вокруг. Под ним расстилался удивительный мутный пейзаж: новые формы словно выскакивали из темноты по мере того, как он быстро плыл вперёд. То перед ним вырастали целые леса чёрных трепещущих водорослей, то возникали широкие илистые луга с редкими валунами, словно причудливые островки посреди серой мглы. Гарри заплывал всё ниже и ниже, к середине озера, широко раскрыл глаза и пытался заглянуть подальше, туда, где за плотной серой пеленой воды смутно маячили тени. Гарри обернулся и заметил гриндилоу. Маленькое, рогатое водное чудище вынырнуло из водорослей, схватило его длинными пальцами и оскалило острые клыки. Гарри мгновенно сунул перепончатую руку в карман и нащупал волшебную палочку. Вдруг из зарослей появились ещё два гриндилоу, схватили Гарри за мантию и потащили ко дну. — Релассио! — беззвучно крикнул Поттер, изо рта вырвался пузырь воздуха, а из кончика волшебной палочки вместо привычных искр ударила струя кипятка. Зелёные чудища в ярости покраснели. Гарри вырвал ногу из костлявых пальцев, рванул прочь, посылая через плечо новые потоки кипятка. Гриндилоу хватали его за ноги, но он отбрыкивался и в конце концов угодил пяткой одному прямо в лоб. Тот скосил глаза, перестал грести, а его приятели погрозили Гарри костлявыми кулаками и исчезли в водорослях. Гарри отплыл подальше, спрятал палочку в карман мантии и напряжённо огляделся. Тишина давила сильнее, чем прежде; он описал круг, всматриваясь вдаль. Заплыл уже очень глубоко, а кроме колышущихся водорослей больше ничего не видел. — Ну как? — раздался тихий голос. Гарри чуть не подпрыгнул. Он рывком перевернулся и увидел Плаксу Миртл, едва различимую в тёмной воде. Только огромные глаза привидения за толстыми очками в перламутровой оправе смотрели на него неподвижно, не моргая. — Ты что, Миртл! — Гарри хотел крикнуть, но вместо этого изо рта вылетел большой пузырь. Плакса захихикала, и её смех слегка дрожал в воде. — Плыви вон туда, там находится Малфой, — указала она. Гарри в благодарность показал кулаки с оттопыренными большими пальцами и помчался в указанном направлении, держась повыше над водорослями на случай, если там прячутся другие гриндилоу. Он плыл долго, как ему показалось, минут двадцать. Пролетая над целой долиной чёрного ила, Гарри замечал, как илистая муть приподнимается и закручивается вихрями. И наконец, вдалеке он услышал обрывок русалочьей песни из яйца. …На поиски даём мы Тебе один лишь час… Гарри рванул вперёд, будто русалочий голос тянул его за собой. Озёрная муть становилась всё гуще, а вода вокруг темнее. Вскоре в глубине показался огромный, тёмный, поросший тиной валун. На нём виднелась грубая резьба: тритоны с копьями преследуют чудовище, похожее на гигантского кальмара. Камень был старый, весь исцарапанный, словно по нему стучали веками течения и водоросли. Гарри прижал руки к телу и проплыл чуть в стороне, не желая проверять, жив ли кальмар на картинке. Он поплыл дальше, стараясь держать курс по зачарованному голосу, который время от времени прорывался через толщу воды. …Минуло полчаса — спеши! Скорей пропажу забери… Сердце Гарри колотилось чаще, чем жабры разрезали воду. Каждый новый такт песни бил по нему, как удар: Малфой был где‑то здесь, в темноте, без воздуха, один… или не один. Гарри ускорился. Паника холодным ледяным узлом стянула грудь ведь песня почти не оставляла сомнений: Драко там. Как во сне… — мелькнула мысль, и Гарри ещё быстрее заработал перепончатыми ногами, прорезая мутную воду, будто она была дымом. Он должен найти его. Должен успеть. Во что бы то ни стало. Вдруг из тьмы показались очертания домов, словно слепленных из булыжников и густо обвившихся водорослями. В тёмных, почти чёрных окнах мелькали лица… и эти лица были совсем не похожи на милые мордашки русалок с картины в ванной старост. Серая кожа, длинные‑длинные тёмно-зелёные волосы, жёлтые глаза, неровные зубы, на шеях — ожерелья из гальки. Гарри плыл мимо, ощущая, как по спине пробегает дрожь: существа злобно следили за каждым его движением. Несколько тритонов и русалок вынырнули из своих каменных хижин с копьями в руках, мощно работая серебристыми хвостами. Они подплыли ближе, будто проверяли, кто осмелился войти в их странное, холодное царство. Гарри крепче сжал волшебную палочку и продолжил путь, стараясь не привлекать лишнего внимания, но сердце стучало так громко, что, казалось, тритоны слышали каждый удар. Гарри нырнул глубже, сердце колотилось, а вода вокруг него тянулась тяжёлым, холодным пологом. Перед глазами появились пленники. Малфой, связанный толстыми скользкими верёвками из водорослей. Рядом с ним Гермиона и Чжоу Чанг, а также девочка лет восьми с серебристыми волосами, будто родная сестра Флёр Делакур. Гарри замер, оценивая ситуацию. Тритоны стояли вокруг, копья блестели в мутной воде, но нападать не спешили, лишь наблюдали, словно решая, стоит ли вмешиваться. Гарри вспомнил перочинный ножик, подаренный Сириусом на Рождество, и тут же осознал, что он остался в дорожном сундуке в замке. Сердце Гарри сжалось. Он резко вдохнул через жабры и вынырнул чуть выше, чтобы лучше рассмотреть ближайшего тритона громадного, выше двух метров, с длинной зелёной бородой и ожерельем из акульих зубов. Он протянул руку и жестами попросил копьё. Тритон фыркнул, покачал головой и рассмеялся, показывая, что отказывать ему часть игры. — Чёрт! — выдохнул Гарри сквозь зубы, осознавая, что обычными средствами тут не справиться. Он сделал несколько резких движений ластами, чтобы приблизиться к Малфою, стараясь держаться вне досягаемости тритонов. Гарри схватил толстую водорослевую верёвку, обхватывавшую запястья Малфоя, и попытался дернуть её, но она оказалась почти нерастяжимой. Тогда Гарри стал искать точки рычага: схватил другой конец верёвки и, подпрыгнув, попробовал перекрутить её, чтобы ослабить узел. Его мозг работал быстро: нужно было отвлечь тритонов, спасти пленников и не попасться самому. Гарри попытался привлечь внимание ближайших чудищ, брызнув водой и шумно махая руками, одновременно дергая верёвку. — Держись, Драко! — мысленно крикнул он, ощущая, как дрожь пробегает по всему телу. — Я тебя вытащу! Взмах волшебной палочки в воде создавал всплески, пузырьки летели в стороны, а Гарри снова и снова дергал верёвку, проверяя, где она слабее. Он понимал, что у него есть только один шанс иначе Малфой и остальные останутся здесь, затянутые в ил под строгим надзором тритонов. Гарри обернулся, и сердце сжалось: к русалочьей деревне плывёт Седрик, голова у него заключена в большом пузыре воздуха, глаза широко раскрыты от страха, а лицо кажется шире, чем обычно. — Я заблудился! — проговорил он губами, которые лишь слегка шевелились под водой. — Флёр и Крам тоже скоро будут. Гарри почувствовал, как гора с плеч сходит. Седрик уверенно достал из кармана перочинный ножик и, не теряя ни секунды, перерезал верёвку, которой была связана Чжоу. Обхватив её, Седрик мощным гребком ног-ласт вынырнул наверх, направляясь к безопасной части озера. Гарри остался ждать. Где же Флёр и Крам? Час почти истёк, и если верить песне, пленников уже не вернуть… Вдруг послышались вопли русалок. Тритоны отпустили Гарри и повернулись к нему. К ним подплыло чудовище: человеческое туловище в плавках и голова акулы — Виктор Крам, пытавшийся превратиться в акулу. Акулочеловек подплыл к Гермионе и вцепился зубами в верёвку, которой её связывали. Новыми зубами Краму было бы легче укусить дельфина, чем верёвку, и Гарри понял, что, если не вмешаться, Гермиона могла пострадать. Он рванулся к Краму, хлопнул его по плечу и протянул камень с зазубринами. Крам схватил камень, мгновенно перепилил верёвку, обхватил Гермиону за талию и, не оглядываясь, помчался наверх. Гарри замер на месте. Флёр нигде не было видно. Что делать дальше? Он снова поднял камень, готовый бросить, но тритоны окружили малфоя и незнакомую девочку, качая головами угрожающе. Гарри выхватил волшебную палочку: — С дороги! Изо рта вырвался только пузырь, но тритоны его поняли. Они перестали смеяться и, расширив жёлтые глаза от страха, замерли. Их было много, а Гарри один, но по их реакции было ясно: магия у волшебников сильнее любой силы, какой они когда-либо сталкивались. Гарри сглотнул, собрался с духом и медленно поплыл к Малфою, держа палочку готовой к действию. — Считаю до трёх, — выпустил Гарри изо рта струю пузырей и, на всякий случай, показал тритонам три пальца. — Раз (он загнул один палец)… два (загнул другой)… Тритоны разлетелись кто куда. Гарри кинулся к маленькой девочке и принялся пилить её верёвку; вскоре она стала свободна. Он обхватил девочку вокруг талии, схватил Малфоя за воротник мантии и рванул вверх. Плыть и тащить за собой такой груз было невероятно тяжело. Руки уже не могли грести, и Гарри изо всех сил работал ластами, но Малфой и сестра Флёр, словно мешки с камнями, тянули его вниз. Гарри метался взглядом вверх поверхность всё ещё казалась далёкой, вода перед ним была чёрной и непроглядной. Тритоны и русалки плескались за ним, наблюдая, как он выбивается из сил, стараясь скорее доплыть до света. Время неумолимо истекало. Если не успеет, пленников могут утащить обратно на дно. Ноги Гарри едва слушались, руки дрожали от боли. Дышать становилось всё труднее, шея ныла, вода снова горько щипала рот и нос. Свет сверху становился всё ярче… ярче… Гарри вложил все силы в гребки ногами, словно его ноги кричали от боли, а голова была почти в воде. Он больше не мог остановиться. Нужно было дышать… нужно было плыть дальше… нужно было спасать Малфоя и девочку… И тогда он рванул — последние силы, последний рывок, и впереди показался свет поверхности. Вынырнул! От чудесного, свежего, прохладного воздуха Гарри кололо в мокрое лицо. Он жадно глотал воздух, наслаждаясь им, словно впервые в жизни вздохнул полной грудью. Малфоя и девочку с серебристыми волосами он держал на плаву вместе с собой. Зеленоволосые тритоны с русалками всплыли следом и наблюдали за ними. Трибуны взорвались радостными криками и свистом, все вскочили на ноги. Должно быть, зрители подумали, что Малфой и девочка захлебнулись, но нет — оба открыли глаза