Страхи Мотылька/Страхи Валентино(Moth's Fears/Valentino's Fears)

      Это был обычный рабочий вечер, когда Валентино снимал порно в главной роли с Энджелом, внимательно следя за каждым нюансом процесса и указывая на мельчайшие детали. Они находились посередине съёмки, когда в его студию, словно вихрь, ворвалась Чарли — принцесса, дочь короля Ада, известная своим желанием помогать всем и вся. Она основала отель для спасения заблудших душ и считала Энджела своим другом, надеясь, что сможет ему помочь. Возможно, и в этот раз она пришла, чтобы помочь другу, но всё пошло наперекосяк.       Неправильные время и место создали водоворот хаоса: Чарли в порыве эмоций сорвала съёмку и устроила пожар, который быстро охватил угол студии. Энджел почувствовал страх и разочарование, когда его вызвали на разборки в собственной гримерке. Он сидел на полу, поджав ноги, пытаясь осмыслить произошедшее, в то время как Валентино, кипящий от гнева, расхаживал взад-вперед, словно тигр в клетке.       Валентино стоял, красный как рак, его глаза сверкали неистовством. Он был в ярости из-за Чарли, которая только что разрушила их день, и, что ещё хуже, помешала его графику. Тщетные надежды на легко протекающие съёмки начали вымирать, как пламя в холодной, бездушной тьме. В порыве ярости Валентино схватил стакан, стоявший на одном из многочисленных столов в комнате, и, не раздумывая, с силой швырнул его в стену. Стакан разбился вдребезги, осколки разлетелись, как его чувства — к ярости добавилась глубокая досада, и он не знал, как справиться с бушующими эмоциями внутри себя.       — Проклятая сука… кем она себя возомнила?       Энджел вздрогнул от треска разбившегося стекла, его тело инстинктивно постаралось закрыться, обняться руками, в груди нарастал неукротимый страх. Он понимал, что Валентино в ярости, и это состояние не предвещало ничего хорошего. Для него уж точно.       Валентино развернулся к нему лицом и сделал шаг навстречу, его взгляд был холодным и угрожающим, как лезвие ножа, готовое к удару.       — Ты… — грозно произнёс Оверлорд, крепко схватив Энджела за плечи, впившись пальцами в его кожу. Ногти почти прорвали ткань розового халата, который тот еле успел накинуть на себя перед появлением принцессы Ада. — Почему ты её не остановил? Ты знал, что она сорвет эту порносъёмку. Ты мог её остановить. Но ты этого не сделал. Ты должен работать на меня! Ты должен зарабатывать мне деньги, а не тратить моё драгоценное время на свою чёртову подругу.       Энджел, ощутив всю тяжесть Валентино́вого гнева, сам оказался на взводе. Он внимательно следил за Оверлордом, стараясь не спровоцировать его на удар или всплеск ярости. Его лицо оставалось бесстрастным, не выражая ничего, кроме глубокого ужаса.       Когда Валентино щёлкнул пальцами, призывая его к ответу, Энджел быстро собрался с мыслями, стараясь не усугубить ситуацию.       — Я… я… — заикаясь, проговорил он, его голос дрожал от волнения.       В это время внутри него разворачивалась настоящая буря; он чувствовал, как страх переплетается с растерянностью, и попытался невольно защитить себя, искренне сопереживая происходящему. Внутренний голос подсказывал: он должен объяснить, что Чарли, хоть и причинила вред, пришла с добрыми намерениями. Но в данной ситуации даже самые благие намерения оборачивались катастрофой, и Энджел, тонущий в собственных чувствах, не знал, как ему всё это донести до Валентино.       — Не «якай» мне! Сучка, — Валентино с размаху отвесил ему звонкую пощёчину. — Ты знал, что эта чёртова принцесса вся до тошноты правильная, и всё же ты впустил ее! О чём ты думал? Что она поможет тебе или что-то в этом роде? Она тебе не подруга, усёк?!       — Но… Вэл, я не знал, что она придёт, — слезливо ответил Энтони, чувствуя, как от сильного удара горит его щека. Он понимал, что оказался в капкане собственных безумных обстоятельств.       Страх охватил каждую часть его тела, как бы ему ни хотелось это признать, но он чувствовал себя ослабевшим. Валентино становился страшен, когда злился, и Энджел не хотел испытывать судьбу. Глубоко в душе он понимал, что причинил Валентино неприятности, которые теперь будет трудно исправить.       Оверлорд стиснул зубы, его глаза сузились, как у хищника, готовящегося к атаке.       — Ты должен был знать. Ты должен был ожидать чего-то подобного. — Едва заметив, как Энджел отводит взгляд, он схватил его за волосы и грубо притянул к себе, вынуждая посмотреть в его агрессивно сверкающие глаза. — Ты что, серьёзно думал, что твоя чёртова подружка-принцесска может приходить и уходить без каких-либо последствий и происшествий? Ты гребаный идиот. — Валентино приблизил своё лицо к лицу Энджела так, что их носы почти соприкасались. Его гнев был осязаем, наполняя воздух вокруг ними напряжением. — Просто чтобы ты знал: никто не ставит меня в такое положение. Никто не перебивает меня во время съёмки. И никто не смеет меня оскорблять. Что это, чёрт возьми, было? Ты теперь хочешь подружиться с Чарли? Что у неё есть такого, чего нет у меня? А?       Энджел прикусил язык, стараясь не спровоцировать ещё большую ярость Валентино. Когда тот неожиданно схватил его за волосы и притянул к себе, он поморщился от боли. Он прекрасно понимал — это только начало. Он посмотрел в его глаза, и в отражении увидел страх и вину. Всё, что он наслушался о жестокости Валентино, теперь обретало своё истинное значение. Он знал, что облажался. Сильно. И ему точно за это накажут.       Мотылек снова ударил блондина по лицу, и резкий звук эхом отразился от стен. Глаза Энджела наполнились слезами, а из носа потекла кровь от удара.       — Прошу тебя, Вэл… — произнёс он, его голос трещал от подавленных чувств. Внутри него разрывались противоречия — он не хотел угнетать Валентино, но и не желал оставаться жертвой, подверженной его неистовству.       Паук надеялся, что хоть капля понимания пробудит в Валентино человечность, пока в воздухе оставалась зловещая тишина, нависшая над ними, как тень, готовая поглотить всё.       Валентино холодно усмехнулся, крепко схватив Энджела за подбородок, давя когтистыми пальцами на хрупкую шею, где под мехом бешено бился пульс. Он знал, что если правильно рассчитать силу и сжать в нужном месте, то…       — Просишь? Ха! Ты ждёшь, что я проявлю к тебе милосердие? После того, что ты натворил? — Валентино садистки улыбнулся и наклонился так близко, что его губы почти касались губ Энтони. — Ты мой, помнишь? Ты принадлежишь мне, и прямо сейчас ты делаешь дерьмовую работу, подчиняясь своему хозяину.       — Я знаю, — хриплый звук вырвался из горла паука, когда он пытался оправдываться. — Но я правда не знал, что она припрется, Валентино… прекрати. — Он произнёс это так, словно это был сценарий, лишь бы Валентино убрал своё лицо подальше и, перестал его мучить.       Словно наркоману, ему вдруг стало трудно дышать — он судорожно закашлялся, чувствуя, как сковывающее давление на шее становилось всё сильнее. Валентино злобно улыбнулся, как хищник, понимающий, что сейчас его жертва не может избежать судьбы.       — Это чушь собачья! Ты прекрасно знал, что она может прийти. Но тебе было всё равно, не так ли? Ты думал, что имеешь право приводить сюда своих никчемных друзей из отеля? Забавно, однако. Но ты не учел одной маленькой сути, — глаза Валентино сверкнули как стальные орудия, — У тебя нет прав ни на что. Ты мой. И ты будешь чертовски хорошо меня слушаться.       Слёзы продолжали течь по его лицу, смешиваясь с кровью от удара, а горло горело адским огнём. Одна из рук Энджела легла на кисть Валентино, пытаясь избавиться от железной хватки на шее, но тот даже не шелохнулся.       — Она просто… пыталась меня защитить… — прохрипел он тихо и отчаянно, его голос напоминал шёпот ребёнка в тишине.       Глаза Валентино вспыхнули гневом, словно яркая молния в разразившейся буре.       — Защитить тебя? Защитить от чего? От меня? От твоего босса? От того, кто дал тебе работу и оплачивает твои чёртовы счета? От того, кто помог с жильём? Ты думаешь, она здесь герой? Что она какая-то спасительница? Ты чёртов дурак, Энтони! Тебе память отшибло, сукин ты сын?! Не помнишь, кто тебя выхаживал? Почему я должен продолжать с тобой мириться? Я даю тебе всё, я делаю тебя знаменитым, люди бы убили за такое положение, а ты так мне отплачиваешь? Выставляешь меня на посмешище в моей собственной студии перед съёмочной группой и актёрами? Я должен вышвырнуть тебя отсюда.       С каждым сказанным словом Валентино становился более озлобленным и более диким, тяжело дыша он медленно убрал руку с горла Энтони, и потянулся за сигаретой. Закурив, он выпустил красный едкий дым прямо в лицо паука, пока тот лежал на холодном полу его собственной гримёрки.       Энтони пришлось сильно постараться, чтобы не закашляться. Он был так близко к дыму и не мог пошевелиться, поэтому ему приходилось вдыхать его, и он ненавидел это. Он молчал, просто слушая слова Валентино. Конечно, он был прав, конечно, он был прав. Глупый паучок позволил этой принцессе вскружить ему голову, и посмотрите, к чему это привело. Валентино имел право злиться.       Немного погодя, повелитель снова начал тот же разговор:       — Ты моя собственность, мой раб, и тебе лучше начать помнить об этом, чёрт возьми! Если я говорю что нужно сниматься, то ты говоришь?..       Блондинистый паук знал, какого ответа ждёт Валентино, и был в этом уверен. Он ответил без колебаний, надеясь, что, если он будет послушным, Валентино не накажет его.       — Да, Валентино.       — Если я говорю что тебе нужно будет трахнуться с тридцатью парнями, ты говоришь?       Глаза Энтони расширились от этого требования, сердце бешено заколотилось в груди.       — Да, Валентино, — повторил Энтони, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.       Его чуть не стошнило от этих слов. Но это было единственное, что он мог сказать, и они оба это понимали.       — Когда я говорю вывести эту тупую суку из моей студии?!       Голос паука дрожал, когда он отвечал, его тело тряслось под пристальным взглядом Валентино.       — Да, Валентино.       Мотылёк кивнул и выглядел довольным, когда Энтони повторил эти слова.       — Хороший мальчик. А теперь скажи мне ещё раз, кому ты принадлежишь?       — Тебе, Валентино…       — Чертовски верно, и что будет, если ты снова ослушаешься меня, Энджел?       Взгляд Валентино стал ледяным, его голос, наполненный угрозой, резонировал в комнате. Он не оставлял места для сомнений; тот, кто осмеливался противостоять его воле, столкнётся с последствиями, которые заставят дрожать любого. Энтони знал, что от его следующего ответа зависит не только его карьера, но и здоровье.       — Ты побьёшь меня? — спросил паук дрожащим голосом, под его носом скопилось склизкое и мерзкое пятно от крови и слёз, всё налипло на мех и пузырилось, видел бы он только себя…       Рука Валентино пробежалась по затылку блондина, сжимая со всей силы пряди его волос, заставляя поднять голову. Холодный взгляд красных глаз пронзал насквозь.       — О да, я буду бить тебя. — с шипением пропел Повелитель, — Я буду бить тебя до тех пор, пока не вытрясу из тебя это грёбанное сучье неповиновение! — Он наклонился ближе, брызгая слюной от возбуждённой злости. — Каждый раз, когда ты совершаешь ошибку, каждый раз, когда ты разочаровываешь меня. Я позабочусь о том, чтобы ты никогда не забывал своё место.       — Я…Я… не хочу чтоб всё было так…       — О, неужели? — Валентино снова злобно ухмыльнулся. Он отступил на шаг, его взгляд блуждал по дрожащему телу Энтони. Он протянул руку и грубо погладил его по боку, его прикосновение было почти угрожающим. — Тогда почему ты продолжаешь меня не слушаться, а? Почему ты продолжаешь совершать чёртовы ошибки?       — Я не виноват, Вэл… думаешь я её звал? — он вытер кровь тыльной стороной ладони, медленно и судорожно выдохнув, — она очень настырная, вечно во всё лезет, а в итоге досталось только мне…       Валентино издал звук, похожий на раздражённое ворчание. Он сделал ещё одну затяжку и снова выдохнул дым в лицо Энджелу, прежде чем ответить.       — Ты мог бы сказать «нет», знаешь ли. Ты мог бы послать её подальше, заниматься своими делами и больше сюда не приходить. Но ты этого не сделал, не так ли? А теперь посмотри, какой нечестивый бардак она сотворила. Съёмки порно закончились, и это всё твоя чёртова вина.       — Интересно как я мог её остановить, когда съёмка была в полном разгаре и меня трахали? Когда она пришла, я пытался сказать ей нет, но это ты предложил ей остаться и посмотреть как ты снимаешь…       — Довольно, — властно бросил Валентино, а затем резко потянул на себя паука и толкнул к столику с зеркалом в гримёрке, прижимаясь сзади, фактически заперев Энтони своим весом у зеркала.       Младший демон почувствовал, как Валентино плотно прижимается к нему, удерживая в ловушке. Его тело начало дрожать, он слегка затрясся от напряжения. Положение, в котором его удерживал Валентино, было крайне дискомфортабельным… Валентино был выше его, и он ненавидел тот факт, что мотылёк физически превосходил его, создавая ощущение безысходности.       — Вэл… пожалуйста… — прошептал он, его голос дрожал от страха и отчаяния.       Он чувствовал, как под давлением ситуации его нервы натягиваются, как струны музыкального инструмента, готового сломаться, и в этот момент ему хотелось лишь одного — выбраться из этой адской ловушки.       — Посмотри на себя. Посмотри на это милое личико. — Мотылек прошипел эти слова ему на ухо, его голос был едва громче низкого рычания.       Энджел всё ещё крупно дрожал, даже сильнее, чем раньше. Он был плотно прижат к зеркалу, а Валентино стоял позади него. Он чувствовал гнев и агрессию, исходящие от Валентино, они заполняли всю комнату… Ему это не нравилось… Совсем не нравилось. Услышав приказ, паук осторожно посмотрел на себя в зеркало и заметил, что из носа у него течёт кровь. Помимо того, что он был в ужасе, он ещё и выглядел жалко. Он видел кровь на своём лице, смешивающуюся со следами от слёз. Он был страшен, его глаза остекленели, он тяжело дышал, глядя на себя в зеркало.       Валентино же едко рассмеявшись, не медля ни секунды, начал быстро стягивать пушистый халат Энджела, под которым ничего не было. Блондин почувствовал, как Валентино быстро раздевает его, обнажая кожу перед холодным воздухом, и запаниковал. Он закрыл глаза и отвернулся от зеркала, не желая этого видеть. Ему было так холодно, так уязвимо…       — Я разве разрешал тебе отводить взгляд? — спросил мотылёк ласково-холодным тоном. Удушающе сладкий привкус слов остался витать в воздухе вместе со злобой, которую источал Валентино. Он снова взял Энтони за подбородок, заставляя его смотреть на своё отражение. И улыбался садистским оскалом. Как же это противно.       — Нет…ты не разрешал мне, — произнёс паук тихим, дрожащим голосом. Он чувствовал, как его колени подрагивают, а руки сами собой ослабевают.       — Вот так, верно. Ты будешь хорошим мальчиком и будешь делать всё, что я скажу, не так ли, малыш? Я просто хорошенько рассмотрю тебя, детка, — промурлыкал Валентино, ухмыляясь и прижимаясь к нему. Щека к щеке, дыхание было обжигающим.       Энтони кивнул, стараясь сохранять спокойствие и не ослушаться. Но, боже, это было так тяжело… Он чувствовал, как руки Валентино блуждают по его телу, когда мотылёк прижимался к нему, и едва мог дышать.       — Да, я… Я буду хорошим мальчиком…       — Не отводи взгляд, Энджел. Я хочу, чтобы ты смотрел на себя. Я хочу, чтобы ты увидел, как я беру тебя… — шёпот повелителя пробежал по уху Энтони, его горячее дыхание обжигало кожу и мех паука.       И он не осмелился отвести взгляд, как ему было велено, и его собственное дыхание участилось, когда он услышал, как Валентино произносит эти слова почти у его шеи. Энджел почувствовал, как горят его щёки, когда он осознал смысл этих слов. Он хорошо представлял, что будет дальше и ненавидел это.       Дыхание мотылька участилось, когда он прижался к нему, нежно обхватив одной рукой за горло — не настолько сильно, чтобы причинить боль, но чтобы напомнить, кому он принадлежит.       — Посмотри на себя, Энджел и скажи что ты видишь?       Энтони тяжело дышал, чувствуя руку Валентино у себя на горле. Он чувствовал себя уязвимым и таким маленьким по сравнению с ним. Он посмотрел на себя в зеркало и сказал первое, что пришло в голову:       — Я-я вижу, я вижу жалкую, беспомощную маленькую игрушку, которая принадлежит тебе, и только тебе…       — Нет, это неправда. Ты выглядишь как произведение искусства, ты прекрасен, ты неземной, Энджел… — Валентино наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось его шеи, зубы слегка царапнули чувствительную кожу в области пульса.       — Я-я не понимаю. Зачем ты всё это говоришь? — спросил тихим и неуверенным голосом демон-паук.       Зачем все эти комплименты и слова, если для Валентино он был всего лишь бесполезной игрушкой?       Мотылек тихо рассмеялся, крепко держась за паука. Его пальцы скользили по коже его шеи, а другая рука начала двигаться и блуждать по телу Энджела.       — Потому что это правда, мой милый мальчик. Ты — произведение искусства. Твоя гладкая, бархатистая кожа, твой мягкий мех, твоё великолепное тело, оно создано для того, чтобы я мог прикасаться к нему и использовать его по своему усмотрению.       В данный момент Энджел не мог отрицать тот факт, что слова Валентино начинали действовать на него, даже если он не хотел этого признавать. Он чувствовал, как руки Валентино блуждают по его телу, и от мягких, почти нежных прикосновений мотылька он начал дрожать, пока Валентино прижимал его к зеркалу и полностью контролировал. И что самое ужасное? Он начал получать от этого удовольствие. Извращенное удовольствие. Когда его касался кто-то из клиентов или других работников, он ничего не чувствовал, кроме пустоты. Но вот прикосновения Повелителя были особым образом приняты по другому. Может всё из-за садистских замашек в сторону него? Может после ударов и побоев, ласка мотылька была такой желанной?       — Что бы ты ни натворил, помни. Папочка всегда тебя простит, — проговорив эти слова нежным тоном, Валентино обнял его всеми своими четырьмя руками, крепко прижимая к себе, — только тебе позволено унижать меня, как ты сделал сегодня.       Блондинистый паук не двигался, продолжая смотреть в зеркало. Но он не мог отрицать, что, когда Валентино обнимал его всеми четырьмя руками, он начинал чувствовать себя комфортно, даже в каком-то смысле безопасно. Он также не мог отрицать, что ему нравилось, когда Валентино называл его «милым мальчиком» и говорил, что только ему позволено унижать его. Ему это нравилось гораздо больше, чем он хотел бы признать.       — Тебе ведь хочется специально меня разозлить? Верно? Ты наслаждаешься моим гневом, Энджел?       — Да, мне нравится твой гнев. Мне нравится выводить тебя из себя…       Одна из рук Валентино легла на его мягкую задницу, перебирая мех. Валентино довольно хмыкнул и высунул свой длинный и толстый язык, чтобы провести им по щеке Энтони, выделяя немного своего розового яда, который затуманивал разум, а сам прижимался к нему сзади как можно плотнее, чтобы тот точно почувствовал его напряжение в этих стесняющих движения брюках. Энджел издал тихий возглас удивления, когда Валентино коснулся его задницы, и этот возглас быстро превратился в стон, когда он почувствовал, как язык Повелителя скользит по его щеке. Он уже знал, что будет дальше, знал, что делает розовый яд и как он может сделать его ещё более послушным.       Старший демон потянулся к ложбинке между ягодицами, и его костлявые пальцы легко нашли сморщенный, плотно сжатый задний проход Энджела. Паук тут же понял, чего от него хотят, и схватился руками за свои бедра, разводя их в стороны. Кровь всё ещё стекала по его лицу, несколько капель попало на серую кожу Валентино, испачкав его бархатный мех. И это не ускользнуло от внимания Оверлорда, хищно оскалив свои уродливые клыки, он свободной рукой погладил Энтони по щеке, большим пальцем проведя по пятнам крови и слёз, которые оставили следы на его щеках. В том, как он прикасался к нему, была почти жестокая любовь. Валентино небрежно поддел небольшое количество красной субстанции из-под опухшего носа паука, размазал её по своим пальцам, поднёс их к губам и облизал. Это было демонстрацией силы и власти, способом утвердить свою власть над ним.       Блондинистый паук всё ещё дрожал, чувствуя, как Валентино крепко сжимает его шею. Рука мотылька была достаточно большой, чтобы полностью обхватить его горло, и он чувствовал, как большой палец Валентино упирается прямо в кадык. Он ахнул, увидев, как Валентино вытирает кровь с его лица, чтобы слизать её с пальцев, демонстрируя свою власть и контроль над ним. Он не мог отрицать этого… он хотел, чтобы Валентино продолжал прикасаться к нему. Продолжать прижимать его к себе, вдавливая в зеркало.       — Н-н-н…что ты делаешь со мной? — застонал Энджел, полностью попавшись под чары Валентино.       — Я показываю тебе, кому ты принадлежишь. Я показываю тебе твое место — подо мной. Разве ты не этого хочешь? — С этими словами Повелитель толкнул его грудью на столик, заставляя прогнуться.       Младший паук пошатнулся вперёд, холодная столешница уперлась ему в грудь. В таком положении он чувствовал себя беззащитным и уязвимым, его тело дрожало в предвкушении того, что должно было произойти. Он чувствовал руку Валентино на своей спине, удерживающую его на месте. Эта поза была некомфортной, полностью раскрывая его перед тем, кто его удерживал.       — Вэл… пожалуйста… будь нежен, — попросил Энтони, оглянувшись на мотылька через плечо.       — Прости, детка, но я не в настроении быть нежным. — С этими словами он толкнул его дальше на стол, заставляя наклониться вперёд. — Посмотри на себя, шлюшка, — прошипел Валентино прямо в ухо. Его голос сочился ядом и возбуждением. Одной рукой он схватил Энджела за волосы, запрокинув ему голову, чтобы паук не мог отвернуться, а другой рукой спустил штаны, обнажив свой твёрдый член. Горячая плоть прижалась к ягодицам Энтони, грубо, без всякой нежности потираясь о них. — Видишь, как ты выглядишь? Раздетый, дрожащий, готовый для меня. Ты мой, и ты будешь смотреть, как я тебя трахаю. Энтони всхлипнул, его глаза расширились, когда он увидел в отражении собственное тело — худое, покрытое мурашками от холода и страха, с синяками от предыдущих хваток Валентино. Он чувствовал, как член мотылька упирается в него, давит, требуя входа, и паника сдавила его горло. Колени подгибались, но Валентино крепко держал его, не давая упасть. — П-пожалуйста... — прошептал паук, но его слова потонули в новом всхлипе, когда Валентино раздвинул его ноги пошире и одной рукой направил свой член ко входу. Без предупреждения мотылёк толкнулся вперёд, резко проникая в Энджела и заполняя его до предела. Паук закричал, его тело выгнулось, ладони соскользнули с зеркала, оставив разводы от пота и крови. Валентино низко, по-садистски засмеялся и начал двигаться — мощными толчками, с каждым разом проникая всё глубже. Свободной рукой он обхватил член Энджела и грубо сжал его, дроча в такт своим движениям, но без заботы, а лишь для того, чтобы усилить унижение. — Кричи громче, детка. Смотри, как твоя задница принимает меня. Ты создана для этого — для моего члена внутри тебя. Не отводи глаз, или я сделаю ещё больнее. Энтони кусал губы, пытаясь сдержать слёзы, но они текли ручьями, смешиваясь с потом. В зеркале он видел всё: как Валентино трахает его сзади, как его собственное тело подаётся навстречу, несмотря на боль и отвращение. Дыхание сбивалось, стоны вырывались против воли, а рука мотылька на его члене заставляла тело реагировать — предательски твердеть, несмотря на ужас. Комната наполнилась звуками — шлепками тел, тяжёлым дыханием, приглушёнными рыданиями паука. — Хороший мальчик, — промурлыкал Валентино, ускоряя темп. Его бёдра с силой ударялись о ягодицы Энджела, оставляя красные следы. Он наклонился ближе и провёл языком по шее паука, оставив влажный след, а затем укусил — сильно, до крови. — Кончи для меня, пока смотришь на себя. Покажи, как ты ломаешься. Энтони задрожал сильнее, тело предавало его, накатывая волна за волной, пока давление внутри не стало невыносимым. Он закричал, изливаясь в руку Валентино, сперма брызнула на зеркало, испачкав отражение. Валентино не остановился, продолжая трахать его сквозь оргазм, пока сам не кончил, наполнив Энджела горячим семенем и рыча от удовольствия. Когда мотылёк наконец отстранился, Энтони осел на пол, его тело обмякло, а из глаз всё ещё текли слёзы и кровь. Валентино встал над ним, поправляя одежду, и довольно ухмыльнулся. — Видел? Ты прекрасен, когда подчиняешься. А теперь вылижи зеркало дочиста, малыш. Мы только начали. Энджел, всё ещё тяжело дыша и всхлипывая, опустился на колени перед зеркалом. Его тело болело после недавнего насилия: задница пульсировала от толчков Валентино, а член обмяк, оставляя липкие следы на бедре. Кровь и слёзы размазались по лицу, смешиваясь со спермой, которую он только что излил на стекло. Он уставился на своё отражение: измученный, голый, с красными отметинами от укусов и хваток. Руки дрожали, когда он подполз ближе, язык неуверенно высунулся, и паук начал лизать — медленно, проводя языком по холодной поверхности, собирая солоноватый привкус собственной спермы, смешанной с потом и кровью. Валентино стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел сверху вниз с садистским удовольствием в глазах. Член мотылька всё ещё был наполовину твёрдым и блестел от остатков спермы. Валентино лениво поглаживал его, наблюдая за тем, как Энтони работает языком. — Вот так, детка, вылижи всё дочиста. Ты же не хочешь, чтобы я наказал тебя за неряшливость? — промурлыкал он низким насмешливым голосом с лёгким намёком на угрозу. Он шагнул ближе, упираясь одной ногой в пол рядом с головой паука, отчего Энджела почувствовала себя ещё меньше и уязвимее. Энтони задрожал, его язык заскользил быстрее, оставляя влажные полосы на зеркале. Вкус был отвратительным — горький, с металлическим привкусом крови, липкий от спермы, но он не останавливался, зная, что неповиновение приведёт к худшим последствиям. По щекам снова потекли слёзы, капая на стекло, и он слизывал их, содрогаясь от унижения. В отражении он увидел себя: на четвереньках, с задницей, выставленной назад, из которой всё ещё сочилась сперма Валентино, медленно стекавшая по бёдрам. Грудь вздымалась, соски затвердели от холода, а шерсть на ногах встала дыбом. — Глубже, шлюшка, — скомандовал Валентино, хватая Энджела за волосы и прижимая его лицо к зеркалу. Паук всхлипнул, уткнулся носом в стекло и стал лизать ещё усерднее, растягивая язык и собирая каждую каплю. Мотылёк усмехнулся и свободной рукой опустился ниже — пальцы грубо раздвинули ягодицы Энтони, проникая в растянутый анус и выдавливая внутрь остатки своей спермы. — Чувствуешь, как я всё ещё внутри тебя? Ты весь пропитан мной. Лижи быстрее, пока я не решил трахнуть тебя в рот. Энтони тихо всхлипнул, но не перестал ласкать языком зеркало, оставляя на нём чистые, блестящие от слюны следы. Тело отреагировало против воли: от пальцев Валентино внутри задница сжалась, член снова начал твердеть, подрагивая от смеси боли и вынужденного возбуждения. Валентино заметил это и рассмеялся, вынимая пальцы и сильно шлёпнув Энтони по ягодице, оставив на ней отпечаток ладони. — Смотри-ка, ты уже готов ко второму раунду. Закончи с зеркалом, и я дам тебе пососать мой член. Будешь хорошим мальчиком и всё проглотишь. Паук кивнул, не отрываясь от стекла. Язык болел от напряжения, но он продолжал — облизывал, глотал, чистил, пока зеркало не заблестело, отражая его измученное лицо без единого пятнышка. Наконец он отстранился. Губы распухли, подбородок был мокрым от слюны. Он поднял взгляд на Валентино, и в его глазах читались мольба и страх. — Я... я закончил, — прошептал он дрожащим голосом. Колени подгибались, тело ныло. Валентино схватил его за подбородок, приблизив лицо паука к своему, и засунул большой палец в рот Энтони, заставляя его сосать. — Отлично, малыш. Теперь открой рот пошире. Я хочу почувствовать твой язык на своём члене. И смотри в зеркало — видишь, как ты выглядишь? Идеальная шлюха для меня.       В эту же секунду в дверь гримерки кто то настойчиво постучал, прерывая момент.       Внимание Валентино переключилось на дверь, удивленно вскидывая брови, он отпрянул от Энтони. Он повернулся, чтобы посмотреть на дверь, и закричал:       — Что? Я занят!       — Это я — Чарли, — раздался голос принцессы под дверью.       При звуке её голоса лицо Валентино помрачнело. Он тихо зарычал и бросил на Энтони яростный взгляд. Жестом он показал пауку что бы тот одевался и сам быстро натянул брюки обратно, застегиваясь поправил одежду, чтобы выглядеть презентабельно.       Чёрт возьми.       Он повернулся и бросился к двери, распахнул её и свирепо посмотрел на Чарли сверху вниз.       — Чего ты хочешь, принцесса? — не очень-то любезным тоном проговорил Валентино при виде девушки.       — Здравствуйте ещё раз, — проговорила она смущенно, заправляя прядь за ухо, — и извините за погром в студии, я всегда такая неловкая, — Чарли оглядела гримерку и увидела заплаканного Энджела с кровью под носом.       Энтони замер, судорожно затягивая пояс розового халата, который едва прикрывал его дрожащее тело. Кровь из носа уже засохла, оставив тёмные потёки под глазами, а щёки пылали от слёз и унижения. Он не смел поднять взгляд и смотрел в пол, где валялись обрывки разорванной одежды. Сердце колотилось, как барабан, — он знал, что Чарли не должна видеть его таким: сломленным, пропитанным семенем Валентино, с задницей, которая всё ещё ныла от грубого вторжения.       — Я... я в порядке, Чарли, — хрипло пробормотал он. Голос срывался, и он кашлянул, пытаясь говорить убедительно. — Просто... споткнулся. Ничего серьёзного.       Чарли моргнула, и её глаза расширились от удивления, когда она заметила, что Валентино намеренно загораживает обзор в глубине гримёрки. Она попыталась заглянуть ему за спину, но его широкая фигура, всё ещё слегка растрёпанная, но уже собранная в образ успешного продюсера, полностью преграждала путь.       Валентино тихо фыркнул, скрестив руки на груди. Его крылья слегка подрагивали от раздражения. Он бросил на Энтони быстрый предупреждающий взгляд — мол, заткнись и не вздумай раскрыться, — а затем повернулся к принцессе с фальшивой улыбкой, которая не касалась его глаз.       — Видишь? Мой паучок, как всегда, неуклюж. Мы как раз репетировали сцену, и он врезался в декорацию. Носом. Классика. — Он шагнул ближе к двери, почти выталкивая Чарли обратно в коридор, но она упрямо стояла на месте, хмурясь       — Репетировали? — переспросила она, и её хвост нервно дёрнулся. Чарли всегда была слишком наивной и доброй, чтобы сразу заподозрить неладное, но беспокойство в её глазах нарастало. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть Энтони за спиной Валентино. — Энджел, может, тебе нужно к врачу? Или хотя бы пластырь? Я могу помочь...       — Он в порядке, просто немного помялся, — он продолжал загораживать собой обзор позади себя, сохраняя невозмутимый тон, — вы же знаете, как это бывает. Во время съёмок всё немного накаляется. Ему нужно научиться вести себя лучше. — Он сказал это с кривой ухмылкой, наблюдая за её реакцией с блеском в глазах.       — Нет, я видела, что до того, как он пришёл в гримёрку, он был нормальным, не то что сейчас, — ей удалось обойти Валентино и наконец увидеть Энтони во всей красе.       Валентино ничего не сказал. Он знал, что она права, но всё ещё злился и не хотел этого признавать. Досадливо фыркнув, он отошёл в сторону и показал дрожащего, окровавленного и заплаканного Энджела. Его голос по-прежнему был спокойным, хотя в нём и слышалось раздражение.       — Он плохо себя вёл и был наказан. Конец истории.       Валентино сказал это небрежно, почти так, как будто ему было скучно.       — О, во имя Нечестивого Ада, это всё из-за меня?! — наконец до неё дошло, и Чарли сделала несколько шагов вперёд, ближе к Энджелу.       Валентино схватил её за плечо, не давая приблизиться.       — Да, это твоя вина. Но с ним всё в порядке, правда. Это просто дисциплина. Я не могу позволить ему вести себя как непослушной маленькой шлюшке, когда ему вздумается.       — Но мистер Валентино, это очень жестко по отношению к нему, разве нет? — она попыталась разжалобить его, но это казалось только придало напряжения в комнате.       Раздражение Валентино нарастало, и он крепче сжал плечо Чарли. Он посмотрел на неё сверху вниз, и его голос стал жёстче.       — Послушай, милая, я знаю, что ты хочешь как лучше, но это тебя не касается. Я знаю, что для него лучше, и его нужно проучить, когда он так себя ведёт. Это часть работы в этом бизнесе.       Энджел, дрожа и стараясь не плакать, отошел от стола, куда недавно его впечатали, его пульс бешено стучал в висках. Только сейчас он смог прочувствовать всю боль, что причинил ему Валентино. Так странно, когда они были одни эта режущая боль не была тако сильной…       — Я же сказал тебе оставаться на месте, — едко проговорил мотылёк, краем глаза замечая движение блондина.       — Я лишь хочу взять немного льда, можно?..       Валентино фыркнул, и, отпуская плечо Чарли, подошёл к мини-холодильнику в углу комнаты, чтобы достать пакет со льдом. Он вернулся и сунул его в руки Энтони.       — Вот. Держи это на носу.       — Но ведь он не виноват в том, что так случилось, правда, мистер Валентино? Он отговаривал меня приходить, — мягко пыталась настоять на своем Чарли, коснувшись плеча Энджела, когда тот прикладывал лёд к своему лицу.       Лицо Валентино помрачнело от её прикосновения, но он быстро взял себя в руки.       — Ему вообще не следовало приводить тебя сюда. — Он посмотрел на Энджела, который всё ещё прижимал лёд к носу. Его лицо смягчилось в насмешливой пародии на беспокойство. — Ты в порядке, малыш? Не сильно ушибся?       Но паук не ответил.       — Он не заслуживает такого обращения, — она продолжала держать Энджела за плечо, пока блондин стоял с поникшей головой и молча держал лёд.       — О, ты просто преисполнена жалости, не так ли, принцесса? Ты считаешь его такой уж несчастной жертвой. Что ж, позволь мне кое-что тебе сказать. — Оверлорд подошел ближе, и в его голосе зазвучали угрожающие нотки. — Он мой. Он принадлежит мне. И я собираюсь обращаться с ним так, как, чёрт возьми, захочу. Без меня он ничто, и он был бы потерян, если бы я его не приютил.       — И что, теперь он не знает больше ничего кроме жесткости?       Валентино издал холодный, едкий смешок.       — Ты думаешь, он заслуживает любви и доброты? Он шлюха, наркоман, грешник. И у него длинный список других недостатков. Он не заслуживает мягкого обращения. Он хорошо знает, что жесткая дисциплина — единственный способ держать его в узде. Если это означает быть суровым, так тому и быть. Это для его же блага.       — Ладно, мистер Валентино, а что если бы его забрали у вас? Ну, смерть например, или какие то другие обстоятельства? Что было бы тогда, а? — настойчиво спросила Повелителя Чарли.       Лицо мотылька тут же исказилось от ярости. Он наклонился к ней и оскалил на неё клыки.       — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Что я позволю кому-то забрать то, что принадлежит мне? Что я позволю смерти забрать его у меня? Ты понятия не имеешь, как сильно он мне дорог… — Старший демон издал низкий, угрожающее шипение, — Но если бы кто-нибудь хотя бы попытался забрать Энджела, я бы позаботился о том, чтобы этот гандон за это поплатился. Я бы заставил его пожалеть о том, что он вообще родился на свет.       — Значит он вам важнее чем все остальные ваши шлюхи вместе взятые? — всё не унималась принцесса Ада, раздражая сутенера своими вопросами всё сильнее.       — Не смей сравнивать его с другими шлюхами и потаскухами! Он не такой, как они…— демон тяжело вздохнул, и выражение его лица сменилось почти нежной заботой, когда он посмотрел на Энтони, который всё ещё стоял у стены, дрожа, с окровавленным лицом и заплаканными глазами, прижимая пакет со льдом к лицу. — Он мой мой номер один. Остальные — просто развлечение. Но он… он особенный.       Впитав эти слова, Энджел пересилил себя, сделал осторожный шаг к Вэлу и, несмотря на страх, потянулся к Повелителю. Это было хоть и опрометчиво, но очень смело, учитывая обстоятельства.       Взгляд Валентино переместился на паука, он увидел, что тот пытается подойти ближе, несмотря на страх, написанный на его лице. Мотылек сделал шаг вперёд, почти инстинктивно протянув руку, чтобы коснуться паучьей щеки, почти нежно.       — Всё в порядке, малыш, тише, просто подойди сюда…       — Да, папочка, — едва слышно проговорил Энтони, рывком преодолевая препятствие.       Сердце порнорежиссера забилось быстрее, когда он услышал, как Энтони называет его так. Он обнял Энтони, притянул его к себе, прижал к груди, почти покровительственно, собственнически, и пакет со льдом упал на пол.       — Ну-ну… Всё в порядке, детка, — он провёл рукой по волосам Энджела, а другой рукой обнял его за талию и прижал к себе.       Казалось, он забыл, что Чарли вообще всё ещё находилась в примерочной.       — Детка, ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты капризничаешь, — он отстранился и осторожно приподнял подбородок Энджела, чтобы посмотреть ему в глаза. — Но я всё равно люблю тебя, даже когда ты ведёшь себя плохо.       — Я не хотел чтобы так всё вышло, я не… — попытался оправдаться блондинистый паук.       — Ш-ш-ш… Я знаю. Я знаю… — голос Валентино был мягким и необычайно нежным. Он крепче обнял его, продолжая гладить по волосам, а другой рукой нежно поглаживая по спине. — Ш-ш-ш, я знаю, что ты не хотел, детка. Я знаю, что ты не всегда следуешь инструкциям, но я всё равно тебя прощаю. И всегда буду прощать. — Мотылёк нежно вытер несколько слезинок, оставшихся на щеках Энджела, и его прикосновение было на удивление мягким, учитывая, как он вёл себя раньше.       Чарли ошеломлённо смотрела на Валентино и на Энджела в его руках, это было просто из ряда вон выходящее зрелище, и она не могла не почувствовать гордость, за то что стало причастна к этому событию. Взгляд Валентино был прикован к Энтони, которого он держал в своих объятиях, и всё его внимание было сосредоточено на нём. Он нежно уткнулся лицом в его волосы, вдыхая его запах, и не ослаблял хватку. Обычно холодный и непреклонный порнорежиссёр в этот момент был совсем другим: мягким, нежным, почти уязвимым, когда баюкал в своих объятиях драгоценного раба.       Энтони расслабился в объятиях, растворяясь в прикосновениях и тепле груди Валентино. Он чувствовал, как бьётся сердце повелителя, как ровно поднимается и опускается его грудь. Он чувствовал себя в безопасности. Это была не собственническая, жёсткая хватка, к которой он привык, а любящая, почти защищающая. Он обхватил Валентино за талию, уткнувшись лицом в его грудь, словно не хотел отпускать. Старший демон продолжал крепко обнимать его, поглаживая успокаивающими круговыми движениями по спине.       — Вау, вот это зрелище! оказывается, ты уже умеешь быть снисходительным, Валентино! — радостно проговорила Чарли, её лицо просияло.       Валентино резко поднял голову на звук её голоса и нахмурился. Он почти забыл, что она всё ещё здесь, но в тот момент его раздражало, что она его перебила.       — Не привыкай к этому, принцесса.       Он притянул Энтони ближе к себе, словно защищая его от её взгляда, его хватка была собственнической и покровительственной.       — А знаешь, что я подумала? — Хихикая, проговорила Чарли, приближаясь к ним.       Валентино закатил глаза, всё ещё раздраженный тем, что его прервали.       — Что? Что это на сей раз?       — Ну раз Энджел живёт в нашем отеле, почему бы тебе как-нибудь не навестить его?! Может быть, у тебя тоже есть шанс искупить свою вину, Валентино…       Валентино приподнял бровь, услышав её предложение, и на его лице отразились скептицизм и интерес. А затем он просто расхохотался, и его смех превратился в насмешливое фырканье. Он находил всё это нелепым       — Ты правда думаешь, что визит в твой маленький отель исцелит мою душу? Ты ещё более наивна, чем я думал, принцесса.       — Ну заглянуть к нам стоит, хотя бы на чай, у нас неплохо, очень даже неплохо, — проговорила Чарли горделиво, — Аластор постарался…       Валентино скептически фыркнул.       — О да, я уверен, что этот твой Аластор действительно знает, что делает. Напыщенный, помешанный на радио маньяк — это именно тот, кому я хочу доверить свою душу, верно?       Чарли рассмеялась, прикрывая рот ладонью.       — А ты очень забавный, Валентино… и совсем не страшный.       Он что-то проворчал, явно оскорбленный этим маленьким замечанием.       — Да, да, смейся над этим, принцесса.       — Чарли… — наконец подал голос Энджел, — Не могла бы ты… не могла бы ты вернуться в отель прямо сейчас? У нас много работы, я вернусь поздно, — его взгляд был умоляющим, когда он смотрел на подругу, меньше всего ему хотелось снова разозлить только что успокоившегося мотылька.       Чарли посмотрела на него, и её лицо сменило выражение с веселого на обеспокоенное.       — Что… Ты уверен, Энджел?..       Кажется, она немного опасалась и беспокоилась о нём.       Энтони задержал на ней взгляд на секунду, а затем посмотрел на Валентино, который всё ещё возвышался над ним. Валентино проследил за его взглядом и прищурился от подозрения. Он знал этот взгляд, он много раз его видел. Это был умоляющий, почти отчаянный взгляд.       — Хм…       — Чарли, не волнуйся, думаю, на сегодня я уже получил достаточно наказаний, — уверил её паук, натянуто улыбнувшись.       Чарли медленно кивнула, всё ещё беспокоясь, но понимая, что Энджел хочет, чтобы она ушла.       — Ладно… — она последний раз посмотрела на Энджела и развернулась, направляясь к двери.       — Я тебе позвоню.       Она повернулась и посмотрела на него.        — Хорошо, только не забудь, — с этими словами она наконец ушла, и теперь комната была наполнена тишиной и напряжённой атмосферой.       Валентино продолжал крепко обнимать Энджела, но не собственнически. Он наклонился и уткнулся лицом в его мягкие волосы, вдыхая его запах.       — Похоже, у тебя много друзей в этой адской дыре, — в его голосе слышалось раздражение, но было и что-то ещё. Что-то почти похожее на неуверенность.       Энджел согласно закивал.       — Ну я постепенно налаживаю контакты, только Аластор меня сторонится…       Старший демон закатил глаза при упоминании Аластора.       — Да, конечно. Этот напыщенный радиолюбитель, наверное, считает, что он слишком хорош для общения с тобой, — он не мог не почувствовать укол ревности, зная, что в жизни Энджела есть и другие бесы, помимо него.       — Да я же шлюха, и чему я удивляюсь?       При этих словах хватка Валентино слегка усилилась. Он ненавидел, когда Ангел так себя унижал.       — Ты не просто чёртова шлюха, детка.       — Да? И может прояснишь? — Энджел с интересом оглядел его.       — Ты особенный, ты уникальный… и ты мой. Этот напыщенный радиоведущий всё равно не стоит твоего времени.       — Вэл, ты ревнуешь. — Неуверенно промямлил Энджел, глядя на Вала.       Сутенер резко усмехнулся, пытаясь отрицать это.       — Что? Нет, не ревную. С чего бы мне ревновать? Ты ведь со мной, не так ли?       — Уверяю тебя, папочка, я трахаюсь только с твоими работниками, клиентами и с тобой в любое время дня и ночи… все в отеле — мои друзья, и я ни с кем там не трахался…       При этих словах лицо Валентино сразу посуровело.       — Лучше бы тебе этого не делать, детка. Ты принадлежишь мне. И если я узнаю, что ты был с кем-то ещё… — его хватка стала болезненной, когда он притянул Энджела ближе, почти собственнически.       — О, они не в моем вкусе, — проговорил паук, посмеиваясь.       — О да? И каков же твой тип?       Мотылёк должен был признать, что ему стало легче, когда он узнал, что те типки в отеле не представляли угрозы. Но ему всё равно нужно было услышать из уст Энджела, что он желанный, являлся единственным важным для него способом.       — Пока ты тут со мной, съёмки порно от этого лучше не станут, — попытался отвлечь его Энтони, так и не ответив на столь щекотливый вопрос.       Не получив свой ответ, порнорежиссер почувствовал, к нему быстро вернулось раздражение. Он оглядел комнату, нахмурившись. Он всё ещё злился из-за сложившейся ситуации, но, глядя на лицо Энджела, ему было трудно злиться.       — О, это хорошее начало, детка. И, может быть, я позволю тебе поспать больше двух часов сегодня вечером, если ты хорошо поработаешь. Но не думай, что на этом всё. Тебе ещё многое предстоит наверстать. — Он провёл рукой по своему боку, его прикосновение было повелительным и властным, а голос понизился до опасного тона. А затем он наконец разомкнул объятия, — я ещё не закончил с тобой, ни в коем случае.       Энтони, когда его отпустили, повернулся к зеркалу. Кровь за это время высохла и налипла неприятным комом на мех под его носом.       — Ты же понимаешь, что из-за этого кончать будет сложнее, Энджел, ты выглядишь ужасно.       Энтони вытащил влажные салфетки и начал яростно вытирать своё лицо. Наконец, кровь поддалась и мех начал очищаться.       — Я знаю, знаю, кроме спермы никаких больше жидкостей на лице, Вэл…       — О, ты так быстро учишься, малыш. Я почти горжусь тобой. — Повелитель подошёл ближе, почти прижимаясь к его спине, и окинул взглядом его лицо, уже чистое от крови и слёз, но всё ещё покрытое следами его побоев. — Теперь тебе просто нужно научиться держать свой ротик на замке, когда это нужно, и мы будем продвигаться вперёд.       Энтони закатил глаза, уже успев нанести на нос белоснежную пудру, чтоб замаскировать красноту.       — Я готов, Валентино.       В этот момент Валентино внезапно схватил его за волосы и оттянул голову назад, его голос был низким и опасным.       — Не умничай со мной, детка. Ты всё ещё на тонком льду, слышишь меня? Ещё один прокол с твоей стороны, и я сделаю так, что ты пожалеешь об этом, — он отпустил его волосы и снова по-хозяйски провёл рукой по спине. — Давай приступим к работе, малыш. Больше никаких вспышек гнева, никаких споров. Делай, как я говорю, и мы вместе переживём этот день.       Блондинистый паук натянуто улыбнулся и вскинул подбородок вверх.       Валентино ухмыльнулся в ответ на его попытку улыбнуться и уставился на него почти хищным взглядом.       — Так-то лучше, малыш. Тебе не помешало бы немного послушания. Может быть, ты наконец-то начинаешь понимать своё место. — Сутенёр подошёл на шаг ближе, положив руку на бедро Энтони, и его прикосновение означало, что Энтони ему принадлежит. — А теперь давай снимем несколько чёртовых фильмов, не так ли, мой сладкий мальчик?       С этими словами мотылёк грубовато подтолкнул свою любимую порнозвезду к двери, буквально заставляя идти в съёмочную студию.