What if?../Что, если?..

Шинобу ещё немного посидела рядом с Гию, глядя на его неподвижное лицо. Она вздохнула и потёрла шею, где уже начали проявляться тёмные пятна от случившегося. Затем, решив, что сделала всё, что могла, она плавно поднялась на ноги. Медленными шагами она направилась к выходу и, отодвинув сёдзи, ещё раз оглянулась, чтобы посмотреть на мужчину. В тусклом свете дня Томиока выглядел особенно измождённым, но, по крайней мере, теперь он был в безопасности. Не сводя с него глаз ещё несколько секунд, а затем отвернувшись, Шинобу бесшумно вышла, осторожно закрыв за собой сёдзи. Она не могла оставаться здесь дольше — у неё было много работы. Возможно, позже она попросит Аой периодически проверять его состояние. Завтра утром она сама навестит его, чтобы сменить повязку и убедиться, что процесс заживления идёт гладко. Однако Шинобу не успела уйти далеко, как вдруг услышала позади себя быстрые шаги. Она инстинктивно напряглась, но, обернувшись, увидела перед собой Танджиро. Он пришёл один, без друзей, что немного смутило её. Обычно он всегда был с Зеницу и Иноске, но сейчас его пустой взгляд вызвал у неё лёгкое беспокойство, которое она, конечно же, не показала. — Танджиро, почему ты один? — спросила она, повернувшись к нему всем телом. На её лице всё ещё играла мягкая улыбка. Сначала Камадо, казалось, хотел что-то спросить у неё с возмущением, возможно, даже с гневом. Но затем его взгляд остановился на её шее, и выражение его лица мгновенно изменилось. — Почему у вас на шее тёмные пятна? — спросил он. В его голосе звучала тревога, но в то же время и отвращение. — Они... похожи на следы от рук. Шинобу, не переставая улыбаться, на мгновение закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Произошёл небольшой инцидент, — спокойно ответила она, снова открывая глаза. — Когда я хотела зашить раны Томиоки-сана, я не дала ему морфин заранее... и он немного отреагировал. Хотя при этом он не пришёл в сознание. Её голос звучал спокойно, но взгляд был слегка отведён в сторону, как будто она не хотела сосредотачиваться на деталях. — Но тебе не нужно о нём беспокоиться, — добавила она, снова взглянув на Танджиро. — С ним пока всё в порядке. Её тон был таким же непринуждённым, как обычно, но в воздухе повисло напряжение. Танджиро всё ещё смотрел на неё, явно обдумывая услышанное. Хотя объяснение девушки сбило его с толку, он быстро отбросил эти мысли. В его глазах вспыхнул гнев, и он резко посмотрел на неё. — Зачем вы в этом участвовали? — Его голос звучал тихо, но в нём слышалась боль. — Зачем вы позволили ему съесть червей?! А если бы с ним что-то случилось? Инфекция, паразиты? Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его тело дрожало, но не от страха, а от возмущения. Шинобу была слегка удивлена этим утверждением, но вскоре тихо хихикнула, прикрыв глаза ладонью. Этот жест, казалось, ещё больше разозлил Камадо, но прежде чем он успел что-то сказать, она открыла глаза и посмотрела ему прямо в лицо с той же мягкой улыбкой. — Понятно, ты думал... или тебе кто-то сказал, что это Liriomyza sativae¹? — Её голос был спокоен, а в глазах читалась лёгкая насмешка. Она ненадолго замолчала и слегка отвела взгляд. — На самом деле это были бамбуковые черви², — продолжила она, снова встречаясь с ним взглядом. — Они похожи, но есть одно важное отличие: бамбуковые черви полностью съедобны, и их часто употребляют в пищу. Учитывая, что все наблюдали за происходящим издалека, неудивительно, что вы их перепутали. — Вы хотите сказать, что с вашей стороны это не было наказанием? — спросил Танджиро, слегка нахмурившись. Он всё ещё не понимал Шинобу и её мотивов. — Верно, — спокойно ответила она. Её голос был тихим, но твёрдым. Танджиро внимательно посмотрел на неё, ожидая объяснений. — Когда Гию определяли, какое наказание он получит, присутствовали все Хашира, и они вносили свои предложения, — продолжила она. — Исходя из этого, мы все знаем, кто какое наказание предложил. Она замолчала, на мгновение прикрыла глаза и посмотрела в сторону сёдзи, за которыми лежал Гию. — Когда я услышала предложение Узуя, я сразу поняла, что это может серьёзно навредить здоровью Томиоки-сана, — продолжила она чуть тише. — Человек не может долго обходиться без еды и сна. Ты сам видишь, в каком он состоянии, — Шинобу повернулась к Танджиро спиной, давая ему время обдумать её слова. Танджиро замер. Всё, что он только что услышал, никак не укладывалось у него в голове. Он думал, что это часть наказания... На самом деле у этих червей было другое предназначение. Он не знал, что сказать. Ему казалось, что он с самого начала видел всю картину целиком, но теперь перед ним открывалась другая сторона происходящего, которой он не ожидал. — Бамбуковые черви очень полезны, — спокойно продолжила Шинобу. — А учитывая, что Томиока-сан несколько дней оставался без еды, и если бы моё наказание было не после Тенгена, а после Муичиро. Или если бы я не участвовала в этом, последствия могли бы быть другими, — она ненадолго замолчала, а затем добавила: — Кроме того, тот факт, что он потерял сознание после сотни ударов плетью, только подтверждает, что я сделала правильный выбор, приняв участие в этом... пусть и с несколько иными намерениями. Благодаря тому, что я приняла участие, его тело набралось сил и сможет лучше восстановиться. Шинобу слегка повернула голову и бросила быстрый взгляд на Танджиро. — Мне жаль, что ему приходится через всё это проходить, — сказала она чуть тише. — Но это решение Убуяшики-сама... Возможно, ты хочешь спросить меня, почему я не заступилась за Томиоку-сана... Но у меня нет ответа на этот вопрос. Я сожалею об этом, но даже если бы я заступилась, ситуация бы не изменилась. Танджиро стоит в оцепенении. Его глаза расширены, дыхание сбилось. Всё, что он только что услышал, перевернуло его представление о ситуации с ног на голову. Он ожидал чего угодно — объяснений, оправданий, но не того, что «наказание» Шинобу в конечном счёте было попыткой помочь Гию. — Никто об этом не знает, — продолжила Шинобу, выпрямляясь и глядя прямо перед собой. — Я говорю тебе это только для того, чтобы ты не волновался, — Хашира Насекомого ненадолго замолчала, давая Камадо время осмыслить информацию. — Я также прошу тебя сохранить это в тайне. Это ради всеобщего блага. Танджиро сглотнул, всё ещё ошеломлённый её словами, но, собравшись с мыслями, кивнул. — Д-да... Конечно... И большое вам спасибо, Кочо-сан, — сказал он, слегка наклонив голову в знак благодарности. Шинобу не обернулась. — Не нужно, — тихо ответила она. Она сделала несколько шагов вперёд, но потом остановилась и добавила: — Ты можешь остаться с Томиокой-саном, но, пожалуйста, веди себя тихо. Мне нужно идти. У меня ещё есть дела, — закончила она, и её голос эхом разнёсся по пустому коридору. Сказав это, Хашира Насекомого медленно пошла по длинному коридору, оставив Танджиро наедине со всей информацией, которую тот только что услышал. Он был в шоке. Эти слова прозвучали для него как гром среди ясного неба. Шинобу Кочо в какой-то степени была на стороне Гию, хотя для этого ей пришлось сыграть роль злодейки. Теперь, зная правду о её поступке, он почувствовал себя немного лучше. Глубоко вздохнув, Танджиро выпрямился, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он подошёл к сёдзи, за которыми находился его наставник. Отодвинув их, он почувствовал, как напряжение в его лице немного спало. Танджиро осторожно вошёл в комнату, закрыл за собой сёдзи и тихо подошёл к кровати. Он сел на стоявший рядом стул и положил руки на колени. — Томиока-сан... — с горечью произнёс Танджиро, глядя на неподвижно лежащего на кровати мужчину. Он выглядел таким уставшим, таким измождённым... Его лицо было бледным, дыхание — прерывистым. Даже во сне он не выглядел спокойным, как будто где-то в глубине души всё ещё боролся. Танджиро осторожно сжал край своей униформы, чтобы унять дрожь в руках. — Это всё так несправедливо.. — прошептал он, изо всех сил стараясь подавить обиду и гнев, которые бурлили в его груди. Он вспомнил, каким увидел Гию в то утро. Его тело было покрыто ранами, в некоторых местах кожа была содрана, а также имелись ссадины и синяки. На его лице была усталость, под глазами — чёрные круги, а взгляд был безразличным. Он никогда раньше не видел Томиоку в таком состоянии. Водный столп всегда казался сильным и непоколебимым, но теперь... — Прости, что не смог тебе помочь, — продолжил Танджиро с сожалением в голосе. — Прости, что втянул тебя во всё это... Он сжал кулаки, а затем глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Мне жаль, что тебе приходится страдать, чтобы защитить меня, — процедил он сквозь зубы. Танджиро наклонился ближе и внимательно посмотрел на спящего Гию. — Ты был единственным, кто верил в Незуко, — его голос стал мягче, теплее. — И даже сейчас, когда её обвинили и она ушла, ты не перестал в неё верить... — сказал он. Он провёл рукой по одеялу, слегка поправляя его, чтобы Гию было теплее. Танджиро выпрямился, намереваясь оставаться здесь столько, сколько потребуется. Он не мог изменить то, что произошло, и не мог предотвратить то, что должно было произойти дальше, но он мог хотя бы быть рядом в этот момент. 5 дней спустя Прошло пять дней с тех пор, как Гию потерял сознание. За всё это время он так и не пришёл в себя, но его состояние оставалось стабильным. Шинобу Кочо внимательно следила за его выздоровлением, и благодаря её опыту процесс шёл гораздо лучше, чем можно было ожидать. Конечно, состояние Гию было далеко от идеального, но уже наблюдались заметные улучшения. Синяки начали бледнеть и стали менее заметными, глубокие раны на спине постепенно затягивались, а бинты больше не пропитывались кровью, как в первые несколько дней. Всё это время он находился под капельницей. Поскольку его организм был сильно истощён, ему вводили необходимые питательные вещества и жидкости, чтобы поддерживать его состояние. Танджиро ни на минуту не отходил от него. Каждый день он сидел у его постели, следил за его дыханием и разговаривал с ним, даже если тот не отвечал. Иногда он приходил с друзьями, Зеницу и Иноске. И это было неплохо. Они пытались подбодрить Танджиро и составить ему компанию. За эти дни Камадо заметил, что Зеницу стал вести себя более серьёзно, спокойно и по-взрослому, хотя в разговорах он по-прежнему оставался самим собой. Иноске почти не изменился. Он был таким же свободным и беззаботным, как и всегда. Это немного подняло настроение Камадо. Но всё же, несмотря ни на что, он не мог быть с Гию 24 часа в сутки и 7 дней в неделю. Ему приходилось уходить только тогда, когда Шинобу приходила менять ему повязки и осматривать его. Это могло занимать несколько часов, и, кроме того, такая процедура проводилась как минимум три раза в день. Тем не менее каждый раз, возвращаясь, он видел перед собой одну и ту же картину: неподвижное тело, забинтованное, с едва заметным дыханием. Это угнетало, но он не сдавался. Он верил, что Гию очнётся. Но на шестой день всё перевернулось с ног на голову... День 6 13:00 В комнате царила тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием Гию и редкими порывами ветра, которые слегка колыхали бумажные перегородки. Единственным источником света был солнечный луч, пробивавшийся сквозь сёдзи и мягко освещавший пространство тёплым золотистым светом. На прикроватной тумбочке рядом с кроватью Томиоки стояла маленькая ваза. Высокая, стройная, с плавными изгибами, она выглядела изысканно даже в своей простоте. Её основание было слегка выпуклым, но ближе к горлышку форма расширялась вверх, создавая элегантный силуэт. Поверхность вазы переливалась глубокими синими и чёрными оттенками, словно ночь сама по себе превратилась в узор из теней и света. Там, где цвета смешивались, создавался эффект движения, как будто звёздное небо отражалось в тёмной поверхности воды. С одной стороны вазы выделялся узор в виде неполной белой луны. Её мягкое сияние дополняло композицию, напоминая о тихой, спокойной ночи, когда лунный свет отражается в воде, создавая иллюзию бесконечности. Эта ваза была единственным элементом, который оживлял аскетичную обстановку комнаты. Раньше в ней стояли цветы, но со временем они завяли, и их пришлось выбросить, оставив вазу пустой. Однако позже Танджиро пообещал принести новые цветы, чтобы немного освежить атмосферу. Как и в предыдущие дни, он сидел рядом с Гию, но сегодня он был один — без Иноске и Зеницу. Они хотели прийти, но у каждого из них были свои дела, и Танджиро предпочёл остаться здесь один. Гию выглядел намного лучше. Его лицо больше не казалось таким измождённым и усталым, дыхание было ровным, а выражение лица почти... спокойным. Танджиро сидел молча, перебирая в голове возможные темы для разговора. Точнее, монолога. Он уже привык к тому, что Гию не отвечает, и даже не был уверен, слышит ли тот его. Но он всё равно продолжал говорить. Всё было тихо, спокойно, ничто не предвещало перемен. Но внезапно сёдзи резко отодвинулись, нарушив тишину. Танджиро вздрогнул и напрягся. Кочо должна прийти ещё не скоро, так кто же это был?.. Он быстро обернулся и тут же вскочил на ноги так резко, что стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол. — Эй, эй. Сколько ещё он будет без сознания, а?! — раздался знакомый резкий голос, похожий на раскат грома. Танджиро мгновенно напрягся, его брови сдвинулись, а в глазах мелькнуло раздражение. — Вам нельзя здесь находиться. Кочо-сан запретила посторонним входить без её ведома, — тихо сказал он, хотя в его голосе явно слышалось раздражение. — Это особенно касается вас, Шиназугава-сан. Санеми стоял в приёмной за сёдзи с таким же сердитым и недовольным выражением лица, как и всегда. Его раздражало всё: и то, что Томиока всё ещё был без сознания, и то, что Танджиро был здесь. — А? Я тебя не спрашивал, идиот, — сказал он с явным презрением. — Я сам его разбужу. С этими словами он двинулся вперёд, широкими уверенными шагами направляясь к кровати Гию. Его тяжёлые шаги эхом разносились по комнате, наполняя воздух напряжением. Но Танджиро не собирался отступать. Он быстро шагнул вперёд и встал между Санеми и кроватью, раскинув руки в стороны, словно физически преграждая ему путь. — Вы вмешиваетесь в процесс лечения! — громко сказал он, не сводя глаз с Шиназугавы. — То, что вы хотите сделать, может навредить ему, и я этого не допущу! Санеми явно не понравилось, что его остановили. Вены на его лице напряглись, а взгляд стал ещё более раздражённым. — Проклятый ублюдок... — прорычал он. В следующую секунду он резко схватил Танджиро за волосы и оттолкнул в сторону. Камадо с глухим стуком ударился о деревянную стену, боль пронзила всё его тело, но он даже не успел вскрикнуть. Тем временем Шиназугава уже стоял у кровати. Он грубо схватил Томиоку за воротник белой юкаты и начал яростно трясти его. — Эй! Да проснись ты уже! Мне надоело ждать, пока ты придешь в себя, черт возьми! — крикнул он, злобно ухмыляясь. Не получив ответа, Санеми нахмурился ещё сильнее. — Если так, то я сделаю это по-своему! — крикнул он, занося руку, чтобы ударить Гию в лицо. Но удара не последовало. В этот момент Танджиро, которому удалось быстро прийти в себя, несмотря на боль, вскочил на ноги. В ярости он схватил ближайший предмет — стул, на котором только что сидел, — и, не раздумывая, изо всех сил ударил им Санеми по спине. Громкий треск наполнил комнату, когда стул разлетелся на куски, и Шиназугава, ошеломлённый внезапным ударом, инстинктивно разжал пальцы. Гию слегка пошатнулся и уронил голову на подушку. — Тьфу... Ты ублюдок! — взревел Санеми, и его лицо исказилось от ярости. В ярости он развернулся и, не раздумывая, нанес Танджиро мощный удар в живот. Но на этот раз Камадо был готов. Он быстро поднял руку и перехватил кулак Санеми, остановив его атаку. — А? Ты серьёзно!!!? — взревел Шиназугава, и его гнев только усилился. Другая его рука мгновенно выбросилась вперёд, и не успел Танджиро опомниться, как кулак врезался ему прямо в лицо. Удар был настолько сильным, что Камадо с глухим стуком рухнул на пол. У него закружилась голова, перед глазами всё поплыло, но он не успел прийти в себя, как Санеми схватил его за волосы, поднял и начал безжалостно бить по лицу. Каждый удар был тяжёлым, жестоким, полным ярости, и воздух наполнился глухими звуками ударов и тяжёлым дыханием. Грубые удары Санеми продолжали сыпаться на Танджиро, но внезапно вдалеке послышались быстрые шаги. Кто-то бежал. Однако Хашира Ветра не остановился. Он был слишком поглощён своей яростью и продолжал избивать Танджиро, который, хоть и пытался защититься, не мог сравниться в силе с Хаширой. Танджиро почувствовал, как его лицо начинает неметь, а губы становятся влажными от крови. Он попытался поднять руки, чтобы прикрыться, но это мало помогло. Но всё было ещё далеко не кончено. Пока Санеми был занят, в другом конце комнаты произошло нечто странное. Гию медленно открыл глаза. Окружающий шум раздражал его: резкие звуки ударов, тяжёлое дыхание, гневные крики... Всё это давило на его сознание, вытаскивая его из темноты. Первые несколько секунд он ничего не видел, мир перед глазами плыл, а яркий солнечный свет только усиливал дезориентацию. Он слегка прищурился, привыкая к свету, и постепенно картинка стала чётче. Но то, что он увидел, не соответствовало действительности, его мозг выдавал ложные образы. Санеми и Танджиро не было перед ним. Его измученный разум, истощённый как физически, так и эмоционально, сыграл с ним злую шутку. Вместо Хашира Ветра он увидел что-то другое. Смутный, пугающий силуэт, вызывающий болезненные воспоминания о прошлом. Когда его взгляд упал на кровь на лице Камадо, что-то внутри него встрепенулось. Его тело отреагировало автоматически. Гию сел, его движения были медленными, но точными. Он не чувствовал ни слабости, ни боли — только внутренний приказ "двигаться". Его взгляд упал на вазу, стоявшую на тумбочке. Недолго думая, он взял её в руки и почувствовал гладкую поверхность под пальцами. Он встал. Тихие, но уверенные шаги вели его вперёд. В этот момент в проёме сёдзи появились две фигуры — Аой и Шинобу. Их взгляды сразу же устремились на Санеми, который возвышался над Танджиро. — Шиназугава-сан! Прекратите! — резко крикнула Шинобу, но вскоре её голос стал напряжённым. Её глаза расширились от шока. — Остановитесь, не делайте этого! — воскликнула она, резко подавшись вперёд, словно собиралась броситься на него. От её голоса Санеми поднял голову. Он раздражённо повернулся к ней, нахмурив брови. — Чего ещё ты хочешь, Кочо? — начал он, но тут же почувствовал что-то неладное. Над ним нависла тень. И не успел он повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это, как... Громкий хлопок. Осколки разлетелись по комнате, а звук разбившейся вазы эхом отдался у него в ушах. Осколки разлетелись в разные стороны, некоторые из них больно впились ему в кожу. Санеми пошатнулся от неожиданного удара и выпустил Танджиро из своих "объятий". Однако на этом всё не закончилось. В следующее мгновение он почувствовал, как чья-то сильная грубая рука схватила его за волосы, и не успел он опомниться, как его отбросило в сторону. С громким грохотом Санеми врезался в стену. Деревянные панели треснули под его весом, ещё немного — и они бы сломались окончательно. — Какого чёрта... — хрипло произнёс он, тяжело дыша. В голове у него пульсировала боль. Он поднял голову и попытался разглядеть, кто посмел так с ним поступить, и в этот момент по его спине побежали мурашки. Это был Томиока. Но что-то было не так. Глаза, которые обычно были тёмно-синими и безэмоциональными, теперь казались чёрными и полными убийственного намерения. Кровь стекала по виску Санеми и капала на щеку. Мелкие осколки разбитой вазы впивались в кожу его лица, но он почти не чувствовал боли. Он смотрел только на Гию, чей взгляд, казалось, прожигал его насквозь. Но он тут же отбросил все мысли и был готов наброситься на мужчину за то, что тот только что сделал, но этого не произошло. Шинобу тут же бросилась к Томиоке и встала перед ним, пытаясь успокоить его и уложить обратно в постель. — Томиока-сан, ты меня слышишь? — Её голос звучал мягко, но в нём слышалась тревога. — Ты сейчас сам не свой. Ты не можешь мыслить рационально. Она медленно подняла руки, показывая, что не представляет угрозы, но её взгляд был напряжённым. В это же время Аой подбежала к Танджиро и помогла ему подняться. — Танджиро-кун, ты в порядке? — взволнованно спросила она, с тревогой вглядываясь в его окровавленное лицо. Танджиро слегка пошатнулся, поднимаясь на ноги, но быстро пришёл в себя. Он провёл рукой по лицу, стирая кровь с губ, и посмотрел на девушку. — Я в порядке, не волнуйся, — тихо сказал он. Тем временем Гию продолжал стоять неподвижно, не сводя глаз с Санеми. Казалось, всё его тело говорило ему двигаться, атаковать, убить врага перед ним. Но голос Шинобу звучал совсем рядом. Она отвлекала его от этих мыслей, не давая полностью погрузиться в происходящее. Гию слегка дёрнул головой, словно пытаясь избавиться от навязчивой идеи. Он напряжённо смотрел на Санеми ещё несколько секунд, а затем его пальцы слегка дрогнули, а дыхание стало более ровным. Гию опустил голову. Его взгляд, ещё несколько мгновений назад наполненный чем-то мрачным и чуждым, стал мягче, а черты лица снова приобрели усталое выражение. Он всё ещё не мог до конца осознать происходящее. Картинка перед его глазами оставалась размытой, но голос Шинобу звучал совсем рядом. Она нежно взяла его за руки, её прикосновение было лёгким и мягким. — Да, всё в порядке, Томиока-сан, — тихо сказала она, подводя его к кровати. Её голос звучал тепло, почти обволакивающе, и Гию без сопротивления позволил усадить себя на кровать. В этот момент Санеми всё ещё стоял в стороне, тяжело дыша и с искажённым от ярости лицом. Вены на его лбу и шее вздулись так сильно, что казалось, вот-вот лопнут. — Эй, Томиока! Что ты себе позволяешь... Но прежде чем он успел что-то сказать, Шинобу бросила на него острый, пронзительный взгляд. — Шиназугава-сан, немедленно уходите, — голос Столпа Насекомого звучал холодно и твёрдо. Санеми на секунду застыл от удивления. — Томиока-сан не в себе. Его сознание ещё не полностью пробудилось. Если ты продолжишь его провоцировать, я не смогу гарантировать твою безопасность. От слов Шинобу Хашира Ветра нахмурился. Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать в ответ, но затем резко фыркнул, отвернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Шинобу не стала его останавливать. Она глубоко вздохнула, по-прежнему крепко сжимая руки Гию. Её пальцы слегка дрожали — почти незаметно, — но напряжение всё ещё не покидало её. — Аой, иди с Танджиро и окажи ему медицинскую помощь, — наконец сказала она, не сводя глаз с Гию. — Хорошо, Шинобу-сан, — ответила девочка. Она осторожно перекинула руку Камадо через своё плечо, и они вместе направились к выходу. Танджиро, несмотря на всё, через что ему пришлось пройти, задержался у выхода на секунду, чтобы в последний раз взглянуть на Гию. Томиока сидел на кровати, слегка опустив голову, и его взгляд снова стал отстранённым. Пустые тёмно-синие глаза. Но Танджиро ничего не сказал. Он вышел вместе с Аой, оставив Шинобу наедине с тем, кто только что почти вернулся к реальности. Шинобу некоторое время молча стояла рядом с Гию, продолжая нежно держать его за руки. Она внимательно следила за его дыханием — оно было спокойным и медленным, что немного успокаивало её. Она осторожно окинула взглядом его тело. К счастью, на его руках не было порезов от осколков вазы. Но он ещё не до конца пришёл в себя. — Томиока-сан, вам ещё рано вставать, — сказала она тихо, но решительно. Её голос был мягким, почти убаюкивающим. Она осторожно убрала одну руку, а затем нежно коснулась его головы и слегка наклонила её вперёд. — Тебе нужно прилечь и немного поспать. Гию не пошевелился, но его губы задрожали. — Уснуть...? — повторил он шёпотом, не поднимая головы. На мгновение ему показалось, что он борется с этим словом, пытаясь понять, стоит ли ему подчиняться. Но его тело автоматически отреагировало на тихий, уверенный голос Шинобу. Он медленно опустился обратно на кровать. Его глаза начали закрываться, дыхание стало глубже, мышцы расслабились. В следующую секунду он снова погрузился во тьму. Когда Гию наконец заснул, Шинобу тихо вздохнула с облегчением. Эта ситуация могла обернуться гораздо худшим. Если бы Томиока пришёл в себя, ему пришлось бы пройти через два оставшихся наказания сегодня или завтра. А это не устраивало Шинобу. Он был не готов. Его тело всё ещё было слишком слабым. Но, к счастью, всё обошлось. Хотя... если бы Томиока вовремя не успокоился, Санеми мог бы серьёзно пострадать, и не факт, что он был бы единственным пострадавшим. Люди в состоянии сомнабулизма действуют автоматически, а их разум воспринимает реальность искажённо. Их реакцию невозможно предугадать, и, учитывая боевые навыки Гию, всё могло закончиться очень плохо. Шиназугава совершил огромную ошибку. Недопустимую. Шинобу обязательно поговорит с Убуяшики и Санеми. И разговор будет очень серьёзным. — Хашира ты или нет, но такие выходки недопустимы, — сказала Кочо с лёгким раздражением. Шинобу перевела взгляд на комнату. Пол был усеян осколками разбитой вазы, поблёскивавшими на солнце. В стороне валялся сломанный стул, расколовшийся от удара, а кое-где виднелись капли крови. Она ещё раз взглянула на спящего Гию. Его лицо снова стало спокойным. Шинобу осторожно накрыла его одеялом, оставив открытыми плечи, чтобы ему было тепло, а затем тихо вышла. Чтобы позвать кого-нибудь убрать за ней. ××× Выведя Танджиро из комнаты, Аой направила его прямиком в кабинет Шинобу, где хранились все необходимые лекарства. Оказавшись внутри, девушка осторожно подвела его к стулу и усадила, оценивая его состояние. — Сиди спокойно, Танджиро-кун, — тихо сказала она и быстро подошла к тумбочке. Она достала несколько чистых полотенец и вернулась к нему. Опустившись перед ним на одно колено, Аой начала осторожно вытирать кровь с его лица. На его коже уже начали проявляться красноватые следы от ударов Санеми. — Снова ввязываешься в драки, Танджиро-кун, — тихо вздохнула она, нежно вытирая ему подбородок. Несмотря на недовольство, звучавшее в её голосе, движения её рук оставались мягкими и заботливыми. Танджиро промолчал. Аой осторожно вытирала кровь с его лица, но он почти не чувствовал прикосновений. Его мысли были далеко отсюда. Этот момент снова и снова представал перед его глазами. Громкий звон разбитой вазы. Осколки разлетелись по полу. Гию возвышался над Санеми, а затем схватил его за волосы и швырнул об стену. Но больше всего... Этот взгляд. Мрачно. Пусто. Ужасно. Он был слишком далеко от реальности. Как будто Томиока был не здесь. А потом... потом Танджиро почувствовал этот запах. Не слабости. Не боли. Не усталости. Гнев. Ненависть. — «Гию-сан... почему?..» — этот вопрос крутился у Камадо в голове. Этот запах... Никогда раньше он от него не исходил. Он был чужим, неправильным. В первые несколько секунд Танджиро даже подумал, что этот запах принадлежит кому-то другому, но нет. Это был запах Гию. Осознание этого встревожило его. Камадо был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, как Аой закончила свою работу. С его лица смыли кровь, обработали ссадины, и он мог идти, но всё ещё сидел, погружённый в свои мысли. Аой уже собиралась вывести его из этого транса, но внезапно в дверях кабинета появилась Шинобу. Девушка тут же остановилась. Хашира Насекомого ничего не сказала, лишь слегка взмахнула рукой, показывая Аой, чтобы та оставила их в покое. Она кивнула, не говоря ни слова, и вышла, закрыв за собой дверь. — Танджиро, — тихо сказала Шинобу, подходя ближе. Камадо вздрогнул и тут же очнулся от своих мыслей, быстро повернувшись к ней. — О, простите меня, Кочо-сан, — виновато сказал он, опустив взгляд. Шинобу, как всегда, улыбалась, но в её взгляде читалась серьёзность. — Расскажи мне, что произошло в комнате, — спокойно сказала она, опускаясь в кресло напротив. — Мне нужно знать всё в подробностях, прежде чем я пойду к Убуяшики. Она не торопила его, давая время собраться с мыслями. Танджиро глубоко вздохнул. — Я, как обычно, сидел рядом с Томиокой-саном, — начал Танджиро ровным, но напряжённым голосом. — Но потом появился Шиназугава. Он начал громко говорить... и сказал, что устал ждать, пока Томиока-сан придёт в себя. Он ненадолго замолчал, по-прежнему не поднимая глаз. — Он хотел сам его разбудить и начал приближаться. Я встал между ним и кроватью. Ему это не понравилось... и он швырнул меня в стену. Шинобу внимательно слушала, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но Танджиро с его острым обонянием чувствовал её гнев. От неё начал исходить запах раздражения, похожий на лёгкий, едва уловимый аромат ядовитого цветка. — Далее..., — продолжил Танджиро, глубоко вздохнув. — Он схватил Томиоку-сана за юкату, поднял его над подушкой и начал трясти. Когда это не помогло... он уже был готов ударить его по лицу. Камадо крепче сжал свой хаори и стиснул зубы. — Но я этого не допустил. Точнее... — он вздохнул и на мгновение закрыл глаза, — я ударил его стулом по спине. Ну а дальше вы сами видели. Сказав это, он посмотрел на Шинобу. Она по-прежнему выглядела спокойной, но её взгляд говорил об обратном. Ей явно не нравились действия Санеми. Кочо закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь сдержать эмоции. Её дыхание было ровным, но Танджиро чувствовал, что внутри она злится. Выдохнув, она снова посмотрела на него, и на её лице появилась мягкая, знакомая улыбка. — Я благодарна тебе за то, что ты был там, Танджиро-кун. Это очень много значит, — сказала она, встретившись с ним взглядом. — То, что сделал Шиназугава, было неприемлемо. Её голос оставался спокойным, но Камадо понял, что она не оставит это без последствий. Шинобу медленно поднялась на ноги и сделала небольшой шаг назад. — Кроме того... из-за него мне придётся ограничить твоё пребывание у Томиока-сана, — она ненадолго замолчала, наблюдая за его реакцией. — Не пойми меня неправильно, Танджиро. Я делаю это ради твоей безопасности. Ты сам видел, когда он... скажем так, был не в себе. Он вёл себя неразумно, — её голос звучал мягко, но в нём слышалась лёгкая неуверенность. — С его поведением было кое-что что не так. В обычном состоянии он бы так не отреагировал на Шиназугаву. Танджиро внимательно выслушал её, а затем слегка наклонил голову. Новость о том, что он будет проводить меньше времени с Гию, его немного расстроила. Но он всё понимал. — Да, я понимаю, Кочо-сан, — тихо ответил он, не поднимая глаз. — Спасибо, что понимаешь, — тихо сказала Шинобу, глядя на Танджиро. — Тебе лучше пойти к друзьям, — она ненадолго замолчала, прежде чем добавить. — Сегодня лучше не подходить к Томиока-сану. Я не могу гарантировать, что он снова не отреагирует так же. Сказав это, она спокойно направилась к выходу лёгкой и размеренной походкой. Открыв дверь, она остановилась на пороге и сказала, не оборачиваясь: — Ещё раз спасибо, Танджиро, — сказала она и вышла, оставив Камадо наедине с его мыслями. Он посидел немного, обдумывая её слова. Затем он глубоко вздохнул, поднялся и вышел из комнаты, направившись в противоположную от Шинобу сторону. 15:00 Особняк Убуяшики Солнце стояло высоко в небе, медленно плывущие облака отбрасывали мягкие тени, а лёгкий ветерок тихо шевелил листья на деревьях. Воздух был тёплым, наполненным летними ароматами, и птицы пели свои мелодичные песни. В конференц-зале было полутемно, лишь яркие тёплые лучи солнечного света проникали сквозь бумажные перегородки и мягко освещали помещение. В центре комнаты, прямо перед Кагаей Убуяшики, стояли две его дочери, а перед ними на коленях сидели Кочо Шинобу и Шиназугава Санеми. Санеми выглядел раздражённым, но молчал. Правая сторона его лица была перевязана, скрывая свежие раны, полученные от удара вазой. Шинобу, напротив, сохранила свою обычную мягкую улыбку. Глава охотников на демонов медленно перевёл на них свой спокойный взгляд. Хотя он ничего не видел, это не помешало ему сделать это. — Мне сообщили о происшествии, случившемся в Особняке Бабочки, — начал он мягким, но в то же время твёрдым и властным голосом. — Я хочу услышать всю историю. Шинобу спокойно посмотрела на Убуяшики. С её лица не сходила мягкая улыбка, но взгляд был сосредоточенным. Она глубоко вздохнула, чтобы привести мысли в порядок. — Всё началось с того, что Шиназугава-сан вошёл в комнату Томиоки-сана без моего разрешения и ведома, — сказала она ровным, спокойным голосом. Она сделала паузу, но не для того, чтобы произвести впечатление, а просто чтобы не торопиться и тщательно подбирать слова. — Он появился внезапно и агрессивно. Он громко заявил, что устал ждать, пока Томиока-сан проснётся, и что он собирается «разбудить его» сам, — Шинобу слегка опустила веки, но её улыбка осталась прежней. — Когда Камадо Танджиро попытался остановить его, встав между кроватью и Шиназугавой-саном, Хашира Ветра с силой оттолкнул его к стене. Она не повысила голос, но в её словах прозвучало неодобрение этих действий. — После этого он схватил Томиоку-сана за воротник юкаты, поднял его и начал трясти. Когда это не помогло, он уже собирался ударить его по лицу, — Шинобу перевела взгляд на Санеми, но в её глазах не было осуждения — только холодная констатация факта. — Камадо-кун остановил его, ударив Шиназугаву-сана стулом по спине. В итоге он переключил свою агрессию на него и начал его избивать, — её голос оставался спокойным, но атмосфера в комнате заметно изменилась. — В этот момент Томиока-сан проснулся. Она ненадолго замолчала, вспомнив тот напряжённый момент, когда Гию встал, схватил вазу и ударил Санеми. — Его сознание не до конца пробудилось. Вероятно, он был сильно дезориентирован и не понимал, что происходит. В таком состоянии действия человека непредсказуемы. Она перевела взгляд на Убуяшики, который смотрел на неё спокойно, но внимательно. — В итоге он напал на Шиназугаву-сана, ударив его вазой по правой стороне головы, а точнее, по правой стороне лица, а затем отбросил его к стене. В комнате воцарилась тишина. Шинобу сложила руки на коленях и слегка наклонила голову. — Если бы его не удалось успокоить, ситуация могла стать намного хуже. Она не добавила «из-за Шиназугавы-сана», но этот смысл был ясно читаем между строк. Санеми, который до этого момента молчал и явно сдерживался, наконец не выдержал. — Чепуха! — резко выпалил он, нахмурив брови. — Я просто хотел привести его в чувство! Как долго ты можешь держать его без сознания?! Его голос звучал раздражённо, но в нём слышалось и что-то ещё — возможно, оправдание перед самим собой. — Если бы этот упрямый ублюдок не лежал без движения шесть дней, никто бы его не трогал! А этот сопляк, Камадо, сам напрашивался на то, чтобы его избили! — Он повернул голову в сторону Шинобу, и его взгляд наполнился яростью. — Не делай из меня злодея, Кочо! Если бы я действительно хотел причинить ему боль, от него бы ничего не осталось! Но прежде чем он успел что-то сказать, Кагая Убуяшики плавно поднял руку. Движение было мягким, почти ленивым, но от него вся комната замерла. Санеми прикусил язык. Он сжал зубы так сильно, что они заскрипели. Он был готов продолжить спор, но не мог ослушаться хозяина. Раздраженно выдохнув, он опустил голову и сжал кулаки, заставив себя замолчать. — То, что ты сделал, неприемлемо, Санеми, — тихо, но твёрдо начал Убуяшики, глядя на Ветряного столпа. Санеми хоть и был раздражён, но не осмелился перебить его. — Ты не только самовольно явился в поместье Бабочки без ведома Шинобу, но и попытался причинить вред человеку, который ещё не пришёл в себя. Голос Убуяшики оставался спокойным, но в его мягком тоне было что-то неоспоримое. В комнате повисла напряжённая тишина. Санеми сжал кулаки. Ему нечего было возразить на эти слова. Убуяшики сделал паузу, давая слушателям возможность проникнуться важностью его слов. — Как Хашира, ты должен подавать пример остальным. Вместо этого ты позволяешь эмоциям брать верх и подвергаешь риску не только себя, но и других. Санеми резко вскинул голову и стиснул зубы. — Риск?! — фыркнул он, не в силах сдержаться. — Я просто пытался его разбудить! Он не ребёнок, чтобы с ним так нянчиться! Убуяшики не изменил ни тона, ни выражения лица. – Но ты его не разбудил. Эти шесть слов прозвучали резко, как удар клинка, и Санеми замер. — Ты не привел его в чувства, — мягко, но неотвратимо продолжил мастер. — Ты лишь спровоцировала его тело на агрессивную защиту. Санеми прикусил губу. — Если бы Шинобу не остановила его, — продолжил Убуяшики, — ты мог бы получить гораздо более серьёзные травмы и, возможно, даже подвергнуть опасности жизни других людей. Кроме того, ты видел, что случилось с Шинобу, когда она оказывала медицинскую помощь Гию шесть дней назад. Его голос оставался спокойным, но от этих слов Хашира Ветра замолчал. Он понял, что в словах Убуяшики была доля правды. Но принять это... было невыносимо. Стиснув зубы, Санеми отвернулся, но промолчал. — Я надеюсь, что это больше не повторится, — сказал Убуяшики. Его голос был по-прежнему спокоен, но слова звучали твёрдо. Затем он повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен. — Шинобу сама сообщит нам, когда Гию придёт в себя и будет готов, — он на мгновение замолчал. — На этом пока всё. Сказав это, он тихо вышел из комнаты, оставив двух Хашира наедине. Шинобу сидела неподвижно, не глядя на Санеми, и ровно дышала. Прошло несколько минут, прежде чем она медленно поднялась на ноги и направилась к выходу. Но не успела она сделать и пары шагов, как позади неё раздался резкий, раздражённый голос Санеми. — Ты ведь ему помогаешь, не так ли? Шинобу остановилась, но не обернулась. — Он нарушил правила, так почему ты так усложняешь себе жизнь и так заботишься о нём!? Она не спешила отвечать. Она помолчала, словно обдумывая свои слова. — Я не понимаю, о чём вы говорите, Шиназугава-сан, — её тон был невозмутим, но в нём сквозило что-то среднее между безразличием и упрёком. — Я делаю только то, что требуется от меня как от врача, — она на мгновение замолчала. — Но если вы забыли, я напомню. Сначала я врач, а потом уже Хашира. Моя работа — заботиться о пациенте, пока ему не станет лучше. Санеми фыркнул и раздражённо отвёл взгляд. Он уже собирался встать, чтобы сказать что-то ещё, но Шинобу опередила его. — У меня ещё много работы, так что хорошего дня, — коротко сказала она, даже не взглянув в его сторону. Сказав это, она встала со своего места, отодвинула сёдзи и спокойно вышла на улицу, не выказывая ни малейшего волнения. Когда её силуэт скрылся из виду, Санеми сжал рукоять катаны и стиснул зубы. — Чёрт возьми, Томиока..