Жемчужные ворота

      Было что-то особенное в спокойствии после бури — момент расслабления, когда ты делишься напитком со знакомым. Затишье, наступившее после резни и принудительной мобилизации десятков душ на стороне Винсента. Смотреть, как работает телевидение, было, как всегда, слегка впечатляюще. Конечно, это не дотягивало до уровня Аластора, но всё же впечатляло — как эти жалкие слабаки так быстро оказывались на коленях, предлагая свою сущность ради чего-то простого: небольшой защиты, нескольких купюр денег, пачки наркотиков… список можно было и дальше продолжить.       Это происходило неохотно и заняло некоторое время, но казалось, что даже Аластор не был невосприимчив к тому, как время смягчает его отношение к давнему знакомому. Уважение, которое он испытывал, только крепло с каждым разом, когда он замечал, как сила Винсента неуклонно растёт. Скоро Винсент окажется на одном уровне с Владыкой, и Аластор надеялся, что так и будет — и даже превзойдёт его. Ведь в сделке Аластора было прописано, что он станет самым сильным грешником, а для такого грешника, как Винсент, который так быстро рос и имел потенциал поднять планку, Аластор не мог не испытывать уважения и... положительных эмоций, которые вызывал Винсент.       Винсент был не только интересен, но и его восхождение к власти могло дать Аластору ещё больше силы. Или, возможно, даже выход из сделки с Рози, если она недостаточно внимательно следила за делами. В любом случае, это была привлекательная перспектива.       Бар вокруг них светился тусклым красным светом, пока они расслаблялись у стойки. Аластор позволил себе откинуться назад, подперев щеку рукой и слегка повернувшись к своему спутнику. Винсент тоже, казалось, смягчился. Совсем не так, как выглядел всего несколько мгновений назад, когда манипулировал отбросами общества, излучая статическое напряжение и громко смеясь, надевая цепи на шеи тех, кто был ниже их.       Аластор должен был признать, что ему нравилось это выражение лица Винсента. Оно было далеко не так эффектно, как безумные гримасы, которые он строил во время своих более жестоких проявлений, но тоже было неплохо.       Бурбон приятно жёг горло, когда он потягивал напиток, а лёгкая фортепианная музыка на фоне ещё больше убаюкивала его в состоянии удовлетворения.       — Знаешь, — начал Винсент, — ты действительно вдохновляешь. Если задуматься, современное развлечение началось с радио.       — Хммм, — промычал Аластор, слегка забавляясь откровенной попыткой подлизаться к нему.       Винсент не раз прибегал к подобным манипуляциям, и это по-прежнему завораживало, хотя Аластору не нравилось, когда это направляли против него. Он поднял бокал, сделал еще глоток, находя забавным, как Винсент начал выглядеть почти смущенным.       — Ах, я наверное надоедаю тебе своими комплиментами? — нерешительно спросил Винсент, поднимая руку, чтобы потереть затылок.       Аластор не был до конца уверен, к чему клонит Винсент в этой маленькой игре — этой прозрачной манипуляции, которую он использовал на сотнях других душ, — но он был готов подыграть.       — Возможно, — промычал Аластор.       Как и ожидалось, Винсент знал его достаточно хорошо, потому что он просто пожал плечами, игнорируя потенциальное оскорбление.       — Ну, слушай, я перейду к делу. Мы ведь уже несколько лет близки, верно?       Да, Аластор полагал, что это правда... в Аду не было никого, к кому он был бы ближе. Его дорогая Рози была скорее вынужденной необходимостью, и, честно говоря, единственным, с кем он проводил хоть какое-то реальное время, кроме нее, был Винсент. Он не мог удержаться, когда его улыбка смягчилась. Да — если в Аду и был кто-то, к кому он был ближе, то это был бы он.       — Я имею в виду, люди знают нас, любят нас, — продолжил Винсент, его синие когти опустились на плечо Аластора.       Когда он привык к такому прикосновению от него? Год назад? Пять?       — И с каждым днем появляются новые Повелители — прежде чем ты ударишь меня фразой «Ну, ты сам-то тоже довольно новенький», я знаю, хорошо — но я гораздо более дальновиден, так что тебе будет выгодно выслушать меня.       И когда он это сказал, знакомый, нахальный взгляд вернулся на лицо его спутника, пусть и ненадолго.       Привычность этого заставила Аластора скрыть свое веселье, сделав последний глоток напитка, поставив пустой бокал на стол с легким стуком и повернувшись более прямо к своему спутнику, подзывая бармена:       — Я слушаю тебя, друг мой. Бармен, еще виски.       С морганием этот нахальный взгляд снова исчез, когда его друг вернулся к своей маленькой игре.       — Итак, Аластор, я подумал, что с твоей невероятной силой и моим огромным влиянием нас будет невозможно остановить.       Да, Аластор, пожалуй, так и думал. Винсент мог продолжать набирать силу, и Аластор надеялся, что однажды он раздвинет границы дозволенного и поднимет его собственную. Воистину, не было лучшего союза, лучшей подходящей пары, чем они вдвоем.       — Радио и видео. Я и ты! Мы могли бы править Адом вместе…       Вместе?       — …как партнеры. — Он протянул руку, словно предлагая сделку.       Партнеры?       Хоть бы Винсент пошутил. Протягивая руку так, будто Аластор был хоть чем-то похож на тех жалких, легко манипулируемых слабаков, которых Винсент так легко набирал. Ох, как он хотел бы, чтобы это была шутка. Он рассмеялся, но на лице его спутника появилось искреннее выражение беспокойства от такой реакции.       Он почувствовал, как что-то горькое поднимается внутри, его смех исказился по краям.       — О, это…! О, ты… ты серьезно?       Аластор посмотрел на протянутую руку и почувствовал вспышку гнева. Винсент — нет, Вокс — действительно имел это в виду. Он хотел их задержать. Разрушить их прогресс. Полагаться на кого-то другого, вместо того чтобы развивать собственную силу до предела. Лишить его возможности роста, или даже лучшего шанса на освобождение от оков Аластора. Это было…       Он почувствовал, как сотрясается от смеха.       …Это было полное предательство всего, чем, как думал Аластор, были их отношения. Всего, на чем он их построил. Всего, на что он надеялся в их будущем и его потенциале. В каком-то смысле он начал зависеть от Винсента, телевизор давал ему некоторую надежду на будущее, но… Это причиняло боль. Это ранило так, как не ранило уже очень давно, и Аластор не собирался быть единственным, кто пострадает от этого. Поэтому он убил свой смех и вместо этого выбрал боль.       — Я знал, что ты бываешь жалким, но не думал, что ты настолько слаб.       Аластор хотел рвать на себе волосы, но сдержался очередным приступом смеха.       — Ага… что? — спросил Вокс, его глаза расширились от недоумения.       — Ох, чёрт! — Аластор ударил по столу, выдавливая очередной смех, пока он не обожгло горло. Эта боль была не похожа ни на что, что он когда-либо знал, и он хотел избавиться от нее. — Тебе нужно, чтобы я присоединился к твоей команде.       Аластор думал, что Вокс силён, думал, что тот справится, что вместе они пробьют потолок своей власти. Вместо этого он хотел опоры. Удобства. Отвратительно. Горечь была невыносимой.       — А я-то думал, что ты хоть как-то приблизился к моему уровню, — рассмеялся Аластор, и смех больно сжал его живот, — А тут просишь помощи? Партнёрства? Я очень разочарован в тебе. Он наблюдал, как Винсент — нет, Вокс — осел обратно в кресло, и маленькая искра удовлетворения вспыхнула достаточно ярко, чтобы на мгновение заглушить горечь.       — Я... я просто думал, знаешь, раз мы друзья...       Аластор никогда об этом не думал. Никогда не задумывался, были ли они друзьями. Возможно, когда-то и были. Но он никогда не станет другом того, кто пытается вот так — кто отвергает собственный потенциал, кто так нагло пытается втянуть его в сделку, недостойную его силы, лишь чтобы получить то, что не может заработать сам.       Это бесило.       — ДРУЗЬЯ? В Аду нет друзей, Винсент... — по крайней мере, больше нет, если они когда-то и были. Аластор должен был знать это лучше. Пусть этот урок станет его последней добротой к старому приятелю. — Я думал, ты это понимаешь. Как неловко.       Выражение лица на экране телевизора было словно бальзам, успокаивая его раздражение. Да, если Аластору пришлось испытать то, что он сейчас чувствует, то и Вокс должен испытать подобное раздражение. Должен почувствовать что-то. Надеюсь, этой фразы было достаточно, чтобы достучаться до Вокса.       Возможно, если Телевизионный демон осознает пренебрежение, осознает свой потенциал и сосредоточится на себе, а не на поиске «друзей» в Аду, то Аластор задумается о продолжении их маленьких вылазок. Если же Вокс не усвоит урок, Аластору придётся напомнить ему снова. Наверняка Воксу не потребуется много времени, чтобы понять, что друзей у него не будет, и ему придётся полностью сосредоточиться на том, чтобы стать сильнее. Наверняка.       Аластор почувствовал, как разочарование растёт. Ну что ж, пока что, возможно, ему стоит выплеснуть своё раздражение на Вокса. Пусть урок действительно отложится в памяти.