Охотники на людей в масках

      Маленький чёрный краник протяжно скрипнул, выпустив пар и кривую струю кипятка. Пришлось дёрнуть рукой, чтобы поймать направление бьющей воды и не налить лужу на без того неприятные полы вагона поезда. По ногам со стороны тамбура проходит холодный неприятный сквозняк. Чем дальше от Москвы, тем старее и хуже поездные составы. Я думал, по тайге мы будем ехать уже в деревянных вагонах, в которых ещё мой дедушка сидел ребёнком.       Грёбаная дорога, поезд, посёлок и все эти люди. Вчера перед сном, лёжа на ублюдской полке второго яруса, от ненависти я желал, чтобы этот поезд съехал с рельс и разбился к чертям. Как же я устал.. - Папа-папа, - спрашивает неугомонная маленькая девочка, припрыгивая на носочках у окна, за которым проносятся высокие ели. - А какой самый сильный зверь в тайге? Ой, или нет, самый большо-ой! Или нет! Какой самый-самый стра-ашный?? - Ну как тут знать: все страшные, - отвечает её отец в белой майке, задумчиво почёсывая щетину. - А ты кого-нибудь боишься? - Медведя я бы точно не хотел встретить, - он тихо посмеялся.       И без того большие глаза девочки сделались ещё больше, стали похожи на блюдца. - Он самый большой? Самый страшный, да? - не унимался ребёнок, жестикулируя и выдавая на лице самые разнообразные эмоции, которые ему подвластны. - А кто больше-то?       Я налил две кружки кипятка и пошёл обратно к семье. Пока я пытался разойтись с молодым парнем лет 15-ти в узком коридоре, передо мной раздался сильный хлопок по полу. Ещё когда я шёл к кипятильнику, глаз приметил, насколько близко к краю лежит человек на боковой полке второго яруса. И вот я успел узреть эту картину: грузный мужчина на очередном повороте поезда слетел с полки. Сначала медленно так, перекатываясь как увесистый шар, в конечном итоге полетел вниз.       Ба-бах - плашмя об пол. Его пузо и жир на боках, как подушка, безопасно встретили твёрдую поверхность поезда, а затем растеклись, погасив часть удара. Голоса в вагоне замолкли, из-за стенок повыглядывали головы с озадаченными лицами. Я остановился у истошно замычавшего и нахмурившегося мужчины, который чем-то напоминал мне младенца - такого же беспомощного по своей природе. Доброе щекастое лицо, какое присуще типичному толстоватому, но отзывчивому соседу, искривилось от боли. Я безразлично посмотрел на него сверху вниз с секунду.. и перешагнул, продолжая свой путь к середине вагона, оставив на полу тяжко переворачивающегося пассажира. - Молодой человек, ну помогите что ли мужчине! - возмущённо показала рукой мне женщина средних лет, сама не собираясь вставать с места.       Я прошёл молча, не обращая внимания на бросающие мне в спину укоризненные высказывания и злые немые взгляды. Как же, стану я помогать пьянице, который жрал водку и мешал спать маме и сестре, делая эту поездку ещё хуже. Слишком сердобольно. Сам справится и без моей помощи. - Что это было? - мама встревоженно приподнялась с нижней полки и посмотрела на меня. - Мужчина упал, - будничным тоном ответил я, поставив кружки на стол. - Откуда? - Со второй полки, - продолжал я, намеренно не замечая её очень беспокойного взгляда. - Мам, тебе разбавить?.. - У-у-у… - послышался болезненный слоновий стон. - Со второй?! - удивлённо воскликнула мама и тут же, сунув ноги в тапки, ринулась в проход. - …чай, - только и успел договорить я, но уже в пустоту.       Я упёрся руками в холодный стол и подавил в себе желание злобно цокнуть, только обессилено вздохнув. Конечно же, она сразу ринулась помогать, разящему перегаром, незнакомому мужику. Сейчас она его уложит на спину, прощупает кости через толщи жира, проверит размер зрачков, мимику и посмотрит, как тот будет вставать. Клятва Гиппократа священна, но она ведь не обязывает помогать каждому. Особенно тем, кто портил тебе настроение последние сутки, распевая песни, крича на весь вагон и храпя, как старая свинья. Что вот с тем мужиком может случиться? Пьяные и толстые не ломаются. Мне стало противно представлять эту жалкую картинку, которая сейчас происходила наяву. Чтобы немного отвлечься, я перевёл своё внимание на лежачую сестру, которая тихо дремала. - Будешь чай, Лер? - спросил я сестру, подняв голову к окну. - Ага, - послышалось глухое грустное согласие со второй полки. Она лениво повернулась в мою сторону. - Тебе обычный чёрный, с малиной, - я перебираю пакетики, старательно не обращая внимание на суету во вне. - Или смесь ягод? - ..Не, не буду, - внезапно передумав, Лера вновь отвернулась к стене.       После её ответа я устало бросил несчастные пакетики чая на стол и навис над двумя никому не нужными кружками кипятка. Сначала мама, а потом и сестра. Но на Леру не получается так сильно злиться, как на маму, просто её непостоянство поведения уже давит на мозг. Такой нерешительной, и даже потерянной я Леру никогда не видел.       Уже сутки яркие краски сменяются тусклой безжизненностью в новых пейзажах. И ничего не предвещает положительных изменений. - Ты сегодня только "Роллтон" ела, - начал я, в попытке как-то «оживить» Леру. - Может ещё перекусишь?       Ответа не последовало.       «Я старше, и я знаю, как для тебя лучше!» - держатся в голове строгие слова мамы, после которых от Лериной руки со стола полетела первая разбитая тарелка в нашей семье. Ну и скандал был.       Так и не дождавшись ответа, я мысленно плюнул в эти кружки и залез к себе наверх. Грёбаная шторка не открывается достаточно, чтобы хотя бы в окно посмотреть.       «Дань, максимум год - 11 класс добить и всё, сможешь уехать отсюда. Главное забыться и поставить этот год на перемотку. Раз - приехал, два - уже уезжаешь. Без приключений, без проблем, без чего-либо такого. Просто быстро отмотать год и свалить..» — я постоянно прокручивал эти мысли в голове, в надежде, что они мне как-то помогут. Но даже хомяку надоедает бесконечно бегать внутри своего игрового колеса в клетке.       Я цыкнул и снова зарылся головой в подушку. Только и думаю последнее время, как же дерьмово вышло.. Чуваки наверняка там устроят грандиозный выпускной, у половины класса дни рождения в зимнее время, новый год, весенние праздники. Люди, с кем я отучился три года и с кем уже надеялся закончить школу, были безжалостно вырезаны из моей жизни. Я уже надеялся, что никуда не буду переводиться, что будут друзья не на год-два-три, а до самого выпуска. Придётся снова знакомиться с классом, вливаться в коллектив, изучать местные устои. А заканчивать-то как с ними? В этой жопе мира будет тухлый выпускной в сельском концертном зале, а потом все нажрутся в рюмочной и всё. - Та-ак, улыбнись, подними две руки, сам-сам, - доносится до неприятного бархатный голос мамы из коридора.       Вот с кем она добрая и ласковая. С пациентами, которые не всегда-то ей и спасибо говорят. А как дело касается семьи, даже не думает сходить со своей позиции, как-то попытаться объяснить Лере, оправдаться или хоть что-нибудь в этом роде. Я уже давно понял: спорить с мамой бесполезно, надо втихую делать по-своему. Но Лера этого не поняла, спорила и спорила с ней до самого уезда.       Стоны упавшего мужика стихли, и я снова стал погружаться в сонливое состояние под мирное покачивание поезда. Но стоило только на момент упасть во тьму, как голос мамы снова выдернул меня на свет. - Данил, Лера! - строго позвала нас мама, возвращаясь к нам. - Через два часа прибываем, убирайте постельное.       Лера не пошевелилась. - Мам, - набравшись немного терпения говорю я, отрывая голову от подушки. - Пребываем только через два часа, зачем сейчас убирать? За полчаса соберу. - Заранее соберёмся, первые выйдем из вагона и не будем толпиться, - обосновала она, хлопнув ресницами. - Давай, вставай!       По койке снизу послышался лёгкий удар. - Что там мужик? - тихо спросила Лера. - Целый, - разгоняет едковатые нотки мама, не оглядываясь на Леру и бросает недовольный взгляд на меня, - А вот на тебя, Даня, мне нажаловались, что ты не помог Станиславу. - Мне всё равно, - я прикрыл глаза, пытаясь защититься от её давления. - Добрее надо быть, Дань, - она вздохнула, снимая наволочку с подушки.       Я приготовился к нашей словесной дуэли, удобно устроившись насколько это возможно на своей верхней койке. Накрыв одной ладонью другую, положил на тыльную сторону щёку: - Он всю ночь пил и орал, мешая спать, - отметил я, а когда мама сделала замечание, что надо быть добрее, я презрительно сщурился. - Добрее? - Да, добрее, - чуть не вспыхнула мать, приводя, по её мнению, весомые аргументы. - У него мама старенькая умерла, он едет на похороны, вот и выпил, - последнее она произнесла так, стараясь как можно сильнее надавить мне на жалость, чтобы достучаться до моей совести. Не выйдет. - А что он тогда смеялся ночью? - парировал я в ответ. - Каждый по-своему горе переживает, - отрезала она, складывая простыню. - Папа вон нашего дедушку сам с собой скорбит. - Папа тоже пьёт, но не буянит, - с укором отметил я, вспомнив про пагубную привычку отца, которая его не украшала, но не делала хуже. - Станислав так отвлечься пытается, - всё оправдывала мужчину женщина, отмахиваясь. - Тяжкая всё-таки дорога - ехать сутки одному с таким горем на душе. А ты ещё и обошёл его, когда он упал.       Я вздохнул и решил на этом закончить нашу бесконечную разборку. Лера всё это время молча лежала, смотря то на меня, то на маму. Она не решалась становиться на чью-либо сторону, оставшись сторонним наблюдателем. Класс. А вообще для завершения полноты картины мне не хватало только: «Я разочарована в тебе, сын, хуже и пожелать было нельзя». Так и вижу, как кидаю две кружки в разные стороны, подхватываю мужика под потные вонючие подмышки и начинаю его откачивать: делаю искусственное дыхание и переливаю свою кровь под общие аплодисменты всего вагона. Вот это была бы гордость семьи. Мерзость да и только.. От одного лишь представления о том, как я поднимаю эту тушу, а мне ударяет в нос этот зловонный аромат - тянет блевать.       За окном поезда начали показываться городские пейзажи. Ну, как городские? Полудеревня-полугород. Тоска. Либо я перестал воспринимать цвета этого мира, либо мир тут и вправду бесцветный и тусклый. Я не из тех, кто жалуется и переживает, но.. уехать из огромной Москвы в глушь.       А кого тут винить? Дедушку, который умер не вовремя? Винить папу, который захотел продать его дом, но не сможет обеспечивать нам жизнь в Москве? Винить маму, которая не захотела оставлять отца одного в этой деревне? Винить маму и папу за то, что нас с сестрой не оставили жить одних на год? Мне ведь уже семнадцать. Я что, похож на раздолбая?       Тупое совпадение событий, как таковых виноватых тут и нет. Но, чёрт возьми, всё равно обидно до слёз.       Вскоре мы спустились на перрон. Прохладный воздух, пронизанный запахом поездов и масла, обнял нас. Мне нравится этот запах: возвращает в детство, в наши приятные и некогда весёлые семейные поездки. Оглядывая людей, я не увидел ни одной улыбки на лицах. Все нахмуренные, недовольные, в каких-то своих мыслях. Наверняка, моё лицо выглядит точно так же. Вот я и слился с местным окружением, даже не выйдя с вокзала. Надо всего-то быть недовольным жизнью.       А нет, одна улыбка всё-таки есть. Уверенное, сильное, серьёзное и в то же время очень доброе лицо с небольшим шрамом на скуле. Папа громко окликнул нас и быстро начал приближаться, люди живым коридором намеренно расступились перед ним. Увидев его, я немного расслабился, а на душе внезапно потеплело. Несмотря на общее угнетение, я рад его видеть. Идёт, возвышаясь над толпой и вежливо извиняется, если кого-то задевает широкими плечами. - Вот они! - папа обнял нас одной охапкой. - Приехали, любимые! Привет, Наташа! - папа поцеловал маму в губы, Леру в лоб, а меня крепко обнял. - А ты вырос, Данил! И ввысь и вширь! Уже поборешь-то меня, а? А?       Папа картинно исполнил несколько быстрых отточенных ударов кулаками прямо в миллиметрах от моего носа и живота. Как-то раз маленьким я решил разыграть его, когда тот был подвыпивший на празднике. Подобрался тихо сзади и попытался накинуться на шею, момент, и я уже валяюсь в слезах в паре метров позади, даже не успев понять, что произошло. Папа рассказывает, что как увидел боковым зрением летящий сзади в него кулак, так его тело само развернулось и мощной оплеухой отправило меня в полёт. Говорит, хорошо успел понять, что это я, и вовремя разжал кулак. Да, согласен, хорошо. Было бы ещё лучше, если бы он тогда среагировал и вообще остановил руку перед моей головой. В общем, к папе я больше не подкрадываюсь. Я вообще стараюсь метра за три от него показать, что я рядом. А то ведь и правда не стоит шутить с его-то рефлексами, укоренившимися тяжёлыми годами под прицелом.       Вот и в этот раз я немного сжался, когда его кулаки пролетели прямо рядом с моим лицом, вспомнив, каково получить от него удар, хоть и случайный. - Да не стану я с тобой бороться, - я чуть посмеялся. - Как ты тут? - Да нормально-нормально, - папа взял сумки у мамы и Леры. - Дом вот всё привожу в порядок, то тут починить, то там убрать. Бардак разбираю в отделе, документы, дела пытаюсь по-человечески рассортировать, а то представляешь, здешним будто бы вообще плевать, что у них уголовные дела лежат вперемешку с заявлениями и "административками". Так они ещё и умудряются стопку папок с грифом «Секретно» держать прямо около приёмной. Гоняю там всех как.. - папа нервно покрутил головой. - Работы много-много, Дань.       Папа выглядит вдохновлённым и намного более живым, чем когда мы сюда два месяца назад приезжали на похороны дедушки. Он тогда вообще места себе не мог найти: пил дня три или четыре. Наверное, тяжело видеть, как родители теряют собственных родителей. В такие моменты понимаешь, что и ты однажды… - Лера! - папа обратился к ней. - Ну скажи хоть слово!       Лера хмурится и идёт чуть впереди, периодически оборачиваясь на нас. Она не особо хочет с кем-либо сейчас разговаривать, но и терять из виду тоже. - Не говорит она ничего, - небрежно фыркает мама, хмурясь. - Видите ли, не понимаем мы её. - Ну, Леруня, - папа попытался заглянуть ей в глаза и даже приобнять, несмотря на количество сумок в руках.       Девушка, поджав губы, отвернулась от отца и ещё сильнее ускорила шаг. Я попросил родителей её не трогать на что мама что-то недовольно пробухтела себе под нос, а папа понимающе кивнул.       Отец всегда говорил: то, где ты находишься и что с тобой происходит, - это твой выбор. Мол, ответственность за всё, что с тобой происходит - только твоя. Во всех своих проблемах виноват только ты. Но моим выбором не был этот грёбаный переезд в глухомань! Чёрт…       Мы погрузились в машину. Под разговоры мамы и папы, я уныло смотрел в окно, прижавшись лбом к дребезжащему стеклу. То ли мне кажется, то ли в этом городе совершенно нет ни цветов, ни оттенков, ничего. Всё какое-то серое и безжизненное: мёртвая трава, голые и сухие деревья, грустные и унылые панельки. Бабка в платке какая-то шагает, скрученная в три погибли. М-да. Ну и попал я.       Дедушкин дом встретил нас тёмными окнами. Выходя из машины, чувствую, насколько непривычно видеть этот дом пустым. Сколько себя помню: в окнах яркий свет, на кухне разговаривает телевизор с закадровым смехом, пахнет едой, пирожками, супом, батареи греют, снег во дворе убран. Раньше мы только-только подъезжали к калитке, как тут же открывалась дверь дома и по лестницам торопливо спускался дедушка в потёртых штанах, растянутой фуфайке и каких-то сапогах, напоминающих валенки. Счастливый-счастливый, он будто чувствовал, что мы уже у ворот дома. А сейчас пусто на душе от того, что нас никто не встречает.       В прошлый раз я был здесь два месяца назад, когда хоронили дедушку. Его гроб стоял посреди двора, вокруг соседи, целая толпа знакомых собиралась уже за пределами калитки, потому что все не помещаются во дворе. Тяжесть, тихие всхлипы, шептания и дежурные прощания. Никогда себя так паршиво не чувствовал. До момента похорон дедушки и бабушки я не плакал пару лет точно. А тут… Когда стоял и смотрел на него в гробу, мирно лежащего с побледневшей кожей, просто не мог удержать это давление в груди, боль в горле и слёзы на глазах. Как вспомню, когда он мне чинил мопед, как возил в лес за грибами, как делал деревянный топор для игр с друзьями.. Просто не верится, что этот человек, которого я знал всю жизнь, которого помню таким счастливым, добрым и любящим, сейчас лежит без движения, а я его вижу последний раз в жизни.. «Последний раз» - я эти слова не могу осознать в полной мере до сих пор.       Тот день я не забуду никогда. В Москве светило солнце, я собирался на встречу с друзьями, как заметил, что в родительской комнате подозрительно тихо. Привычка оповестить, что я ухожу, заставила зайти меня в комнату, где я увидел сидящего папу. Лицо не выражало абсолютно ничего, словно застыло, и только по щекам текли слёзы, капая на пол. В руке он держал телефон, через который ему только что сказали, что его отец умер. Он так и застыл, смотря куда-то в пустоту.       Я сразу понял, что произошло что-то плохое. Мы приехали сюда в деревню: дом пуст, внутри тишина и холод. Я зашёл тогда в гараж, а там следы на полу от машины дедушки, будто хозяин уехал и скоро должен вернуться. Гараж стоит и ждёт его. Но никто уже не вернётся. Для нас всех осталось тайной: зачем дедушка поехал посреди ночи в лес и каким образом улетел в кювет? Милиция сказала, что его тело нашли в пятидесяти метрах, будто он пытался идти, но, видимо, престарелый человек оказался лёгкой добычей для каких-то зверей. Как бы я хотел узнать, что на самом деле произошло в ту ночь…       Когда гроб дедушки погружали в могилу, папа просто ушёл куда-то в сторону. Он не смог смотреть на это. Год назад умерла бабушка, а теперь - дедушка. Мой отец хоть и сильный, выдержанный, и весёлый, но по нему было видно, что ему тяжело. Его лицо, как обычно, не выражало боли, но глаза молчаливо кричали в истерике. Он плакал, обнимал маму и смотрел в лес. Долго-долго смотрел, словно пытаясь взглядом сжечь все деревья тайги.       После похорон дедушки, несмотря на боль, раздирающую папу изнутри, он сказал мне приободряющее: - Всё будет хорошо, Данил.       Боль в словах он всё равно не смог скрыть. Он всегда такой. Ему может быть тяжело, плохо, больно, но нам он всегда скажет, что всё будет хорошо. Вероятно, Лера как раз и пошла в него, всегда думая позитивно. Хотя последние дни..       Теперь в этом доме придётся провести целый год. Внутри дом крепкий, тёплый, ухоженный, уютный, но.. Я бы сказал, что это «Погасший уют». Жил дом и в момент перестал. Может быть, это мне так кажется. Если повезёт, дом продастся за пару месяцев, а может и не раньше, чем через два года. Вопрос: «Что будем делать, если не продастся?» - папа ответил исчерпывающе: «Посмотрим».       Моя комната на втором этаже. Это скорее не комната, а офис с диваном, но удобным, мягким. Стол в углу, старый телевизор на комоде, шкаф с книгами, шкаф для одежды и большое окно, выходящее на лес и горы вдали. Как интересно дедушка выбрал расположение дома: прямо на границе с лесом, на возвышенности так, что кроны деревьев видно далеко-далеко. Вещь, которая меня вдохновила здесь ещё в детстве - это горы вдали. Их видно редко, но когда облаков и тумана нет, когда чистое небо, тогда открывается прекрасный вид на три возвышенности вдалеке. На верхушках даже летом лежит снег, как глазурь на пасхальном куличе. Кажется, что они так близко, вот прямо сейчас выйти, пройти немного и ты уже начнёшь подниматься, но нет, это они настолько огромные, что расстояние до них кажется маленьким.       У окна на подоконнике стоит тренога, а на ней закреплена подзорная труба: толстая и массивная для просмотра на дальние расстояния. Интересно, что дедушка там высматривал? Горы? Деревья? Облака? Звёзды? Я припал правым глазом к резиновой накладке и прищурился: ничего, смазанное белое пятно. Ну, у дедушки было много разных хобби.       Когда я сделал пару шагов назад, в зеркале на шкафу отразилось моё лицо и что-то мне показалось странным. Я подошёл ближе, раскрыл глаза и провёл рукой по коротким темноватым растрёпанным волосам. И тихо усмехнулся, а на веках выступила влага от старого доброго чувства. Вокруг правого глаза оказался отпечатан чёрный круг. Всего на момент послышался бархатный смешок и мне словно по спине рукой ударил дедушка, так по шутливому и заботливо. По телу прошло тепло старых славных дней. - Даже оттуда ты продолжаешь шутить, а я всё попадаюсь.. - сдавленно сказал я с небольшим комом в горле, оттирая глаз краем футболки.       Неужели он и правда где-нибудь полгода назад подумал: «Ай, поставлю здесь трубу, намажу глазок чернотой, авось приедут внуки, да попадутся любопытные!». А подзорная труба стояла и ждала своей минуты.       Диван приветственно скрипнул подо мной. Видимо, здесь я и проведу ближайшие месяцы. Сегодня 31 августа, завтра линейка. Надеюсь, новые одноклассники не доставят мне проблем. Хотя… это деревня: тут наверняка ещё 90-е не закончились. Новый класс, новые связи, новые люди, новый коллектив.. Так впадлу это всё снова проходить.       Комната Леры оказалась намного уютней, чем мой "строгий офис". Тут и кровать полноценная, и шкаф милый, шторы не такие потёртые. Ну и ладно. Всё равно не хочу, чтобы сестра жила в моей комнате. Ей там наверняка будет неприятно. - Андрюш, ты что, смеёшься? - мама с ужасом заглянула в холодильник. - Тут жареная картошка, картошка с мясом, картофельное пюре.. оладьи, что.. тоже картофельные?! - Это "драники"! - весело ответил папа, подмигнув. - Ты что тут, на одной картофельной диете жил?! - искренне удивилась мама, перебирая полки в холодильнике. - Картофель - очень питательный и здоровый! - Господи.. вот приехала и снова за плиту.       Наташа схватилась за голову и покачала её от досады. Андрей мягко приобнял жену сзади, невесомо чмокнув в висок. - Ну я не гурман, Наташ, - сказал мужчина, чуть отстранившись от жены. - Картофель - это полезно и быстро. Все 90-е так питались, все стройные были.       Он согнул руку в локте, демонстрируя бицепс. - А я не хочу, как в 90-е! - закапризничала Наташа, положив руки на талию, но понимая, что находится немного в проигрыше, обречённо вздохнула. - Ладно.       После завтрака, папа быстро засобирался на работу. - Вы сегодня дома? - суетливо спросил он. - Я буду готовить, - отвечает мама, коротко кивнув головой в нашу с Лерой сторону. - А Лера с Данилом сходят в магазин.       Ну ты бы хоть нашего мнения спросила, мам. Неужели так трудно сказать: «Дети, сходите в магазин!». Я что, откажу? - Я хочу в зал сходить, посмотреть, - заявил я. - Тот, который на улице Мира? - тут же интересуется папа, улыбнувшись. - Да, вроде, - я почесал затылок, не уверенный в своём ответе. Я ещё плохо ориентируюсь в местности, поэтому сделал вид, что понял папу. - Во сколько пойдёшь? Я как раз с работы там поеду, заберу тебя. - Давай я к пяти туда приду, в шесть уже закончу и буду ждать тебя на остановке, чтобы ты не крутился во дворе. - Договорились. Ну всё, любимая, - папа поцеловал маму в щёку. - Не скучайте!       Он ушёл на работу в первый же день нашего приезда, даже не проведя и часа с нами. Дверь хлопнула, мама ушла на кухню, сказав, что сейчас напишет список. - Пройдёмся? - спросил я Леру, в надежде, что она хоть немного приободрится.       Лера мрачно пожала плечами: - А у меня есть выбор? - Как и у меня.       Я надел лёгкую коричневую куртку, а на ноги - ботинки выше щиколотки. Люблю, когда ботинки жёстко зафиксированы на ноге и не продуваются. Наверное, это я у папы перенял. Некоторое время мы с Лерой шли по улице в тишине. Лера очень подавлена. Похоже, после стольких лет, настал мой черёд поддерживать её. - Обижаешься? - осторожно начал я. - На тебя? - На родителей. - Да, - достаточно эмоционально фыркнула Лера, мотнув головой. Её такие же, как и у меня, темноватые волосы спали чуть ниже плеч. - Я тоже, если честно, - искренне признался я. - По тебе не скажешь, - недоверчиво буркнула она, спрятав руки в карманы лёгкой пыльно-розовой ветровки Nike. - Ну, меня вырвали из класса, где у меня куча друзей, а я ведь уже планов настроил на ближайший год.. - стал перечислять я, стараясь звучать убедительно для сестры. - Я тебя понимаю. - Только ты и понимаешь, а вот родители.. - горько вздохнула Лера, взглянув мне в глаза. - Они что, сами не любили, когда были молодые?       И правда, меня это тоже бесит, когда говорят, что твои чувства ничего не значат. Это последнее, что можно сказать человеку, а особенно своему ребёнку. - А ты понимаешь, почему мы уехали? - неожиданно для неё спрашиваю я. - Ну..       Лера с трудом подбирала ответ на мой вопрос, но по её глазам я понял, что у неё нет ни малейшего представления о решении переезда. Но она не сдавалась. Наблюдая за её переменой в лице, я немного надавил: - Скажи.       Нехотя, но Лера обиженно произнесла: - Потому что у них не хватило бы денег нас обеспечивать, - она хмыкнула. - Но я думаю, что они просто боятся нас оставить. - Ты права и в первом, и во втором. Это была очень вынужденная мера. Представь, они бы отправляли нам деньги, а сами бы жили на какие-то копейки? - Да я понимаю всё, о чём ты говоришь, и понимаю, почему они так поступили, но блин.. - сестра надула губы. - Я не понимаю, на кой надо продавать этот дом именно сейчас?! Почему мама не осталась с нами в Москве, а папа бы поехал сюда продавать, раз уж так хочет? - Мама почему-то не захотела папу отправлять сюда одного, - озадаченно сказал я, - Ну, ты же их знаешь, да? - Да, - мрачно согласилась девушка. - Но мне что?.. Из-за этого теперь простить их?       Я зашёл в тупик. Я ведь и сам прекрасно понимаю родителей, но и простить их тоже не могу. Дилемма. - А вы с ним расстались? - аккуратно спросил я Леру, надеясь, что она от этого вопроса не вспыхнет или, чего хуже, не замкнётся. - Нет.. - на удивление, Лера продолжила со мной говорить и развивать поднятую мной тему. - Мы как тогда поговорили на вокзале, он ничего не сказал про расставание.. - Если не сказал, значит и не расстались, ведь так? - я решил быть на оптимистичном. - Дом сейчас быстренько продастся, и мы вернёмся в Москву - не успеешь глазом моргнуть. - Он не сказал, но.. - Лера как-то замялась. - Не знаю. Наверное, он просто найдёт там новую девушку и всё. - Может позвонишь ему сегодня вечером? - предложил я. - Зачем? - Как зачем? Скажешь, что у тебя всё нормально, ты доехала. Поговорите, может выясните что между вами и что будете делать дальше. - Ну… - Давай-давай, - начал настаивать я, слегка похлопывая сестру по лопаткам. - Всяко лучше, чем сидеть и гадать, что он думает. Не лучше просто спросить? - М-м.. - она волнительно прикусила губу - Ну.. ладно! - Лера слегка улыбнулась. - Давай вечером посмотрим.. - Вот и молодец, - я потрепал её по голове.       Лера расцвела в момент: расправилась, ускорила шаг, оживлённо засмотрелась по сторонам. От неё будто полились цвета во внешний мир. Дорога в магазин стала гораздо легче под мягкий голос Леры. Краем глаза я заметил, как по другую сторону дороги парень встретил девушку, подарил ей цветочек, та от удивления приоткрыла рот и запрыгала на месте. Потом они обнялись, покрутившись на месте: крепко-крепко и так тепло.       Постепенно наползли сумерки. Я собрал в сумку спортивные вещи и выдвинулся в тренажёрный зал. И зал, и будущая моя школа находятся недалеко друг от друга, но к ним есть две дороги от нашего дома: либо короткой дорогой - через лес, которая экономит кучу времени, либо делать крюк через город. Выглядит, будто лес откусил от города полукруглый кусок, словно ребёнок от яблока.       Идя по протоптанной тропинке, меня окружают самых разных размеров деревья. Большие, широкие и массивные. Маленькие, тонкие и неуверенные… Интересно, кому из них легче? Сильным, кто держит всю эту массу на себе, пытаясь не прогнуться и не сломаться; или маленькие и хиленькие, которые от ветра могут согнуться, но не сломаться, при этом не держа на себе снег? Кому легче? Тому, кто силён, или тому, кто слаб? Обременён ли сильный своей силой? Страдает ли слабый от своей слабости? Сильному дереву скажут: «Отличные дрова - руби!» - А от слабого отмахнутся: «Да он ни на что не годится - оставь».       Размышления прервал какой-то звук. Он не был резким, он нарастает. Я ещё пару минут назад его услышал, но не предал никакого значения. Казалось, это воздух завывает между деревьев, но ветра нет.. Эти звуки складываются в загадочную мелодию. Я замедлил шаг. И правда, есть что-то похожее на мелодию: ноты то поднимаются, то опускаются, прыгают друг за другом, симфонично сменяясь. Я остановился, оглядываясь. Может телефон кто-то потерял, и он теперь звонит?       Нет. Я ещё раз оглянулся. Звук идёт откуда-то из леса. Достаточно объёмный, с небольшим эхом, ходит между деревьями. Будто кто-то играет на трубе или флейте. Других духовых инструментов я не знаю, к сожалению. Я вдруг беспричинно заволновался, а по груди иголками пробежались. Как будто меня неожиданно позвал голос, нравящейся мне девушки. Я перестал дышать, чтобы лучше расслышать звуки из леса.       Мелодия пронизывает меня, наполняет. Очень странное ощущение. Ноты ходят по моему телу, дёргают за струнки души. Странным образом я начинаю разбирать мелодию на разные оттенки, настроения, будто это не ноты, а уже слова.. Может быть, именно это чувствуют люди, ходя в театры на пьесы или как они там называются? Именно эти чувства люди описывают, смотря на картины неясного содержания? Они смотрят на каракули и описывают мысли и идеи автора.       Не знаю, но.. мой мозг тоже начинает описывать то, что слышит. В начале мелодия была похожа на зов, будто привлекая к себе внимание. Как если бы на сцену к галдящей толпе вышел музыкант и начал медленно играть, на что все голоса сразу стихают и люди поворачиваются на источник мелодии. Как если бы медведь раздал громкий рёв на весь лес, который услышит каждый зверь. Птицы взлетят с деревьев, зайцы поднимут уши, волки повернутся на источник звука. Все в момент посмотрят в ту сторону, откуда идёт рёв и поймут, что им объявляет медведь. Может быть какой-то праздник?       Мелодия будто зовёт собраться всех для объявления чего-то важного. И все идут. Должен ли я тоже идти?       Вот она сменилась. Ноты радуются, передают удовольствие, говорят: «Все пришли, все на месте». Дальше мелодия что-то объясняет, рассказывает, напутствует. А затем удовлетворённо замолкает, отправляя гулять по лесу эхо последних нот.       Я будто отошёл от транса. Музыка настолько сильно меня заворожила, что у меня в глазах помутнело. Никогда прежде я не погружался в музыку настолько глубоко - на несколько минут я стал жить этой мелодией. Я перестал слышать, видеть, воспринимать окружение, я только чувствовал каждое изменение и уходил как можно глубже в звук, чтобы не пропустить ни одной ноты и мысли, заложенной в неё.       Со мной такое впервые. Я никогда не понимал искусства и людей, увлечённо слушающих живую музыку, разглядывающих картины или скульптуры. Но сейчас.. эта мелодия запала мне в душу. Я до сих пор слышу её отголоски. Как странно.       Я пошёл дальше, иногда оборачиваясь в попытке уловить ещё пару нот, но за спиной осталась лишь тишина.       Откуда там в лесу вообще мелодия? Кто-то ушёл подальше от всех и решил поиграть? Может там музыкальная школа в той стороне? Как странно. Надо спросить папу. Оставшись под глубоким впечатлением и испытав нечто на подобии катарсиса, я дошёл до зала.       В тренажёрном зале мало людей. Даже не знаю, стоит ли мне удивляться? В Москве у моего дома всегда был забит зал к вечеру. Ну не тренируются, значит у меня будет больше места. После разминки, я надел лёгкие боксёрские перчатки. Начал с медленных ударов, базовых комбинаций, серийных ударов руками. Удар-удар-удар, ещё удар. Быстро дышу, прыгаю из стороны в сторону. Кажется, что мои удары ничтожны и слабы. Бью изо всех сил, всем телом веса, но груша еле шатается, а вон тот мужик с залысиной и пивным пузом и то сильнее меня ударит. А если я с таким сойдусь в драке? Чёрт, да почему мне кажется, что я так слабо бью? Может дело в технике? Что я делаю неправильно?       На коротком перерыве взял бутылку воды и начал ходить кругами, восстанавливая дыхание. Остановился у зеркала. Я согнул руку и глянул на бицепс, довольно улыбнувшись. Так и правда недалеко папу догнать, хотя это лесть самому себе - не догнать мне его. Удивительно, что он до сих пор поддерживает себя в форме, когда все остальные в его возрасте уже обзавелись пузом. Хороший он мне примёр все-таки подал. Хочу стать таким же сильным, большим и выносливым, как он.       Я помню, как мы поехали на юг - на море. Была жара, куча людей ходит по песку, счастливые голоса. Мне было четырнадцать лет. Я тогда на пляже впервые заметил, насколько папа мощный. Он не бодибилдер, но достаточно накачанный. Он особенно выделялся тогда на фоне других людей, которые были меньше: кто-то тощий, кто-то с пузом, кто-то просто на массе, но никто не выглядел таким подкачанным и подтянутым, как мой отец. Я нашёл в этом какую-то эстетику - что-то, что меня очень впечатлило. То, как папа ходил, разговаривал с людьми, плавал, загорал, играл в волейбол. В каждом его движении, в каждом сокращении мышц было что-то впечатляющее, уверенное, сильное. И замечал это не только я, но и окружающие. Я посмотрел тогда на себя в зеркало: тощий паренёк без каких-то мышц. Настолько сильно меня это впечатлило и зарядило, что захотел стать таким же большим, сильным и красивым, как папа. До сих пор зажигает эта мысль, но продвижения будто бы нет.       Вдруг поймал на себе взгляд какого-то парня у тренажёров. Я уж подумал, что местные удивляются, как я позирую, но он смотрит на меня как-то странно.. Будто совсем без эмоций: ни насмешки, ни отвращения, ни осуждения - ничего, словно он даже ни о чём не думает. Чуть-чуть хмурится. Я обычно не обращаю внимания на людей и уж точно не гадаю, что у них там на уме, но этот тип реально странный. Его не смутило, что я смотрю ему в глаза уже несколько секунд, ни одна мышца на его лице не двинулась.       Я сделал движение головой, кивнув назад, невербально задавая вопрос: «Что тебе?». Ни телом, ни лицом, ни голосом он не ответил. Прошёлся взглядом по мне с ног до головы и отвернулся, вернувшись на тренажёр для спины. У него ещё одежда какая-то странная: чисто чёрное и белое. Чёрные кроссовки, белые носки, чёрные шорты, белая майка. Он чем-то напомнил мне порядочного школьника, который пришёл на урок физкультуры. Сам по себе парень подкачанный, крепкий. Я ему ещё несколько секунд смотрел в спину. Не знаю, что меня в нём удивило, обычно я даже не замечаю, что на меня смотрят, да даже если замечаю, то понимаю, о чём человек думает и мне всегда глубоко плевать кто и что думает, но он.. Наверное, я просто не смог понять его мыслей, поэтому меня он так зацепил… Да плевать, забудь.       Часы на стене подсказали собираться к выходу - папа скоро должен подъехать к остановке. На улице к вечеру явно похолодало, кажется, даже пар изо рта идёт. Не видно почти ничего: на небе облака перекрывают лунный свет, а на уличное освещение местная администрация не расщедрилась, так что фонарные столбы стоят друг от друга метрах в двадцати, что создаёт между ними тёмные пространства. Выйдя из-за угла дома по направлению к остановке, которую уже видно впереди, вдруг услышал какую-то возню справа от меня. Не останавливаясь, попытался приглядеться к железным мусорным бакам и уловил проскочивший маленький силуэт. Похоже, собака копается в мусоре. Хотя погодите.. Я остановился, не веря своим глазам. Лиса!       Хвост большой и ухоженный, с белым пушком на конце, ушки востро, лапки чёрненькие, что-то покопала в углу бака, заметив меня, но даже не отшатнулась, а лишь деловито повернула голову в мою сторону. Я неожиданно для себя впечатлился. - Привет, - я присел на корточки перед ней, разглядывая.       Никогда не видел вживую лис. Нет, видел в зоопарке, но вот так на свободе - нет. Так ещё и в городе, такую чистую, большую и милую. Могут ли такие ухоженные быть бездомными? Расскажу Лере, она будет просто в восторге. Может лиса прирученная или просто прикормленная здесь, что даже не боится меня? Смотрит на меня и не отводит взгляд. Не выглядит напуганной, а просто заинтересованной. Глаза жёлтые, шёрстка на горле белая, носик острый. Она будто вылезла из сказки!       Лиса сделала аккуратный шаг ко мне. - Ты, такая красивая, ищешь еду? - ласково спрашиваю я.       Заколдованно я глядел в её глаза и не мог ею налюбоваться. Они выглядят очень живыми, разумными, словно у человека. Всегда было интересно: о чём думают животные? Думают ли они, как люди? Размышляют о жизни? Думает ли Лиса сейчас: «Он друг или враг? Ему можно доверять?». Складывает ли она какие-то предложения и рассуждения у себя в голове, подобно человеку? Лиса сделала ещё один медленный шаг ко мне.       Ой, может она думает, что у меня что-то есть для неё?.. Блин, я ничего не брал с собой. - Прости, - я встал на ноги, виновато выставляя пустые ладони. - У меня ничего с собой нет.       Лиса сделала ещё несколько шагов ко мне, между нами остался всего метр. Тут она как-то странно посмотрела по сторонам, будто высматривая кого-то ещё на улицах, но были только мы. Снова перевела взгляд на меня и, честное слово, в потёмках показалось, что она ухмыльнулась. Пасть чуть растянулась в улыбке, глаза немного сузились. Лиса подобрала ноги под себя, толи сев на месте, толи готовясь к прыжку, не сводя с меня взгляд. Чёрт, она и правда готовиться прыгнуть на меня! А если у этой Лисы бешенство?!       В голове сразу приговорил наставительно отец: «Если нападёт собака, закрывайся сумкой!». Я напрягся, приподнял руки и собрался отпрыгнуть, как тут сзади раздался звук какой-то беготни и криков. Лиса сразу посмотрела мне за спину, так и замерев. Я повернулся. Где-то по середине ближайшего двора два парня догоняли третьего, но поменьше. Тот отчаянно рвал вперёд, однако преследователю удалось пнуть его по пятке, в следствии чего паренёк повалился на землю и сразу же следом получил пару ударов по рёбрам и голове. - Ты чё там пиздел на ребзю?! - чрезмерно агрессивно кричит один из бьющих. - Ничего! Простите! - плачущего парня валяют по земле, как мешок с картошкой. - За слова отвечать нужно, бля! - говорит второй бьющий.       Видно, что парень, которого бьют, младше и слабее нападавших. Он ничего не может ответить и тем более сделать. Зачем бить того, кто заведомо проиграет? Я вспомнил про Лису и снова посмотрел на неё. Лиса тоже наблюдает за потасовкой. Мы с ней переглянулись, и молча наблюдали за происходящим.       Глубоко-глубоко в душе появилось чувство, что я должен пойти и защитить того парня. Рвануть и набить лица хулиганам, я ведь как раз с тренировки, размятый. По их движениям и ударам видно, что у них "Деревенский стиль", у меня выше шансы, но их двое.. Один из парней заметил меня и постучал по плечу второго. Они оба уставились на меня. - Чё зыришь?!, - крикнули мне. - Кто такой?!       Да откуда я знаю, что между ними произошло? Пусть местные сами между собой разбираются, это меня не касается. Нахрен мне это не надо. Я пошёл по направлению к остановке, а парня продолжали избивать. Оглянулся на Лису и заметил, что она смотрит на меня, чуть повернув голову на бок. Глянет то мне в глаза, то на драку, то снова на меня. Да уж, и правда, слишком живые и умные глаза какие-то. Будто спрашивает меня: «Неужели ты правда его бросишь?». Да. Мне это не надо. И мне всё равно, осуждаешь ты меня или нет.       Лиса посмотрела мне недолго в спину, а потом зачем-то побежала в сторону дерущихся парней. Я невольно нахмурился, слыша звуки плача, угроз, и ударов, прерывающие истошные мольбы. Только я подошёл к остановке, как подлетела машина папы, остановившись со свистом. Он раскрыл дверь и почти что выпрыгнул из машины с какой-то озлобленностью на лице. - Ты что, не видишь что ли?! - крикнул он мне. - Что? - Там человека бьют!! А ну пошли разнимать! - он потянул меня за плечо, и я сразу побежал следом за ним. - Эй, полудурки! А ну кончай пацана бить!       Нападавшие, завидев огромного мужика, бегущего на них и перепрыгивающего через лавки, а также меня, сразу дали дёру между домов. Папа было хотел броситься за ними, но остановился у избитого парня. Пострадавший сидит, хнычет, лоб в крови, куртка разорвана, один ботинок слетел. Лет шестнадцать ему, больше не дашь. - Всё-всё-всё, - папа осмотрел его голову. - Они ушли. Так, скажи мне, как тебя зовут? - Д-да.. - парень хнычет. - Д-данил з-зовут…       У меня вдруг мурашки пробежали. - Тебя тошнит? Голова болит? - Д-да, тошнит.. - ответил Данил, держась за голову. - Вопросы понимаешь - это уже хорошо, - констатировал отец, быстро принимая решение. - Так, сейчас я тебе помогу встать, поедем в больницу. Данил, - папа обратился уже ко мне. - Аккуратно поднимем его вместе и давай в машину. Осторожно, у него может быть сотрясение мозга. - Ладно.. - послушно сказал я, помогая Данилу встать и дойти до папиной машины.       Всю дорогу папа старался говорить с парнем, лишь бы тот оставался в сознании. В течении пятнадцати минут мы уже доставили его в больницу. Там папа передал его врачам, объяснил ситуацию, а потом вызвал родителей парня. Самого Данила он опросил на счёт нападавших, их имена, где они живут и пообещал, что завтра уже будет возбуждено дело. Дал все инструкции родителям по тому, как написать заявление, которое он тут же и забрал. Паренёк не хотел "мусорнуться", но папа убедил, что времена уже другие и надо разбираться по закону. Убедившись, что Даня под наблюдением дежурных врачей, папа, наконец, с чистой душой сказал, что можно ехать домой. После выхода из больницы, мы провели некоторое время в тишине. - Ты не видел, что там драка? - строго спросил отец, не сводя взгляд с дороги.       Я какое-то время ещё молчал, а затем тихо обронил, всматриваясь в чёрное окно с убегающим сумрачным пейзажем: - ..Видел. - Почему не вмешался? - Зачем? - Как зачем? - чуть вспыхнул отец, что аж брови взлетели до неба. - Они избили парня вон до какого состояния, и кто знает, насколько бы дальше зашли, если бы мы их не остановили. А если бы он умер там в этом дворе? Ты побоялся что ли? - Нет. Не хочу рисковать собой, разбираясь в проблемах местных, - несколько угрюмо ответил я. - Пусть сами тут выясняют свои дела - меня это не касается. А если он не смог себя защитить - это не моя проблема, пап.       Я думал, папа разозлится, но он лишь тяжело вздохнул. - Да, верно - не твоя.. Но, Дань, если не бороться с этой заразой, с этим распространением жестокости между людьми, то рано или поздно это заденет и тебя лично. - Не представляю, как это может быть, - искренне отозвался я. - Вот если придут лично ко мне, то получат. - Добрее надо быть, Даня, уметь сочувствовать, - когда папа произнёс ту же фразу, что и мама в поезде, то меня почему-то это не так сильно задело. Я внимательно вслушивался в его слова. - Знаешь, я думаю, что в мире есть баланс того, что ты отдаёшь и чего получаешь. Когда ты отдаёшь в мир добро, однажды оно возвратится к тебе.       Однако, что-то внутри резко переменилось во мне. Если сначала я ещё хотел согласиться с папой, то сейчас стал в корне с ним не согласен. Я решил ему высказать своё мнение: - А я считаю, что, если делать добро, то делать его бескорыстно. Если люди делают добро с мыслью, что оно к ним вернётся, то они не добрые. Они это делают ради собственной выгоды. Добрые те, кто делает добро и не ожидает чего-то взамен. - Ну и ну. А я думал, что мы тебя с мамой добрым вырастили, - его пальцы на руле раздражённо сжались. Мне показалось, что он очень расстроился после моих слов. - Я добрый, - заверил отца я. - Но я считаю, что о себе нужно думать немного больше, чем об остальных. О семье думать немного больше, чем об обществе.       Папа сжал губы: он понимает, на что я намекаю. - Если бы все думали не о том, как сделать собственную жизнь лучше, а как сделать лучше жизнь общества, то и личная жизнь у каждого была бы прекрасной. - Я не думаю, что те два быдла, которые избивали парня, поймут хоть что-то из того, что ты сказал. Они ведь, как звери, - жестоко закончил я после чего между нами наступила гнетущая пауза.       На момент я подумал, что это было лишнее. - ..В каждом из нас есть зверь, Данил, - первым нарушил паузу мужчина. - В каждом человеке есть звериная сущность. Животные не могут противиться своим инстинктам и повадкам. Людям дана суперсила - противиться своей природе. Поддаться жестокости, инстинктам, сдаться перед своей сущностью - для человека означает стать зверем. Далеко не все люди могут противостоять этому звериному нутру. Таким людям надо помогать обуздать самих себя, иначе все станут зверьми. - Если уже стали, то какой смысл тратить на них время? - не унимался я, противясь логике мышления отца. - Человечность никогда не умирает. Человеку просто надо показать, что не всё потеряно. К сожалению, опустившись до такого уровня, люди редко выбираются, предпочитая лёгкий путь, который ведёт в никуда, а не сложный, который делает из тебя великого человека.       Эх, папа, вот если бы все так думали. Что-то на его слова отзывается глубоко в душе. Что-то говорит мне из глубины, что он прав. Но я не могу признать это и принять его мысли после всего, что мы пережили. Хватит на этом спорить. Пусть каждый человек собственные проблемы сам решает. Мне нет до них дела. - Волнуешься перед школой завтра? - папа решил сменить тему и разрядить обстановку. - Нет, - фыркнул я. - Что там волноваться? Не в первый раз же. За Леру больше волнуюсь. - Да уж, ты там пригляди за ней.       По приезду домой, я вспомнил, что мы с Лерой собирались позвонить её "парню". Уже дома я напомнил ей об этой идее. - Ну.. Ну.. - Лера снова замялась. - Давай-давай, вам надо узнать и всё обсудить. - А что, если он скажет, что мы расстаёмся? - Будет лучше, если ты будешь оттягивать этот момент и переживать? - спросил её я, подняв бровь. - Или он передумает там сам с собой? - Да ну, Данил, я боюсь.. - Я буду рядом, пойдём. Что ты сегодня днём сказала? Позвоню. - Ну.. - Так, - я взял домашний телефон со станции и повёл Леру в гостиную. - Дань..       Лера молящими глазами посмотрела на меня, но я был непреклонен. - Какой номер? - Нет-нет, дай я лучше сама.       Дрожащими пальцами Лера выхватила телефон и набрала номер. Она поднесла телефон к уху, ловя каждый гудок. У меня и самого ладошки немного вспотели. - Так, всё, он не дома.. - Лера попыталась быстро нажать на красную кнопку спустя всего две секунды. - Нет, подожди немного. - Да не хочу..       Тут же раздался звук снятия. - У трубы, - раздался знакомый голос парня из телефона.       Лера раскрыла рот, растерявшись. - Алло? Алло-о-о? - Ну же, - шепчу я - говори! - Э.. Э.. А, да, алло.. - Лера покраснела. - Кто говорит? - Вадим, привет, это Лера.. - О! Лера?! - голос Вадима стал сразу мягким и будто взволнованным. - Привет! - Привет, да.. Я хотела сказать, что мы доехали и.. - Доехали? Отлично! Я уж боялся, что ты номер мой потеряла или там телефонов нет: уже два дня прошло! Как доехали? Как там погода?       Лера вдруг расплылась в улыбке. Я кивнул ей головой и оставил говорить наедине. Выходя довольный из комнаты, услышал, как Лера оживлённо начала рассказывать про все подробности поездки и первого дня в этом городе.       Собрав вещи, расстелив диван, я приготовился ко сну. Прежде, чем закрыть шторы, упёрся руками в подоконник и посмотрел на лес. Фонарные столбы освещают тропинку под моим окном, а как только свет касается основания деревьев, так сразу словно поглощается лесом, сменяясь непроглядной тьмой. Я всмотрелся вдаль на покачивающиеся деревья… Ну и место, вот занесло же меня. Не увидев ничего примечательного, я закрыл шторы.       На следующий день мы собирались с Лерой в новую школу. Я рассказывал ей хроники своих вчерашних событий: - Я вчера видел Лису, кстати! - сказал я, закрывая дом на ключ. - Да ладно?! - Лера раскрыла глаза. - Настоящую?! - Настоящую! Шёл из зала, а там во дворе лиса, похоже, местная: не боится, подходила ко мне. Такая красивая, рыжая, хвостик распушённый, глаза жёлтые. - Ой-ой-ой! Я тоже хочу! Покажешь тот двор? Она там чья-то? - Да, давай после школы зайдём туда, поищем, - охотно согласился я, убирая ключи в сумку.       Идём с Лерой на первую линейку в новую школу через лес. Прохладно, думаю, зря я не взял шапку. Папа говорил вечером, что отвезёт нас с утра, но уехал в отделение ещё до того, как мы проснулись. Мама сказала, что он по какому-то важному делу. Как обычно.. - Ты лучше расскажи, как вчера поговорили с Вадимом? - Ну мы поговорили вроде как обычно.. Он был рад меня услышать, я ему рассказала, как у нас дела, а он рассказал, что произошло у него. - Говорили, что между вами? - Нет.. - Почему? - Не знаю. Я побоялась спросить.. - А он не намекал никак? - Вроде нет. - Ну вот видишь! Поговорили и уже хорошо. Хотя бы не терзаешь себя мыслями. - Да, ты был прав. - Но всё-таки поговори о ваших отношениях, чтобы точно знать, что происходит и что он думает, - немного настороженно попросил я Леру. Не хотел бы я её видеть несчастной и разбитой из-за какого-то Вадика. - Поговорю.. Потом как-нибудь, - пообещала Лера. - Ты молодец, Лер. Я горжусь тем, что ты такая смелая. - Спасибо, - Лера заулыбалась.       Проходя через лес, я узнал то место, где вчера услышал странную мелодию. Невольно прислушался, но на этот раз нет никаких волшебных сумрачных песен. Эту тишину лишь изредка прерывали ветер, воющий в верхушках высоких сосен и елей, и еле-еле слышимый гул машин, проезжающих далеко отсюда. Атмосфера этого места непередаваемая. Так тихо, безлюдно и спокойно… - А ты не знаешь, - я всматриваюсь между деревьями. - Там за лесом нет никакой музыкальной школы? - Нет, не знаю. А что? - Не поверишь, но я вчера слышал здесь музыку, будто играют на какой-то трубе. - Ого, прямо из леса? - по-детски удивилась сестра. - Да, я о том же говорю, странно. - Бли-и-ин, у тебя вчера и лиса, и музыка из леса, и мальчика спасли - столько всего произошло, а я просто дома просидела. - Так посмотрела бы телевизор, мы же диски привезли? Дивидишник там тоже есть. - Да те, что привезли, смотрела ведь уже. А ужастики твои - не хочу смотреть. Может тут есть где-нибудь дивиди-прокат? Найдёшь? - Да, давай я спрошу у местных: наверняка есть. - А мы не опаздываем?       Я достал свой Сони Эриксон и нажал на кнопку с красной трубкой. - Стоит поспешить, - я прибавил ходу.       Уже подходя к школе, я почувствовал это знакомое сдавленное уныние. Во дворе собралась толпа школьников с перекошенными рюкзаками, с цветами в руках и заспанными лицами. Тут все, от младшеклассников до старшаков, сбившиеся в отдельные компании. Я уже знаю, кто у меня классный руководитель и в каком кабинете собирается мой класс после линейки.       Школьное здание выглядит уставшим и потёртым, будто старый выцветший дедушкин плащ, с которого осыпаются кусочки памяти. Где-то отваливается штукатурка, где-то окна старые, деревянные такие, которые открываются со скрипом. Боюсь представить, что меня будет ждать внутри. Такая атмосфера не способствует обучению, хотя, учится ли здесь кто-то в самом деле? Посмотри на лица этих людей, учителей и учеников - на них непроизвольно отпечатывается вся тень недовольства и усталости. Учителя не хотят учить, а ученики не хотят учиться. Линейка протекает быстро, по предсказуемому сюжету, словно для галочки: абсолютно неинтересно и серо. Как финал линейки, выпустили три грустных поблекших шарика в небо. Все молча посмотрели, как они улетают, словно их надежда на светлое будущее.       Толпа побрела в школу, люди расходятся по классам. В первую очередь я проводил Леру до её кабинета с десятым классом. - Давай, Лер, не бойся, спуску им не давай. Волнуешься? - Да, волнуюсь.. - призналась она, с опаской поглядывая на дверь в кабинет. - Всё будет нормально. Если что, то звони мне. - Хорошо..       Лера неуверенно зашла в класс и поздоровалась. Я некоторое время постоял за дверью и послушал, как учитель её представляет и приветствует класс. Вроде, с ходу ничего в неё не прилетело, а это уже хорошо.       Найдя свой кабинет, тут-то и меня немного охватило волнение. Но ничего, я справлюсь. Чего мне их бояться? Пусть боятся меня. Я ударил три раза в дверь немного сильнее, чем следовало бы. - Здравствуйте? Виктория Прохорова?       Я открыл дверь, но не увидел учителя за столом, зато почти все парты заполнены учениками. Все замолчали и посмотрели на меня, когда я вошёл, не дожидаясь приглашения. - 11А здесь? - я осмотрел людей по головам. - Здесь-здесь, - ответила милая девушка в очках, упирая голову на руки, с первой парты. - Я у вас новенький. Где Виктория Прохорова? - Куда-то вышла, наверное, скоро вернётся.       Высматриваю из порядка двадцати пяти лиц именно то, которое здесь является у них "Главарём", задирой, хулиганом. Один парень за третьей партой улыбнулся косо, глядя на меня, одну руку закинул на голову и стал качаться на стуле. - Новенький? - спросил парень. - А чё я раньше тебя здесь не видел, а?       Похоже, вот и он. - Я переехал, - сохраняя спокойный голос, я скинул с плеча рюкзак и поставил у стола учительницы. - Чё разодет так? Городской что ли? - голос не глубокий, чутка надменный.       Парень сам-то из всех в классе одет подороже, чем остальные. Его одежда хоть и необычна, но всё же отдаёт лёгким ароматом «деревенского стиля». Джинсовая куртка, с металлическими пуговицами, ремнём и джинсами с цепочкой на боку подчёркивают его неоспоримую индивидуальность и исключительность на фоне менее ярких одноклассников в рубашках и тёмных штанах. На шее висят дугой наушники, проводом уходящие куда-то под куртку, явно намекающие на обеспеченность. На одной руке у него громоздкие часы, а на другой он крутит ключи с характерным металлическим звоном, по всей видимости, от машины. На столе лежит его телефон какой-то последней марки Нокиа, раздвижной, видно, что дорогой. Внешне парень достаточно хорошо сложен: зубы ровные, белые, аж сверкают неприятно. Волосы короткие, светловатые, небрежно расчёсанные рукой. Ни одного прыща на лице. Выглядит первым красавцем школы. - Да, - отвечаю я. - Я из Москвы. - О-го-го, министры пожаловали!, - на его слова несколько пареньков в окружении захихикали гиенами.       Я чуть ухмыльнулся и присел на край учительского стола. - Да, с проверкой, - подтвердил я. - Давайте не будем томить, я сразу обозначу правила. Здесь все, наверняка, взрослые люди, нам с вами учиться всего один год. Что у вас тут происходит - мне всё равно. Вы не достаёте меня и проблем у нас не будет. Всем понятно? - А чё за проблемы? - со смешком спрашивает парень. - Чё ты тут? Переворот устроишь, как в Москве вашей? - Ну да, типа того, - немного дерзко ответил я, вздёрнув нос. - Пф, - он фыркнул. - Ты в натуре не отсвечивай, пионер, городских тут не любят, особенно выскочек ебаных. Уяснил? - Слышь ты, джинсовка, специально для тебя повторяю - меня не доёбывай, - рыкнул я, перейдя на лексику оппонента. Нарывается. - Чё пизданул? За базар отвечаешь? - он перестал качаться на стуле и собрался встать.       Я хотел было продолжить перепалку, но тут в класс вошла женщина. Я моментально встал со стола ещё до того, как она заметила. Учительница лет пятидесяти, цокая каблуками прошла к своему рабочему столу. - Здравствуйте, - как ни в чём не бывало, обратился я к учительнице. - Здравствуйте, Виктория Прохорова!, - крикнул Джинсовка, явно стараясь опередить всех остальных. - Здравствуйте!, - сказал хором класс. - С первым сентября! - жизнерадостно и от души громко поздравил худощавый парень со второй парты.       У этого светлого паренька с лица не слезала улыбка, как только я зашёл. Чувство такое, будто он всегда улыбается и всегда счастливый, несмотря на то, что все вокруг унылые, несмотря на первое сентября, несмотря на сухие деревья за окном. Синяя бабочка, которая, на удивление, удачно смотрится с рубашкой, которая так и говорит о его хорошем настроении. - И вас дети, - сказала учительница усталым голосом. - Да какие мы дети-то? - спросил всё тот же худощавый парень с радостью в голове. - Уже взрослые! - Для меня вы всегда останетесь детьми, - в голосе учительницы почувствовалось тепло, и она едва заметно улыбнулась краешками губ. - К тому же, все взрослые сдают ЕГЭ, что у тебя, Тихон, под большим сомнением, если будешь посещать занятия так же, как и в прошлом году. - Да ладно вам, Виктория Прохорова! Мне повезёт! - отмахнулся Тихон, хихикнув. - Ох уж тебе-то повезёт.. - учительница вздохнула и обратилась ко мне, помрачнев. - Кметев Данил? - Да, - ответил я. - Класс, - учительница показала на меня, - это Данил. Он будет учиться с вами. Вы тут все умницы у меня, так что примите как своего и подружитесь. - Подружимся, - бросил надменно джинсовка со смешком. - Никаких проблем не будет. - Обязательно, - я пристально посмотрел ему в глаза.       Он и его дружки, которые смеются рядом, точно ещё доставят мне проблем. - Садись за заднюю парту: там есть место.       Проходя между рядами парт, я иду именно с той стороны, где сидит джинсовка. Он следит за мной, я смотрю прямо ему в глаза. Его кроссовок немного выходит за границу парты, носок направлен так, будто он выставит мне подножку, когда я поравняюсь с ним. Вот я прохожу уже точно рядом с ним, готовлюсь обойти подножку.       Внезапная мысль и видение, как я ловлю движение его ноги и сразу же впечатываю его лицо в парту одним тяжёлым ударом кулака, с каким грохотом его голова встречает засаленные доски и как хрустит дерево столешницы - мелькнули образы в несколько кадров перед глазами всего на мгновение. Пронеслась какая-то шальная мысль, будто бы даже и не моя, словно резко сорвавшаяся собака с цепи, которую тем не менее я смог удержать, лишь чуть сжав руку в кулак. Джинсовка смотрел всё это время мне в глаза и в момент моего наваждения, в идеальный момент для подножки, его веки чуть заметно дрогнули, словно он почувствовал, что не стоит этого делать. Я прошёл без проблем.       В каждом из рядов свободна задняя парта, за исключением одной, что прилегает к окну. Отвернувшись к окну, там сидит парень уверенного телосложения в белой рубашке, покрытой чёрным жилетом. Чёрные брюки обрамляют его ноги, и, к моему удивлению, вместо туфель, соответствующих такому наряду, он носит массивные тёмные ботинки, что ломает его стиль примерного ученика. Рубашка, жилет и брюки вырисовывают в голове образ человека, который слушает учителя, всё внимательно записывает, тянет руку и отвечает на вопросы. А массивные ботинки будто подразумевают, что после школы он идёт в них по грязи, по каким-то развалинам, по лесу, преодолевая поваленные деревья. Они помогают ему заниматься какими-то серьёзными делами, где школьные туфли будут просто на просто бесполезны. Парень повернул на меня голову и посмотрел отстранённым взглядом. Его лицо кажется знакомым. Он явно показывает, что хочет сидеть один, поставив полупустой рюкзак на соседний стул.       Я и не настаиваю, просто сел на заднюю парту в средний ряд. Когда у тебя одного целая парта и не нужно её ни с кем делить, что в этом плохого? Краем глаза я заметил, что парень до сих пор разглядывает меня, словно запоминает каждую деталь в моём образе. Бегает глазами от волос, к рубашке от брюк к ботинкам. Мне надоело его разглядывание, я повернулся и посмотрел на него. - Меня зовут Данил, - сказал я ему, выставив ладонь для рукопожатия. - Я слышал, - ответил он глухо.       Ещё пару секунд он посмотрел на меня и, не пожав руку, отвернулся обратно смотреть в окно, на лес вдали. Странный тип. А, точно, я же видел его вчера в зале. Он узнал меня? По его лицу вообще не сказать, о чём он думал, рассматривая меня. Изучал, вспоминал, оценивал, осуждал, восхищался? По его ничего не выражающему взгляду и безэмоциональному лицу ни черта непонятно. Ну и ладно, не забивай себе голову, Дань. Остальные в классе выглядят «середнячками». Пока не вижу особых выскочек: все сидят группами, друзьями, общаются между собой, что-то шутят, что-то рассказывают. Обычный класс. Стоит ли мне вливаться в эту компанию? Присоединиться к каким-нибудь ребятам? Конечно, я заведу здесь связи и отношения с ребятами… но стоит ли идти к тому, что я называю дружбой? Да нет, зачем? Я здесь ненадолго.       Та девушка в очках со второй парты первого ряда показалась милой. Сидит, о чём-то улыбается с подружкой. Должен признать, у неё красивая улыбка.       Нет, Данил. Даже не думай. Хватило тебе, а здесь и вовсе не надо.       Сегодня я пробыл в школе всего час, взял учебники, послушал наставления учителей и нас отпустили. Стою у выхода, смотрю, как весёлые дети выбегают из школы, разбиваются на разные компании, идут в разные стороны заниматься своими делами. Весёлое детство.       Вспоминаю порой, как это было у меня и становится тоскливо, что такого времени уже не будет. Да и ладно. Впереди взрослая жизнь будет не менее интересной. Тут из дверей вышла та девушка со второй парты. Оглянувшись на меня, она улыбнулась и остановилась. - Данил, да? - спросила девушка. - Прости, у меня память дырявая, - она в шутку закатила глаза и ткнула пальцем по виску. - Да, Данил, - я улыбнулся. - А тебя? - Аня! - Красиво выглядишь без очков, - подметил я, наблюдая за дальнейшей реакцией Ани. - О, да? - она мотнула головой, раскидывая каштановые волосы. - А в очках?       Девушка не из робкого десятка. - А в очках видно, что ты очень умная. - Хи-хи, спасибо! - Аня прикрыла рот ладошкой, хихикнув. - Это особенно смешно потому что, ну, знаешь, несмотря на то, что я только сказала про свою память, а ты.. Ну ты понял, да? Ах-ха!, - она засмущалась, но в целом девушка выглядит уверенной в себе. - Хе-хе, да, я понял.       Хватит, Данил. - Так, а.. - Аня оглянулась. - Ты тут кого-то ждёшь? - Да, я жду сестру. - Ой, это так мило, она маленькая? - Да, нет - десятый класс, - я усмехнулся после слов Ани. - Мы в городе буквально второй день, так что хочу пока последить за ней. - Ты отличный брат! - восхитилась Аня. - А, ну и ещё, не обращай внимания на Марка. - Это, который в джинсовке? - Да. - Аня странно улыбнулась и мне показалось, что ей очень понравилось прозвище, которое я дал для Марка. - Он - придурок, не знаю, что с ним, но он живёт конфликтами. - Я видел таких, разберусь. - А хорошо ты ему ответил, - она невесомо толкнула меня кулачком в плечо, широко улыбаясь. - «Джинсовка»! Мне кажется, он с этого офигел: ему никто и никогда не перечит.       В ответ на похвалу я пожал плечами. - Я просто сказал, чтобы не приставал ко мне. - Ты - молодец, - Аня, оглянувшись, жестом показала наклониться и продолжила более заговорщическим тоном. - Но всё равно осторожнее: у него папа - какая-то большая шишка в городе. Марка в школе вообще ни за что не наказывают.       Я кивнул и решил принять к сведению эту полезную информацию. Ну, у меня папа тоже не последний человек в этой дыре, да и.. Мы сами что ли с Джинсовкой не разберёмся в своих проблемах? Чего вмешивать родаков?       Лера, наконец-то, показалась из-за дверей школы. - Спасибо за поддержку, Ань, - я оттолкнулся от стены. - Мне пора идти. - Ой, да, хорошо! Пока!       Аня активно пошла вслед за своими подружками. Какое-то тепло на душе после неё осталось.       Нет, Данил. Даже не думай. - Ну как прошло?, - спрашиваю я, подходя к Лере. - Да вроде нормально, - Лера пожала плечами, провожая взглядом удаляющуюся Аню. - Как одноклассники? - Не знаю: я не особо с кем-то общалась. - Выглядят адекватными? - не унимался я, ловя взгляд сестры. - Ну, выглядят.. Классная руководительница мне не очень понравилась. У нас Лилия Павловна какая-то злюка, строгая и вообще.. неприятная. А у тебя как? - Лера вроде как стала заинтересована в разговоре со мной и заметно оживилась. - У меня есть пара странных кадров в классе, но не страшно. Руководительница вроде нормальной показалась. Вот и первый день, завтра второй, а там и не заметишь, как уедем отсюда, да? - Наверное.. - Позвонишь сегодня Вадиму? Расскажешь про первый день? - Может быть.       Лера какая-то задумчивая. Может у неё не такой уж и хороший класс? - Мы хотели посмотреть лису, - напомнил я. - А! Да! Пошли сейчас? - Лера расцвела. - Пошли, я же обещал.       Но лису мы не нашли, ни в том дворе, ни у той мусорки. Лера немного расстроилась, но она сама понимает, что шансы увидеть здесь лису были не такими уж и высокими. Я ей пообещал, что мы периодически будем ходить в этот двор и искать её.       Мы вернулись домой. Проходя по своей комнате, я думаю: «Вот и началось. Пролетит ли быстро время? Не знаю. Я и сам в это мало верю. Вечером позвоню друзьям, если, конечно, Лера не займёт телефон на пару часов».       Домой вернулся папа. Я его встретил, когда он снимал куртку. Лера лишь выглянула из комнаты, вяло поприветствовала его и ушла обратно. - Ну что, дети, как школа? - бодро спросил папа. - Да ничего необычного: линейка, как линейка, - я пожал плечами не зная, что рассказывать. - Одноклассники - нормальные? - Да так, - неохотно отвечал я, попивая сок из стакана. - Что, уже есть неприятности? - подозрительно посмотрел отец, на что я решил уверенно ответить: - Ну так, разберусь, - я допил сок, поставив стакан на стол. - Дело времени. - Вот это - мой сын, - папа довольно и широко улыбнулся.       Заходя к маме на кухню, он повернул голову, и татуировка на его шее выглянула из-за воротника рубашки. «Когда проснёшься, знай, что друзья - это навсегда», - набита фраза на его шее в две строчки. У папы почти по всему телу есть по одной-две таких татуировок: на руках, на спине, на животе, на груди, на ногах. Кроме кистей и лица, чтобы соответствовать уставу. Да, по уставу вообще нельзя татуировок иметь, но папа всегда как-то договаривался. И только вот подобные фразы почему-то. Все не вспомню: что-то про любовь, про детей, про будущее, про друзей, про жизнь. Но ни одного рисунка или узора, что я всегда находил странным. Зачем делать одни лишь какие-то фразы?       Я вот тоже хочу татуировку и надеюсь в ближайшие полгода сделать себе первую, что-нибудь по типу спирали. У меня даже есть наброски, но мама с папой никак не соглашаются. Папа говорит, что я слишком молод для таких татуировок. Но мама вообще категорически запрещает, а если говорю, что папа весь забит, то она что-то неразборчиво отвечает. В крайнем случае уеду, поступлю в институт и там сделаю сам. - Лера придёт на ужин? - обеспокоено спросил папа, когда мы сели за стол. - Вряд ли, - ответил я. - Почему? - Знаешь почему. - Обижается она, - буркнула мама, поднося вилку ко рту. - Ничего, проголодается - сама прибежит. - И ещё она обижается, - продолжаю я, не обращая внимания на настроение мамы. - Что нам с ней утром пришлось идти в школу пешком. - Да, прости, Данил, - папа помрачнел и сделался виноватым. - Рано утром я узнал, что пропал один парень, решил быстро уехать и собирать поисковую группу, потому что была информация, что он потерялся в лесу. - Нашли? - в разговор резко подключилась мама. - Нет. Он пропал ещё вчера вечером. - Почему вчера тогда не сообщили? - Его родители привыкли, что он гуляет до поздней ночи. Кстати, это был один из тех парней, кто избивал того Данила вчера.       Я нахмурился: - Серьёзно? - Да, его друг ничего не знает. Они убежали от нас, а потом просто разошлись по домам. Тот решил пойти через лес и потерялся. - Жутко. А как Данил? - Я его навещал сегодня: у него сотрясение мозга, но сегодня-завтра домой выпишут. - Сегодня-завтра?! - воскликнула мама. - С сотрясением должны неделю держать и смотреть за состоянием! Что там за больница такая? - Я тоже удивился, Наташ, но так мне сказали. - М-да-а-а... - В общем, - папа задумался и вернулся к разговору о поиске пропавшего, - Мы обошли сегодня большую территорию леса, но ничего не нашли. - Может где-то у друзей? - спросил я. - Будем надеяться. Данил, ходите осторожнее с Лерой. - Конечно, пап. Я думаю, мы всегда будем ходить и возвращаться из школы вместе, не переживай.       На этом мы закончили обсуждение плохих новостей. Папа снова завёл разговор, как всё плохо организованно в местном отделении милиции, и что ему предстоит много разбирать, а мама рассказала, что уже устраивается в местную больницу управляющей, чтобы так же сделать больницу лучше. В этом они, конечно, нашли друг друга. У них всё должно быть чётко, ровно и понятно. Что у папы все документы распределены по буквам и цифрам, что у мамы все больничные карты подписаны и положены на свои места.       А я всё сидел между ними и слушал, как с каждым словом о работе, они всё дальше и дальше от нас.       Проходя мимо большой комнаты, услышал, как Лера о чём-то смеётся по телефону, видимо, с Вадимом. Я послушал всего несколько секунд, убедившись, что всё хорошо. Подслушивать не стану, пусть их разговор будет только их разговором.       И вот я снова стою у окна и смотрю на тёмный лес. А может не просто так дедушка расположил свою комнату с окном именно на лес? Есть что-то в этой картине особенное, необычное. Тёмный, густой, освещённый луной сверху, которая бросает свой свет на вершины деревьев. Ну не могла эта подзорная труба просто приколом быть, что дедушка всё-таки высматривал? Звёзды? Горы вдали? Дедушка для меня всегда был загадкой. Он из тех, кто делает всё сам, не просит помощи и порой даже не объясняет, зачем что-то делает. Дедушка был добрый-добрый, но немного закрытый в себе, как будто всегда в своём мире, каком-то далёком от меня, и который я не могу пока понять. Я закрыл шторы и лёг спать.       На следующий день куча ребят собрались у табло информации на стене, что-то бурно обсуждая. Когда я пробрался сквозь толпу, стало понятно, что подняло такой шум. «Пропал подросток: Георгий Лавров. 16 лет. Вышел из дома…». Объявление о пропаже человека висит посреди прочей информации о расписании и правилах школы. На фотографии худощавый парень, как-то криво улыбается и смотрит прямо на меня. Неужели он тот самый, что избивал того Данила? Я не запомнил его лицо, когда мы бежали за ними. Прискорбно, что его нет уже вторые сутки, если он пропал в лесу.       Краем глаза заметил чёрно-белый силуэт, что встал рядом со мной. Взглянув в сторону, увидел того странного, мрачного типа из моего класса, который сидит у окна. Он слегка хмурится, всматриваясь в фотографию. Парень повернул голову на меня, мы встретились глазами. Он как-то странно чуть прищурился, что-то обдумывая. - Привет, - сказал я ему.       Он без слов кивнул, развернулся и пошёл по коридору, когда я только потянул ему руку для рукопожатия. Я так и остался стоять с открытой рукой для приветствия, не понимая, что это был сейчас за жест неуважения с его стороны. Только я начал опускать руку, как тут откуда-то со спины подлетел светло-рыжий парень и быстро с энтузиазмом пожал мне её, обхватив двумя ладонями и потрясывая вверх-вниз. - Здарова! - сказал он громче, чем стоило бы.       Я не сразу понял, что это мой одноклассник, который вчера говорил, что ему повезёт на ЕГЭ. - Привет, э-э.. Как тебя? - Тихон! - А меня - Данил. - Да, я знаю. Чё ты какой грустный с утра? - Тихон повернулся на проходящего мимо парня и пожал ему руку. - Привет, Костян! - Не выспался немного. Да и вон, - я кивнул на фотографию на стене. - Жалко парня. - Да-а.. - протянул он, но потом снова улыбнулся. - Погуляет где-нибудь и придёт потом домой, ничего с ним не будет. Я сам порой такие загулы устраивал, у-у-у.. Всем городом искали, ха! - Будем надеяться, - отозвался я, не оценив шутку Тихона. - Хрена там вообще в этом лесу делать? Не понимаю. Ай, да ладно! Пошли со мной? - Куда? Зачем? - Чувак.. - он резко сгорбился, словно в момент утомился от моего вопроса. - Когда тебя спрашивают пойти за кем-то, надо говорить: «Пошли!». Без лишних вопросов! - Так мне надо знать, куда меня ведут, - я усмехнулся с его разъяснений. - А зачем? - он искренне удивился. - В этом-то самый сок - ты не знаешь, что будет! Ты просто пользуешься возможностью, чисто на движуху, а вдруг ты пойдёшь и там прикол будет какой-то! Здарова, ребят! - он пожал руки трём проходящим парням.       Я посмеялся с его логики. Забавный малый этот Тихон. - И часто ты так со всеми подряд уходишь везде, куда тебя зовут? - Да! Конечно, чел, столько приключений классных было просто потому, что я пошёл! - он повернулся на девушку проходящую мимо, сверстницу не из нашего класса, и подмигнул ей. - Привет, Влада!       Девушка улыбнулась и игриво ему помахала ему ладошкой. - Так вот, а.. - он повернулся обратно на меня. - Короче, пиздюка надо до класса доставить, а то опять сбежит с уроков, пошли быстрее! - он быстрым шагом пошёл по коридору. - Кого?       По какой-то непонятной причине я всё-таки пошёл за ним. - Да братца моего мелкого. Э! - крикнул Тихон, когда мы вышли к гардеробным. - Куда, бл?!       Тихон рванул к мелкому парню, который тащил в руках куртку в сторону туалетов. Или мне кажется, или Тихон бегает, как спортсмен - быстро и с техникой. Мелкий паренёк дал дёру, но Тихон его нагнал и схватил, парень начал со смехом вырываться из его рук. - За тобой глаз да глаз! - Тихон держит мальчика. - Я всего на минуту отошёл с приятелем поговорить, а ты уже сваливаешь! - Да блин, Тиха! Ах-ха-ха! - весело пищит паренёк, похожий на пушистого цыплёнка. - Да отпусти! Да я просто в туалет хотел! - Ты кого тут учишь, я не понял? А ну быстро пошёл повесил куртку и в класс! - Да блин!       Тихон выпустил из рук своего брата и дал ему ускорительного подзатыльника в гардероб. Паренёк побежал, натирая место подзатыльника, но тем не менее улыбаясь. - Совсем уж! Я! - Тихон постучал себе по груди, подходя ко мне. - Я такое вытворять начал только в классе пятом или даже шестом! А он уже в третьем исполняет! Второго сентября, ещё даже учёба не началась! - Он что, правда хотел свалить? - изумился я. - Да! Сейчас бы зашёл в туалет, открыл там окно и сбежал бы!       Я рассмеялся. - Ха-ха! - Тихон тоже начал смеяться. - Да бля, серьёзно! - Как он вообще додумался через окно в туалете вылазить? - Да.. - Тихон почесал затылок, виновато улыбнувшись. - Однажды я собрался сбежать с уроков, а мелкий захотел со мной, я ему и показал лазейку, так вот с тех пор иногда сам теперь сбегает, а порой и ребят из класса с собой тащит! Даже у меня в своё время не было столько наглости! Пиздец! - Ах-ха-ха.       Брат Тихона вышел из раздевалки, давя улыбку. - Давай иди, учись! - кричит ему Тихон. - Чтобы после уроков ждал меня! - Сам учись! - ответил ему звонко братец.       Тихон замахнулся на ещё один подзатыльник, но его брат рванул с места в сторону младших классов, увернувшись от братской оплеухи. - Пиздюк, а! - Тихон помотал головой. - Хе-хе, - я тихо смеюсь. - Да на самом деле он - умный пацан, - Тихон кивнул в его сторону. - Круто, что он такой смелый - далеко пойдёт. - Ну и движуха, - я покрутил головой. Что-то приятное и светлое разлилось в груди. Какая-то отрада за этих двоих. - А я тебе говорил! Это только начало!       И правда интересно наблюдать за такими ситуациями. Прозвенел звонок, мы с Тихоном пошли в класс.       Так и пошли уроки один за другим. Потихоньку знакомлюсь с классом. То с одним поговорю, то с другим, а тут уже и в компании могу постоять, поговорить. Тихон тут вроде как душа компании. Чувак, вечно улыбающийся, громкий и даже немного надоедливый. Не задира, не лидер, не козёл отпущения - просто со всеми дружит и веселится. Исходит от него какая-то такая атмосфера дружная, что, кажется, даже самый последний задира не станет к нему приставать. Я, конечно же, о Марке. - Ну я думал, - говорит один парень из среднего ряда как-то странно раскрывая рот. - Второе сентября, мы, ну типа, писать ничего не будем. Я ничё не взял. - Так а ты не думай! Тебе вредно! Ах-ха-ха!, - Марк засмеялся громче всех со своей шутки. - Пацаны, дайте кто-нибудь листок, - парень пытается вести себя в классе так, будто он их друг, но это явно не так. - Да конечно, братан, держи!       Марк неаккуратно вырвал из своей тетради листок так, что под конец она оторвалась наискось. Не обращая внимания на то, что сейчас урок и учитель сидит в классе, Марк встал, дошёл до того парня и дал ему листок, который успел ещё и смяться в его руке. - Чё тебе, ручку может ещё? - спросил Марк, нависая над парнем. - Да ничего не надо. - Ну ты, если чё, то проси: без проблем всё дадим!       Марк начал усиленно трепать его по голове, парень попытался отвести голову, но тот сжал его волосы в руке и начал дёргать в разные стороны. Несчастный попытался вырваться, ругаясь про себя и уговаривая отпустить. Я обвёл класс взглядом. Почти все улыбаются и смотрят на происходящее. Не улыбается Аня, ещё какая-то девочка и Тихон. Где-то внутри я порадовался, что Тихон не разделяет такие нападки, однако он и не мешает Марку.       Хмурый парень слева от меня вовсе не обращает внимания за происходящим вокруг шумом и смехом. Ему будто всё равно. Как только учитель прервался, он положил ручку на парту и уставился в окно, вглядываясь в лес. Иногда он постукивает пальцами по столешнице парты, размышляя о чём-то, но на этом его действия и ограничиваются. - Марк! - прикрикнула учительница русского языка. - А ну садись обратно! - Да отпусти ты, бл.. - бормочет парень. - Ладно-ладно, Бес, я ж прикалываюсь, без обид, да? - Марк обнял парня за шею. - Нормально?       Он назвал его "Бесом"? - Да всё-всё, - вырывается парень. - Да отстань! - Марк!, - снова крикнула учительница. - Всё! - Марк распрямился. - Иду! Ксения Владимировна, ну листок нужен был человеку, чтобы учиться! Скажи спасибо! - Спасибо.. - пробубнил "Бес", разглаживая мятый листок с оторванным краешком.       Да, Марк действительно достаёт весь класс. Сейчас он пристал к одному из двух парней, которые больше всех подвергаются насмешкам. Но, блин, эти парни будто сами этого хотят: одеваются странно, ходят с выгнутыми спинами, тощие, смотрят по сторонам с тупыми лицами. Шутят какие-то свои темы и вообще не на волне с классом. То вопрос какой-нибудь тупой учителю зададут, то споткнутся на ровном месте, то глаза вылупят при ответе на вопрос учителя. Они будто всем своим видом кричат: «Смейтесь надо мной!».       Я перевёл взгляд с них на других ребят в классе.       Но и смеяться над ними ни к чему. Да, они нерасторопные, неуклюжие, забывчивые и не очень сообразительные. Но разве смеяться над ними из-за этого? Намного лучше было бы помогать или хотя бы не приставать.       Глядя на этот класс, мне представляется зрелище зоопарка, где все ученики - звери, которые всё лето голодали, а теперь с упоением бросаются на слабых с насмешками. Они хоть и кажутся одной стаей, когда все вместе над кем-то смеются, но глаза их выдают. Каждый внутри боится и, когда над кем-то смеются, у ребят в классе на лицах написано: «Хорошо, что не надо мной».       Хотя.. Было ли лучше у меня в Москве? Да, у нас тоже были приколы и объекты насмешек, но мы были более снисходительны, не переходили черту, особо старались не обидеть. Да, мы могли прикалываться над кем-то в классе, но у нас не было явных изгоев. Пошутим-пошутим, а на тусовку всё равно позовём.       Идя обратно на своё место, Марк с ухмылкой бросил на меня взгляд, громко жуя жвачку и при этом широко раскрывая рот. Какая мерзость.       Дорога до дома уже кажется привычной. Холод становится более ощутимым с каждым наступающим днём. Иногда по пути домой я останавливаюсь на выходе из леса, оборачиваюсь, замечая, как же всё тут уныло выглядит. Тёмные, иссушенные деревья наклоняют свои головы, почти чёрная трава вяло расползается вокруг, и облака на небе медленно плывут куда-то вдаль. Вдруг так захотелось посмотреть на луну и звёзды. Ни разу их не видел, как приехал сюда. Несмотря на всю унылую картину, я ощущаю некую гармонию в лесу. Первые пару дней я ходил и немного нервничал, но сейчас лес кажется.. одеялом, в которое я могу завернуться с утра по дороге в школу. Иду среди деревьев, а он окружает меня, то ли защищает меня от посёлка с людьми, то ли от мыслей и проблем, что я оставляю на входе в лес. А может лес на самом деле защищает не меня от людей, а людей от меня? Ха.       Незаметно для себя, я стал чувствовать себя уверенно на этой узкой лесной тропинке. Лес успокаивает меня. В этом месте он кажется очень комфортным, тихим, приятным. Местность пронизывает меня, проникает сквозь кожу, пропитывает. Отдаётся короткими криками, завываниями, но не страшными, а скорее ласкающими. Где-то на границе восприятия, словно этих звуков не существует вовсе, может я их сам и надумываю. - Ты чего встал? - окликнула Лера, уже выйдя из леса.       На Леру падают небольшие лучики тёплого света через образовавшийся разрыв в облаках. Лера снова начала улыбаться, кажется, всё налаживается. Я вышел из мрачного леса, вырвался из объятий подозрительно чересчур комфортной и приятной ауры, к Лере под солнечные лучи. Недалеко от нас какая-то пара очень мило и крепко обнимается. - Так, дети, - мама дома как всегда строгая. - Я завтра в шесть утра иду в больницу. Собираетесь с утра сами. - Во сколько ты вернёшься? - спросила Лера, садясь за обеденный стол. - Пока не знаю. Там куча дел, надо всё приводить в порядок, документы, врачи, медсёстры, всех построить и понять, что происходит. - И вот надо тебе сейчас так убиваться ради какой-то захолустной больницы? - я перебираю тарелки, понимая к чему снова идёт наша семья. - Дань, я всё равно сижу дома, надо чем-то заниматься. А кто, если не я? Кто приведёт в порядок медицину в этом бедном посёлке? Президент приедет? Хрена он приедет. - Мам, - я чуть усмехнулся. - А что я не так сказала? - Не перетруждайся только, пожалуйста, - ненавязчиво попросил я, плохо скрывая улыбку. - Ой, Дань, там знаешь сколько людей ждут помощи и лечения? - И поэтому ты готова всё своё время тратить на них? Ты же их даже не знаешь, - улыбка с моего лица спала, и я снова готов был перейти в наступление с сердобольностью своей матери. - Опять двадцать пять! - возмущённо вздохнула женщина. - Данил, это люди! Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Я была в этой больнице, понятно, почему люди предпочитают лечиться сами, чем идти в этот ад! Там пока направление к врачу получишь, уже успеешь вылечиться и снова заболеть, не выходя из очереди. А люди-то зимой будут ой как много болеть! А всем пофиг в этой больнице, - Мама ненадолго замолчала, теребя в руках мокрое полотенце, которым только что протирала стол. - Нет, это не дело. Эту больницу надо обязательно привести в порядок, иначе в этом месте вообще здоровых людей не останется. - ..Ладно. - Зато у вас-то! Целый день пустой дом! Делайте что хотите, только гадость всякую не ешьте и с компаниями не таскайтесь.       Целый день пустой, одинокий и тихий дом - именно то, что я хотел в этой дыре. Она даже не отрицает, что папы тоже дома не будет. - У вас-то как в школе? Как у тебя, Лер? - мама, кажется, впервые искренне решила поинтересоваться делами сестры. Но как же это выглядело со стороны нелепо и даже как-то глупо. Я криво ухмыльнулся. - Да нормально.. - Лера чуть нахмурилась. - А ты, Дань? - Всё в порядке, - саркастично отрезал я, собираясь выходить из кухни. - Ни с кем там нет конфликтов? - Ты меня знаешь, мам. Я не конфликтный. - Ты у меня мальчик умный, но смотри - в компанию плохую не попади. Хорошо, что ты не пошёл в своего отца. Спокойный у нас. - Как это? Он тоже спокойный. - Ой, спокойный наш… - мать закатила глаза. - Вот только у него молодость продолжалась до сорока лет: всё драки искал, да по приключениям уехать куда-нибудь. Всё везде у него справедливость должна быть. Знаешь, как в своё время-то прыгал? Ещё и с дедушкой, оба неугомонные богатыри были.       Я видел фото своего отца в моём возрасте. Это просто жесть какой он огромный, уверен, он всю школу в страхе держал. - Вот бы он больше времени с нами проводил, а не с этой своей справедливостью, - сказал я мрачно и как-то обиженно. - Ой, Даня.. Сколько лет я с ним разговаривала, всё у него одно на уме - люди, да безопасность.       Как же это похоже на тебя, неправда ли? У тебя тоже на уме: чужие люди, да их здоровье. С отцом одного поля ягоды.. - Неужели это мешает ему просто больше времени с нами проводить, ну? - ..Дань, однажды ты всё поймёшь.       «Однажды ты поймёшь», - всю жизнь мне так говорят. Пойму, ага. Менять свою жизнь, свою семью в обмен на каких-то людей? Поймёшь тут, как же. Я вяло доел макароны с безвкусным мясом и пошёл на второй этаж вместе с Лерой. Зайдя в комнату, я упал на кровать. - Ты расстроился? - спросила Лера, сев в кресло. - О чём? - Что родителей не будет. - Да, это вообще не круто. - Ну.. нам не привыкать. - Вот именно. Да блин.. - я нервно перевернулся на спину и посмотрел в потолок. - Знаешь, этот переезд самое ужасное, что происходило за последние годы. Я ехал и думал, что ладно, может хотя бы в посёлке мы станем как-то больше времени проводить с родителями, у них не будет так много дел, как в Москве. Так нет, мы уехали из Москвы, мало того, что ничего не изменилось, так стало ещё хуже: ни родителей, ни друзей, ничего здесь нет. - Ну ведь они тоже хотят как лучше, они для посёлка стараются, для людей..       Кажется, мы с Лерой поменялись местами. Теперь она больше выступает в роли защитников мамы и папы. Забавно. - Да упёрлась им эта деревня и эти люди? - несколько гневно возразил я. - Кому-то там, кого они даже не знают, готовы всё своё время уделять и порой рисковать собой, а на собственных детей им плевать. - Ну им не плевать, Дань! Я уверена, они.. ну.. хотят, как лучше. - Как лучше.. Как лучше для кого? - я шумно вздохнул. Они делают, как лучше, но явно не для их семьи. - Ребята в школе рассказывают, как один с отцом поехал на рыбалку, другой сколотил сарай, третий с родителями ездил за границу, четвёртого отец учит на машине ездить.. А я стою и туплю, мне даже добавить нечего. Серьёзно, я не помню даже, когда мы все вместе за одним столом сидели. - Да вчера мы за ужином все вместе сидели, Дань, не преувеличивай. - Но, блин.. - Да я понимаю, - она откинулась на спинку стула и крутанулась. - Ну просто.. я скоро уеду учиться в институт, ты - тоже. Мы и без того не видимся с ними, а живя отдельно - вообще потеряемся. У меня даже особо и нет каких-то хороших воспоминаний с ними. - Ну, почему? Помнишь, мы все вместе ездили в Сочи? Мы же целых две недели там были! - Ага.. Вот только полторы недели из этих двух папа был на охоте со своими знакомыми.       Лера цыкнула. - Может нам самим им что-нибудь предложить? - спросила Лера. - Что? Бросить работу? - Да нет, - Лера раздражённо цокнула языком и закатила глаза. - давай уговорим их каждые выходные куда-нибудь ездить все вместе! - Хрена они согласятся.       Я видел эту идею безнадёжной, но Лера, кажется, так не считает. - Давай попробуем! Хотя бы на эти выходные. - А что им можно предложить? - Сходить куда-нибудь, ну.. в кино, например? - Ага. И сидеть молчать там полтора часа. - Блин, Дань, ты всё усложняешь! - Ну, Лера! - Ну, Даня!       Лера схватила со стола плюшевую Рысь и кинула в меня. Игрушка врезалась мне в грудь и отскочила на пол. - Да эй! - возмутился я. - Не кидай её, пожалуйста..       Я поднял с ковра на полу рысь, оттряхнул и аккуратно поставил на стол. - ..Ты ещё думаешь о ней? - спросила Лера, смотря на рысь. - Нет, - я нахмурился. - Зачем тогда рысь? - Да просто. - Просто? Просто держишь на столе её подарок? - Игрушка не виновата в том, что кто-то её купил, кому-то подарил и между ними что-то произошло. Это просто игрушка. А люди зачем-то строят ассоциации с вещами и сами потом страдают от этого. Рысь просто милая. - Ну-ну. Пойду я уроки делать. Позадавали в первый же день, блин.. - Давай.       Лера вышла из моей комнаты. Я снова взял в руки плюшевую рысь с её мягкой шёрсткой и тщательно проработанными деталями: от мелких черт морды до приятных мягких лапок. В конце концов, какая разница, кто мне её подарил? Эта игрушка просто красивая. « - Почему именно рысь? - я посмеялся такому необычному подарку. - Ты очень похож на неё, - её глубокие голубые глаза блеснули, глядя на меня. - Такой весь самостоятельный, тихо крадёшься, не замечая никого. - Даже не знаю, плохо это или хорошо.

»

      Хоть мама и сказала собираться самим, утром на плите оказалась сварена каша на нас двоих. Как мило.       Проходит четвёртый день. Пятый. Неделя. Такое чувство, будто уже месяц прошёл. Как же скучно. Утром просыпаюсь, родителей нет, вдвоём с сестрой собираемся в тишине, отсиживаем уроки, иду в зал, прихожу в тихий и пустой дом. Ладно хоть Лера встречает и радуется, когда я прихожу. Вечером приходят родители, быстро за час поели, собрались и легли спать. Ни как дела, ни разговоров - ничего.       Утренние сборы, школа, зал, дом, сборы, школа, зал, дом. Заняться нечем абсолютно, тоска начинает разъедать изнутри, тишина дома уже звенит в ушах. Сходить здесь некуда, тусоваться с деревенскими я не хочу, дома - тоже делать нечего.       Когда моя рука была у ручки двери в класс, она вдруг резко распахнулась и оттуда вышла учительница, держа телефон у уха. Я дал ей выйти. - Здравствуйте, - сказал я. - Здравствуйте. Ага-ага, - говорит учительница в трубку. - Ну да, Антоша который, помню, конечно, а что?       Учительница ушла разговаривать к окну, я зашёл в класс. - Ой! - вскрикнул Марк, когда мы очередной раз по невероятной «случайности» столкнулись. - Прости-прости! Надеюсь, у нас не будет проблем, братан?       И лыбится стоит. Уже третий раз за эту неделю. После первого раза я даже не отвечаю ничего. Жалкая провокация.       Слева от меня за соседней партой сидит Фил. Я узнал его имя, когда учительница задала ему вопрос, потому что тот смотрел в окно. Несмотря на то, что Фил казался незаинтересованным в уроке, он смог ответить, да ещё и очень неплохо, от чего учительница его больше не трогала. Имя у него такое же странное, как и он сам. Либо я уже крышей начинаю ехать, либо этот чел постоянно следит за мной. Да, он не смотрит прямо на меня: он будто наблюдает боковым зрением. Со стороны Фила прямо-таки зуд какой-то. Так и хочется повернуться и сказать: «Блять, да хватит на меня смотреть-то!». Но у меня даже оснований для этого нет, ведь формально его зрачки на меня не направлены. Мне кажется, я его видел один раз после школы и, честное слово, выглядело так, будто он следил за мной.       Марк пошёл между рядами и «случайно» задел пенал на краю моей парты, успешно его уронив. - Ой, бля, прости! - оглянулся Марк, продолжая идти дальше. - Давай только без проблем, окей? - Подними, - сказал я твёрдо. - Да я уж далеко, ну нагнись, братан, чё тебе, сложно?       Он уселся на своё место и начал разговаривать с одноклассниками. - Так, всё.. - прошептал я про себя.       Я встал со своего места, поднял пенал, спокойно оттряхнул, положив на парту, и направился к Марку. Он нащупывает предел издёвок: до какой крайности может дойти. Сначала толчки, потом вещи, дальше ещё наглее станет. Я не собираюсь ждать этого момента. Марк не обращал на меня внимания, смеялся с соседями, пока я не сел на край его парты, скинув на пол половину его вещей. Он обернулся и сразу изменился в лице, нахмурившись. - Ты чё, охуел?! - возмущённо прикрикнул Марк.       Он попытался встать, но я толкнул его в грудь, усадив обратно. Марк оскалился. Люди вокруг замолкли, наблюдая за происходящим. - Сегодня, - говорю я твёрдо, смотря ему в глаза. - После уроков, за школой я объясню тебе, почему ко мне не стоит приставать. - Ты чё, стрелу мне забиваешь, еблан? Ха! - Да, я тебе забиваю стрелу. Или ты зассал? - заявил я, оскалившись. - Зассал?! Да ты, рожа охуевшая, не знаешь, на кого газуешь! - Вот там и узнаем.       Я встал с парты и направился обратно на своё место. - Вещи подними, уёбище! - послышалось в спину. - Сам поднимешь.       Фил проследил за мной, приподняв одну бровь. У меня затряслись руки. Да, я боюсь, и я не уверен на сто процентов, что справлюсь с ним. Но даже если проиграю ему, то уже заявлю себя и скорее всего, что меня здесь никто доставать не будет.       Остаётся два урока до конца занятий.