Как же счастливы мы были тогда...

Илья выдыхает сигаретный дым, стряхивая пепел за опущенное окно машины. До небольшого домика, который он арендовал на эти пять дней, ехать осталось совсем ничего. Игры закончились их триумфальной победой, после которой команда проводила конференцию, но без своего капитана. Илья на все ворчания тренера лишь махнул рукой и крикнул что-то вроде: «Мне нужно отдохнуть от этих идиотов», закрывая за собой дверь тренерской. Теплый ветер шевелил светлые волосы особенно сильно, когда Илье надоедало плестись за какой-то машиной впереди и он шёл на обгон. Обогнав так пару машин, он услышал злобный гудок сзади и звук скрипящих об асфальт шин машины, которая появилась рядом через несколько секунд. Парень на это ухмыльнулся, докуривая сигарету и скидывая окурок за окно. Педаль газа выжималась до максимума, пока спидометр колыхался в передах двухсот километров в час, а машина рядом даже не думала оставать. Сейчас парня совсем не интересовало, сколько штрафов он завтра увидит на своей почте, потому что он получал от всего происходящего удовольствие. Илья выкрутил тихо играющее радио на полную и дальше ехал под музыку:

Вот ведь как бывает в жизни подчас,

Наша встреча караулила нас.

Я заметил твой смеющийся взгляд

И влюбился, как пацан, в первый раз.

А ты стоишь на берегу в синем платье,

Пейзажа краше не могу пожелать я.

И, распахнув свои шальные объятья,

Ласкает нас морской прибой-бой-бой.

А впереди еще три дня и три ночи,

И шашлычок под коньячок — вкусно очень.

И я готов расцеловать город Сочи

За то, что свел меня с тобой.

У тебя далеко дом и семья,

И меня с курорта ждут сыновья.

Так что в этой бесшабашной любви

Между нами получилась ничья.

[Припев]

Мы расстанемся с тобой навсегда,

Нас затянут суетой города.

Только изредка всплакнут две души —

Как же счастливы мы были тогда.

А ты стоишь на берегу в синем платье,

Пейзажа краше не могу пожелать я.

И, распахнув свои шальные объятья,

Ласкает нас морской прибой-бой-бой.

А впереди еще три дня и три ночи,

И шашлычок под коньячок — вкусно очень.

И я готов расцеловать город Сочи

За то, что свел меня с тобой.

Илья постукивает пальцами по рулю в такт музыки и понемногу сбавляет скорость, когда замечает, что машина соперника по гонкам стала отставать. Привычные сто километров теперь ощущались черепашьей скоростью. Однако дальше трасса заканчивается и начинаются небольшие пригородные постройки. А здесь натолкнуться на пост гаишников намного проще, как и лишиться своих водительских прав. — А впереди ещё три дня и три ночи, — тихо подпевает парень, пока сверяется с навигатором и убавляет немного звук магнитолы. Илья чертыхается, понимая, что по городу придется долго поездить, когда останавливается на первом же светофоре. По закону подлости он соберет все возможные светофоры по пути к заветному домику. Так всегда бывает, особенно, когда он в приподнятом настроении. Теперь стук по рулю стал нервнее из-за слишком медленно продвижения к прибрежным районам. Он, конечно, знал, что туристов в это время года много, но не настолько, чтобы создавалось ощущение, будто все дороди в городе — сплошная пробка. Матерясь и проклиная всех фанатов черепашьей скорости, через час Илья подъехал к небольшому домику, который был его в течение следующих пяти дней. Припарковав машину, он ещё минут пять искал в чате с владельцем данного дома код от небольшого сейфа рядом с почтовым ящиком, где хранились ключи. Долистав, кажется, чуть ли не до их знакомства, парень с радостью обнаруживает код и выходит из машины, блокируя её. Ключи оказываются в сейфе и вскоре Илья вступает на порог уютного светлого дома. Здесь всё было выполнено исключительно в светлых тонах, прямо рядом с входной дверью висело зеркало в пол, создавая ощущение ещё большего пространства. Парень снимает обувь и проходит дальше по коридору, открывая все двери по пути. Вот первая дверь, ведущая в одну из двух спален, дальше раздельный туалет с ванной, а большая арка, которой коридор и заканчивался, вела в просторную гостиную, совмещённую с кухней и столовой. Отсюда был выход на задний дворик и круговая лестница на второй этаж, куда Илья и направился. Весь второй этаж занимала большая спальня с отдельным санузлом и выходом на балкон, откуда открывался потрясающий вид на пляж. Там в полуденное пекло было на удивление много народу, распластавшегося на забронированных лежаках или растянутых на песке полотенцах; в воде плескалось людей ещё больше, чем загарающих. Тихонов лишь скривил губы и спустился обратно в столовую, где был расположен кондиционер. Он прогуляется вечером по пляжу: и тихо, и не так жарко. Холодильник оказывается, как и предполагалось, пуст. В боковой полке только стоит бутылка вина с приветственной запиской. Илья на это улыбается и заглядывает в морозилку (она тоже была пустой). Решив, что сначала он сходит в продуктовый неподалёку, а уже потом выгрузит вещи из машины, парень натягивает обратно обувь и, звеня ключами, выходит в пекло. Крем против солнечных ожогов валяется где-то в чемодане среди кучи других вещей и остаётся проигнорирован, потому что слишком долго возиться. Магазин находился в метрах четыреста от дома и на солнечной стороне улицы, что ещё сильнее выводила парня из себя. Пока шёл до магазина, он уже успел вспотеть так, будто отзанимался часа два в спортзале. Само здание магазина было окружено припаркованными машинами, от которых исходил жар, и кучей тележек, которые забыли вернуть на место. Илья благотворительностью заниматься не спешил и потому, быстро пройдя сквозь ряды пылающих жаром машин, заскочил в прохладное помещение с кондиционером. Взяв корзинку, парень медленно пошёл по рядам с различными продуктами, думая, что ему нужно взять. Спешить совсем не хотелось, да и зачем? Никто его в том домике не ждал, а в магазине до безумия приятно прохладно. После этой прохлады выходить в уличное пекло казалось сравнимо с масштабным преступлением. Понемногу продвигаясь по магазину, он наполнял корзинку различными продуктами. — ... Это он! — Илья покосился на двух девушек, что стояли у соседнего стеллажа и откровенно пялились на него. Фанаты. Он, конечно, не дурак и не наивный, но маленькая надежда на то, что здесь к его персоне будет меньше внимания со стороны прохожих, теплилась в нём всю поездку от Питера до Сочи. Илья пытается не смотреть в их сторону, хотя если его фотографии появятся в интернете сейчас, когда у них через два дня конференция, то волны возмущения со стороны поклонников явно не избежать. Но он лишь кидает в корзинку пару пачек чипсов и отходит в отдел с алкоголем, надеясь, что за ним не последуют. Он ошибся. Девушки пошли за ним сразу, как он пропал из их поля зрения. Они всё так же о чем-то шушукались, явно обсуждая его. Тренер уже объявил во всеуслышание, что Илья Тихонов, капитан их команды, не будет присутствовать по личным причинам. Если личные причины в виде поездки на отдых вскроются, то Илья готов поклясться, что найдёт всех фанатов, которые суют нос не в своё дело. — Извините, — задумавшись, парень не сразу заметил, как те двое подошли уже вплотную к нему. — Можно с вами сфотографироваться? Илья поджал губы, размышляя. Его фанатов считали самыми преданными. Однако не все знают, что самые преданные фанаты зачастую бывают самыми опасными фанатами. И парень ни раз уже в этом успел убедиться за свою почти десятилетную карьеру профессионального спортсмена в волейбол. — Конечно, только не могли бы вы не публиковать сразу? Желательно выложить где-нибудь через неделю, — натянув дружелюбную улыбку, кивает парень, смотря на девушек перед собой. — Это чтобы вас не нашли? — Да, хотелось бы отдохнуть без лишнего внимания, — терпеливо отвечает парень. — Хорошо! Если хороший отдых поможет вам и дальше выигрывать, то мы только за! — чуть ли не хором произносят девушки. Илья улыбается, но не откидывает полностью сомнения о том, что фотографии разлетятся в соцсетях в ближайшие пару дней. Девушки встают с двух сторон от него и пару раз щёлкают. — И лучше не говорите, что меня видели, — отходя от них на шаг, произносит парень. — По той же причине. — Хорошо, — они активно кивают. — Поздравляем с победой! Они ещё раз улыбаются и с пунцовыми щеками убегают из магазина. Илья на это лишь закатывает глаза и возвращает своё внимание обратно на стеллаж с алкоголем. Парочка банок пива летит в корзинку, а в мысленном списке покупок на будущее появляется пометка с покупкой ящика пива или как минимум десятка баночек. Осмотрев содержимое корзинки, парень подходит к кассе, где его встречает не очень радостная женщина средних лет. Она совершенно не обращает внимание на его беглое «здрасьте», а лишь недовольно достаёт из корзинки продукты и пикает. Пакет с продуктами оказывается достаточно увесистым и потому обратный путь кажется тяжелее. Солнце всё так же беспощадно пекло, пока Илья шёл до дома и мечтал лишь о принятии прохладного или лучше ледяного душа. Не любит он жару. Вот зима ему по душе намного больше, но его больные колени с этим не согласны. Прохлада дома, до которого, казалось, идти целую вечность, ощущается как глоток свежего воздуха. Обувь в непроизвольном порядке летит на пол. Пакет с продуктами сразу разбирается и загружается в пустой холодильник. Илья рассматривает свои покупки и захлопывает дверцу холодильника, разворачиваясь в сторону душа. В голове всё ещё крутятся мысли о фанатках, на которых ему "повезло" наткнуться в магазине. Он стягивает вымокшую насквозь футболку и кидает её на пол, пытаясь вспомнить есть ли в доме стиралка и сушилка, но, не придя к каким-то выводам, обещает себе обойти весь дом ещё раз после душа. — Блять, — со злостью бросает парень, выходя из ванной комнаты и направляясь на выход из дома. Он забыл разложить вещи. Не вспомни он об этом сейчас, пришлось бы ему потом голышом бегать до машины и затаскивать чемоданы в дом под любопытные взгляды жителей. Хотя даже сейчас, выйдя на улицу с обнажённым торсом, он ловил на себе взгляды прохожих и жильцов соседних домов. Это напрягало, поэтому, побыстрее вытащив чемодан из багажника, он вернулся обратно в дом. Чемодан был оставлен в коридоре открытым, некоторые вещи были разбросаны вокруг. Илью сейчас волновало только то, что он наконец-то мог смыть с себя пот и усталость после поездки.

***

Вечер наступил незаметно за готовкой, стиркой (он нашел стиралку и сушилку в кладовой на первом этаже) и перетаскиванием чемодана с вещами на второй этаж. Солнце наконец перестало греть так сильно, будто хочет спалить человечество с лица земли, и бросала прощальные оранжевые лучи на здания. Илья, прихватив с собой пачку сигарет со стола, вышел на балкон, откуда было видно, как волны переливаются в закатных лучах солнца. Он крутанул колёсико зажигалки и поджёг сигарету, зажатую меж зубами, вдыхая никотин. Пока поездка получалась какой-то нервной и раздражающей, не хватало только звонка жены, которая будет причитать просто так. Телефон, будто прочитав его мысли, стал вибрировать в кармане спортивных штанов. Парень посмотрел на экран, где большими буквами было написано «ВЕДЬМА». Желание закатить глаза уже сейчас было большим, но пока он его сдерживал, принимая вызов. — Как доехал? — без всяких приветствий начинает грубый женский голос на той стороне трубки. — Нормально, — односложно отвечает парень, не вдаваясь в подробности многочасовой поездки. — Дети спрашивали, когда ты приедешь. — В выходные буду дома. — Купи им что-нибудь в подарок. — Хорошо, — соглашается парень, а через пару секунд добавляет: — Что тебе привезти? — Что хочешь, — неопределённо отвечает женский голос, чем сильнее бесит Илью. — Ира, ты же знаешь, что я не умею читать мысли? Если я куплю то, что тебе не понравится, ты опять будешь закатывать истерику, — раздражённо отвечает парень, делая новую затяжку. — Раз не нравится, то разведись, — ядовито бросает Ира. — Да с радостью, — ядовито плюётся парень, сбрасивая звонок. Он с злостью сжимает телефон, понимая, что они не разведутся. Их брак был построен на выгоде. Они поженились ещё лет восемь назад, когда Илье только исполнилось девятнадцать, а Ире уже было двадцать шесть. Самая красивая и успешная пара — так говорили о них везде. Никто не знал, что они терпеть друг друга не могли, но контракт, заключенный на двадцать лет, ещё даже не подошёл к своей половине. — Сука, — шипит парень, замечая, что сигарета догорела до фильтра и теперь обжигала пальцы. Он стряхивает её в пепельницу, прикрученную к поручням балкона. Настроение испортилось в край. Парень нервно облокачивается на поручни и смотрит на опустевший пляж. На душе сейчас так же паршиво и одиноко, как в день, когда он понял, что ему не только придётся жить с этой женщиной под одной крышей, изображая счастливую жизнь, но и завести совместных детей. Тогда один день был ужаснее другого. День, когда его напоили афродизиаком и изнасиловали, он запомнит на всю жизнь. Он заливал этот день алкоголем в полупустных барах, безвучными слезами в подушку, по́том на дополнительных ночных тренировках и кровью, в которую стирал ноги, пока бегал по городу, желая стереть тот день из своей памяти. Не смог. В данной ситуации даже закон был не на его стороне, потому что женщина не может изнасиловать мужчину. Может. Илья сжимает прутья балкона до побеления костяшек и вглядывается в пустоту пляжа, на песок которого время от времени набегают волны. Ему надо пробежаться, чтобы выветрить лишние мысли из головы. Не хотелось бы портить себе отдых столь мрачными мыслями. Ключи звенят в карманах спортивок, пока Илья бежит от дома в сторону пляжа. Хорошая разминка перед сном явно лучше, чем погружение в не самые радостные воспоминания минувших десяти лет. В голове мысли крутятся быстрее, чем когда он играет с командой на площадке под четким присмотром судьи и десятка двух камер. Все дома, фонари и случайные прохожие, отшатывающиеся от него в сторону, сливались в разноцветный поток, проносящийся мимо. Ноги через пять минут стало сложнее передвигать, потому что асфальт закончился и начался песок. Илье бы сбавить ход, во-первых, потому что совсем немного и он достигнет кромки море, а, во-вторых, потому что упасть с каждым шагом становилось всё легче и легче. Ещё пара шагов и ноги заплетаются, накренив тело вперёд. Илья зажмуривает глаза и выставляет руки перед собой, чтобы хоть как-то смягчить вполне логичное падение. Его лицо, руки и оголённая часть ног касаются ещё тёплого от недавно палящего солнца песка. Хочется рассмеяться и никогда не подниматься с этого тёплого песка. Здесь хорошо, уютно и спокойно. Только волны набегают на берег с характерным звуком, где-то кричат чайки и чьи-то шаги приближаются к его голове. Шаги. Илья поднял немного голову, обнаруживая около неё (или себя?) голые ступни. — Помощь нужна? — обладатель ног присел и протянул руку прямо к лицу парня. Илья перекатился на спину и теперь смотрел снизу вверх на парня, что хлопал глазами от неожиданных действий собеседника. У него были каштановые волосы и внимательные голубые глаза. Он застыл в той же позе. Его широкие светлые штаны и синяя полупрозрачная рубашка развивались на легком ветерке с моря. Илья Тихонов — пример всех семьянинов, примерный муж и хороший отец. Он никогда на многочисленную публику не скажет, что его не привлекают женские пышные формы, а секс с ними вызывает отвращение, потому что люди не поймут, потому что начнут гнобить и за короткое время поставят крест на его многолетней карьере. Поэтому он не знает, что нашло на него, когда в следующую секунду он сказал: — Красивый. Илья заметил, как парень напрягся, но позы не поменял и не отстранился. Он сказал незнакомцу, который предложил ему помощь, что тот красивый. Молодец, Илья, так держать! Ещё скажи, что хочешь, чтобы он тебя трахнул в том миленьком домике, из которого ты убежал, и дело с концом. Твоя карьера точно закончится здесь, на этом теплом песке возле Черного моря. — Ты... Вы... Тоже красивый, — протароторил, запинаясь парень. Он наконец сменил свою позу, теперь прикрывая пылающее от смущения лицо. Эта картина умиляла, но и реакция была странной для российских реалий. Неужели Илье хоть раз в жизни повезло и он встретил человека, который поймёт все его метания с ориентацией? Парень одним движением садится на корточки напротив пунцового собеседника и протянул руку в знак приветствия, замечая как из-за ладоней на него смотрит заинтересованный глаз. Илья улыбнулся, рассматривая голубой глаз, и опять валится на песок, чем вызывает смех незнакомца. Тот убирает руки с лица, от чего широкую улыбку и выступающие от смеха слёзы становится невообразимо хорошо видно, и теперь Илья думает лишь о том, что хочет слышать этот смех вечно. — Юра Исаковский, — второй раз за их короткую встречу протягивает незнакомец руку. — Илья Тихонов, — на этот раз принимая руку помощи, отвечает парень. Его рука мягкая в отличии от руки Ильи, что была грубой от постоянных тренировок и мозолей от тренажёров. Кончики тонких пальцев были прохладными, как раз то, что нужно в такую жаркую погоду. Подумать только, они сидят так уже больше десяти секунд и никто их не прерывает, как и никто из них не пытается прервать контакт. — Я живу неподалёку, — нарушает тишину Илья. Юра терпеливо ждал, все также молча держа его за руку. Это казалось таким естественным, что трудно поверить, что пару минут назад его голову заполняли мысли о травмирующих событиях и воспоминаниях его совместной жизни с Ирой. Сердце в груди колотилось так, что пусти его на сцену, оно бы станцевало чечётку лучше всех на свете. — Я только заехал и мне оставили вино как приветственный подарок, а одному пить что-то не хочется, — еле как подобрав слова, с затаившимся сердцем произнёс Илья. Парень напротив имел полное право отказать, потому что идти к незнакомцу, что на высокой скорости вбежал на пляж и проехался лицом по песку, в вечернее время, когда в этом районе почти нет людей, было не самой лучшей и безопасной идеей. Однако тот кивнул, поднимаясь и поднимая за собой Илью. — Второй день один тут шатаюсь, буду не против компании, — улыбнулся Юра. Когда они оба встали, оказалось, что Илья где-то на полголовы выше нового знакомого. А, может, здесь просто была неровная поверхность и на самом деле они одного роста. Хотя разве это играет значение? Илья считал, что талант отменно трахаться совершенно не зависел от роста.

***

Дом встретил их прохладой беспрестанно работающего кондиционера в гостиной. Теперь в прихожей стояли две пары обуви, в гостиной горел свет, а на диване, листая фильмы в каком-то из многочисленных онлайн кинотеатров и попивая поочерёдно бутылку вина, сидели двое парней. — Прости за нескромный вопрос, но ты же играешь в волейбол? Видел недавно тебя в новостях, — спрашивает Юра, краем глаза смотря на фильмы, появляющиеся на экране. — Ага, горю этим спортом со средней школы, — кивает Илья, откидываясь на спинку дивана. Сейчас на душе ощущения были такие, будто они знакомы всю жизнь; будто он старый знакомый, с которым они долго не могли увидеться и вот сейчас сидять в съёмном домике в Сочи и выбирают фильм на вечер. — Ты, — Юра спотыкается, когда Тихонов поворачивает на него голову, — прости, если неправильно понял, но тебе нравятся парни? Этот вопрос звучал тише предыдущих про любимое кино, блюдо, развлечения и цвет в одежде. Илья не до конца понял, чего именно боится собеседник: положительного или отрицательного ответа? Поэтому он решил, что путать разговор сильнее не надо и честно ответил: — Ты всё правильно понял, — кивнул парень, отворачиваясь обратно к пролистыванию фильмов. В момент в комнате воцарилась тишина. Было слышно лишь щёлканье кнопок пульта, да шум усилившегося ветра. Ночью или завтра в первой половине дня явно будет дождь, так что надо придумать, чем занять себя. Может, взяться за чтение книг, которые он скачал в дорогу, но так и не выделил на них время? Или можно досмотреть сериал, который он забросил года два назад? Таких книг и сериалов, к слову, было больше полусотни; недочитанные и недосмотренные они могли так и не дождаться его прихода, потому что времени с каждым годом на них становилось всё меньше, да и вкусы менялись, что уж скрывать. Сейчас фильмы, от которых он фанател в семнадцать, покажутся ему немыслимой чепухой, потому что прошло много лет и много что поменялось. — Мне тоже, — произносит Юра, смотря на фильмы, выстроившиеся в три ряда по жанрам. Илья забыл как дышать. Он продолжал тыкать на кнопки пульта, боковым зрением стараясь увидеть собеседника. Он же не ослышался? Юре тоже нравятся парни, и он в этом признался ему, незнакомцу, которого встретил пару часов назад на пляже. Он явно сумасшедший и Илья тоже, раз решает отложить выбор фильма и полностью обратить своё внимание на парня рядом. Мысли о том, что одним своим признанием в ориентации почти незнакомому человеку он может поставить крест на карьере, которую строил со школьной скамьи, почему-то не появлялись, будто он доверял этому незнакомцу на диване, будто и правда знал его уже много лет. — Серьёзно? Ты же сейчас не шутишь? — удивленным и в глубине испуганным голосом спрашивает Тихонов, смотря на лицо собеседника. — Вполне серьёзно, — мягко улыбается тот. Илья заворожённо смотрит на эту улыбку и тепло разливается в груди — он влюбился. Впервые за столько лет страданий он смог снова испытать столь прекрасное чувство, как любовь. Он, конечно, любил двух своих сыновей, хоть и при виде них сразу в памяти появлялись картинки того, что предшествовало их рождению, но эта любовь была совершенно другая. Любовь, которую он желал, опьяняла и дурманила разум, заставляя делать то, о чём будешь жалеть утром или благодарить себя за проявленную вечером отвагу. — Но ты женат, — грустно протянул Юра, смотря на правую руку парня. — Да, — нехотя согласился Илья, сам тоже посмотрев на правую руку собеседника. Там в свете потолочной люстры на безымянном пальце сверкало золотое кольцо, переливаясь из-за малейшего движения рукой. Аккуратное, тонкое, оно будто душило своей красотой и не давало вздохнуть. Они женаты. Оба. — Ты тоже... — Брак по залёту не считается, — зло запротестовал парень, сжимая правую руку в кулак. — Я даже не могу узнать мой ли он. Юра грустно усмехается, вздыхая и зачесывая волосы назад одной рукой. Их разговор свернул в не самую приятную сторону, но, может, это к лучшему? — Если тебе будет легче, то мой брак и вовсе держится на договоре, — залезая с ногами на диван и прижимая одну из них к груди, произносит Тихонов. Юра поворачивает на него лицо и внимательно смотрит. Стоит ли ему рассказать то, о чём он так и не смог сказать матери, вместо этого лишь вымученно улыбаясь и отнекиваясь от её настойчивых вопросов? Наверное, стоит; может, тогда боль, копившаяся годами с подписания договора, хоть на немного утихнет? — Мне было девятнадцать, когда к моему тренеру пришли родители моей нынешней жены с предложением фиктивного брака. Он тогда послал их куда подальше, чтоб глаза не мозолили и дали ему отдохнуть перед скорой тренировкой, — Илья кладёт голову на колено и смотрит то ли на пол, то ли на бледные ступни собеседника. — Я не помню, как подписывал договор. Друзья сказали, что мы праздновали победу, а потом какие-то люди увели меня и больше я не возвращался к ним в тот вечер. Слова саднили горло, будто царапали и обжигали его одновременно. Он проебал свой выбор партнёра из-за какого-то алкоголя, который потом и не раз его спасал, но оставался всё тем же паршивым предателем. — Потом свадьба, обустройство совместной квартиры, — тихо продолжил он, будто заново это проживая. — Я не помнил условий договора и потому первые полгода меня устраивали: еда к твоему приходу готова, одежда всегда постирана и выглажена, по вечерам никто не пристаёт лишний раз. Разве можно было мечтать о большем? Но Ире было мало, ей хотелось детей. — И ты согласился? — Нет, — наконец переведя взгляд на внимательные голубые глаза, качает головой парень. — Я не хотел детей, не от этой женщины уж точно. Но она решила за меня. Подсыпала в еду и напитки столько афродизиака, что я думал, мне конец. Сердце билось так сильно, что, казалось, ещё пару ударов в таком ритме и оно остановится. Тогда я просто хотел отключиться, чтобы не чувствовать и не видеть ничего. Илья затих. Дальше ком подступал к горлу и мешал говорить, но так хотелось. Он лишь приоткрыл свою рану, а желание было разорвать её в клочья, лишь бы от неё ничего не осталось. Голубые глаза напротив смотрели так тепло; в них не было ни капли осуждения или презрения. — Тот вечер, нет, ночь я до сих пор не могу забыть, — хрипло произносить парень. — Я рад лишь тому, что это было единожды, потому что столько боли и унижения я больше не вынесу. Из-за этой ведьмы, я теперь даже парней трахать не могу, всё время воспоминаниями в тот вечер кидает. Последние слова он выплёвывает, шипит со злостью, сводя брови к переносице. Юра молчит, ничего не говорит, но и не уходит. А что он должен сделать или сказать в этой ситуации? Поддержать? Илья считал, что сейчас этого уже не надо, сейчас никакая поддержка не затянет его рану. Илья замирает на месте, когда Исаковский немного приподнимается на диване и наклоняется в его сторону, а в следующую минуту его руки оказываются на щёках Ильи, стирая его слёзы. Он заплакал, позволил эмоциям взять вверх над разумом, отпуская всё на самотёк. — Я не знаю, что говорят в таких ситуациях, но если ты позволишь, то я хотел бы сделать этот отпуск кусочком светлых воспоминаний, лучом надежды в твоей непростой жизни, в наших непростых жизнях, — тихо произносит Юра, будто боится спугнуть, а руками все также стирает текущие непроизвольно слёзы. Илья молчит и смотрит. Юра в его глазах ангел без крыльев, чьи руки оказались такими мягкими и тёплыми. Его лёгкие прикосновения к щекам будто стирают не только слёзы, но и боль. Илья улыбается, и теперь эта улыбка не похожа на оскал или демонстрацию своего превосходства, теперь эта улыбка искренней радости и надежды на создание небольшого лучика надежды для себя в будущем. — Не хочешь остаться на ночь? — всё также смотря в голубые глаза напротив, спрашивает Илья. Наверное, он набрался храбрости от выпитого вина, или на него так повлияли слова и действия со стороны парня рядом. Он не знал и не хотел знать. Разве сейчас это имеет значение, когда Юра согласно кивает и улыбается своей улыбкой, от которой сердце готово сделать сальто назад лет так на десять, чтобы познакомиться с ним пораньше? Илья мог со стопроцентной уверенностью сказать, что нет, это сейчас не имело для него никакого значения.

***

Юра привык, что засыпать и просыпаться ему приходится одному, потому что Тоня сразу изъявила желание спать в разных комнатах. Исаковскому было плевать в целом, но, просыпаясь сейчас в теплых объятиях парня, которого он вчера успокаивал и с которым пил вино, он понял, что хочет просыпаться так каждый день, утыкаясь носом в макушку и вдыхая запах шампуня, вслушиваясь в равномерное дыхание куда-то в область груди. Он бы соврал, если бы сказал, что это не счастье. Но, видимо, только пробный период, поэтому парень закрывает глаза обратно, пытаясь запомнить эти ощущения на всю жизнь. В комнате пахнет свежестиранным бельём, каким-то ментоловым шампунем от волос парня рядом, а тусклый свет, еле пробивающийся через скопления туч за окном, освещал просторную спальню на втором этаже. Если можно, то Юра не против и завтра проснуться в этой кровати и с этим человеком под боком, обвитый его руками и ногами. Сквозь не до конца задёрнутые шторы было видно и приглушённо слышно биение дождя по карнизам и крыше. — Ты не спишь? — хриплый голос донёсся откуда-то снизу, опаляя голую кожу груди жаром дыхания. — Я разбудил тебя? — запуская руку в волосы и перебирая их, интересуется Юра. В ответ он получает отрицательное мычание и улыбается. Какая же это милая картина, как его сердце всё ещё это выдерживает? — Я приготовлю завтрак, — оставив на макушке легкий поцелуй и ещё раз потрепав волосы, Юра выкатывается из тёплых объятий. На нём одни боксеры, потому что жарко, и он не думает, что хочет сейчас надевать что-то поверх, поэтому прямо так спускается в кухню-гостиную, направляясь сразу к холодильнику. Он долго рассматривает продукты, но останавливает свой выбор на упаковке яиц. Потом идёт долгий поиск посуды и лишь спустя полчаса начинается готовка. Юра не сказал бы, что его навыки кулинарии совершенны. Они не ужасны. Приготовить банальные блюда и не спалить зажарку он может, а остальное ему и не нужно, он ведь не какой-то там гурман. На лестнице слышатся тяжёлые шаги, а через несколько секунд в помещении появляется сонный Илья с растрёпанными волосами и не до конца разлипшимися после сна глазами. Он медленными шагами доходит до небольшой барной стойки, которая была границей кухни, и облокачивается на неё. — Доброе утро, — первым приветствует его Исаковский, разбивая четыре яйца в нагретую сковородку. — Доброе, — отвечает Илья и зависает, смотря, как перекатываются мышцы на спине напротив, пока Юра готовит. У них двоих спортивное телосложение, как они вчера выяснили, когда решили, что лягут вместе. Решил, на самом деле, Юра, потому что ему не хотелось оставлять Илью в столь подавленном состоянии одного, а кто такой Илья, чтоб противиться таким желаниям парня, который заставляет сердце биться быстрее. — Я не знаю, ешь ты глазунью или нет, — начинает брюнет, наконец отвернувшись от плиты. — Я съем всё, что ты приготовишь, — прерывает его Илья, вставая опасно близко так, что они чувствуют тепло, исходящее от кожи. Юра смотрит снизу вверх и готов поклясться, что его лицо сейчас было настолько розовым, что напоминало переспелую клубнику или малину. А парень напротив улыбается и облизывает пересохшие губы, привлекая к ним внимание. Исаковский лишь на секунду оборачивается в сторону плиты, оценивая готовность блюда, и выключает газ, возвращая внимание на собеседника. Тот вопросительно вскидывает бровь, явно не понимая, чего хочет Юра. А Юра просто хочет взять то, что его тянет, и он берёт. Опускает свои руки на щёки парня и наклоняет его слегка, чтоб было легче дотянуться, и медленно приближается к губам, давая время оттолкнуть и уйти, но никто не уходит, и в следующее мгновение Юра соединяет их губы. Он целует нежно, медленно, растягивая удовольствие, и с улыбкой замечает, как отмирает Илья и отвечает ему тем же, притягивая к себе за талию. Никто не берёт инициативу и не углубляет поцелуй, потому что рано, потому что воздух заканчивается. Они отлипают друг от друга и смотрят, смотрят, и смотрят в глаза друг другу, пытаясь найти что-то отталкивающее, но натыкаются только на нежность, удовольствие и желание. Последнее пугает Илью, но он быстро берёт себя в руки и расцепляет объятия, отправляясь в ближайшую ванну, чтобы умыться. Юра тепло улыбается и возвращается к готовке, делая вид, что не заметил того пугливого взгляда карих глаз в конце, от которого щемит в сердце.

***

— У тебя был опыт с парнями? — они опять сидят на диване и пытаются выбрать фильм. — Пару раз до женитьбы и парочка неудачных после, — спокойно отвечает Илья, опять щёлкая кнопками пульта. Юра хотел выяснить, что парня так напугало утром. Его поцелуй? Но он бы оттолкнул, если бы был против, или хотя бы не отвечал на него и не обнимал. Что-то в голове парня картинка не сходилась. — Сегодня утром, — парень видит, как напрягаются мышцы на лице Ильи, но выражение лица не меняется, — почему ты не оттолкнул? — Что? — Тихонов недоумённо уставился на собеседника. — Почему не оттолкнул меня утром, раз тебе было неприятно? — спокойно повторил Юра. Илью будто окатили холодной водой. Он удивлённо уставился на парня, будто не понимая ничего, что тот сказал. — Мне не было неприятно, — возражает блондин, откладывая пульт, а вместе с ним и поиски фильма, в сторону. — Но ты так испуганно смотрел, — Юре было важно понять, что это было, пусть они и будут вместе ещё всего лишь пару дней. — Это... Илья замялся. Он вновь опустил взгляд и смотрел куда-то в пол, будто стыдясь всего произошедшего. Исаковский ждал, даже не двигался, боясь спугнуть парня. — Я же рассказывал тебе вчера историю со своей женой, — поднимает глаза Илья и смотрит прямо в голубые. — Я так не поступлю, — твёрдо говорит Юра, его взгляд излучает решительность. — Я должен рассказать и что было дальше, — продолжил Тихонов, сплетая свои руки в замок. — Я пытался забыться алкоголем, тренировками и сексом на одну ночь. Сначала я выбирал девушек, но где-то на второй понял, что меня к ним даже не тянет, мне они противны. Тогда, пытаясь лишний раз не светиться, я начал искать парней. Они находились быстро, но я не мог заставить себя хоть кого-то трахнуть. Это выводило из себя, потому что хотелось разрядки, хотелось стереть ту ночь из памяти. Илья перебирает пальцы рук, явно нервничая, рассказывая всё это Юре, что опять внимательно слушает и не перебивает. — Один парень был недоволен тем, что я вызвал его, но так ничего и не получилось. Он предложил, чтобы я побыл в роли пассива и я согласился. Сначала всё шло хорошо, прелюдии, растяжка, которая оказалась катастрофически короткой и беглой, из-за чего потом единственное, что я мог чувствовать — это боль, пробирающая всё тело с каждым новым толчком, — Илья сглатывает и опускает голову вниз. — После этого я даже больше не пытался попробовать что-то подобное вновь. Он замолк. Юра внимательно смотрел на него, а потом снова немного приподнялся и потянул руки в сторону лица собеседника. Когда до смуглой от солнечных лучей кожи оставались считанные миллиметры, Илья откинул голову назад и по комнате прокатился смех. Исаковский не назвал бы этот смех привлекательным, потому что он не был весёлым; он больше походил на истерический или тот, который Илья специально пытался выдавить из себя, будто защищаясь. Юра так и замер с протянутыми руками и смотрел, как у парня напротив особенно сильно подпрыгивал кадык, когда тот делал вдох для нового приступа смеха. Илья смотрел в потолок и чувствовал, как стекают слёзы из глаз, опять. Что-то он слишком расчувствовался в этой поездке, вскрыл слишком большое количество гноящихся много лет ран. Он не удивится, если сейчас Юра поднимется с дивана и уйдёт. Потому что так делал каждый, кто натыкался на его боль, потому что так правильно, ведь они чужие друг другу люди. Но тот снова поступает по-своему. Илья даже перестаёт смеяться, когда чужие руки обвивают его талию и что-то тёплое прижимается к груди. Парень опускает голову и его взгляд натыкается на макушку брюнета, что впечатался лицом в его грудь. — Почему? — сдавленно произносит Тихонов, сжимая руки в кулаки на диване. На него из-под кудрявой шевелюры выглядывают непонимающие глаза и смотрят, словно в душу. — Почему ты остался? Я же отвратительный! Последние слова громом прокатываются по тишине двухэтажного домика. Парни застывают и смотрят друг на друга, пока уже природный гром не прерывает их игру в гляделки. — Ты не отвратителен, — слегка отстраняясь, чтоб удобнее было видно лицо парня напротив, отвечает Юра. — Разве тебе не стало тошно, когда я рассказал, как меня изнасиловала, какая-то женщина, чья сила намного меньше моей?! Или когда я рассказал о своих похождениях?! Я противен! Почему? Почему тебя это ни капли не волнует?! Юра не знает, как успокаивать людей, не приходилось. Он смотрит, как парень перед ним плачет и дрожит, размашисто жестикулируя. Он пытается встать, стряхнуть с себя руки Исаковского своими дрожащими. Юра на это лишь сильнее обнимает и валит парня на диван, ложась сверху, прижимая своим весом. — Ты прекрасен и ты не виноват, что люди с тобой так поступили, — шепотом произносит Исаковский. — Твоя жена и тот парень — вот кто по-настоящему ужасен и противен, но не ты. Юра не поднимает на него взгляд, просто лежит у него на груди и слушает сердцебиение с дыханием. С руками, которые оказались прижаты между диваном и весом двух тел, он уже мысленно попрощался. Но это сейчас не так важно, потому что именно сейчас ему хочется защитить парня под собой от всего на свете, хоть он и понимает, что это почти невозможно. Брюнет настолько погружается в мысли, что ели сдерживается, чтобы не дёрнуться от неожиданности, когда в его волосы запускают руку и начинают перебирать пряди. Он боится дышать, боится спугнуть лишним движением парня под собой, поэтому замирает. — Спасибо, — откуда-то сверху слышится осиплый после истеричного смеха голос. — За что? — решает спросить Юра, когда продолжения через несколько минут так и не последовало. — Мы совершенно чужие друг для друга люди, но ты остался и продолжаешь поддерживать, — он произносит последнее слово неуверенно, будто спрашивая. — Я... Нам и вчера, и сегодня не удалось нормально провести время. Я всё испортил своими, — кажется, он взмахнул свободной рукой в воздухе, — истериками. — Ты ничего не испортил, — чуть приподнимается Юра, чтобы заглянуть в карие глаза, обрамленные светлыми ресницами. — И у нас ещё есть целый вечер впереди и парочка дней в запасе. Юра видит, как в глазах напротив проскакивает сожаление и благодарность одновременно. Он улыбается и прижимается обратно к груди, чувствуя, что сердцебиение стало не таким быстрым, как пару минут назад. Дыхание тоже выравнивалось. Юра на это улыбнулся и закрыл глаза, вдыхая запах парня под собой. Вот так лежать он готов целыми днями, неделями и даже годами. Сейчас так спокойно, что никакая Тоня со своими вечными упрёками его не выведет из себя, никакая тёща не взбесит его своими вечными замечаниями по поводу всего. Ничто не может заставить его сердце сейчас биться чаще, а мозг работать на полную катушку. Он так думал, пока над головой снова не прозвучал хриплый голос. — Я хочу заняться этим с тобой. Юру как током пробило. Он резче, чем надо, поднимается над парнем и смотрит в карие глаза. Пытается найти опровержение того, что услышал, но их нет. — Чего? — всё-таки тупо выдавливает он из себя, видимо, надеясь, что ему послышалось. — Я хочу заняться с тобой сексом, — уверенно повторяет Илья. — Ты уверен? Ты же только что... — Ты не сделаешь мне больно, — смотря прямо в голубые глаза, отрицает парень. — Я хочу стереть те воспоминания из своей головы. Исаковский смотрит, смотрит, и смотрит, пытаясь найти хоть каплю сомнений в словах, действиях и внешнем виде парня, но натыкается лишь на сплошную уверенность, которой горят карие глаза. — Хорошо, — сдается Юра. — Но у нас нет смазки и презервативов. — Есть, — мгновенно отвечает Илья, ловя на себе недоумённый взгляд. — Перед отъездом пара фанаток словили меня, когда я грузил чемодан в машину, и всучили какую-то коробку. Потом оказалось, что там тюбик смазки и огромная упаковка презервативов. — И насколько огромная? — Набор из пятидесяти штук. Исаковский на это нервно хихикнул. — Мы же не собираемся их все использовать? — У нас впереди ещё целый вечер и парочка дней, — передразнивает его Илья. Юра на это лишь закатывает глаза и цокает, в ответ получая тихий смешок.

***

Дождь за окном стал утихать лишь под вечер, когда они перебрались в спальню на втором этаже. На завтра они уже договорились, что пойдут на пляж или займутся шашлыками, потому что на заднем дворике обнаружилась гриль. Но сейчас они по очереди приняли душ. Юра сидел на краю кровати в одних боксерах и вертел в руках бутылёк со смазкой, поглядывая на несколько серебрящихся квадратиков на тумбочке. Его больше во всей этой ситуации волновало психическое состояние парня; он был напряжён, потому что боялся сделать больно и до конца доломать того, кто открылся ему. Сердце внутри сжималось в ожидании, а в голове прокручивалось всё, что он знал из прочитанных статей и небогатого личного опыта. И всё это всё равно казалось мало, будто он должен сделать прямо сейчас что-то ещё, а не сидеть неподвижной фигурой на кровати и пялить на название смазки. Его, казалось, бесконечный поток мыслей прерывают тихие шаги и исчезнувший звук воды. Он поднимает голову и обнаруживает у входа в ванную парня с одним лишь полотенцем на бёдрах. К щекам приливает румянец, а глаза исследуют обнаженный торс, руки, ноги, по которым стекают капельки воды. Илья медленно, раскачивая бёдрами, будто специально дразня парня на кровати, подходит. Он одной ногой раздвигает его бёдра и располагается меж них. Теперь они очень близко друг к другу, Юре приходится поднять голову, чтобы наткнуться с взглядом полного предвкушения. — Ты уверен? — Прости, что долго, немного подготовил себя, чтобы тебе было легче, — одновременно с вопросом Юры отвечает блондин и наклоняется, чтобы быстро чмокнуть того в нос. Юра уверен, что его лицо сейчас пунцовое, но так же он уверен, что вид парня напротив его невероятно возбуждает. — Давай начнём, — просит Илья куда-то в макушку брюнета, специально делая бёдрами движение вперёд. Юру два раза просить не надо. Он откладывает в сторону бутылёк со смазкой и начинает исследовать руками такой притягательный торс парня. Пальцы обводят каждый кубик по очереди, поднимаясь к соскам и слегка сжимая их, наблюдая на реакцией парня, что довольно улыбается и подставляется под прохладные руки Юры. Пока руки игрались с сосками, он поцелуями покрывал кожу, до куда мог достать. В ответ на эти действия сверху послышались тихие постанывания. Поцелуи спускались ниже, доходя до полотенца, что скрывало самое интересное. Юра подцепил зубами полотенце и матнул головой, одним движением оставляя парня напротив полностью обнажённым. Член уже налился кровью и слегка подёргивался от предвкушения. — Пока мы не начали, какое твое стоп-слово? — Юра заставляет себя поднять голову и посмотреть в затуманенные возбуждением карие глаза. Вот чёрт, он готов кончить от одного вида этих затуманенных глаз и румянца на щёках поверх множества мелких веснушек. — Сочи, — неуверенно произносит Илья. — Хорошо, — кивает Исаковский. — Будет больно — говори, я остановлюсь. Понял? Илья кивает и запускает руку в волосы, перебирая пальцами пряди. — Илья, словами, — брюнет не отрывает от него глаз. — Если мне будет больно — я скажу. Юра удовлетворенно кивает и убирает руки с сосков парня, продолжая выцеловывать торс, параллельно хватая бутылёк смазки. По комнате оглушительным звуком проносится щелчок открывания смазки и последующее её выдавливание на пальцы. Пока одной рукой он разогревает на пальцах смазку, другая опускается на ягодицы парня и то сжимает, то вырисовывает на них незамысловатые узоры, пуская по телу парня мурашки. Исаковский ещё раз кидает изучающий взгляд на парня и раздвигает ягодицы, проталкивая один палец внутрь, останавливаясь и давая привыкнуть. Илья молчит, глубоко дыша, и перебирает волосы брюнета. Тот через несколько, казалось, вечных секунд начинает двигать пальцем внутри, всё также наблюдая за раскрасневшимся парнем, что глубоко, но сбито дышал. — Всё нормально? — Да, — на выдохе отвечает блондин. — Давай продолжим. Юра добавляет второй палец и останавливается. Пальцы раздвигаются в разные стороны, немного сгибаются, растягивая тугие стенки. Он видит, как напряжен Илья, и решает, что отвлечь его сейчас от дискомфорта будет хорошей идеей. Юра убирает руку с ягодицы и подцепляет ей член парня у основания. Илья выгибается, когда пальцы внутри него находят простату и нажимают на неё. Стон вырывается непроизвольно, а через секунду он чувствует, как его член погружается во что-то мягкое и тёплое. Глаза сами опускаются вниз, чтобы увидеть Юру, сосущего его член. От этой картины ноги сами подкашиваются, а возбуждение, казалось, достигает своего пика. Илья чертыхается, когда приятные ощущения от пальцев и рта парня снизу накрывают его с головой. Он настолько отвлёкся, что не заметил прибавление третьего пальца, пока Исаковский не стал их медленно раздвигать в разные стороны и двигать вперёд-назад в такт движения головой. — Чёрт, я так скоро кончу, — постанывая, произносит парень, слегка сжимая каштановые волосы. Юра хмыкает, пуская волну вибрации по члену, и сгибает пальцы, нажимая на простату, заставляя Илью выгнуться дугой от удовольствия и громко простонать. Будь это не частный дом, а номер или квартира, то соседи явно услышали этот громкий стон и постучали по картонным стенам, у которых в принципе отсутствовало понятие звукоизоляции. Когда Илья чувствует, что немного и он кончит, то Юра выпускает налитый кровью член изо рта и вынимает пальцы. Сверху слышится разочарованный стон от ощущения пустоты. — Так будет не интересно, — усмехается Исаковский, смотря на раскрасневшегося парня, что надул обиженно щёки. Илья опускает, что взгляд на боксеры, в которых до сих пор сидел Юра и из-под которых виднелась головка твердого члена. Тихонов опускается на колени, расположив руки на бедрах парня, и цепляет зубами резинку боксеров. Юра приподнимается на руках, чтобы было легче снять с него единственный элемент одежды. Член бьётся о пресс, когда боксеры полностью стянуты и валяются где-то около кровати. Илья слизывает предэякулят с головки, вызывая судорожный выдох сверху; языком проводит по всей длине сверху вниз и обратно, обводит головку и берёт в рот, посасывая как конфетку. Юра смотрит, не отрываясь ни на что, лишь бы запомнить эту картину на долгие одинокие вечера вперёд. Руки Ильи начинают гладить бёдра и подниматься выше, пока он берёт всё глубже и глубже. Исаковский уверен, что ещё парочка движений блондинистой головы и он кончит. И как назло Илья с громким чмоканьем отстраняется и поднимает на него хитрый взгляд. — Теперь мы на равных. Юра наклоняется к нему и целует, жадная вгрызаясь в его губы и настойчиво проникая языком внутрь. Ему отвечают. Так же жадно, будто боясь, что не успеют насытиться. Руки гуляют по телам друг друга, пока они, пытаясь не разорвать поцелуй, перемещаются на середину кровати. Юра отстраняется от столь желанных губ, устраиваясь меж ног парня и нависая над ним. Илья стягивает с тумбочки один серебрящийся квадратик и открывает его зубами, достаёт презерватив, находит твердый член Юры и раскатывает по всей длине. Его глаза горят желанием, а движение полны решимости и уверенности в происходящем, однако Исаковский всё-таки задаёт вопрос: — Ты готов? — Да, — моментально отвечает Тихонов, — трахни уже меня. Улыбка сама расползается на лице брюнета от таких слов. Он чувствует, как ноги Ильи обвили его талию, закрывая путь к отступлению. Юра берёт свой член и представляет к мышечному кольцу, что сжималась и раздималась в ожидании. Парень заметил, как Илья затаил дыхание, когда он начал медленно входить, постепенно растягивая мышцы. Они оба дышат глубоко, делают всё медленно и осторожно, чтобы не навредить друг другу. Илья смотрит в голубые глаза напротив, прогоняя все ужасные прошлые воспоминания, которые так и норовят встать перед глазами и закрыть обзор на парня с румянцем на щеках, внимательными голубыми глазами, которые, казалось, следят за каждым движением со стороны Ильи, за каждой его эмоцией; с слегка волнистыми волосами, доходящими почти до плеч. Илье нравилось смотреть, как Юра нервно убирает пряди за уши, как пытается не делать резких движений и как останавливается, когда входит на полную длину, давая время привыкнуть. Он идеален во всём, с самых первых мгновений их знакомства. — Идеален, — слетает с губ Ильи вздох восхищения. Юра ещё сильнее заливается краской. Он наклоняется и впивается в губы требовательным поцелуем, и ему отвечают также требовательно и жадно, сплетая руки в замок. — Двигайся уже, — в губы между поцелуями говорит Тихонов, слегка прикусывая нижнюю губу парня. Кто такой Юра, чтобы отказывать Илье, что открылся и доверился ему? Правильно, никто, совершенно чужой человек, но он готов выполнять все требования Ильи, все его желания. Поэтому он начинает двигаться, медленно, ища правильный угол проникновения, чтобы доставить как можно больше удовольствия. И находит, спустя несколько неуклюжих толчков. Илья выгибается, издавая более громкий стон и сжимая руки. Исаковского такая реакция более чем устраивает, поэтому он начинает ритмично двигаться в том направлении, которое вызвало такую яркую реакцию. Илья стонет, откидывая голову назад и открывая чистую шею, соблазняя. Юра целует взмокшую от жара их тел кожу, прикусывая и сразу зализывая укусы, оставляет засосы на шее, размашисто проходится языком по выступающим от напряжениям венам, пуская мурашки по телу парня под собой. Илья стонет сильнее, когда толчки становятся более размашистыми и грубыми, но приносящими удовольствие столько же, если не больше. Он сам двигается на встречу, когда ощущает приближающуюся разрядку. Громкий стон раздаётся через пару толчков и Илью прошибает волна оргазма, накрывая его с головой. Он чувствует, как Юра внутри него, сделав ещё пару толчков, остановился, а его тяжёлое дыхание опаляет его грудь. Илья прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Он впервые за много лет настолько расслаблен.

***

Илья открывает глаза и обнаруживает себя на чистом постельном и в пижамных штанах. Нашарив в темноте рукой чей-то телефон, он включает его, сразу жалея, потому что яркость экрана будто выжигает глаза. Время три часа ночи. Он отрубился сразу после оргазма, какой стыд. Ему было так хорошо, что его организм решил отключить его сознание на несколько часов. Телефон возвращается на место, а парень переворачивается на бок, натыкаясь на голый торс и равномерное дыхание. Раз он отключился, то Юре пришлось всё убирать? Судя по тому, что парень может увидеть и ощутить, то Юра не только поменял постельное, но и помыл его и переодел. Румянец снова прилип к щекам от осознания всего этого. Он должен как-то его отблагодарить! Они договаривались о шашлыках, так почему бы тогда ему самому не заняться этим, чтобы не перетруждать парня, что и так много для него сделал? С боку слышатся шевеления, а потом теплая рука по-собственнечески притягивает его к себе за талию. Илья так и замирает, чувствуя, как сердце ускоряется до невообразимой скорости от такого простого действия. Они только недавно трахались, а он решил краснеть из-за чего-то подобного?! — Ты как? — хриплый, но уже будто изученный до мелочей, голос доносится из темноты. — Спасибо, — Илья удивляется своему хриплому голосу, но продолжает. — Спасибо, что выполнил мою просьбу, мне очень понравилось. — У нас есть ещё парочка дней в запасе, — Тихонов готов поклясться, что видит в темноте ухмылку. — Конечно, — кивает головой парень и закрывает глаза, полностью отдаваясь моменту. Он счастлив здесь и сейчас, с человеком, которого, возможно, через пару дней он больше никогда не увидит, не услышит, не ощутит. Сердце от этой мысли болезненно сжималось, но теплота тела рядом и ровное дыхание где-то на уровне губ перекрывало все гнетущие мысли. Впереди ещё два дня счастья, безмятежного веселья и отменного снкса. Потому что рядом с ним Юра со своими внимательными голубыми глазами, прохладными руками и добрым сердцем, он способен отогнать его вечные ночные кошмары одним своим присутствием и развеять страхи, которые Илья собирал годами. Он идеален, бесподобен. Как жаль, что их встреча не произошла раньше, когда им было по семнадцать, вся жизнь казалась впереди, а на безымянных пальцах удущающе не сидели тонкие золотые кольца, которые говорили о принадлежности их другим, нелюбимым людям. — Люблю. Илья оставляет легкий поцелуй на губах и закрывает глаза, погружаясь в счастливый сон с улыбкой на лице.