Спустишься за мной в ад?

— Почему именно я? — Потому что ты выглядишь наивным мальчишкой, который жаждет вершить благие дела. Ло Вэньчжоу был оскорблён подобной характеристикой до глубины души. В каком это месте он наивный? Да это понятие идёт с ним по жизни перпендикулярно! Тао Жань, наоборот, был удивлён тем, что друг замешкался. С тех пор, как они из патрульных перешли в группу уголовного розыска, Ло Вэньчжоу только и говорил о том, что к нему относятся скептично, не дают себя показать, набраться опыта, усовершенствовать навыки. Он всё продолжал говорить о том, что никогда не станет достойным служителем закона, если будет носиться с пустяками. Теперь лао Ян дал ему возможность показать себя и поручил миссию под прикрытием, а он взял и пошёл на попятную! Не иначе как в Яньчэне случится землетрясение, наводнение и прискачут все пять всадников апокалипсиса. Будь у Ян Чжэнфэна больше времени, он бы сначала поднатаскал Ло Вэньчжоу, прежде чем поручать ему столь серьёзную задачу, но медлить было нельзя. Если он был прав — немало детей сгинуло в приюте в Хэнъане, и если они будут медлить и дальше, то погибнет ещё столько же. А если Хэнъань в самом деле как-то связан с преступником, который двадцать лет назад насиловал и похищал девочек, то они распутают такой клубок преступлений, что и представить сложно. Все нераскрытые — или сомнительные в своей «раскрытости» — дела годами висели на Ян Чжэнфэне мёртвым грузом. Его не оставляли мысли, что между ними есть какая-то неявная связь, которую не удавалось отыскать то ли потому, что противник думал на десять шагов вперёд, то ли потому что ему помогал кто-то из бюро. Получив добро от Лу Юляна, Ян Чжэнфэн не мог отсиживаться дальше. Но и лично работать под прикрытием тоже был не в силах. Годы брали своё, а если замешанный в этом человек когда-то работал в бюро — Ян Чжэнфэн раскроет себя сразу, как только появится на пороге приюта. Зато Ло Вэньчжоу и Тао Жань, которые с подачи наставника не светились при расследованиях и постоянно бегали по нелепым поручениям, не сделали себе никакой репутации. Их бы не отличили от кучи других новеньких копов, а сними они форму — смешаются с толпой гражданских, что никто и не заметит подвоха. Разумнее было отправлять на миссию под прикрытием Тао Жаня: он был спокойнее, сдержаннее и своим поведением больше походил на участливого психолога. Бестактный и прямолинейный Ло Вэньчжоу и близко не походил на человека, которому дети могут излить душу! Но Ло Вэньчжоу лучше адаптировался в стрессовых и изменчивых обстоятельствах. Если в приюте что-то выйдет из-под контроля, Ян Чжэнфэн боялся, что у Тао Жаня не хватит решимости взять на себя такую ответственность или он не сможет среагировать оперативно. К тому же, на любое задание обычно выдвигались вдвоём, так или иначе, рядом с полицейским всегда был другой человек, на которого можно оглянуться. Неважно, опытный он или нет — осознание, что рядом с тобой товарищ, позволяет соображать лучше, чем мысль, что ты один в логове ядовитых скорпионов. При всей своей собранности Тао Жаню пока не хватало опыта, чтобы взять себя в руки в патовой ситуации, если рядом никого не будет. Да и Ян Чжэнфэн заметил, что он сильно полагался на Ло Вэньчжоу. Ему было легче следовать за ним и понимать, когда друг перегибает палку, чем идти напролом самому. К тому же, излишнее сострадание Тао Жаня к людям могло стать существенной помехой, а вот тяга Ло Вэньчжоу к справедливости скорее бы обернулась гневом и желанием наказать виновных. Всё это в случае с одинаково неопытными полицейскими давало равные шансы на провал, но Ян Чжэнфэн предпочитал верить, что Ло Вэньчжоу сдержится из соображения «если не прибью на месте — прижучу с размахом», чем верить в то, что Тао Жань в случае чего не подставится за кого и не умрёт при исполнении. Между сдержанным и бесшабашным иногда лучше выбирать второго. Тем более, они под его крылом были уже полгода, да и в полицейской академии нравы строгие. Они там точно не балду пинали, может, на расследования кадеты и не выезжают, но дисциплине и анализу их учили не меньше, чем натаскивали физически. Иначе бы все новички в бюро умирали в первый же день, преследуя вооруженного преступника. Просто они, занудные наставники, предпочитали вычитать сразу половину умственных и физических способностей у своих подопечных. Лучше подстраховаться и скептично отнестись к тому, что они там извлекли в академии, чем излишне поверить в чужие силы. Ян Чжэнфэн умело стоял на этой позиции полгода, сейчас он занял прямо противоположную. С одной стороны, ему бы хотелось, чтобы приют оказался обычным приютом, а он — человеком с больной фантазией, которого на приближающейся пенсии сокрушило чувство вины и ответственности. С другой, ему хотелось исправить ошибки и упущения прошлого. Дурацкий приют, так взбудораживший его, еще и подлил масла в огонь: опубликовал вакансию о приёме на работу психолога. На простеньком сайте вышла статья, что благодаря спонсором, поддерживающих их последние пять лет, они могут поддержать детей не просто комфортными условиями для существования, но и оказать психологическую поддержку тем, кто испытывает сложности с тем, чтобы адаптироваться к социуму, или кто не в силах пережить, что родители их оставили (или погибли и они остались сиротами). Ян Чжэнфэн подозревал, что если бы не недавняя травма и не приближающаяся пенсия, ему бы все равно не удалось пробиться на должность. Если в стенах Хэнъаня происходит что-то незаконное, то ко всем людям «старой закалки» будут относиться скептично. Ему надо быть лет на двадцать моложе, чтобы усыпить бдительность. Все люди, у которых отношения с законом сложные, ищут кого поглупее и помоложе, чтоб в случае чего перекинуть вину на них. К тому же, с молодыми специалистами, которые не успели понять, чего хотят от жизни и куда им двигаться, легче манипулировать и навязывать своё видение правильного и неправильного. И пусть Ло Вэньчжоу подходил под эту категорию как никто другой — разве что мнение ему навязать было невозможно, но кто поймёт это за отличной актёрской игрой? — полгода своеобразных нравоучений от наставника оставили свой след. Он понимал, что миссия крайне серьёзна, что если все домыслы верны — там, в стенах Хэнъаня, целая банда отпетых преступников. Он боялся не их самих, а что совершит ошибку, из-за которой полиция упустит виновных. И ладно, если они упустят их, а сколько людей пострадает? Там ведь дети! Хватит ли ему самообладания не выдать себя? Что там может случиться? А если на его глазах будут кого-то насиловать или убьют? Маловероятно, что такое намеренно совершат на глазах какого-то «глупого психолога», но он ведь может стать свидетелем непреднамеренно. Нести ответственность за столько жизней… Даже осознавая, что товарищи подстрахуют его снаружи, что подкрепление всегда будет готово вмешаться, Ло Вэньчжоу вдруг ощутил себя муравьём, которому поручили сдвинуть гору. Он всё детство жаждал пополнить ряды полиции и стать героем, но теперь, поработав под началом Ян Чжэнфэна, непроизвольно задумался: а не станет ли он со своими устремлениями убийцей? В момент, когда его восприятие самого себя и мира начало меняться, а бегство от реалий стало невозможно и они столкнулись лбами с ожиданиями, норовя перевернуть всё вверх дном, Ян Чжэнфэн не нашёл ничего лучше, чтобы дать ему то, чего Ло Вэньчжоу так отчаянно желал столько времени. Оказавшись на перипетии, Ло Вэньчжоу впервые за свою недолгую жизнь в чём-то засомневался. Тао Жань никогда его таким не видел. Когда все мешкали — Ло Вэньчжоу действовал, и он ни разу не пожалел о содеянном, какими бы импульсивными, а иногда нелепыми не были его поступки и идеи. — Если не можешь справиться с этим, то что будешь делать, когда не успеешь спасти заложника? Что будешь делать, когда настигнешь убийцу в момент совершения преступления? Ло Вэньчжоу, ты не сможешь спасти всех. И чем больше будешь бежать от ответственности — тем больше людей погибнет, — Ян Чжэнфэн положил ладонь ему на плечо. — Я не прошу тебя поймать всех преступников. Ты должен аккуратно разведать обстановку. Если тебя заподозрят, раскроют или ты совершишь ошибку — сразу уходишь или сообщаешь, мы вмешиваемся до того, как это приведёт к последствиям. — Но разве вы не говорили, что если действовать опрометчиво, мы можем упустить… — Это правда, — не стал лгать Ян Чжэнфэн. — Если мы не будем иметь достаточно улик — часть людей может избежать ответственности, а часть — успеть сбежать до облавы. Но рано или поздно мы доберём улики или преступники совершат ошибку. Или потребуется чуть больше времени на допросы, чтобы что-то доказать, хитрить и провоцировать подозреваемых на признание. Это тоже приемлемый исход. В твоей карьере, если останешься на службе, таких ситуаций будет множество. Если ты не готов жертвовать кем-то — тебе нужно принять и такой расклад. Ну а если не можешь, то и без этой миссии не справишься с тем, что тебя ждёт дальше. Ло Вэньчжоу молчал, поперёк горла ему встал горький ком отвращения к самому себе, которое он никак не мог описать словами. Наставник вроде говорил вещи очевидные, и до этого дня молодому человеку казалось, что он прекрасно это понимал. Так почему, столкнувшись с ними лично, чувствовал себя так, будто никогда этого не осознавал? Почему было так трудно это принять? Он очень рано — ещё до поступления в полицейскую академию, — готовил себя ко всем сложностям, много историй наслушался от отца. И был уверен, что теперь, зная все риски, сможет столкнуться с ними лицом к лицу, не струхнув. Так почему, когда вопрос встал ребром, сердце предательски замерло? Ло Вэньчжоу впервые готов был отступить, и это ощущение так сильно его напугало, как если бы одним днём он предал себя, свою веру и идеалы. Тао Жань тоже молчал, перечитывая новую статью на сайте приюта. Смысл слов Ян Чжэнфэна и на него лёг тяжким грузом. Пускай эта миссия ложилась на плечи Ло Вэньчжоу, но ведь в будущем тот же самый опыт получил каждый из них. Готов ли он сам столкнуться с такой ответственностью? Следуя за другом, Тао Жань не сильно задумывался о тяготах, которые ждут впереди. Он знал, что они будут, но смотрел на всё с позиции: «Зато мы вместе с ними справимся». Всё, что он мог сделать сейчас — похлопать Ло Вэньчжоу по плечу, безмолвно выказав поддержку. Ян Чжэнфэн тоже не собирался давить на своего подопечного, в глубине души он понимал, какие сомнения терзают Ло Вэньчжоу. Он сам в молодости совершил столько ошибок, которые себе не смог простить, как бы не осознавал простую истину: «Справедливость требует жертв». Расследование не всегда — или никогда — не будет идеальным, и спасти всех нельзя. И ты можешь повторять это, пока не смозолишь язык, но призраки прошлого по ночам все равно будут тебя навещать. Ты можешь научиться жить с этим или пасть духом. Ло Вэньчжоу был не из тех, кто падает духом. Совладав с собой, он смог выдавить лишь: — Будет исполнено. — Отлично, — Ян Чжэнфэн кивнул. — С этого дня твоё имя — Линь Инчжэн, мы попросим информаторов оперативно подделать тебе документы и отправим твоё резюме в Хэнъань. А пока обсудим план действий и способы связи.

***

Через два дня в приюте в Хэнъань появился новый психолог — Линь Инчжэн. Он производил впечатление благородного учёного: одежда простенькая, но аккуратная и выглаженная, очки смягчают черты лица, уголки губ часто приподняты в улыбке лёгкой и располагающей, а когда он опускает взгляд, то вид обретает крайне скромный. Говорил Линь Инчжэн неторопливо, но голос его был вопреки ожиданиям не мягким и едва уловимым, а наполненным силой — каждая интонация выделялась, а потому, стоило ему заговорить, он скорее привлекал внимание, заставляя завороженно вслушиваться, чем вызывал у собеседников сонливость. Он всё кланялся, благодаря директора приюта за то, что позволил ему набраться опыта здесь, дал шанс помочь детям и поверил в его способности, и обещал, что будет готов к любым нареканиям и отдаст всего себя, лишь бы юные дарования почувствовали себя понятыми. В общем, к моменту, когда Ло Вэньчжоу оказался в выделенной для него комнате в крыле для персонала, у него свело челюсть от необходимости держать улыбку и он едва не разбил треклятые очки об стену. Линзы в них были обычные, поэтому зрение от ношения никак не ухудшалось, но он никак не мог привыкнуть к тому, что они постоянно сползали с переносицы. Лао Ян настоял на них, потому что «визуально ты так выглядишь не как паршивец, который станет занозой в чьей-то заднице», и очевидно оказался прав. Очки в самом деле «смягчали» впечатление, и всё же Ло Вэньчжоу частенько приходилось опускать глаза, чтобы соответствовать образу покладистого психолога. Интонации-то он мог контролировать, а вот взгляд удавалось не так хорошо — они, конечно, практиковались два дня почти без сна. С момента, когда решение было принято, до одобрения резюме, Ло Вэньчжоу день и ночь изводили Тао Жань с Ян Чжэнфэном, разыгрывая многочисленные ситуации, которые могли бы произойти, заставляя его отрабатывать мимику, контролировать жесты, взгляд и интонации. Чтоб тут, на месте событий, он полагался не только на импровизацию, но и на какую-никакую подготовку. Оттачивали они этот кошмар вплоть до правильного положения, в котором должны находиться уголки губ, чтобы Ло Вэньчжоу не выглядел так, словно насмехается над кем-то, а представлял из себя хоть какое-то подобие скромности. Прогресс нельзя было назвать впечатляющим, однако в условиях ограниченного времени приходилось довольствоваться тем, что было. И надеяться, что Ло Вэньчжоу протянет на худой конец дня три, не выдав себя, и ухватит побольше информации о том, что происходит в стенах приюта. Ко всеобщему удивлению, молодой человек не только продержался неделю без прецедентов. Аккурат по её истечению он перестал выходить на связь.