Сырая темница

      — Если вы думали, что вы вечно будете... — прошептала Офелия, держа в руке длинный меч и направляя его на своего брата Лаэрта и своего отца Полония. Моргнула. И не закончила фразу.       — Ведьма! — закричал Лаэрт в лицо сестры. — Ведьма!       Полоний молчал.       — Ведьма? — спросила Офелия и громко расхохоталась. — Да! Да, я ведьма, но это ли во мне главное? Разве не главное во мне то, что я личность, что не стыдится своих желаний? Я не стыжусь своих желаний. Сидите теперь в темнице!       Три служанки Офелии — Рогиди, Махиди и Суэхиди, также вооружённые мечами, втолкнули Полония и Лаэрта в сырую темницу, представлявшую собой подвал Башни Сокола, и закрыли дверь.       — Посмеёмся над ними? — спросила Рогиди?       — Конечно, посмеёмся! Чего бы нам не посмеяться? Правда, ходят слухи, что смех бывает излишне заразным, — сказала Махиди.       Суэхиди, самая задумчивая из трёх служанок Офелии, прошептала:       — Как думаете, что теперь с ними делать? — и моргнула.       Гигантский орёл сел на крышу Башни Сокола на глазах у четырёх женщин.       — Что с ними делать, решать буду я, а не вы, — грозно произнёс орёл.       Офелия, Рогиди, Махиди и Суэхиди были поражены тем, что увидели говорящего орла.       Говорящий орёл был им весьма непривычен. Но вот фраза, которую они услышали, а именно фраза «Что с ними делать, решать буду я, а не вы», звучала вполне в том духе, что они на протяжении своей жизни постоянно слышали.       Офелия обратилась к орлу:       — Откажись от своей попытки навязать нам свою волю, орёл. У тебя здесь нет власти.       — А вот в этом, моя дорогая Офелия, ты ошибаешься. Твоя ошибка, моя дорогая Офелия...       — Я не твоя дорогая! — крикнула Офелия.       — Твоя ошибка, моя дорогая Офелия, — повторил орёл, — заключается в том, что ты сфокусировалась на отдельных личностях. Ну убрала ты брата и отца в темницу — и что? Ничего от этого в твоей жизни не изменится. Что они в темнице, что они не в темнице — кто-то работает и жрёт хлеб, а кто-то не работает, но тоже жрёт хлеб.       — Бывают и похуже ситуации, — пробубнил Лаэрт из-за двери.       — Тебя никто не спрашивает, — гневно воскликнула Рогиди, которая всё ещё стояла у двери, ведущей в подвал       — И что мне делать? — спросила Офелия.       — Отпусти их, моя дорогая Офелия, — произнёс орёл. — Что они в темнице, что они не в темнице, ты не работаешь и жрёшь хлеб. Ты и сейчас ещё имеешь возможность кормить их, чтобы они тоже не работали и жрали хлеб.       — Может быть, я планирую заморить их голодом? — спросила Офелия.       — Не планируешь, — сказал орёл. — Не в твоей натуре опускаться до того, чтобы убить человека таким мучительным способом.       — Не такой уж он и мучительный, — тихо сказала Суэхиди.       — Мир не сводится к тому, что одни люди работают и зарабатывают хлеб, а другие не работают и имеют его, как данность, — сказала Офелия. — В частности, меня последнее не волнует и волновать не должно.       — Ну... — протянул орёл грустно. — Ну не сводится, так не сводится.       Он взлетел высоко в небо и быстро скрылся из виду.       Махиди вздохнула и сказала:       — Вот и поговорили.       Суэхиди прошептала:       — Я его весьма и весьма испугалась.       — А я нисколечко, — сказала Офелия. — Зачем бояться глупцов? Глупцов бояться не надо, неважно, есть у них крылья или нет.       Офелия направилась в своё имение. Служанки шли за ней. Подойдя к двери, она произнесла:       — Странно. Не знала я, конечно, что орлы разговаривают. Обманули меня отец и брат. Говорили, что разговаривать умеют только люди.       Суэхиди прошептала:       — Я тоже не знала. Но думаю, ваши отец и брат всё знали и скрывали это от вас.       Офелия вздохнула.       — Да... Я тоже так думаю, — промолвила она.