Беатрис

Первое, с чего решила начать Беатрис, так это со смены одежды. Сейчас на ней был строгий костюм, состоящий из узкой юбки и бежевой рубашки — безупречно, но слишком официально для той роли, которую она собиралась сыграть. Если она заявится к ним на порог в таком виде, они, чего доброго, подумают, что к ним пришли коллекторы или, что еще хуже, инспекция, и точно не впустят. Нужно было подобрать что-то попроще, что-то, что кричало бы «обычный грешник». Она зашла в первый попавшийся магазин одежды. Беатрис не была привередлива, как, например, та же самая Вельвет с её бесконечными придирками к каждой детали. Ей нужна была функциональность и незаметность. Примерив обычную вязаную серую кофту с открытыми плечами и темные штаны, она покрутилась у зеркала. В зеркале на нее смотрела девушка с белоснежной кожей, сквозь которую едва просвечивали синеватые вены, и водопадом темных, почти черных локонов, спадающих на плечи. Красные глаза блестели в свете лампочек зеркала, острым контрастом выделяясь на бледном лице. Наконец, она чуть приподняла уголок рта в подобии улыбки, обнажая два острых клыка, которые придавали ее облику едва уловимую хищность. Новый образ был достаточно прост, чтобы не привлекать лишнего внимания, но достаточно эффектен, чтобы не затеряться полностью. Заплатив, она вышла из магазина, чувствуя себя немного легче и свободнее в новой одежде. Теперь ничто не сковывало движений, и это было именно то, что ей требовалось. Она пошла в сторону того самого Отеля, шаг за шагом приближаясь к своей цели. Идти было пару районов, и каждый шаг казался испытанием. Хоть Беатрис и не привыкла к неге, столь долгие прогулки по незнакомым улицам Ада были утомительны, а постоянный фоновый шум и обилие демонов вокруг давили на нервы. Когда вдалеке наконец показались очертания долгожданного отеля, в груди что-то дрогнуло. Усталость отступила, сменяясь напряженным предвкушением, и она скорее пошла дальше, ускоряя шаг. Чем ближе она подходила, тем яснее проступал его облик. Отель Хазбин возвышался над окружающими зданиями, как эксцентричный, немного побитый жизнью, но не сломленный старый аристократ. Его архитектура была безумной смесью викторианской готики, ар-деко и чего-то совершенно демонического. Фасад был покрыт пятнами и местами облупившейся штукатуркой, но всё ещё держался с гордым видом. Здание взмывало в алое небо Ада, а многочисленные окна разных форм и размеров светились тусклым, желтоватым светом, создавая впечатление множества глаз, взирающих на мир. В самом верху гордо висела вывеска, буквы на которой были частично потухшими, но всё ещё читалось название — «Отель Хазбин». По бокам отеля тянулись пристройки, некоторые из которых выглядели так, будто были добавлены в спешке или не совсем по плану, создавая асимметричный, но харизматичный силуэт. Даже издалека было видно, что здание требовало ремонта: кое-где не хватало черепицы на крыше, а водосточные трубы были изогнуты или порваны. Тем не менее, несмотря на свою ветхость, отель излучал странное, притягательное очарование. По мере того, как Беатрис подходила ко входу, ее решимость таяла с каждым шагом, словно воск на огне. Уверенность, которую она демонстрировала, сменилась растущим сомнением. И вот, она стоит у самой двери, массивная деревянная створка казалась неприступной крепостью. Ее кулак был занесен для стука, но замер в нескольких дюймах от резного дерева. Бетти нервно сглотнула, чувствуя, как сухость скребет в горле. В голове проносились сотни сценариев, один другого хуже. Так она простояла, казалось, целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд, пока до ее плеча вдруг не дотронулась рука. — Твою ж мать!… — Бетти вздрогнула, подпрыгнув на месте, и резко отскочила от прервавшего ее размышления человека, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Быстро обернулась, и ее взгляд упал на нарисовавшийся перед ней силуэт. На нее смотрел высокий, худощавый демон с широкой, почти карикатурной улыбкой, растянутой на все лицо. Красные глаза сияли из-под копны темно-красных волос, уложенных в аккуратное каре, а из-за головы торчали небольшие оленьи рожки и пушистые уши. Он был одет в бордовый костюм-тройку, полосатые брюки и бабочку, что лишь подчеркивало его старомодную, но безупречную элегантность. Вокруг него словно вибрировал воздух, и до слуха Бетти донесся едва уловимый треск, похожий на помехи старого радио. «Радио-демон!» — с тревогой отметила для себя девушка. Взглянув на него, Бетти потеряла дар речи и лишь хлопала от удивления своими и без того большими, красными глазами, не понимая, откуда он взялся и почему появился так бесшумно. Он стоял прямо перед ней, слегка наклонив голову, и его улыбка ни на йоту не дрогнула. — Здравствуй, неужели у нас новый постоялец? — пропустил мимо ушей сквернословие девушки, деловито складывая руки с острыми когтями на свой посох, напоминающий старинный микрофон. Голос его был глубоким и резонансным, с легким радио-эффектом, словно он говорил через старинный динамик. Взгляд Бетти заметался между демоном и дверью отеля, как будто она искала выход из этой абсурдной ситуации. Хотя, скорее, все так и было. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове вертелся единственный вопрос: «Что делает радио-демон в отеле искупления?» Это было настолько сюрреалистично, что ее мозг отказывался обрабатывать информацию, и на языке не было слов. Внезапно демон представился, словно прочитав её мысли: — Я Аластор, управляющий этим чудесным отелем. — он раскрыл руки, обводя взглядом здание с такой гордостью, что казалось, будто он сам его построил. Мужчина подошёл ближе и схватил её руку для рукопожатия. Беатрис почувствовала, как его холодная, тонкая ладонь крепко обхватила её руку, и в этот момент ей стало не по себе. От прикосновения по коже пробежали мурашки. Она едва не скривилась от неожиданности и странного беспокойства, исходящего от демона. К тому же, что за манеры? Они в Аду! — А ты, душенька…? — продолжил Аластор с веселым тоном. Его красные глаза внимательно изучали ее. — Беатрис, — хрипло ответила она, ее голос звучал неуверенно, едва слышно. — Да, я пришла сюда… для искупления?… Мысленно ударила себя по лбу от глупости фразы. Мужчина же никак не отреагировал. Бетти снова взглянула на него, как на врага народа, уже мысленно отменяя свой план. Хотелось развернуться и уйти. На самом деле, Беатрис довольно часто слышала от Вокса о радио-демоне, и все эти разговоры были пропитаны исключительно злостью. За что-то он его ненавидел, но девушке никогда не удавалось узнать почему, да и, признаться честно, не сильно ее это интересовало. Но сейчас, когда на пороге отеля появился Аластор, так еще и представился его управляющим, Беатрис пожалела, что не слушала разговоры Вокса о нем. Бетти аккуратно, но решительно вытащила руку из стальной хватки демона, опасаясь, что он может ее не отпустить. Аластор, казалось, ничуть не смутился ее поспешностью. Его широкая улыбка не дрогнула, он лишь слегка наклонил голову. — Какая осторожность, — прокомментировал он ее жест. — Ах, что это я! Вы по-любому не знакомы с хозяйкой этого места, прошу прощения за свои манеры. Мужчина решительно распахнул массивную деревянную дверь отеля, демонстрируя идеальное гостеприимство, которое казалось почти немыслимым в Аду. Бетти скосила на него изучающий взгляд, выгнув брови в немом удивлении. Впервые за все время, проведенные среди демонов, она сталкивалась с такой старомодной галантностью. Даже при жизни, кажется, подобное было редкостью. Тем не менее, она неловко, но все же прошла вперед, принимая его ухаживание. Как только Беатрис переступила порог, дверь за ней закрылась с мягким хлопком, словно сама собой. Воздух внутри отеля был заметно теплее, чем снаружи, и наполнен странной, почти музыкальной атмосферой. Вестибюль отеля был великолепен, но выглядел слегка заброшенным, как старинный театр перед премьерой, полный пышных, но немного выцветших деталей. Бетти едва успела оглядеться, как ее взгляд зацепился за необычных обитателей этого места. На одном из бархатных диванов, беспечно раскинувшись, лежал высокий, худой паук с несколькими парами мохнатых рук, вытягивая свои длинные ноги к потолку, с театральной гордостью демонстрируя их всем. Он что-то напевал себе под нос, лениво помахивая одной из конечностей. Рядом, с безумным огоньком в единственном глазу, стремительно носилась маленькая девочка-циклоп, визжа от восторга и увлеченно гоняясь за невидимыми глазу пылинками или, может быть, за чем-то еще более причудливым, что мог видеть лишь ее острый глаз. За барной стойкой пушистый, потрепанный кот с крыльями, явно в роли бармена, неспешно опрокидывал в себя стакан янтарной жидкости. Рядом с ним, скрестив руки на груди и явно недовольная, стояла невысокая девушка с белыми волосами и большим красным бантом на них. Она что-то строго выговаривала коту, активно жестикулируя, но тот лишь лениво дергал ухом, не обращая на нее почти никакого внимания. В общем-то, всех обитателей этого места, кроме Аластора она и видела в рекламе. С широкой парадной лестницы, ведущей на верхние этажи, спустилась сама хозяйка этого эксцентричного отеля — Чарли Морнингстар. Ее широкая, искренняя улыбка, обычно освещавшая ее лицо, мгновенно потухла, сменившись чистым изумлением, когда она заметила на пороге незнакомую девушку. Она немедленно посеменила прямиком к ним. В ее глазах вспыхнул детский восторг, но она тут же попыталась взять себя в руки, сдерживая эмоции и бросая быстрые, полные надежды взгляды на Аластора, который стоял рядом с Беатрис, с легким весельем наблюдая за сценой. — Это то… – выдох Чарли прозвучал чуть сипло, как будто ей перехватило дыхание от волнения. Её глаза, в которых обычно светилась неизменная надежда, сейчас были распахнуты до предела, устремлены на появившуюся гостью. – Это то, о чем я думаю? Неужели… Аластор продолжал стоять с жутковатой улыбкой. Она лишь слегка, едва заметно расширилась, когда он неторопливо кивнул, наслаждаясь моментом. Его взгляд скользнул от возбужденной принцессы к Беатрис. — Чарли, позволь представить: это Беатрис. Беатрис, перед тобой Чарли, владелица этого замечательного отеля. Для Чарли это было равносильно настоящему взрыву цвета и звука. Её глаза округлились еще больше, до состояния огромных блюдец, рот приоткрылся, словно она пыталась вдохнуть всю радость, что переполняла ее. Она буквально чуть не лопнула от новой информации и невероятного, всепоглощающего счастья. Морнингстар, не теряя ни секунды, стремительно сократила расстояние между собой и новенькой. — Новая гостья! – пропела она, и этот возглас, полный искреннего восторга и непоколебимой надежды, эхом разнесся по высоким стенам вестибюля, наполняя его неожиданной, заразительной энергией. Беатрис усмехнулась. В её глазах промелькнуло тепло от такой искренней, почти наивной оптимистичности, столь редкой в этом мире. — Да, — немного неловко произнесла Беатрис, стараясь сгладить неловкость. Она быстро искала слова, чтобы поддержать разговор. — Мне нравится дизайн отеля, но… не много ли красного? На мгновение ей показалось, что воздух вокруг Аластора стал плотнее. Чарли же ничего в ее словах плохого не услышала и запричитала: — Это всё заслуга Аластора! — весело воскликнула она, подмигнув Беатрис. — Он у нас настоящий мастер в этом деле! Глаз Бетти дернулся. Ну еще бы! Только она могла такое сказануть, так еще и в сторону радио-демона! Она специально не стала смотреть на мужчину, боясь увидеть его выражение лица. Аластор же, услышав комплимент от Чарли, наклонил голову, и его улыбка стала шире, обнажая острые зубы. — Я просто хотела сказать, что красный — это… смело, — попыталась оправдаться она. Слава Богу Беатрис удалось избежать дальнейшего развития этой темы, ведь через секунду, Чарли, подхватив ее под руку, потянула за собой, уже забыв обо всем, кроме предстоящего знакомства. Позади остался Аластор, который с показным равнодушием, разглядывал свои ногти, как будто ничего вокруг не происходило. — Я должна тебя со всеми познакомить! Не успела Беатрис сделать и пары шагов, как к ним незамедлительно, словно выпущенная из пращи, подбежала крошечная девочка-циклоп. С поразительной ловкостью она забралась по ноге Чарли, а затем и на плечо Беатрис, её единственный, огромный глаз внимательно, почти изучающе, вглядывался в лицо новенькой. Бетти, не ожидавшая такого стремительного и прямолинейного внимания, внутренне сжалась. Ей стало еще более не по себе, когда девочка, наклонившись к её уху, громко, без тени сомнения, протянула: — Х-мм, ты плохая девочка! Ладошки Беатрис мгновенно вспотели, а по спине пробежал холодок. Казалось, и на лице выступил холодный пот, хотя она старалась сохранять невозмутимость. Удар сердца был слишком громкий, оглушительный, а слова просто пропали, застряв в горле. Но её страхи развеялись, когда Чарли, уже поднявшая Ниффти на руки, успокаивающе произнесла: — Это Ниффти – наша горничная! – Чарли мягко улыбалась, гладя девчонку по голове. – Она… ну, немного странновата. Не обращай внимания, она очень добрая! – с этими словами она спустила активно выпутывающуюся Ниффти на пол, где та тут же скрылась в неизвестном направлении. – А это Хаск – наш бармен! Все еще отходя от сказанных слов Ниффти, Бетти неловко махнула рукой коту, на что тот лишь лениво отвел от нее взгляд. — А еще у нас есть Энджел Даст! — Чарли потащила ее дальше, не давая толком перевести дух. — И Вэгги! Они, наверное, где-то здесь... Ох, да вот же они! Устроившись на одном из диванов, сидел высокий, пушистый паук с четырьмя руками, вальяжно закинув ноги на столик. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла одноглазая девушка со светлыми волосами, от которой исходила аура легкого раздражения. — Ребята, познакомьтесь, это Беатрис — наша новая постоялица! — с восторгом произнесла Чарли, толкая Беатрис вперед, словно она была призом на конкурсе. Девушка лишь скромно улыбнулась, чувствуя, как на неё устремляются взгляды. — Привет, крошка, — подмигнул Энджел, его улыбка была такой же обворожительной, как и его стиль. Он был воплощением уверенности и харизмы. Мысленно девушка готовилась к раскрытию, но этого не происходило. В то время как остальные участники группы выглядели дружелюбно и открыто, Беатрис не могла не заметить настороженный взгляд Вэгги. Она продолжала мрачно сидеть на диване и с прищуренными глазами смотреть на незваную гостью, словно пыталась проанализировать ее. — "Постоялица", значит? — протянула Вэгги, её тон был далёк от дружелюбного. — И откуда ты к нам явилась, если не секрет? Выглядишь как-то... не по-здешнему. «Маскировка» не помогла. Бетти постаралась сохранить свою улыбку, хоть и почувствовала, как внутренне напряглась. — Просто бродила по кругам, искала место потише, — легко ответила Беатрис, стараясь говорить беззаботно. — А ваше объявление показалось очень... — попыталась подобрать слово. — Привлекательным. Чарли тут же подхватила, словно не замечая натянутости между ними: — Мы рады, что ты это почувствовала, Беатрис! Нам очень нужны новые гости! Энджел хмыкнул, слегка толкнув Вэгги локтем. — Да ладно тебе, Вэгс. Не будь такой букой. Девочка добрая, и это главное, а остальное — мелочи. Вэгги бросила на Энджела испепеляющий взгляд, но потом снова перевела его на Беатрис, не убирая настороженности. Казалось, она пыталась прочесть каждую деталь на лице новой постоялицы, словно искала какой-то скрытый изъян. Бетти же просто продолжала улыбаться, внутренне надеясь, что её маска не дрогнет. — Что-ж, я проведу тебе экскурсию! — наконец заключила принцесса и Бетти искренне была рада, что эти неловкие знакомства наконец закончатся. Аластор, появившись так внезапно, словно материализовался из теней, мгновенно сменил легкую атмосферу, созданную Чарли. — Не утруждайся, голубушка, я сам расскажу об этом месте юной леди, — произнес он, поглядывая за реакцией девушки. Их взгляды встретились. Это был лишь миг, но для Бетти он растянулся в бесконечность. В его глазах не было ни намека на злобу, ни удивления, ни даже узнавания. Только привычная, слегка насмешливая вежливость. И именно эта пустота в его взгляде, эта неестественная нейтральность, была самой пугающей. Тысячи мыслей вихрем закружились в голове, как рой потревоженных ос. «Он знает! Или обязательно узнает!» — паника нарастала, обжигая изнутри. Сердце забилось так сильно, что, казалось, ее грудь вот-вот разорвется, а ладони вновь покрылись холодным, липким потом. Она стиснула зубы, чтобы не выдать себя. Чарли, в своей неизменной наивности, лишь весело кивнула: — Оу, хорошо! И в следующую секунду Вэгги уже отводила ее в сторону, явно для какого-то серьезного разговора. Беатрис же стояла оцепеневшая, наблюдая, как демон бесшумно разворачивается к лестнице. Лишь когда он сделал первый шаг, ее ступни словно обрели собственную волю, тихо, почти бесшумно, двинулись за ним. Она старалась не нарушать ту странную, зловещую частоту, которую излучал Аластор, держась чуть позади, в стороне, чтобы даже его тень не коснулась ее. Каждый звук казался оглушительным: скрип старых деревянных ступеней под ее осторожными шагами, легкое шуршание ткани ее одежды. В голове звучали истории о Радио-демоне, о его манипуляциях, его играх с судьбами, о том, как он собирал души, подобно пчеловоду, собирающему мед. Шагая по коридору, Беатрис невольно отмечала, как тени сгущаются, а свет становится все тусклее. В воздухе витал легкий аромат дыма и старинного дерева. Она старалась не думать о происходящем вокруг, сосредоточившись исключительно на величественной и одновременно пугающей фигуре Аластора впереди. Она ожидала вопросов, подвохов, скрытых угроз в каждом слове. Готовилась к битве разумов. Но боялась она, как оказалось, напрасно. Всю экскурсию демон лишь методично показывал помещения: столовую, кухню, пустые номера, которые еще ждали постояльцев. Он обсуждал картины на стенах, комментировал архитектурные особенности, даже посетовал на качество местной штукатурки. Ни единого слова о Воксе, ни намека на ее истинную личность, ни одной угрозы. Его речь была монологом, лишенным каких-либо личных вопросов или подвохов. Он был идеально вежлив, отстранен и профессионален. К концу обхода, когда Аластор провел Бетти к двери ее номера, который уже успела прибрать Ниффти, принеся туда все необходимые принадлежности, девушка ощутила невероятное облегчение. Это было так неожиданно, так нормально, что она даже смогла выдавить из себя искреннюю улыбку в ответ на его прощальный кивок. Он не задержался ни на секунду, мягко прикрыв дверь за ней, оставляя Беатрис наедине со своими противоречивыми мыслями. Вошла вглубь комнаты. Пространство было небольшим, но уютным, с кроватью, аккуратно застеленной белоснежными простынями, и небольшим столиком у окна. На тумбочке уже стояли чистые полотенца и даже небольшой букет увядших, но все еще пахнущих цветов. Беатрис с облегчением выдохнула, словно только сейчас позволила себе расслабиться после минутного, но напряженного обхода. «Какая же я… Что я себе надумала?» — пронеслось в голове. Страх, который так сильно сковывал ее во время экскурсии, теперь казался преувеличенным. Беатрис провела рукой по вспотевшему лбу. Конечно, это не означало, что она в безопасности. Напротив. Такое поведение Аластора могло быть еще более тревожным. Радио-демон был известен своей хитростью, умением играть на нервах и выжидать идеальный момент. Может быть, он действительно что-то знал, но просто предпочел позабавиться, прежде чем нанести удар. Или он просто очень хороший актер, и весь этот показной нейтралитет — лишь часть его игры. Подошла к окну, выглядывая наружу. Вид на улицы Ада был завораживающим в своей хаотичной красоте. Бетти облокотилась на подоконник, вдыхая прохладный воздух, который, казалось, пах серой и чем-то еще, неуловимо-демоническим. Город внизу кипел красками, звуки уличной жизни Преисподней просачивались, создавая странный, диссонирующий фон для ее внутренних переживаний. День и вправду выдался невероятно напряженным и сумбурным. От осознания того, где она находится, и с кем ей теперь предстоит делить пространство, до сих пор не верилось. Это было слишком сюрреалистично, слишком... неправильно что-ли. План, пусть еще и весьма туманный, уже начал формироваться в ее голове, словно призрачная схема. Первый пункт был выполнен: она успешно прошла «знакомство» с обитателями отеля. Вопрос лишь в том, насколько «успешно» это было на самом деле. Отбросив размышления в сторону, она решительно направилась к ванной. Несколько мягких, белоснежных полотенец, аккуратно сложенных на полке, ждали ее. Войдя в помещение, Беатрис сразу отметила безупречную чистоту, которая контрастировала с хаосом, царившим снаружи отеля. Воздух был пропитан свежим ароматом моющих средств — несомненно, здесь недавно «хозяйничала» Ниффти. Первым делом она занялась своей одеждой. Ее одежда, единственное, что было у нее с собой, теперь требовало стирки. Ходить завтра в грязной одежде, среди демонов, было немыслимо, а появляться в одном халате (который, к слову, был очень теплым и уютным, но абсолютно непригодным для публичного ношения) тем более. Она тщательно постирала ткань, выполаскивая из нее все следы пережитого дня, а затем аккуратно развесила. Когда эта небольшая, но важная задача была выполнена, Бетти позволила себе наконец расслабиться. Она набрала ванну, наблюдая, как горячая вода наполняется душистой пеной, и, погрузившись в нее, почувствовала, как усталость постепенно отступает. Было удивительно приятно обнаружить, что в отеле "все включено": на полочке стояли разнообразные флакончики – шампунь с каким-то экзотическим запахом, нежный гель для душа, смягчающий кондиционер для волос и другие мелочи. Вода обволакивала, снимая напряжение с уставших мышц. Горячий пар окутывал ее, смывая не только физическую грязь, но и часть ментального груза. Она закрыла глаза, позволив своему разуму блуждать, но уже без прежней паники. Сейчас был момент для передышки, для сбора сил перед следующими шагами. Пусть этот отель был странным и пугающим, но хотя бы сейчас она могла на короткое время забыть о Воксе, о своей задаче, просто наслаждаясь тишиной и теплом. После ванны быстрее легла спать. Кровать была мягкой, словно облако, а одеяло невероятно теплым. Беатрис давно не чувствовала себя так хорошо. В основном она жила недалеко от работы, в том районе, где «здоровый сон» — это лишь мечта, а шумные улицы и постоянная суета не давали возможности полноценно отдохнуть. Здесь же, в относительном покое своей комнаты, сквозь плотные шторы не просачивался ослепляющий неон, и только приглушенный гул города доносился издалека, не мешая погрузиться в долгожданный сон. Тепло и уют окутали ее, и Бетти почти мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

***

Утро началось менее приятно. Девушка проснулась от чувства, будто ее кто-то разглядывает, и быстро разлепила глаза. В тусклом алом свете раннего утра, пробивавшемся сквозь занавески, она увидела крошечную фигуру, сидящую у нее на груди. Ниффти с ярким, искрящимся глазом, пристально разглядывала Беатрис. Её короткие, взъерошенные волосы торчали в разные стороны, придавая ей ещё более игривый вид. Она с любопытством изучала лицо Беатрис, как будто искала ответ на какой-то важный вопрос. Бетти, всё ещё не до конца проснувшись, недовольно промычала что-то нечленораздельное, пытаясь отодвинуть эту надоедливую крошку. — Доброе утречко, — бодро и слишком громко протянула Ниффти, наклоняясь ещё ближе. Её нос почти коснулся губ Беатрис. — Я поймала таракана! Ниф радостно покрутила в руке длинную металлическую иглу, на острие которой глухо шевелился маленький тёмный таракан. Тонкие лапки застыли в неестественной позе. От слова «таракан» Беатрис невольно вздрогнула — не от страха, а от утренней нелепости: мир казался ещё вязким от сна, и такая внезапная демонстрация охоты выглядела как очередная шалость. Ниффти же радостно захохотала размахивая иглой из стороны в сторону. — Что ты делаешь? — проворчала она и попыталась прикрыть глаза. Сон был густым, и в голове ещё барахталась только что прерванная мысль о кофе. — Чарли устраивает совместный завтрак, — опомнилась Ниффти, не замечая её тона и продолжая сидеть на ее груди. — А Аластор попросил меня привести тебя. Беатрис с усилием попыталась сдвинуть девочку с себя. Ниффти, однако, не цеплялась: она плавно пересела на подушку рядом, как будто и не было на её груди никакой тяжести. В её огромном глазу блеснуло удовлетворение, маленькие пальчики дёрнулись, будто подытоживая миссию, и она уже собиралась исчезнуть. — Хорошо, я скоро подойду, — сонно села в кровати. Ниффти кивнула, легко спрыгнула с кровати. Бетти увидела тень, мелькнувшую за закрывающейся дверью и услышала удаляющийся топот ножек. «И правда со своими странностями», — подумала девушка , припоминая слова Морнингстар. Она встала неторопливо, широко зевнула — на мгновение мелькнули острые клыки. Беатрис побыстрее взяла себя в руки: опаздывать и приходить последней ей было не по душе. Душ был делом десятиминутным и необходимым. Она пустила воду, и горячие струи, сначала резкие, потом мягкие, смыли остатки сна и холода. Пена запахла мятой или чем-то близким — она не стала тратить силы на выбор ароматов. Вытеревшись грубым полотенцем, ловко собрала волосы в тугой узел, отбросила мокрые пряди за ухо, бросила на себя ту же самую одежду. Задержалась у зеркала дольше, чем планировала: парное стекло ещё держало тёплый туман от душа, на нём отпечатывались капли, как слабые орнаменты. Её отражение было знакомым и немного чужим — бледная кожа, тёмные тени под глазами, губы без привычной чёткости. Косметика, которая обычно вычерчивала это лицо и наделяла его «навыками актрисы», осталась где‑то в её квартире; мысль об этом мелькнула вспышкой раздражения. — Вечером за вещами, — небрежно мотнула плечами. Губы действительно смотрелись слишком бледно — и она решила действовать быстро и без лишней драмы. Наклонив голову к зеркалу, Беатрис сдержанно прикусила нижнюю губу клыком: едва ощутимая острая боль прошла по коже, как щекотка. На языке появилась металлическая нотка, и на губе тут же заблестела крошечная капля крови. Она не растерялась. Пальцем аккуратно размазала тёплую точку по контуру губ, смягчая границы, будто рисуя карандашом — цвет расползался тонкой, живой линией, придавая губам желанную плотность. Несколько раз причмокнула, проверяя, как ведёт себя оттенок. Далее — гигиеничная помада: тонким слоем, чтобы кровь не затянулась коркой. Она провела по губам, ощутив прохладу воска; оттенок стал ровнее, текстура — менее раздражающей. В зеркале лицо приняло более привычные очертания: бледность смягчилась, появилась нужная структура, взгляд стал увереннее. Ощущение удовлетворения было тихим, почти деловым. Она улыбнулась себе и, больше не задерживаясь, вышла из номера. Уверенность, которую она только что собрала по крупицам, рассыпалась мгновенно. Перед ней расползались четыре коридора — каждый с одинаковыми ковровыми дорожками, одинаковыми узорами на обоях. Казалось, их можно было протянуть в бесконечность, и ни один не вел бы к выходу. Беатрис ощутила, как в животе поднимается холодное раздражение: она же была невнимательной, вчера всё время наблюдала за радио-демоном, и потому не вникала ни в планировку, ни в детали. Теперь плата — небольшая, но колкая. Беатрис громко застонала, слово вырвалось само, острое и короткое: — Блять, — звук глухо отразился от стен. Несколько шагов назад, словно в поисках опоры. Девушка машинально осмотрелась. Попыталась собраться. В голове мелькали отрывочные ориентиры: столовая — на первом этаже. Значит, нужна лестница. Это была вся навигация, от которой не стало легче. Она вновь оглянулась, теперь внимательнее: двери маркировались только номерами, да и те были почти нечитабельны с расстояния в тусклом свете. Шагнула к первому коридору и заглянула за угол. Тот вёл дальше — ещё одна линия дверей, ещё пара поворотов. И каждая дверная петля будто издевалась: «ты не там». Шаги раздались внезапно — ровные, неспешные, и Беатрис невольно вжалась в стену, словно та могла сделать её невидимой. Сердце учащённо застучало; ей захотелось исчезнуть, хотя на самом деле она ничего плохого не делала — просто пыталась выбраться из этой сети одинаковых коридоров. Неловкое чувство наблюдаемости, как мелкая дрожь под кожей, заставило её зажмуриться на мгновение. Из поворота вышел Энджел. Он зевнул беззвучно, потянулся и поправил рукав пижамы. Пижама на нем была слегка скомканной, его волосы торчали во все стороны — картина домашней небрежности, которая немного удивила Беатрис. Она непроизвольно выгнула бровь. Парень резко остановился, увидев её. Моргнул несколько раз, пытаясь выбить остатки сна, и его взгляд пробежал по ней с редкой, лёгкой оценкой. Взгляд — от головы до ног — был быстрым, но внимательным; в нём не было осуждения, скорее любопытство с оттенком игривости. На его лице появилась тихая усмешка, мягкая, словно предвкушающая шутку. Бетти решила нарушить молчание первой — она цеплялась за любую помощь теперь, как за якорь. Голос получился чуть хриплым от напряжения, но уверенным: — Ты на завтрак? Энджел ответил коротко, снова оглядев её, и в его слове не было лишних деталей: — Да. — он ещё раз пробежал взглядом по её лицу, затем усмехнулся и добавил, уже с лёгким насмешливым тоном: — Потерялась? Его слово было одновременно и вопросом, и вызовом. Бетти фыркнула, пытаясь сохранить фальшивую небрежность: — Еще не успела, — прохладно ответила. — Но если бы не встретила тебя, точно бы заблудилась. — призналась. Энджел слегка кивнул, и на его лице промелькнула готовность помочь или хотя бы не усложнять ситуацию. Бетти посмотрела на коридор, за которым он стоял, и мысленно отметила направление: следовать за ним было гораздо проще, чем продолжать блуждать в одиночку. Он кивнул в нужную сторону и пошёл, не спеша, будто искал прогулку больше, чем цель. Беатрис смело последовала за высоким парнем. К слову, да, девушка была ему по середину плеча и впервые она увидела такую большую разницу в росте с кем-то. Они шли по коридору бок о бок, время от времени обменивались короткими фразами — то шуткой, то замечанием — как две лодки, подплывающие рядом и отдаляющиеся снова. Паучок выгнул бровь и на мгновение его лицо стало игриво-лакомым. Его голос прозвучал легко, почти провокационно: — Так, ты меня знаешь? — усмехнулся, будто уже предвкушая эффект. Беатрис выдохнула, сохраняя видимое самообладание; уголки её рта не дрогнули, но в глазах мелькнула искра раздражения. — С чего ты это взял? — коротко ответила она, вопросом на вопрос. Его ответ прозвучал с театральной гордостью, которой он, казалось, наслаждался: — И правда, кто может не знать самого популярного порноактера, — довольно кивнул он, добавив подмигивание, как завершающий аккорд к словам. — Главный вопрос в том, по каким фильмам ты меня знаешь? Беатрис мгновенно закатила глаза на лукавую фразу парня. «Так вот, что он имел ввиду.» — Не интересует, — коротко отрезала она, продолжая ровно шагать. Энджел сначала выгнул бровь в непонимании, а через секунду победно улыбнулся: — Нет ни единого грешника в Аду, которого это не интересует. — Значит, я буду первой, — парировала она. — К тому же меня ты не интересуешь. Она равнодушно мотнула плечом и продолжила идти вперёд. Энджел наигранно опустил голову, изображая несчастье, потом вдруг взор вновь подскочил к Беатрис. — Не ссы, меня ты тоже вряд ли привлечёшь. — на секунду замолчал, и добавил уже с расчётом: — Только за деньги. Беатрис наигранно закатила глаза, пальцы автоматически поправили смоляные волосы, которые откинула назад жестом, выверенным до мелочи. Движение было театральным — ровно настолько, чтобы подчеркнуть невозмутимость, но не слишком, чтобы казаться искренним. Мысль «а он забавный» проскользнула почти невольно, оставив тёплую искру в груди, которую она тут же попыталась задушить холодной логикой: она пришла за делом, а не за знакомствами. Лёгкая улыбка застывала на губах, как будто кто-то на секунду нажал паузу в хорошо отлаженной игре, и Беатрис вздохнула, собираясь. Так они и дошли до столовой. Широкое помещение с высокими окнами, через которые мягко пробивался алый свет, и длинным столом, накрытым такой же алой скатертью и заставленным блюдами. По центру тянулась вереница мисок и блюд: стопки пышных оладий, сияющие масляные лепёшки, кувшины с сиропом и джемами, горки тёплого хлеба и тарелки с яичницей и поджаренным беконом. От парящих над тарелками ароматов вдруг щекотало нос — сладкий запах карамелизованного сиропа, тёплый масляный шлейф и тонкая копчёная нотка бекона. Рот сам собой наполнился слюной, и желудок невольно заурчал, напоминая о том, что она последний раз ела вчера утром. Внутри уже было оживлённо, но не шумно — мелкая домашняя суета: кто-то переставлял чашки, кто-то перетирал приборы, из кухни доносился приглушённый шипящий звук сковороды. Чарли руководила процессом с деловой энергией: она бегала вдоль стола, поправляла тарелки, подставляла под руки дополнительные приборы, разговаривала быстро и с улыбкой. Вэгги разносила горячие оладьи: в глазах — привычная суровая забота, но когда она протягивала тарелку кому‑то, выражение смягчалось. Хаск стоял у стены — притихший, прижавшись к холодной штукатурке. Его взгляд, казалось, одним движением мог высечь любого нарушителя спокойствия, но сейчас в нём больше читалась усталость от раннего подъёма, чем злоба. Он молча наблюдал за сервировкой, время от времени морщил нос, но не вмешивался. Аластор спокойно сидел за столом, как всегда — лёгкая улыбка и та самая невозмутимость, от которой по коже бежали мурашки. На его коленях свернулась Ниффти. Вид этой миниатюрной горничной в его объятиях выглядел удивительно трогательно — контраст между его репутацией и этим мягким жестом был почти физически ощутим. Глаза Бетти сами по себе скользили по тарелкам — аппетит срывался с преследованием самоконтроля. Она села рядом с Энджелом, который снова принял равнодушный вид и ушёл в ленту на телефоне. Чарли встала, удовлетворённо оглядела собравшихся и, чтобы привлечь внимание, постучала ложкой по краю чашки. Все замолкли, взгляды устремились к ней. — Доброе утро всем! Я так рада, что вы все пришли. — улыбнулась, оглядела стол. — С этого утра я решила: завтракаем все вместе. Не как обязанность, а как наша небольшая традиция — чтобы начать день вместе. Надеюсь, это поможет нам чуть лучше понимать друг друга, стать ближе… и, если кому нужно, даст шанс искупиться. — подмигнула гостям отеля, а Беатрис мысленно закатила глаза — как связан прием пищи с искуплением? — Ну а пока — еда на столе, берите, не стесняйтесь! Завтрак начался в тёплой, но напряжённой атмосфере. Беатрис подняла глаза и на удивление встретилась с алыми глазами Аластора, которые сверкали, как два огонька в темноте. «Даже не заметила, что села напротив него». Не обращая внимания, Беатрис взяла вилку в одну руку и нож в другую. С трепетом отрезая кусочек оладьи, она поднесла его к губам. Как только сладкий вкус выпечки растаял во рту, на её лице расползлась довольная улыбка. Не хватало только малинового чая. Вокруг неё продолжала царить непринужденная атмосфера: Энджел оживлённо болтал с Хаском, который время от времени хмыкал в ответ. Вэгги спокойно ела, а Чарли время от времени бросала на кота с паучком хитрые взгляды, однако те упорно игнорировали её. Беатрис снова перевела взгляд на Аластора и вдруг заметила: он был полностью поглощён своей едой. Но это было странно — на его блюде лежали не красивые золотистые оладьи, а почти угли: чёрные, подсохшие края, с корочкой, будто их жарили на слишком раскалённой сковороде. Сначала Бетти подумала, что ей почудилось, моргнула и снова посмотрела — нет, её зрение не подвело. Он действительно жевал эти подгоревшие клочки, и делал это с таким удовольствием, что Беатрис сначала не поверила, всерьез ли он. Запивал он всё это чем‑то настолько крепким, что запах выбивал сладкий аромат выпечки из её носа: кофе настолько насыщенный и горький, что его аромат буквально вталкивался в горло. Бетти почувствовала, как в носу встала лёгкая горчинка от его напитка. «Ну и вкусы у него», — фыркнула она и на секунду представила, как он, возможно, подумал то же самое, глядя на её тарелку со сладкими пышными оладьями, политыми сиропом. Чарли, вдруг заметив затягивающуюся неловкость, хлопнула в ладоши. Все перевели на неё взгляды. — Так, ребят, чем собираемся сегодня заняться? Энджел лениво пожевал кусок бекона, пожав плечами так, будто речь шла о чём‑то очень неважном: — Мне надо к Валу, — сказал он между глотками. — Вернусь только к вечеру, так что на меня сегодня не рассчитывайте. Беатрис невольно вздрогнула от знакомого имени, пальцы чуть сильнее сжали вилку. Не издала ни звука: только быстрый, почти незаметный вздох и мягкий взгляд вниз на тарелку. В её глазах мелькнуло беспокойство, но лицо оставалось спокойным. Чарли погрустнела. По лицу было видно, что она хочет что‑то сказать Энджелу, но сдержалась, стиснула губы и перевела внимание на Беатрис. Голос у неё получился мягким, искренним, с ноткой заботы: — А ты, Трис? — она произнесла уменьшительное прозвище так, будто проверяла, не промахнулась ли по настроению. Беатрис нахмурилась — прозвище звучало слишком близко к дому и детству, и в нём было что‑то одновременно холодное и неловкое. Она помолчала, ловя себя на том, что не хочет раскрывать лишнего, затем аккуратно отодвинула тарелку и ответила с улыбкой, ровно: — Я собираюсь забрать свои вещи. Это не займет много времени. Аластор внезапно встрепенулся: уши его шевельнулись, как антенны, направленные прямо на Беатрис. — А, да, хорошо! Тогда я подготовлю что-нибудь к твоему приходу! — весело и чересчур ярко подхватила Морнингстар, будто её голос хотел залить ту слабую трещину напряжения. Воздух на мгновение стал легче. Беатрис почувствовала, как напряжение отступает: уголки рта сами собой чуть расползлись в искренней улыбке, и она потянулась за стаканом с ананасовым соком. По спине неожиданно резко прокатился табун мурашек от взгляда радио-демона на нее. Бетти на мгновение ощутила, как в этом улыбчивом спокойствии прячется нечто большее, чем доброжелательность: словно сигнал, который можно поймать только в тишине между словами. Она сделала ещё один глоток, и мир вокруг вернулся в привычные очертания столовой. Стол снова ожил — кто-то пересел, кто‑то зашевелился. И всё же, уходя, Беатрис не знала, было ли это предостережением, но чувство, что все только начинается, сжалось у неё где‑то за грудиной.