Мой игрушечный олень

Дверь тихо открылась. — Добрый вечер, соседи. — Перед глазами снова эта натянутая улыбка с «вежливостью». — Я к вам с тортом. Быть может, познакомимся? Люц скептически оглядел Аластора. Теперь уже немного дольше, чем в прошлый раз. Странный у него был прикид: чёрные брюки на высокой посадке, ушитая рубашка под его талию и красный атласный жилет. Выглядел он как из семьи мафии, пришедший к ещё одному должнику. — Я посчитал невежливым не познакомиться с новыми соседями! — Он будто вёл телепередачу. Его голос резал по ушам, а взгляд всё больше приклеивался к глазам Люца. — А где моя девочка Шарлотта? Чарли была дружелюбной. В то время как её сверстники боялись и шагу сделать в сторону незнакомцев, то та в каждом видела своего нового друга. Заметив Аластора, девочка бросилась к нему на руки. — Башенка! Башенка! — Кнопка взлетела вверх, обвивая шею «Башенки». Люц удивился, что она запомнила его. Обычно она сразу же забывала первых встречных, однако Аластора она отметила для себя точно. Не может же его дочь любить плохого человека. Энжел буквально влетел в дом, закрывая дверь. — Твою мать, чувак. — Парень пытался отдышаться. — С каких пор ты мочишь своих соседей? Вошёл в азарт? Дом Аластора ничем не отличался от дома Морнингстар: такие же стены, паркет, даже мебель стояла так же. Однако, в левом крыле, на стенах были размазанные багровые пятна после затирки. Запах стоял отвратительный, но в доме не было ни единой пылинки. Свет то и дело мигал в прихожей, а с кухни доносились какие-то резкие звуки. — Аластор? — Повторил Энжел, медленно подходя к источнику звука. Воняло чем-то сырым, отвратительным. По полу растекались какие-то ярко-красные капли. Энжел сморщился, делая шаг в кухню, застывая на месте. — Блядская курица! — Вскрикнул брюнет. — Я больше у этой шлюхи не куплю ни одну грудку. Она вся кровит! — Аластор повернул голову в сторону гостя. Парень тут же приобрёл свой образ, натягивая идиотскую улыбку. — Наконец-то ты соизволил прийти. Я думал, будешь насасывать хуй, пока язык не отвалится. — Я думал, ты начал резать людей вне своей работы. — Выдохнул Энжел. — И я не хуй сосал, к сожалению, сладкий, а общался с твоим новым соседом. Который это по счёту? — Этот мелкий отец-одиночка? — Усмехнулся брюнет. — Пока что он единственный, кто не полез ко мне с объятиями, принимая в свою семью. Так что, пусть живёт. — Аластор сморщился. — Кто полезет с объятиями, думая, что тот убийца? — Прищурившись, сказал парень. Энжел Даст упёрся в столешницу, с увлечением рассматривая Аластора. Нет, у него не было к нему ни единого чувства, просто этот образ, созданный парнем, сопровождал его всё время. Он привык облизывать губки перед кучкой идиотов в баре, любил вести себя женственно, привлекая внимание любого парня. Энжел Даст — порнозвезда, гей, секс-игрушка, как его только не называли, 21 года парень, сидящий на наркотиках, на травке, но только не на своём месте. Таких в мире много: потерявших смысл существования, продавших свою шкуру ради денег и добивающих себя до последнего. Парень умирал на глазах. Если внешне он выглядел потрясающе: белоснежные высветленные волосы, аккуратно ухоженные, нежная кожа без единого рубца и приятный внешний вид: розовая майка с крупным вырезом на шее, тёмные джинсы клёш, обтягивающие его тонкие бёдра. А главный шарм, почему Люц, может быть, не понял, кто он — это коротенькая яркая юбочка на джинсах, разлетающаяся по бокам. Внутри он страдал. Страдал до такой степени, что иногда слёзы сами лились из его глаз. Энжел не верил, что его душа чистая. Она была пропитана всем: наркотиками, алкоголем и похотью. Аластор изменился в лице. Из дурацкой улыбки и наигранного образа он не вышел, но помрачнел, опуская голову. Тут же нож, которым он собирался разделывать курицу, со звуком впился в стену рядом с Энжелом, заставляя того побледнеть. — Неужели обо мне пошли слухи? — Брюнет отвёл взгляд в сторону, прикидывая, что можно было изменить. — М-да, а я уже привык к этой тихой семейке. Что ж, придётся с ними разобраться. Но сейчас не об этом. — Аластор двинулся к парню. — Теперь о тебе. Ты что-нибудь узнал о следующем заказе? Появление некоего Люца в жизни Аластора не сыграло никакой роли. От предыдущих назойливых людей, которым нет да нет так и надо было заглянуть в жизнь человека, брюнет избавлялся сразу. Устраивать хаос он умел, но только не думал, что эта история зайдёт не в то русло. Обычно пару раз ночью постучать в окно или запустить тараканов хватало. Людьми так легко управлять. Заставить их верить во что угодно очень просто. Да только главное палку не перегнуть. А здесь Аластор не стал его трогать: живёт тихо. По нему сразу видно было, что страдает. Не то чтобы видно, но счастья одинокие отцы испытывают редко, это очевидно. Того даже мучить не хотелось, его синяки под глазами сразу впились в душу, если бы она была у Аластора вообще. Этот гном-отец был даже дружелюбным. Впустил брюнета в свой дом, давя улыбку аж до слюней. Такой смешной. Если бы его чуть-чуть причесать, то не слишком он и страшный. Даже смотреть на него можно. А дочка так на него похожа, такая же дурочка... — С ежевикой, с клубникой? — Спросил Люц, доставая пакетики чая, то и дело поглядывая на этого соседа. — На ваш вкус! — Аластор повернулся к столу. Блондину даже не нужно было видеть его лица, чтобы понять, что тот улыбается. Казалось, что нижнюю часть лица у него заклинило, а живыми остались только глаза. — Я живу здесь уже больше 5 лет и знаете, у меня было столько соседей! Правда, почему-то они все уезжали. Быть может, я громко храплю? От его голоса спину обдавало холодом. Будто бы сзади него стоял телевизор с самой скучной передачей. Неужели он такой и есть? Ненастоящий? Как какой-то аниматор на детском утреннике. — Вы верите в призраков? — Спросил Аластор, поворачиваясь к Люцу. От этого лица внутри всё свело. Это было хуже, чем фильм ужасов. Осталось ему только вскочить с ножом и воткнуть его прямо в сердце парню. — А, эм, конечно же нет. — Махнул рукой Люц, улыбаясь ему в ответ. — Ваш чай. Осторожно, горячо. — Очень мило с вашей стороны, спасибо. Блондин сел напротив. Эта скотина даже когда пьёт чай, улыбается. А весь диалог был как чья-то игра в куклы или самый дешёвый спектакль. Никакой искренности. Быть может, все съезжали, потому что этот хер даже не может проявить чуточку чего-то настоящего? Неужели внутри него сидит кто-то и диктует несвязанный текст, или он вообще робот? Такие люди сразу раздражали. Люц был не из тех, кто молчит. Язык у него был длинный; редко когда затыкался. Конечно, прогибаться под клиентов было его обязанностью, но бывали и случаи, когда его рога вырастали прямо из макушки, начиная бессмысленные споры. А здесь не сделать замечание или вежливо спросить, ради интереса, приукрасить диалог Люц не мог. — Вы всегда так говорите? — Блондин поставил чашку на стол, поднимая свои голубые глаза. — Как? — Аластор безобидно хлопал глазками, делая по маленькому глотку чая. — Так... сухо? — Спросил Люц, опуская свою улыбку. — Знаете, вы похожи на тех чуваков, которых я видел по телевизору. Игрушечных, живущих как по сценарию — Люц замялся, не зная, какое слово подобрать, чтобы не сильно обидеть парня. В глаза бросилась Чарли на заднем фоне, кормящая тортом свою любимую игрушку, размазывая крем по всей пушистой мордашке. — Оленей. Люц тут же сжал губы в тонкую полоску, прикрывая рот рукой. Это было слишком громко. Он не это имел в виду. Аластор поднял брови вверх, поставив кружку чая. Его улыбка слегка дрогнула. Вот же сука. — А с виду вы очень добрый. Глаза. Его можно было читать по глазам. В глубоких шоколадных глазах. В них вспыхнула злость. Хоть и улыбка осталась такой же натянутой. Это было весьма интересно. По глазам читать человека. — В таком случае, я редко встречал таких отцов, которые в одиночку воспитывают ребёнка. Неужели вы настолько отвратительны и неромантичны, что у вас нет ни жены, ни любовницы? Хотя бы парня! — Парень засмеялся и снова схватился за кружку. Теперь в его глазах читалось раздражение. — Что?! — Вывести из себя Люца, упомянув самую его больную тему, чтобы тот разозлился, было легко. Да еще так колко: — Да как ты смеешь! — Парень приподнялся со стула, наклоняясь к Аластору, пригрожая пальцем. — Думаешь, натянул свою улыбочку и самый добрый? Смотрится отстойно, как будто у тебя деформация челюсти. Блондин сложил руки на грудь, как ребенок, отворачивая голову. Да он и конфликты решал как ребенок. — Что, неужели я настолько меткий, что не целясь попал в самое яблочко? — А вот слова Люца Аластора не задели. — Хах! — Парень уставился на брюнета. — Знаешь, мне сказали, что здесь живёт какой-то убийца, а по факту один засранец с фетишем на радио и блядской улыбкой. Знаешь, торт — хуйня, как и ты. Не знаю, что ты здесь делаешь и почему соседи уезжают отсюда в страхе, но ни при каких обстоятельствах я отсюда не уеду! У Люца уже кипело изнутри, он оскалился, снова наваливаясь на стол. Это явно выбесило Аластора, огонек в его глазах разросся в пожар. Темные тонкие брови нахмурились. Парень сделал то же самое, нахально сталкиваясь с лбом Люца, все так же выдавливая эту широкую улыбку. — А если бы я действительно был убийцей, — шепотом начал брюнет, — не побоялись бы вы жить со мной? — У тебя изо рта воняет. — Отодвинулся блондин, разрушая этот накал. — Проваливай. С этого дня я объявляю тебе войну! Посмотрим, кто из нас съедет отсюда. * Да как он посмел? Как этот мелкий засранец посмел так с ним обращаться? Да только при одном желании, при одном действии острый нож вонзится прямо ему в сердце. Затем в живот, затем еще раз и еще. А его дочь он отдаст в приют и будет до конца её жизни напоминать, где её папаша. Да только он еще раз его увидит. Увидит эти голубые глаза, эти мягкие черты лица и растрепанные волосы. Только еще раз тот откроет свой рот с длинным языком. Он и так разрушил его план по выселению, где тот после одной легенды должен был с горящей задницей вылететь из этого дома, так теперь еще и он войну объявил! Изо рта у него воняет? Да как у него духа хватило такое ляпнуть? Люцифер носился по всему дому в поисках своего спасения. Это конец, как ему хватило смелости это всё вывалить? Теперь его точно прикончат. Если до этого Аластор и не был убийцей, то теперь им станет, и первая его жертва будет Люц со своим языком. Он привяжет его к двум деревьям и подпилит стволы, а если он сделает то же самое с Шарлоттой? Люц схватил свою дочурку, которая наблюдала за своим оленем в стиральной машине. А ведь это все из-за этого оленя! Из-за этой блядской игрушки! Она и вправду чем-то на него похожа. Глазами, этими чертовыми шоколадными глазами, за которыми нет души. Хотя он сам виноват! Тот ничего же такого не ляпнул, олень благородное животное, а тот сразу в пах. Да кто кого к лошадям еще привяжет? Да будет война, пока они не сожгут свои дома. Гребаный Бемби.