MNLV: Все дороги ведут к гибели! / MNLV: All Routes Lead to Doom!

Гарри сидел в маленьком уголке библиотеки, который он полюбил, рассеянно дописывая своё эссе по Трансфигурации. Перед ним лежал раскрытый учебник — скорее для вида, ведь требовалось описать самый простой заклинательный приём изменения цвета, известный любому волшебнику. Его ленивое царапанье пером (увы, почерк с ученических лет так и не улучшился) прервалось, когда из-за полок появился Драко и стремительно направился к нему. Мальчик был почти в слезах, остановился перед столом Гарри, сжав кулаки. Гарри ошеломлённо уставился на него, не зная, что делать. Он едва успел пробормотать «э-э…», как Драко заговорил самым пронзительным и расстроенным голосом, какой Гарри когда-либо слышал от него — в любой из временных линий. — Это правда? — потребовал он, глядя на Гарри с выражением, которое тот не мог разгадать. Гарри, окончательно сбитый с толку, только моргнул. — Правда… что, Драко? — безнадёжно спросил он. — Что ты встречаешься с Ноттом! — прошипел Драко, злобно уставившись на Тео, сидевшего рядом. Гарри поперхнулся воздухом, закашлялся так, что чуть не свалился со стула. Блейз, работавший над своим эссе напротив, посмотрел на Драко с самым презрительным выражением, какое Гарри когда-либо видел. Сам Тео сидел неподвижно, лицо его было абсолютно бесстрастным. Яростный взгляд Драко не производил на него никакого впечатления, он спокойно встретил глаза противника. Гарри пытался восстановить дыхание. — Что… — прохрипел он, — что ты сказал, Драко? Мне показалось, я ослышался. Драко скрестил руки на груди и снова повернулся к Гарри. — Я спросил, правда ли слухи, — сказал он напряжённым голосом. — Ну? Правда? Гарри растерянно покачал головой. — Какие слухи? — Весь замок об этом говорит! Я слышал от Паркинсон, она — от Гринграсс, та — от… — Драко Малфой, сплетница? Кто бы мог подумать! — …и она сказала, что слышала это прямо из источника. Кто-то видел, как ты выходил из алькова с ним, — он снова злобно посмотрел на Тео, — и теперь все говорят, что вы встречаетесь. Это правда? О, Моргана. Рон. Гарри не знал, какое выражение лица ему следовало бы иметь, но явно не то, что было у него сейчас. Драко становился всё более расстроенным. — Это не смешно, — прошипел он, явно в отчаянии. — Не говори, что это правда! Гарри глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и успокоить Драко. Бедный мальчик выглядел так, словно отец только что отрёкся от него. — Драко, — начал он, — забудь всё, что слышал. Это ложь. Драко посмотрел на него с отчаянием. — Правда? — всхлипнул он. — Конечно, — мягко сказал Гарри, улыбнувшись так, чтобы утешить его. — Да, мы с Тео действительно разговаривали наедине на днях, — Тео чуть заметно шевельнулся, — но это был просто разговор. Ничего странного не произошло, и мы не встречаемся. Обещаю. Почему кто-то поверил, что два первокурсника делают что-то в алькове, Гарри было непонятно. Паркинсон срочно нужна новая тема для сплетен. Драко выглядел немного успокоенным. — Значит, слухи — ложь, да, Гарри? — сказал он, почему-то глядя на Тео. Тот уставился на него холодно, не моргая. Гарри переводил взгляд между ними, совершенно не понимая, что происходит. Блейз снова занялся работой, лишь изредка поднимая глаза, чтобы презрительно скривить губы в сторону Драко. Остаток дня, а затем и недели Гарри слышал шёпот за своей спиной. Как и говорил Драко, слухи распространились по всему замку. Даже портреты — ну, портреты всегда любили сплетни, но всё же! Хотя Гарри понимал, что, скорее всего, историю распустил Рон, он не чувствовал себя преданным. Они ведь официально даже не были знакомы — Гарри сам позаботился об этом. К тому же было понятно, что Рон хотел отвлечь внимание школы от себя после того Письма-Каклера. Гарри просто не мог понять, почему всех так заинтересовал именно этот слух, учитывая, что им с Тео было (якобы) всего одиннадцать лет. Даже если один из них — Гарри Поттер, это была мелочь. И к тому же ложь, хотя для слухов это не имело значения. В конце концов, шёпот стих. Близнецы Уизли провернули какой-то номер с кафедрой Флитвика и тридцатью семью курами Хагрида, и у студентов появилась новая тема для пересудов. Хогвартс всегда был местом, где находилось что-то интересное для сплетен. Но даже после того как ситуация утихла, напряжение между Драко и Тео осталось. Раньше они относились друг к другу равнодушно, теперь же стали откровенно враждебны. Тео ограничивался ледяными взглядами, а Драко начинал вести себя как капризный ребёнок при каждом их столкновении. Наконец Гарри не выдержал. — Ладно, ребята, — объявил он. Трое мальчиков подняли глаза от своих дел в спальне. — Думаю, нам нужны упражнения на дружбу. Подойдите сюда. Они нехотя подчинились, но Гарри всё же сумел собрать их у небольшого уголка у окна. Лица их были освещены мутным зеленоватым светом, а через стекло на них таращилась крупная форель. Идеально. — Итак, — сказал он, откинувшись в холодном кожаном кресле. — Знаете игру «две правды и ложь»? В ответ — только пустые взгляды. Гарри театрально вздохнул. Отсутствие образования в области маггловских игр было просто возмутительным. — Хорошо, правила такие: когда твоя очередь, ты называешь три факта о себе. Два из них — правда, один — ложь. Остальные должны угадать, что именно ложь. — Если позволите спросить, — протянул Блейз, — какова цель этого? Гарри нахмурился. — Цель, очевидно, в том, чтобы лучше узнать друг друга. Мы будем жить в одной спальне семь лет, стоит хотя бы попытаться поладить. Блейз посмотрел на остальных с отвращением. Драко и Тео снова сцепились взглядами. — Что такое, Драко? — весело сказал Гарри. — Хочешь начать первым? Давай! Драко дёрнулся. — Я-я… — он бросил отчаянный взгляд на Гарри, но тот лишь улыбнулся. — Ну? — подбодрил Гарри. — Какие варианты? Драко помялся ещё немного, затем пробормотал: — Э-э… у меня есть новейшая модель метлы? Гарри кивнул ободряюще, жестом предлагая продолжать. Драко заговорил чуть увереннее: — У моего отца 117 альбиносных павлинов… и… у меня каштановые волосы. Гарри почти слышал стрекот сверчков в тишине. Блейз поднялся и направился к двери. — А куда это ты собрался, друг? — сладко сказал Гарри, без палочки вернув его обратно и усадив на место. Драко пискнул от удивления. Блейз вцепился в подлокотник кресла, выглядя так, будто пережил апокалипсис. Гарри знал это выражение — сам когда-то выглядел так же. — Отличная работа, Драко. Теперь моя очередь, — бодро перебил Гарри любые возражения. — Вот мои варианты, готовы? Он принял их молчание за согласие. — «Первое: я никогда никого не убивал.» Блейз начал выглядеть очень встревоженным. — «Второе: мне однажды пришлось отращивать всю руку заново, от кости, потому что её откусил химера.» Драко издал странный звук, выражение его лица стало похоже на то, как выглядела форель за окном. — «И третье: я держу человека как питомца,» — закончил Гарри. (Ланселот не был питомцем в буквальном смысле, но достаточно близко.) Комната погрузилась в тишину на несколько мгновений. Блейз откашлялся: — «…Не могли бы вы повторить варианты, пожалуйста?» Гарри повторил, и его слушатели выглядели ещё более потрясёнными, когда он чётко озвучил всё снова. Он заметил, что Тео бросил взгляд на кусок пергамента на своей кровати, и задумался, не хочет ли тот записать услышанное для будущего. Кому он собирался докладывать? Власти — вряд ли. Тео был подозрительным типом, но не доносчиком. — «Итак, кто хочет угадать? Какая из них ложь?» — Гарри посмотрел на них с ожиданием. Повисла пауза. — «В-вторая?» — неуверенно попробовал Драко. — «Хорошая догадка,» — весело ответил Гарри. — «А ты, Блейз? Согласен?» Блейз посмотрел на него настороженно. — «Я… думаю, это может быть третья,» — сказал он медленно. — «История с химерой слишком уж конкретная, чтобы быть ложью.» И он был прав: эпизод с химерой действительно произошёл несколько лет спустя, когда Гарри недолго был Главным аврором и кто-то пробрался в заповедник магических существ. Тот укус руки болел сильнее, чем всё его детство. — «А твой вариант, Тео?» — спросил Гарри, повернувшись к молчавшему всё это время мальчику. — «Выбирай номер: один, два или три?» Тео внимательно смотрел на него. Казалось, он искал что-то особенное, хотя Гарри и представить не мог, что именно. — «…Первое,» — тихо сказал он. — «То, что ты никогда никого не убивал. Думаю, это ложь.» Гарри улыбнулся. — «Поздравляю!» — радостно сказал он. — «Первое — правильно! Тео выигрывает, теперь его очередь.» Драко захлебнулся. — «Первая была ложью?» — воскликнул он. — «Значит… ты убивал людей?! Кого?!» — «Меня больше волнует то, что третье оказалось правдой,» — сказал Блейз, изучая Гарри так, словно видел его впервые. — «Не объяснишь ли, кого именно ты держишь в качестве человеческого питомца?» Гарри продолжал улыбаться. — «Теперь твоя очередь, Тео,» — повторил он. — «Давай, придумай что-нибудь интересное.» Тео поднялся. — «Прошу прощения,» — сказал он ровно, — «но у меня сейчас есть дела.» Гарри наблюдал, как тот вышел из спальни, и гадал, не направился ли он в совятню, чтобы отправить шокирующую новость тому, для кого шпионит. Надеялся, что не в газету… Сенсация: Гарри Поттер, Мальчик-Герой, оказался убийцей и рабовладельцем! Хотя, возможно, это было бы забавно оформить. Можно добавить к его коллекции пасхальных зайцев. — «Похоже, придётся продолжить в другой раз,» — вздохнул Гарри, потянувшись и направляясь к своей кровати. — «Весёлая игра, правда?» — «Кого ты держишь питомцем?!» — «Кого ты убил?!» — «Спокойной ночи, ребята,» — зевнул Гарри. — «Увидимся утром.» Гарри считал, что упражнение на дружбу прошло довольно удачно. По крайней мере, никто больше не спорил. С приближением Хэллоуина Гарри становился всё более беспокойным. По оценке Иллитура, первый откат должен был случиться со дня на день. Он наконец увидит, насколько его усилия изменили судьбу выживших — возможно, он уже решил проблему апокалипсиса. Чем скорее он завершит миссию, тем скорее вернётся в свою временную линию (которая, признаться, была куда менее весёлой, чем эта). Он снова получит своё тело — настоящее, а не этот худой подросток с копной волос. Это была не вина Маленького Гарри, что он такой щуплый, но всё же. К слову о Маленьком Гарри: Ланселот наконец начал чувствовать себя комфортно в своей новой чешуйчатой оболочке. Он уже охотился сам и даже подружился с несколькими магическими змеями на территории замка. Гарри видел его всё реже — младший «он сам» развивал жажду приключений. Вечерами они проводили время вместе, иногда с эльфами. Ланселот рассказывал о своих диких похождениях: как открывал тайные ходы и убегал от миссис Норрис. Сейчас они наслаждались дневным солнцем на пикниковом пледе у Большого озера. — «Зачем ты это делаешь?» — прошипел Ланселот, лежа на груди Гарри, словно кусок спагетти. Гарри остановил рассеянные поглаживания и опустил книгу. — «Что именно?» — прошипел он в ответ. — «Что я делаю?» — «Гладишь меня и всё такое,» — сказал Ланселот, недовольно морщась. — «Я хоть и выгляжу так, но всё ещё человек. Ты фактически гладишь другого человека. Разве это не странно?» Ну, если так подумать, признал Гарри, звучит действительно странно. — «К тому же,» — продолжил Ланселот, — «мы ведь, по сути, один и тот же человек. Ты буквально гладишь самого себя.» …Хм. Выходит, так оно и есть. — «Хочешь, я перестану?» — спросил Гарри. Ланселот повернул треугольную голову и укоризненно посмотрел на него. — «Я не говорил этого,» — прошипел он. — «Я лишь сказал, что это немного странно.» — «Понял, понял,» — примирительно сказал Гарри. — «Хочешь, чтобы я продолжал?» — «…Да. Погладь живот, пожалуйста.» Через несколько дней это наконец произошло. Гарри разбирал Комнату Требований — и, как оказалось, это было лучшее место для такого события — когда почувствовал головокружительное ощущение падения с большой высоты. Оно было точно таким же, как при активации ритуального круга, и он сразу понял, что происходит. Он бросил странный кувшин, который держал, и лёг на пол, чтобы избежать несчастного случая (он знал порядок действий по многолетней службе на Поверхности). Когда Комната начала вращаться, он закрыл глаза, подавляя спиральное чувство в животе. Уф. Путешествия во времени были хуже, чем каминная сеть. Через несколько мгновений ощущение исчезло. Он пошевелился, поморщившись от грубой каменной поверхности. Не успел открыть глаза, как почувствовал, что кто-то в туфле толкает его в руку. Знакомый презрительный голос прозвучал сверху: — «Он мёртв?» Гарри застонал, приоткрыв глаза. — «Снова здравствуйте, милорд. Боюсь, я всё ещё жив.» Он заметил серебряные волосы, а затем лицо Гноитицца проявилось в фокусе. Вождь гоблинов усмехнулся и протянул руку. — «Рад, что с тобой всё в порядке,» — сказал он, помогая Гарри подняться. — «Эльфийские ритуалы всегда рискованны, особенно те, что не использовались веками.» Рядом фыркнул Иллитур. — «Наши ритуалы надёжнее ваших, гоблин,» — холодно сказал он. — «Если что-то пошло не так, я бы первым делом заподозрил использование пещеры как медиума или плохой мел.» Гноитицц поднял руки в знак капитуляции. — «Я не это имел в виду, Иллитур. Я лишь хотел—» — «Неважно,» — перебил эльф, нетерпеливо повернувшись к Гарри. — «Ну, мальчик? Ты отсутствовал пять минут — для тебя это должны быть месяцы. Удалось ли тебе хоть что-то сделать?» Гарри выпрямился. — «Да, на самом деле,» — откашлялся он. — «Я решил сначала попробовать что-то небольшое… у вас что-то изменилось?» Гноитицц покачал головой. — «Пока ничего. Может, где-то в мире произошли тонкие изменения, но ничего значительного.» Это было немного разочаровывающе. Он помог Тёмному Лорду сбежать из тюрьмы строгого режима — и это ничего не изменило. Даже подружился с Драко Малфоем — и это тоже не дало результата. Движение сбоку привлекло его внимание. Он увидел группу гномов, убирающих возле второго магического круга. Этот круг был меньше того, в котором стоял Гарри, и его состав выглядел совсем иначе. — «А для чего он?» — спросил Гарри, наклонив голову в сторону круга. — «Его ведь не было, когда я уходил.» — «Ах, этот,» — сказал Гноитицц. — «Этот круг предназначен—» — «У нас нет времени на болтовню,» — перебил его Иллитур. — «Он уже дал отчёт, и мы установили, что он совершенно бесполезен—» — «Эй!» — «—так что нет смысла держать его здесь дольше. Позовите этих гремлинов обратно и отправьте его назад. У нас нет целого дня. Ты, похоже, забыл, но мир рушится.» Гноитицц вздохнул. — «Хорошо, ты доказал свою точку. Мистер Поттер, если не возражаете…» — он указал на пол. Гарри поморщился, но подчинился, снова опустившись на каменный пол. Он поднял голову, наблюдая, как троица усталых существ поспешно приближается, чтобы снова запустить ритуал. Он случайно встретился глазами с ближайшим гремлином и получил самый неловкий, неуверенный оскал, какой когда-либо видел — кроме собственных. Существо явно потеряло подсказку и собиралось произносить заклинание по памяти. Ну что ж, если сознание Гарри затеряется в эфире, он хотя бы будет знать, кого винить. Через несколько напряжённых мгновений его снова втянуло в Кринсальталь. Сквозь рев магии в ушах он едва расслышал прощальный крик Вождя гоблинов: — «—в этот раз что-нибудь покрупнее!» Его снова закружило в вихре света и головокружения. Когда он открыл глаза, перед ним возвышалась шаткая башня из потерянных вещей. Гарри сел, стряхивая остатки дурноты, и задумался. «Покрупнее, да? Ладно, я могу покрупнее.» Почти Хэллоуин — дата, когда он стал сиротой. Стоит сделать что-то значительное в память о смерти родителей… и у него было предчувствие, что он точно знает, что именно хочет сделать. Гермиона никогда ещё не была так раздражена. Она любила Хогвартс и магию, волшебный мир был для неё невероятной возможностью. То, что у неё не было… знакомых… было неважно. Практически не существовало причин для недовольства: библиотека была мечтой, она училась магии и, разумеется, была лучшей во всех классах. Или была бы, если бы не он. Гермиона, разумеется, прочитала всё о Гарри Поттере в книгах «Взлёт и падение тёмных искусств» и «Великие события волшебного мира XX века». Говорили, что он победил Тёмного Лорда, «Того-Кого-Нельзя-Называть», ещё младенцем, что Гермионе казалось маловероятным. Но её удивило, когда Распределяющая Шляпа отправила его в Слизерин. Согласно её исследованиям, Слизерин был факультетом, куда попадали все тёмные маги, так что это было весьма неожиданным выбором для Гарри Поттера — мальчика, победившего Тёмного Лорда. Неожиданным, но в конечном счёте неважным; Гермиона не обратила бы на него особого внимания, если бы он не отбирал у неё первое место на каждом шагу. Она была полностью затмита на Зельеварении, профессор МакГонагалл едва проявила интерес к её успехам после того, как один ученик «чьё имя она не будет упоминать» сотворил безмолвную трансфигурацию (бессмысленно скрывать имя, весь курс об этом говорил). Она случайно заглянула в журнал оценок профессора Флитвика (как вообще возможно иметь идеальные баллы по всем предметам?). Даже Кубок факультетов, скорее всего, был потерян — особенно теперь, после идиотизма Рона Уизли. Но больше всего её раздражало то, что она никак не могла привлечь его внимание. Она пыталась перехватить его в коридоре бесчисленное количество раз, но он всегда умудрялся ускользнуть. Он постоянно был окружён этими заносчивыми чистокровными мальчишками, так что подойти к нему напрямую было невозможно (она попробовала однажды, и те взгляды отвращения, которыми её встретили, заставили её тут же развернуться). Она выучила его расписание, но это мало помогало — он всегда исчезал раньше, чем она успевала добежать. Гермиона выбегала из класса сразу после звонка и всё равно видела лишь, как его мантия скрывается за углом. Она начинала думать, что он её избегает. Но она отказывалась сдаваться. Гермиона придумала безотказный план, чтобы заставить Поттера заговорить с ней, и была решительно настроена воплотить его сегодня. В среду у Гриффиндора и Слизерина было совместное занятие по Зельям — идеальная возможность для первой встречи. Она заняла рабочее место прямо перед Поттером, чтобы оказаться у него на виду. План был прост: «случайно» уронить один из ингредиентов рядом с его стулом. Если всё получится, он заметит и скажет ей об этом. После этого они начнут разговор — о технике варки, учебных графиках и, конечно, о «Хогвартс: История». С новыми силами Гермиона смахнула корень одуванчика со своего стола на пол позади себя. Она затаила дыхание, ожидая, что он заметит, но никто не позвал её. Она обернулась, думая, что он не заметил, и увидела пустой стул. Когда он успел уйти? Он ведь был прямо за ней меньше минуты назад! Малфой всё ещё сидел там и, когда она повернулась, поднял глаза. Их взгляды встретились, и он презрительно скривился, его узкое лицо исказилось отвращением. Гермиона поспешно отвернулась, чувствуя, как горит её лицо. Первая попытка провалилась. Но это не имело значения: она попробует снова, с лучшим планом. Поттер мог избегать её сколько угодно, но Гермиона добьётся разговора, даже если это будет последнее, что она сделает. Следующая возможность представилась через несколько дней, когда она возвращалась с Гербологии. Она остановилась, чтобы поправить сумку, которая никак не хотела закрываться из-за множества тетрадей, и заметила впереди взъерошенную чёрную голову. Фигура скрылась за углом, и Гермиона, закинув сумку на плечо, бросилась вслед. — «Подожди!» — крикнула она. — «Поттер! Я хочу поговорить с тобой!» Он был один впервые за несколько недель — такой шанс она не могла упустить. Она свернула за угол и резко остановилась в замешательстве. Пустой коридор насмешливо свидетельствовал о её очередной неудаче. — «Куда он делся?» — прошипела она, оглядываясь. Ни души вокруг, что было нелогично — он ведь только что был здесь. Вздохнув с поражением, Гермиона повернулась и пошла обратно в башню Гриффиндора. «Будут другие шансы,» утешала она себя. «Замок большой, мы обязательно снова столкнёмся.» Но прошло немало времени, прежде чем она снова увидела его вне занятий. Казалось, он всегда знал, что она идёт, и исчезал прежде, чем она успевала догнать. Несмотря на свой оптимизм, Гермиона начинала терять надежду. И как раз когда она думала, что, может, стоит сдаться, представилась идеальная возможность. Во вторник утром она направлялась на урок Чар. Она уже взялась за дверную ручку, когда дверь открылась изнутри. К её удивлению, прямо перед ней оказался тот самый мальчик, за которым она гонялась по замку целый месяц. Поттер улыбнулся неловко, собираясь пройти мимо. — «Подожди,» — выпалила она, протянув руку, чтобы остановить его, привлечь внимание, хоть как-то… но её руку резко отшвырнули. Позади Поттера стоял Блейз Забини, сверля её взглядом. Его рука всё ещё была поднята — очевидно, от того самого удара. Ошеломлённая, Гермиона только и смогла, что прижать больную руку к груди. Поттер бросил на неё короткий укоризненный взгляд через плечо. — «Прости за это,» — сказал он, медленно проходя мимо. — «Хорошего дня.» Гермиона смотрела ему вслед, пока он спешил прочь по коридору. Забини одарил её ещё одним презрительным взглядом и грубо протиснулся мимо. «Наверное… мне стоит просто сосредоточиться на учёбе,» подумала Гермиона, глядя на их удаляющиеся спины. Гарри имел проблему. Кудрявую, с большими зубами проблему. В любом другом мире Гарри был бы счастлив снова подружиться с Гермионой Грейнджер, но в этой ситуации это было крайне неразумно. Гермиона была его лучшей подругой семь лет, а затем ещё лет десять — более далёкой, но всё же близкой. Сблизиться с ней снова могло разрушить всё, что он пытался изменить здесь. Ему нужно было менять события, а для этого — держать бывшую напарницу как можно дальше от себя. Что оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Гарри знал это о ней и раньше: эта девочка была невероятно настойчива. Это было полезно, когда они вместе пытались победить безумного змея, но сейчас это было крайне неудобно. Первый раз она пришла к нему в библиотеку, когда он занимался с Драко и Блейзом. К облегчению Гарри, она лишь взглянула на мальчиков и тут же развернулась. Но, к сожалению, на этом всё не закончилось. По какой-то причине его умная и находчивая бывшая подруга решила, что поймать Гарри — самое важное занятие. Гарри был польщён, что она считала его достойным друга, но он думал, что спасение мира важнее. Он начал держать «метафорический глаз» на магических аурах, когда ходил по Хогвартсу, чтобы она не могла подкрасться. Аура Гермионы была весьма… уникальной, так что её легко было заметить. Как только он ощущал её гиперактивное, постоянно меняющееся присутствие в пределах мили, он находил повод и ускользал. Годы бегства от Тёмных Лордов и властей подготовили его к этому. Если бы она ограничилась коридорами, проблем не было бы. Но Гарри должен был знать: Гермиона слишком умна для этого. Конечно, она придумает план, запасной план и план на случай провала. Теперь Гарри приходилось быть настороже постоянно. …Когда Гермиона села перед ним на Зельях, вместо своего обычного места на первом ряду, у Гарри сработало чувство опасности. Не раздумывая, он прошептал Драко короткое «в туалет» и тут же выскользнул из класса. Остаток урока он провёл в укрытии, чтобы быть уверенным. В другой раз он случайно столкнулся с ней в коридоре, и она заметила его прежде, чем он успел наложить на себя заклинание маскировки. Гарри никак не ожидал, что проведёт день, убегая от одиннадцатилетней девочки, но именно так всё и вышло. К счастью, прямо за углом оказался тайный проход, и ему удалось скрыться. Но это было слишком близко. Теперь он должен быть ещё внимательнее. Во вторник он получил записку от Флитвика с просьбой поговорить с ним перед утренним занятием. Недоумевая, что он мог натворить, Гарри отправился в класс Чар, а за ним лениво плёлся Блейз. Когда они вошли, Флитвик радостно улыбнулся и пригласил их к столу. — «Мистер Поттер, добро пожаловать, добро пожаловать! Ах, и мистер Забини тоже?» — «Он здесь для моральной поддержки,» — объяснил Гарри. Флитвик не возражал. — «Мистер Поттер,» — сказал полугоблин тепло, — «я хочу предложить вам возможность, которую даю очень немногим ученикам. Хотели бы вы перейти в более продвинутый класс вместе с третьекурсниками?» Брови Гарри удивлённо поднялись. — «Я… польщён, сэр,» — начал он, — «но могу спросить, почему вы сделали мне это предложение? Я не думал, что так хорошо справляюсь с чарами.» — «Мистер Поттер, вы проявили невероятный талант в этом предмете,» — горячо сказал Флитвик. — «На прошлой неделе вы сотворили безупречное безмолвное заклинание открытия замка—» чёрт, он это заметил? — «—и я считаю преступлением держать вас в классе для первокурсников.» Гарри поморщился от того, насколько искренне звучали слова профессора. Он совсем не хотел притворяться вундеркиндом, а перескакивать классы казалось плохой идеей. К тому же — он бросил взгляд на нахмуренного Блейза — он не мог бросить новых друзей. Бедный Драко получил бы удар. — «Извините, профессор,» — сказал он виновато, — «но я хотел бы остаться там, где я есть, если это возможно.» Флитвик был разочарован, но принял отказ без особых возражений. Настоящая проблема возникла на выходе, когда путь ему преградила ошеломлённая Гермиона. Блейз, совершенно без необходимости, оттолкнул её руку, когда она потянулась к Гарри. Сам Гарри был сосредоточен только на том, чтобы поскорее уйти. Это ведь не считалось встречей, правда? Он сказал ей всего пару слов и тут же ушёл, а она даже не пошла за ним. Конечно, он отругал Блейза — не было нужды быть таким грубым. Тот, впрочем, не испытывал ни малейшего сожаления, выдав самую фальшивую извиняющуюся улыбку, какую Гарри слышал со времён, когда Джинни извинялась за то, что наложила заклятие на Захариаса Смита. Гарри решил, что это не так уж важно, ведь он не собирался снова сталкиваться с Гермионой. В любом случае, теперь, когда ему не приходилось постоянно от неё уворачиваться, он мог сосредоточиться на своей настоящей миссии: испортить Хэллоуин. Каждый год в канун Дня всех святых с ним случалось что-то ужасное — тролли, окаменевшие кошки, побеги заключённых… всегда что-то шло не так. Но теперь всё изменится! Больше Гарри не будет страдать от проблем — теперь он сам станет проблемой! Именно поэтому он сейчас бродил по Запретному лесу в поисках фестралов. У него была безумная идея для праздничного ужина в честь Хэллоуина, которая, как он считал, достойно почтит память его родителей. Исполнение могло быть непростым, но он думал, что справится с небольшой подготовкой. Он попросил эльфов дать ему кусок сырого, кровавого мяса, который теперь нес в руках (в карман он его не сунул бы — оно было более склизким, чем слизь Слизнорта), углубляясь всё дальше в лес. Он не был уверен в точном направлении, но смутно помнил поляну, где Хагрид кормил их раньше. Гарри решил, что даже если заблудится, запах мяса привлечёт фестралов, и они сами придут к нему. Или придёт кто-то другой… но с акромантулой он разберётся, когда дойдёт до неё. Что‑то в Лесу теперь ощущалось… иначе. Давление, тяжесть, которых он не чувствовал в детстве. Тогда всё казалось просто тёмным и страшным, но он не умел ощущать больше. Теперь Гарри чувствовал нечто, и не был уверен, что хочет знать, что именно. Это звало его — конкретно его магию. Казалось, тянуло, манило в глубину зарослей и… Гарри встряхнулся, моргнул. Ну, это выглядит опасно, подумал он бодро, решив игнорировать дальнейшие ощущения. Он пришёл сюда с целью и не собирался позволить себе сбиться с пути из‑за странно успокаивающих чар Леса. Спустя двадцать минут бесцельных блужданий он признал, что понятия не имеет, куда идёт, и присел у дерева. Наложил заклинание усиления запаха на кусок мяса и положил его перед собой. Прекрасный день для пикника в Запретном лесу: темно, темно и ещё раз темно. Заклинание сработало или Гарри просто повезло, но едва он сел, из кустов вышла костлявая фигура. — «Привет,» — мягко позвал Гарри, улыбаясь, когда единственный фестрал опустил голову и приблизился. — «Где твои друзья? Ты один?» — спросил он, протягивая мясо. Фестрал ткнул костлявой мордой в кровавый кусок, понюхал и начал осторожно жевать. Передние ноги сложились, и он устроился рядом. — «Ах, ты же малыш, да?» — ласково сказал Гарри, проводя рукой по костлявой спине. Фестралы были такими милыми существами, и так несправедливо, что выглядели как рисунки из сказок Гримм, скрещённые с летучей мышью на наркотиках. Он почувствовал другой нос у руки и повернулся с улыбкой. Но это был не фестрал — единорог. Вот так сюрприз. — «Привет,» — сказал Гарри, мягко похлопав белоснежного коня по голове. — «Извини, еды для тебя я не принёс. Разве что хочешь поделить…?» Он показал на быстро исчезающий кусок мяса. Единорог (малыш, заметил Гарри, рог едва начал расти) проигнорировал и мясо, и фестрала, и положил голову на его колени. Мило… Гарри извернулся, чтобы гладить обоих сразу. Это было приятно, хоть и странно. Он был Владыкой Смерти уже… сколько? Тридцать семь лет? Значит, буквально источал магию Смерти. А единороги — существа Света. Хм. Ну, раз им нравится немного тьмы для разнообразия — пусть. Гарри не возражал. Внезапно он почувствовал присутствие ещё одного живого существа и поднял глаза прежде, чем услышал звон тетивы. Он не двинулся, когда стрела пронеслась мимо и вонзилась в ствол дерева в нескольких дюймах от его головы. Послышался топот копыт, и из кустов вышла фигура с луком. Сначала показался наконечник стрелы, затем тёмное, гордое лицо. Мистер Бейн, конечно же. Пришёл снова запугивать бедных детей? Несмотря на направленную в лицо стрелу, Гарри не почувствовал ни капли страха. Он спокойно продолжил гладить гриву единорога. Тёмные глаза Бейна сузились. — «Этот лес запрещён для студентов,» — прорычал кентавр. — «Уходи.» Прямо и по делу — Гарри уважал это. Но слушать не собирался. — «Я бы рад,» — начал он, — «но у меня тут дела. Может, закроете глаза на пару минут? Пожалуйста?» Бейн натянул тетиву сильнее. — «Нет. Ты уйдёшь немедленно или умрёшь.» Гарри поднял руки примиряюще. — «Понимаю. Но разве нельзя сделать исключение? Хагрид же сюда ходит.» — «Рубеус Хагрид не человек и не студент,» — прорычал Бейн. — «Исключений не будет.» Гарри вздохнул. Почему кентавры такие упрямые старики? Если Бейн не отступит, придётся применить магию, а Гарри не хотел. Ведь он сам был нарушителем. Магия Леса снова звала его. Она накатывала, переплеталась с его собственной. Гарри почувствовал, как его сила выходит из‑под контроля и разливается вокруг. Поляна потемнела, свет исчез. Белки глаз Бейна сверкнули, он дрогнул. Фестрал заурчал и прижался к Гарри. — «Это недолго,» — услышал он свой голос, странный и ленивый. — «Я скоро уйду.» Бейн нервно переступил копытами. — «…Конечно,» — сказал он тихо, почти покорно. Голова опущена, лук забыт. — «Возьми столько времени, сколько нужно.» И исчез в чаще. Гарри смотрел ему вслед, ощущая, как часть его сознания переплетается с сущностью Леса. Он видел и слышал многое, чувствовал себя опьянённым, но спокойным. Он опустил взгляд на двух существ, спящих у него на коленях. Без оглядки он знал: стадо пришло. Их белые глаза смотрели с края поляны. Когда он поднялся, они двинулись за ним. Он хотел от них чего‑то… но что? Вдали завыл волк. Волки… Люпин. Родители… Хэллоуин… Хэллоуин! Гарри ударил себя по лицу. Боль вернула его в тело. Он тяжело дышал, закрыв глаза, а потом снова открыл — и встретил десятки белых глаз. Фестралы наклонили головы, будто в недоумении. Он встряхнулся. — «Плохой лес,» — сказал он вслух. — «Очень плохой. Это было некрасиво.» Не верю, что чуть не позволил Лесу промыть мне мозги… деревья чуть не меня одолели. Жалко. Он повернулся к стаду. — «Ладно, ребята. Мне нужно кое‑что от вас. Надеюсь, вы согласитесь. Если нет… придётся искать другое стадо. Так что, пожалуйста, согласитесь.» Он улыбнулся, хотя чувствовал себя неловко. Ответа не было. Гарри начал думать, что они его не понимают. Проблема. Если они не выполнят инструкции… хотя, может, и не нужно. Я сам вас заберу, куда надо. — «На самом деле, ребята,» — сказал он, — «не обращайте внимания. Я просто приду за вами через пару дней. Не забудьте меня.» Фестралы продолжали смотреть. Один наклонил голову. — «Ну ладно. Я… пойду,» — сказал Гарри, пятясь. Все головы повернулись за ним. — «Пока.» Он пошёл быстрее, чувствуя их взгляды в спину. Странные создания. Милые, но жуткие. Он шёл обратно, ориентируясь по меткам и связи с Лесом. И чувствовал новые взгляды. Существа повсюду — на ветках, в кустах, в дуплах. Красные, чёрные, жёлтые глаза следили за ним. Гарри достал палочку, но никто не двинулся. Они просто смотрели. Когда он пригнулся под веткой дуба, та раздвинулась сама, листья отступили, корни поднялись, образуя тропу. Гарри застыл, не зная, как реагировать. Я… не знаю, что происходит. Но мне это… нравится. Ветки дуба раздвинулись, листья отступили, корни поднялись, образуя путь. Лес словно сам приглашал его идти дальше. Он осторожно сделал шаг, и тропа расширилась, словно подстраиваясь под его движения. Существа вокруг продолжали наблюдать, их глаза — красные, чёрные, жёлтые — мерцали в темноте, но никто не нападал. Гарри чувствовал себя окружённым опасностью, но без страха. Наоборот, его охватывало странное спокойствие, будто сам Лес признал его своим. Он шёл всё глубже, и магия вокруг становилась гуще, плотнее. Казалось, она переплеталась с его собственной силой, откликаясь на каждый шаг. Запретный лес… ты пытаешься мне что-то показать? — мелькнула мысль. Впереди открылся новый просвет, и Гарри увидел, как десятки глаз смотрят на него из темноты. Фестралы, единороги, странные звери, которых он не мог сразу опознать — все собрались здесь, будто ждали его. Он остановился, чувствуя, как дыхание Леса совпадает с его собственным. — «Ну что ж,» — сказал он вслух, голос звучал глухо в тишине. — «Посмотрим, что из этого выйдет.» Гарри вздрогнул, едва не опрокинув вторую тарелку с едой. Похоже, Дамблдор наконец взял ситуацию под контроль. Ну наконец-то, подумал Гарри, всё мясо уже уничтожено. — «СТАРОСТЫ, ВЕДИТЕ УЧЕНИКОВ ОБРАТНО В ОБЩИЕ КОМНАТЫ! ВЫХОДИТЕ СПОКОЙНО, В ПОРЯДКЕ!» — голос директора, усиленный заклинанием, гулко разнесся по Великому залу. Студенты, всё ещё визжащие и паникующие, начали постепенно приходить в себя. Несколько старост, включая Перси Уизли, пытались организовать толпу, направляя её к дверям. Но хаос был всё ещё велик: невидимые фестралы продолжали носиться по залу, опрокидывая блюда и сбивая учеников с ног. Гарри, прикрывая свою тарелку от костлявых морд, с удовольствием наблюдал, как весь зал превращается в настоящий бедлам. Для него это был лучший Хэллоуин. Драко всё ещё прятался под столом, бормоча что-то о демонах и отце. Блейз, весь в картошке, выглядел так, будто не мог поверить в происходящее. Тео же сидел неподвижно, его тёмные глаза неотрывно смотрели на Гарри, словно он видел больше, чем остальные. Гарри ухмыльнулся, откусив кусок индейки. Да, вот так и должно быть. Пусть теперь все ненавидят Хэллоуин так же, как я. Спокойно и организованно, да? Это звучало так же правдоподобно, как Гарри, выплачивающий свои игровые долги. Всё должно было закончиться точно так же, как пожарные учения в маггловской начальной школе. И точно: началась давка. Несколько сотен учеников попытались одновременно протиснуться через двойные двери, вызвав массовую панику и пробку, достойную французов. Гарри спокойно жевал свои печенья в форме тыквы, наблюдая за происходящим. — «Пошли, нам нужно выбраться отсюда!» — перекричал шум Блейз, схватив Гарри за руку и потянув от стола. — «Нееет, мои пирожные!» — заскулил Гарри, тянувшись к тарелке с десертами, пока его тащили прочь. Драко выскочил из-под стола и побежал за ними, вопя: «Подождите меня!» Блейз не стал ждать Драко и вместо этого протиснулся в толпу у дверей. Гарри вырвался из хватки и огляделся в поисках Тео. Он потерял своего мрачного маленького преследователя почти сразу и немного волновался, что тот затеряется в толпе. Гарри знал: интроверты плохо справляются с толпами. Он не мог противостоять потоку людей, выталкивающему его в коридор, поэтому просто позволил себе плыть по течению, оглядывая лица. Он заметил Паркинсон, Эрни Макмиллана и Оливера Вуда, бегущих мимо. Увидел и ухмыляющихся Фреда и Джорджа, крадущихся в сторону, но благоразумно отвёл взгляд. Ему пришло в голову, что Гермиона, вероятно, всё ещё рыдает в девичьей ванной и не имеет ни малейшего понятия о происходящем… Гарри надеялся, что она не закончит слишком рано и не решит прийти на пир позже. Коридор начал постепенно освобождаться, когда ученики расходились по лестницам в зависимости от факультета. Гарри только собрался продолжить поиски Тео, как почувствовал знакомое присутствие за спиной. Он знал, кто это, даже не оборачиваясь; аура преследователя была слишком характерной. — «Привет,» — сказал он, поворачиваясь к Тео. — «Я тебя искал, но, похоже, ты сам меня нашёл.» Тео оглядел коридор. Он был почти пуст, кроме них двоих и кучки растерянных пуффендуйцев. Он заговорил тихо, чтобы слышал только Гарри: — «Значит, ты не лгал.» — «О чём?» — спросил Гарри, направляясь к лестнице. Тео пошёл рядом. — «О том, что убивал раньше,» — сказал он негромко. — «Во время игры. Я думал, ты просто нас дразнил… но я знаю, что ты видел фестралов.» Гарри посмотрел на него с любопытством. — «Ты тоже их видишь,» — рассудил он, — «но, полагаю, никого не убивал.» Тео нахмурился. — «Значит, я ошибался? Ты лгал, и видишь фестралов по другой причине?» Гарри усмехнулся. — «Нет, я не лгал. Но я видел, как умирают многие люди, и большинство — не по моей вине.» Температура постепенно снижалась, пока они спускались по лестнице, и внизу стало довольно холодно. Гарри заметил, что Тео слегка дрожит, и послал ему безмолвное согревающее заклинание. Они шли молча, и это было не так неловко, как Гарри ожидал. Несмотря на признание в множественных убийствах, он чувствовал себя совершенно спокойно. (Всё равно никто ничего не мог доказать, ведь технически он ещё никого не убил.) Вдалеке нарастал шум — радостные крики и визг. Гарри обменялся с Тео недоумённым взглядом, замедляя шаги. В замке не должно было происходить ничего подобного… Крики приближались, пока из-за угла не выскочила толпа призраков. Половина из них ехала верхом на фестралах, что Гарри счёл невозможным. Призраки не могли касаться живых существ, а фестралы, какими бы костлявыми они ни выглядели, были живыми. Но это имело странный смысл. Фестралы — существа смерти, а призраки — души умерших. Наверное, это единственные живые создания, которых призраки могли коснуться. Впереди ехал Почти Безголовый Ник, в праздничной шляпе и с нелепым кружевным жабо. Ах да, Гарри забыл, что день смерти Ника совпадает с Хэллоуином. По крайней мере, выглядел он довольным. Призрачная процессия пронеслась мимо, и Гарри заметил, что Ник размахивает прозрачной палкой для пиньяты. — «Я не полностью безголовый,» — кричал призрак, — «но разве Охота Безголовых ездит на благородных конях Смерти? Нет!» Его гости хохотали и исчезли за углом. Тео ошеломлённо смотрел им вслед. — «…Что это было?» — спросил он. Гарри пожал плечами и мягко подтолкнул его вперёд. — «Какой-то призрачный день рождения, наверное. Ничего страшного.» Хотя если призраки оседлали фестралов, значит, по школе могло бегать ещё больше этих существ… Упс. Они дошли до входа в гостиную Слизерина и замялись. Гарри не спешил входить. — «Блейз, наверное, злится на меня,» — вздохнул он. — «Я бросил его, чтобы искать тебя.» Драко тоже — он остался один. Скривившись, Гарри пробормотал пароль и проскользнул внутрь. Комната была переполнена, он едва протиснулся. Тео шёл следом. — «…фестралы, я слышал…» — «Я тоже! Эджкомб сказал, его друг видел скелетных лошадей повсюду, думал, что сходит с ума…» Гарри почти дошёл до коридора с спальнями, когда его схватили. Чья-то рука резко потянула его за локоть. Перед ним стоял очень злой Блейз, глаза сузились до щёлочек. Гарри поёжился и отвёл взгляд. — «Где ты был?» — прошипел Блейз, звуча так, будто готов перейти на Парселтанг. Его взгляд скользнул к Тео, стоявшему позади Гарри с поднятой палочкой. — «Ты серьёзно?» — выплюнул Блейз, теперь сверля Тео. — «Ты бросил меня посреди давки, чтобы искать его? Ты в своём уме?» Гарри нервно сглотнул. — «Я… э… подумал, он может потеряться?» — пробормотал он. — «Замок большой, давки… я волновался—» — «Гарри!» — раздался пронзительный голос. Драко проталкивался сквозь толпу, задыхаясь, будто пробежал марафон. — «Вот— ты— где—» — выдохнул он, привалившись к стене. — «Ты бросил меня!» — обвинил он. Было непонятно, к кому он обращался — к Гарри или к Блейзу, но выражение лица было одинаково возмущённым и оскорблённым. — «Извините, ребята,» — примирительно сказал Гарри. — «Я больше не убегу один, ладно? Я просто не хотел, чтобы Тео затоптали.» Блейз выглядел недовольным. — «Да плевать, если Нотта затопчут,» — презрительно сказал он. — «Ты должен был идти со мной. Остальные идиоты не имеют значения.» Драко ахнул. — «Как ты смеешь? Мой отец—» Гарри медленно отступил, воспользовавшись моментом. Достаточно отдалившись, он бросился к спальне. Это было бессмысленно, ведь они всё равно делили одну спальню, но Гарри хотя бы мог притвориться, что спит. Он быстро захлопнул дверь за собой и вскарабкался на свой четырёхстолбовый, сменив дневные мантии безмолвным заклинанием. Он только успел задернуть занавески, когда дверь спальни с грохотом распахнулась. Какая жестокость. — «Разговор ещё не закончен,» — крикнул Блейз сквозь занавески после третьей неудачной попытки раздвинуть ткань, удерживаемую магией. Гарри изобразил храп.