Карандашные эскизы

      Долго ты ещё будешь копаться? - Драко сходу влетает в их с Гарри кабинет. Тот вернулся за каким-то отчётом и пропал. - Ну, сколько можно, ей-Мерлин? - в глаза бросается то, что Гарри держит в руках. И не-е-ет... Пожалуйста, нет... Сука...              Драко по инерции делает несколько шагов и замирает, понимая всю тщетность. Не остановить, поздно...              Только вчера он клятвенно пообещал себе, что сожжёт её. Неприметную папку, набитую листами пергамента. Неприлично туго набитую, так, что места положить ещё хотя бы один — нет.              Потому что рука тянется к карандашу неосознанно, привычно, до автоматизма. Драко открыл в себе давно, что огрызок простого маггловского карандаша и любой клочок бумаги дают пальцам команду рисовать, освобождая прошитое где-то на подкорке, в глубинных процессах мозга, желание.              Вот рука, затянутая в грубую перчатку с высокими крагами, с силой сжимает древко палочки... А это разворот плеч в тяжёлой мантии — набросок хищной мощи... Давящий взгляд из-под бровей...               Драко рисует всегда по памяти, но рисунки почти фотографичны — настолько хорошо он знает объект: складку меж бровей, кончик языка, зализывающий трещинку на губе...              Гарри залипает над одним из листов, и Драко умирает изнутри, чувствует, как его грудь рассекает фантомный злой выкрик проклятья. Он почти уверен, что не услышит его — так оглушительно стучит кровь в голове.              Это конец. Драко знает, над чем сперва завис, а теперь быстро-быстро листает пергаменты Поттер: вот он стоит, лежит навзничь, распахнув руки, вот упирается в стену, запрокинув голову... Здесь он сидит, развалившись, на стуле, и его рука... С пальцами на сосках... во рту... на... В мантии, затянутый широкими ремнями кобуры, в распахнутом, грубом камзоле...              Десятки, сотни фантазий и реальных поз... Блять. Краска заливает его лицо некрасивыми, рваными пятнами. Он больше никогда не поднимет глаз от пола. Никогда, блять, не посмотрит в его глаза.              Теперь Гарри знает. Видел. Драко — сталкер, грёбанный вуайерист... Извращенец, судорожно сжимающий в потной ладошке огрызок простого карандаша...              Вот как, значит... - сухой, надломленный голос, острая фраза. Не надо проклятий — этого достаточно. Папка падает на стол, и пергамент рассыпается веером. Красиво...              Драко пытается что-то сказать, даже раскрывает рот, но осекается. Его Гарри, его выстраданный Поттер, через годы обретённый друг, знает... На друзей не дрочат ночами, Малфой...Себе-то не ври...              Поттер идёт к нему, но всё, что видит Драко — тяжёлые армейские берцы. Глаз по-прежнему не поднять, и впредь эти блядские ботинки — всё, что он сможет позволить себе видеть в нём.              С усилием подняв руку, он растирает горячий лоб и в последнем судорожном выдохе хрипит:              Прости...              Дверь позади хлопает так, что в голове взрывается боль. Всё. Вот и всё...              Он всхлипывает, проваливаясь в вину и сожаление...       

      ***

             Вибрация магии за спиной заставляет вздрогнуть. Тяжёлая ладонь ложится на плечо. Драко жмурится от страха.              «Убей сразу... Ты — не страшно», - проносится в голове за секунду до того, как мягкие губы накрывают его пересохший рот. Сердце судорожно бьёт в рёбра и замирает.              Поттер целует, как живёт — наотмашь, без пауз и сомнений. Будто всегда владел его ртом. Язык по-хозяйски обшаривает каждый уголок, мокро проминая нёбо и щёки, цепляет зубы, с оттяжкой проходясь вдоль несмелого языка Драко. Он ещё не понял, что происходит, стоит, заморожен в неверии.              А Поттер... Поттер — смел и напорист, и его рука на затылке уже вплетается в волосы, притягивая, пока вторая сжигает остатки воли, жадно ложась на спину. Он чуть ниже, но у Малфоя нелепо подкашиваются ноги, и Гарри давит сверху, нависает, целует и лижет, почти на весу, как девчонку в глупом сопливом кино.              Драко скулит, тихо и обречённо, он тонет и летит, полностью теряя себя и крохи жизни. Он уже готов был умирать, но воскресает и парит, падая прямо в небо...              Время сжимается, и в следующую секунду Драко уже прижат к стене, в расстёгнутой рубашке, без мантии, с запрокинутой головой, жадно подставляющий шею под горячие поцелуи. Поттер трётся бедром о член, и Драко не может не стонать, не может унять дикой дрожи и разжать пальцы в чёрных волосах.              Легче под Круцио, чем прекратить сейчас тереться голой кожей груди о грубое сукно и острые грани ремней. А Поттер медлит, не снимая ничего, он не просто увидел, он понял, как несёт Малфоя с этой его всей блядской амуниции. И трётся, вжимается в тонкую кожу застёжками, цепляет соски карабинами, и кусает, и зализывает...              Быстро-быстро целует и дышит так хрипло, загнанно, будто бы боится не успеть, как будто есть в мире сила, способная разорвать эти объятья, когда руки уже над головой в стальном захвате, а грубая ладонь срывает брюки вместе с бельём.              Я сдохну сейчас, - первые слова после тех, что Драко счёл приговором. И смотрит в глаза, скулы гладит пальцами нежно, толкается всё сильнее, трётся тканью о мокрый член Драко и падает лицом куда-то в шею, выталкивая стоны.              Драко хнычет как-то совсем растерянно: он обездвижен, распластан в стену, запястья горят в захвате, и тело совсем невесомое, уже готовое разорваться на атомы от ощущений, и он тянет руку судорожно и высвобождает. Радуется маленькой победе, как будто бы они воюют, а не тянет он сейчас руку к ширинке, наверняка болезненно давящей на чужой член.              Дёргает ремень, неверными пальцами елозит по пуговкам, хныча и матерясь, не в силах сконцентрироваться достаточно. А Гарри всё гладит, везде, и ладони шершавые, горячие, большие и сильные, давят на ягодицы, мнут до сладкой боли.              Обнимает член твёрдой рукой и срывается в темп без паузы, и Драко мажет, несёт так, что страшно. Он буквально заставляет свою руку стать увереннее, всего на пару секунд, и стонет от облегчения, справляясь, наконец, с блядской ширинкой Поттера.              Тот нетерпеливо помогает стянуть всё лишнее и судорожно вжимает в себя, замирая, когда два горячих мокрых члена соединяются. Драко почти кричит от остроты ощущений, а Гарри только сопит судорожно в шею, встряхивая, как пьяный, лохматой головой.              Драко немного приходит в себя и опускает взгляд вниз. Что вы, блять, знаете о красоте? Этот момент он будет рисовать, пока не сотрёт пальцы в кровь, а потом напишет холст этой кровью!              Его член розовый, не слишком толстый, но хорошей длины, но то, чем награждён Гарри — грёбаный секс: его смуглый сочащийся стояк длинный и гораздо толще, чем у Драко, а его крупная коричневая головка сочится смазкой в ответ на каждое касание. Рука тянется сама, и Драко с благоговением охватывает оба стояка вместе, цепляясь второй рукой куда-то в волосы Гарри. Потому что звёзды, и ноги не держат, и руки его везде, и звуки эти вокруг...              Блятьблятьблять... Охуенно....              Пахнет сексом, потом и кожей, смазкой... Молодыми, жадными телами, голодными друг до друга...              Он дрочит небыстро, чтобы понять, прочувствовать каждый вздох, каждый хлюп мокрых головок. Лоб в лоб, жадно смотрят оба, то и дело срываясь нервными губами навстречу, мажа и стукаясь зубами... Драко смеётся тихо и счастливо, откидываясь в стену в захвате горячей руки, не смея закрыть глаз, чтобы ни секунды мимо. И видит, жадно жрёт распахнутую зелень глаз напротив, тонущую в черноте зрачков, налитых мрачной похотью и щемящей нежностью... Как? Он не знает, но чувствует, как эта нежность топит его, омывает... Баюкает...              Гарри кладёт руку поверх его и сжимает, набирая темп. Все резче, сильнее вверх, в небо... они не стонут — хрипят, лёгкие в клочья, мысли в минус... Потом, всё потом, сейчас только толчки в кулак, и волны жара, что скрутили нутро в жгут, готовый вот-вот лопнуть.              ...через туман Драко видит судорогу пресса, как дёрнулись плечи, замирая камнем под пальцами, как вязкая белая сперма пачкает животы и руки, чувствует железную хватку и судорожный выдох, тихий, как последний... «Красиво» - отстранённо проносится мысль, и его раскручивает в оргазме, до белых мушек, разрывая на части и собирая заново. Он падает на Гарри, обжигая кожу сукном и металлом. Слышит тихое «Чшш...» в висок и затихает.              Гарри отстраняется почти сразу. Драко не станет открывать глаз. Чтобы не видеть неловкости в глазах, суетливых рваных движений. Он останется так, а когда сгорит в огне сожалений, то в аду соберёт угольки и распишет все скалы. Он хмыкает тихо, забавляясь своей драматичностью. Слышит, как шуршат листы. Бери, Гарри, они твои — сожги и развей над морем...              Ладонь ложится на шею сзади, и снова лоб в лоб:              Посмотри на меня, Драко, - голос мягкий, просящий.               Драко открывает глаза и хихикает. Это нервное, потому что у Поттера один глаз и почти нет носа... Фууу...              Дыши, милый, - тихо смеётся Гарри. И уже серьёзно: - Я заберу их себе, ладно?              Драко вздыхает — ну, да...              А у меня часто на ужин пицца... будешь? - продолжает он.              «Живёт наотмашь...», - счастливо думает Драко и, конечно, кивает.