Miss myself

Он вернулся — вечером. Тихо, без шагов, без ключей. Просто появился в проёме, как тень. Сонхун. Ким вскочил. Он не сказал ни слова — не сразу. Просто смотрел. Лицо Сонхуна было тусклым, уставшим, не как раньше. Плечи опущены. Рубашка в крови — не свежей, но своей. Пальцы в порезах. Ногти обломаны. Он не смотрел на Сону. Прошёл вглубь, кинул на стол что-то тяжёлое — скальпель. Сел на стул у стены. И молчал. Сону сделал шаг. — Сонхун… — Заткнись. Голос срывается. Сону замер. Он не привык к такому тону — в нём не было власти. Только страх. Паника. Надрыв. — Уходи. Он встал, закрыл лицо руками, пальцы дрожали. — Уходи, беги, иди в полицию, расскажи, покажи — всё. Всё, что знаешь. Всё, что я сделал. Он почти сорвался на крик. — Тебе нужно уйти! Сонхун ударил по стене кулаком, оставив след, потом соскользнул обратно на стул. Он дышал так, как будто тонул. Сону смотрел на него. И вместо того чтобы бежать, как тот требовал — он подошёл. Медленно. Решительно. Закрыл дверь. Щелчок замка. Сонхун не повернулся. Он всё ещё прятал лицо в ладонях. Плечи подрагивали. Он не плакал. Он ломался. Сону опустился на корточки перед ним. Осторожно взял его запястья. Медленно убрал руки от лица. Кровь на ладонях уже подсохла, кожа потрескалась. Сонхун смотрел на него снизу вверх — как будто не верил. Как будто впервые не понимал, что происходит. Сону ничего не сказал. Он сел к нему на колени. Лёгкий, как перо. Тёплый. Живой. Пальцы скользнули в волосы Сонхуна. Поглаживание — нежное, почти материнское. — Я… пахну чистотой? — тихо спросил Сону. Сонхун вдохнул, прижался лицом к его груди. — Ты пахнешь как мыло. Как порошок. Как снег. Как больница. Он обнял его за талию. — Ты — самый чистый. Самый. Он сжал его крепче, лбом уткнулся в ключицу. — Почему ты не уходишь?.. Голос почти шепчет. — Почему?.. Почему остаёшься?.. Сону молчал. Он не знал ответа. Он просто не хотел уходить.