Геенна огненная

Вокс был придурком. И был он придурком семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки. Ладно бы, он был придурком только двадцать часов и досыпал свои привычные четыре или как там бывало у нормальных людей. Валентино тоже не вписывался в рамки нормальных людей, он отсыпался сутками, не спал вообще или придумывал трехчасовые перерывы от извращений на сон. Но Вокс был полной катастрофой. Его сначала требовалось изъять из аппаратной, под недовольное всеобщее гудение собранных экранов. Вокс гудел громче всех, но тащился на заплетающихся ногах следом за Валом, даже позволял взять себя за руку и выглядел, как покорный глава семейства, измотанный детьми и работой, или как возвращающийся с прогулки щенок на поводке. А потом ворчал, бубнил, но переодевался – выползал из одежды и в белье падал на кровать – и устраивался под боком, чтобы ещё час возиться в попытках заснуть. Валентино засыпал всегда первее, по большей части намеренно: ему не хотелось оставаться в темноте, а Вокс светил рожей почти всегда. Это не было проблемой, к этому можно было вполне привыкнуть, если бы не то, что обычно происходило ближе к времени, когда все нормальные люди, по скромному мнению Вала, реально должны спать. Вокс становился двойным придурком. Спящим придурком. В первый раз это не было так страшно. Вокс просто изобразил живого мертвеца, который встаёт из могилы, убрал обнимающие его руки, тем самым заставляя Вала пошевелиться и продрать глаза, а потом поднялся на ноги и почему-то утопал в гардероб, вернулся в рубашке и рухнул обратно в постель, а утром сделал огромные пиксельные глаза и объявил, что он не ёбнутый, это Вал ёбнутый, раз решил устроить такой странный прикол. Вал поскрёб затылок и решил, что это странный прикол от Вокса и вообще ему надо меньше выёбываться, но в следующую ночь на всякий случай практически лёг сверху, придавливая к матрасу. Обычно же работало, дёрганный Вокс расслаблялся и дрых, как убитый, если на него сложиться. А в ту ночь, Вокс тактично вылез из крепких объятий и на закономерный вопрос: — Ты, нахуй, куда? Уставился в ответ погасшим экраном и прогудел что-то про Гватемалу, а потом со скоростью бодренькой лошадки упиздовал плоским ебалом в закрытую дверь. Ключ Валентино, просто на всякий случай, решил использовать и спрятать в ящик, не оповещая об этом Вокса. Видимо, чтобы тот вернулся, сделав несчастное лицо ещё более плоским, будто бы это было возможно. Утром Вокс подозрительно косился на Валентино и жаловался на головную боль, ещё бы он не жаловался, так въебаться, радовался бы, что экран остался цел и ему не придётся делать замену. Это было бы смешно, если бы через пару ночей порознь, потому что у кого-то была блядская работа и не было желания выбираться из своего суперчулана, Вокс стал светить бледными синяками на серой коже, а в последний раз чуть не стал причиной нервного срыва у Валентино, потому что заявился тёмным силуэтом в тёмной комнате, разделся, очень деловито повесив костюм где-то в личной ванной Вала, а потом заполз на кровати и отрубился окончательно. А потом стал причиной инсульта, инфаркта и лопнувшей аневризмы, когда серым невесёлым утром Вал чуть не наступил на лежащую на полу тушку, которой ковер показался удобнее кровати. Это не могло продолжаться вечность, не должно было продолжаться, потому что раньше такого не было. Валентино решительно не хотел играться в няньку, он хотел отсыпаться в кровати с партнёром после того, как его оттрахают до звёздочек перед глазами. С этим-то Вокс всегда отлично справлялся, даже улыбался мирно и снисходительно и засыпал с этой улыбкой, чтобы через пару часов с постным тусклым ебалом попытаться упереться куда-нибудь. Валентино научился реагировать, он даже научился отлавливать Вокса на подходе к лифту, пока это обнажённое безобразие стремилось уйти на улицу или работать, потому что, как выяснилось после продолжительного наблюдения, это были две главные цели спящего мозга. В первом случае, Вокс спускался вниз, падал в родное кресло и рассеянно обновлял одно изображение с камеры примерно дохуя, пока Валу не надоедало следить за происходящим. Во втором случае, Вокс шлепал босыми ступнями к личному авто, садился и обычно терял связь с реальностью где-то в процессе попыток завести машину. Без ключа у него всё равно не получалось, потому что привычка прятать всё важное вжилась у Валентино в подкорку. А ещё привычка брать своего ебанутого за руку и уводить обратно, мстительно думая, что Вокс светит своими дурацкими боксерами с акулой на всю округу, Вал хотя бы в крылья кутался и надевал обувь. Это утомляло. А ещё больше утомляло то, что Вокс в шутках признаваться не хотел, он едва ли помнил, что происходило, когда прихрамывал на поцарапанных о землю ступнях. Его даже жалко не было. Валентино только хотелось предъявлять претензии, это он, в конце концов, так явно страдал от чужих ночных походов. Вокс, сука, сам спал. — Ты меня заебал, лунатик хуев, — очень гордо и обиженно объявил Валентино за завтраком, ткнув в Вокса вилкой с насаженным на неё французским тостом, который не выдержал такого порыва эмоциональности и сполз на стол с противным чавканьем. — Я не лунатик, — Воксу было совершенно наплевать на тост и душевное состояние партнёра. Вельвет хихикнула в ленту и что-то агрессивно начала печатать. Вокс заулыбался следом за ней, видимо, находясь в полуметре друг от друга, они умудрялись переписываться. — А откуда тогда у тебя столько синяков? Думаешь, я тебя ночами пинаю? — Вал сильнее только вспыхнул, потому что тост на вилку обратно насаживаться не хотел, точно непокорная шлюха. Вокс поднял взгляд от телефона и посмотрел так, будто его Вал действительно лично пиздил, а теперь ревностно пытался оправдаться. Это оскорбляло так, что пришлось скрестить обе пары рук, демонстрируя силу протеста. — Я не лунатик, готов спорить, — повторил Вокс и хлебнул кофе, пытаясь поставить точку в разговоре. Вал нахмурился сильнее и выдал: — Надо записать, завтра посмотришь, насколько я прав. — Мы просто убедимся, что я не хожу ночами, — Вокс пожал плечами, явно не особенно заинтересованный в споре… …и всё равно победивший. Валентино раздражённо вздохнул, когда проснулся среди ночи от теперь слишком чуткого сна, когда Вокс пробубнил во сне что-то про насаженную на вилы оленью голову и повернулся на живот, прижимаясь экраном Валу к груди. Ебучие полнолуние закончилось, забирая с собой ночные приключения до следующего месяца, чтобы, когда Валентино вспомнил про старые записи с камер, те уже оказались запрятаны в архив. И самое главное не изменилось. Вокс всё ещё был придурком.