Геенна огненная

Он не смог достать цианид. Вокс не справился даже с таким простым заданием, когда его отец смог найти яд на всю их коммуну. Вокс не смог найти даже несколько грамм, хотя он профессионально мог достать оружие или наркотики. Вокс мог достать то, что хотел. Проблема была в том, что последние месяцы он ничего не хотел. Было ведь сначала никак, потом лучше, а потом он забросил свои таблетки и наставления бубнящего дядьки в медицинском кабинете. Было отлично. Его отец громким голосом в голове утверждал, что Вокс был в порядке. Винсент был в порядке. Его малыш Винни был в порядке. Вокс ненавидел, когда его называли так; это было его старое имя, оно не имело значения с тех пор, как он выбрался на дорогу, закутанный в отцовский пиджак и порванные тонкие брюки. Они почти все обнажились до того, как принять яд, чтобы явиться нагими к Создателю. Спустя годы Вокс осознал, что Создателю было бы наплевать, но вот его отец был просто долбанным фетешистом. И поехавшим. Конечно, он был безумцем, который собирался вести целую толпу народа в Рай. И видел это один только Вокс. Может потому что только Вокс никогда не получал от Создателя ничего хорошего, отец передавал только воспитание и нравоучения. У Вокса остались достаточно шрамов от этого воспитания. Он сбежал в роковой день, когда они должны были уйти к жемчужным вратам. Он сбежал, как последний трус, пытаясь оправдаться тем, что слышит голос Бога. Он ничего не слышал тогда, голос заговорил с Воксом позже, но принадлежал ему самому и требовал, чтобы Вокс последовал за своей семьёй. Это ужасно просто. Даже такой кусок тупица может с этим справиться. Вокс ненавидел голос в голове, который вечно оскорблял его, даже после всего, что пришлось сделать в качестве доказательства собственной компетентности и состоятельности. Вокса оставили в детском доме до его совершеннолетия. Его сначала долго допрашивали, выясняя все подробности и он целую вечность извинялся за то, что сбежал. Вокс не знал, почему извиняется перед полицейскими за это, но ему просто было необходимо получить хоть чьё-то прощение. Милая женщина-коп держала его за плечи, пока Вокс блевал от стресса желчью и трясся в истерике. Они заходило в детский дом к нему ещё несколько раз в неделю следующие два месяца, сначала продолжала задавать вопросы, а потом просто интересовалось, прижился ли он. Вокс не прижился там. Но он был научен терпению и пониманию, а ещё был научен лгать, потому что с ним всё должно было быть хорошо, все его страдания доступны были только Создателю. Никто больше не должен был о них знать. Воксу потребовалось слишком много времени, чтобы засунуть эти убеждения получше. Он потратил целую вечность на рост и развитие, на ёбаных психологово и психотерапевтов, которые пичкали его таблетками и тупыми вопросами про его отца и его семью. Он был спокоен большую часть времени, когда не думал про Создателя и своё прошлое. В его руках была целая медиакорпорация, столько человеческих умов вникали в то, что он говорил. Его слушало людей больше, чем когда-либо слушало его отца. Вокс ненавидел это осознание. Каждый раз, когда оно настигало, голос в голове требовал, чтобы он отвёл свою паству в Рай. Он мог стать героем, мог быть достойным сыном хотя бы так. Это был его долг, его прямая обязанность. Вокс потёр глаза. В этом была проблема. Он сходил с ума; он был так невероятно жалок. Пальцы зарылись в густые волосы, он чуть не ударился лбом о колени, когда согнулся. Голова болела, в ушах стучала кровь. Попытка вдохнуть не увенчалась успехом, Вокс пытался подняться с пола несколько часов. Он не помнил, с чего всё началось. Кажется, с его собственной речи в последнем шоу. Вокс распинался так долго и громко. А Вокс в реальности смотрел на себя и видел отца с сообщениями от Создателя. Как давно он был похож на это? Как давно он стал тем, кого до смерти боялся? Сердце билось о рёбра с такой силой, что кости начинали трещать. Он должен был остановиться до того, как станет хуже. Он был так омерзительно бесполезен и беспомощен. Он не мог сопротивляться. Голос, требующий от него действий, становился с каждым днём всё громче. Наверное, дело было в брошенных таблетках, но они превращали Вокса в жалкое месиво, которое желало спать большую часть времени, а у него была работа. Блять, в его руках была целая компания, никто не должен был знать, что с ним что-то не так. У него был выход, был известный ему путь, чтобы всё это закончить. Вокс знал его с рождения и готовился к этому первые пятнадцать лет жизни. И следующие восемнадцать он пытался сбежать от этого. Безуспешно. Возможно, ему не следовало выёбываться. Возможно, он должен был принять свою судьбу тогда, а не выходить на тот путь, где у него было что терять. Если бы Вокс умер тогда, вместе со всеми, исполнив своё предназначение, он мог бы быть действительно счастлив. Его воспитывали правильно? С его головой было не всё в порядке, а он позволял этому разрастаться с каждым днём всё сильнее, пытаясь убедить себя, что всё под контролем. О, контроль, Вокс так сильно боялся потерять его, что не заметил, как шагнул в бездну и оказался в свободном падении. Земля уже раскрыла для него объятья. Обезболивающее было не хуже цианида. Верно, он всё ещё мог исправить свою давнюю ошибку, ему просто стоило превысить все разумные и не очень дозы, пакетик с таблетками уже ждал его на столе вместе с прохладной банкой газировки. Его отец смешал цианид с растворимой вишнёвой газировкой. У людей изо рта шла кровавая пена с запахом вишни. Вокс ненавидел красный цвет, потому что он напоминал о том дне. И ненавидел вишнёвый вкус. Но он купил в этот раз именно такой, потому что он пытался повторить правильный путь. Просто без кровавой пены с запахом вишни и металла. Осталось просто таблетка за таблеткой в рот. Таблетка за таблеткой. Таблетка за таблеткой. Конечно, запить вишней, чтобы оказаться в нужном месте. Даже если он немного задержался.