Геенна огненная

— Какого хера ты тут делаешь? — Привет? Хаск закатил глаза. Стоило только уехать из города от долбоёбов, как долбоёбы оказались в его новом месте обитания. Долбоёбов было много, целое ебанутое разнообразие; им совершенно не сиделось в тёплых уютных домах в городе. Им надо было поохотиться или устроить зимнюю рыбалку, а, может быть, потрахаться в охотничьем домике, который эти самые блядские охотники обожали сдавать. Хаск считал себя ворчливым в городе, но работа в лесу сделала намного хуже. Или долбоёбы, которые продолжали его окружать. Вот одного Хаск обнаружил скулящим под ёлкой. Охотники тоже были долбоёбами: бросали капканы всю осень, а потом забивали на уборку, надеясь, что от снега они всё равно ржавеют достаточно, чтобы не сработать, если какой-нибудь фанатик зимней природы случайно забредёт в чащу. Фанатики, к радости Хаска, обычно так далеко не таскались, а капканы он обычно успевал забирать. Но в этот раз долбоёб был какой-то особенно неудачливым. Хаск обнаружил его сидящем на снегу в луже растекающейся крови. В приличной одежде, но без шапки, как будто он был реально тупым. И без перчаток, конечно, поэтому он цеплялся голыми пальцами за капкан, пытаясь разжать клешни. Крови было много, Хаск присмотрелся к зажатой лодыжке, рассматривая место удара. Тупой и режущий. с втыкающимися в плоть зубами, но действительно достаточно ржавый, чтобы не случилось ничего страшнее рваных ран. Возможно, его кость и сухожилия были целы. — Ты уже должен гнать в больницу, — сообщил долбоёбу-неудачнику Хаск, нагибаясь над его ногой. У него было немного больше опыта возьни с этим всем, но его недовольство росло в геометрической прогрессии. Придурок был бледным, как снег, даже глаза не сверкали, а такие – два разных должны были сверкать. Наверное, уже думал, что умирает. Хаск заменил перчатки на запасную – более тонкую – версию и просунул пальцы в щель, заменив неумелые пальцы бледнеющего придурка. Тот издал что-то очень напоминающее писк, а потом рухнул на спину, видимо, собираясь всё-таки подохнуть на чужой территории. Он тяжело дышал и грудь, закутанная в свитер, медленно поднималась и опускалась. Он застонал громче, когда Хаск смог справиться с капканом. — Чёрт, я не думал, что это будет настолько больно, — придурок потянулся, чтобы потереть разорванную кожу, но Хаск хлопнул его по руке раньше, чем это случилось. — Это может остановить медведя, тебе повезёт, если сейчас сможешь стоять на ноге. Упадёшь – отрежут, её уже не спасти, — он не собирался нянчиться с этим придурком, но тот за мгновение стал выглядеть таким паникующим, что стало даже не смешно. Хаск поднялся на ноги первый и протянул руку, но его горе-находка не шевелилась, всё ещё в панике оглядывая свою ногу. — Не смей, я не умею останавливать панические атаки, брошу тебя здесь, — пригрозил Хаск и получил крайне растроенных взгляд разных глаз: один идеально голубой, а другой – карий. Как какой-то белый кот или хаски. Его тёмные волосы всё равно покрылись слоем снежинок. Хаску пришлось протянуть руку и придержать, пока тот сделал несколько шагов. Нога не захрустела, не оторвалась, даже крови больше течь не начало. Сойдёт. — Откуда ты? Он кивнул куда-то в сторону несчастного охотничьего домика. Хаск зло сплюнул в снег привкус сигарет: после двадцати восьми лет курения он постоянно чувствовал мерзкий привкус. Руку несчастного капканадолбоёба пришлось закинуть на своё плечо. Он бы не стал тащить этого парня на руках, даже если бы тот начал умолять, хотя двигались они так ужасно медленно, что Хаск подумывал бросить его прямо тут и отправиться за снегоходом. Они могли дойти так, бросить парня в снегах замерзать не хотелось. — И почему в городе не сидится? — Кто ставит чёртовы капканы? Они посмотрели друг на друга и одновременно устало выдохнули, чувствуя общее отсутствие радости в воздухе. — Аластор, то есть один мой друг, сказал, что это отличный способ отдохнуть от суеты и всё такое. Привести мысли в порядок, у меня в последнее время. То есть, тебе не похуй, старик? — кровавое недоразуменее шмыгнуло носом и издало что-то похожее на грустный болезненный всхлип. — Аластор их и ставит, — Хаск закатил глаза, как только услышал знакомое имя. — Мудак идёт на оленя и никогда за собой не убирает своё дерьмо. Разные глаза опять моргнули с удивлением. Конечно, Аластор будто бы знал весь штат, но шанс, что они двое окажутся так близко, не был значительным. Они продвигались медленно, оставляя за собой кровавый след. Раскрывать всю правду не хотелось: Аластор считал невероятно забавным, что какой-то придурок может попасть в капкан, у него было отвратительное чувство юмора, но намного хуже было его отношение к людям. Хаск поправил на себе чужую руку, а придурок тихо сопел и становился значительно тяжелее, пришлось его встряхнуть: — Не засыпай. Недолго осталось. Он шмыгнул носом ещё раз и разлепил глаза, уверенно кивая. Снег скрипел под ногами, кровь чавкала, а ещё в окне сновал какой-то высокий силуэт. Хаск видел, как на лице долбоёба заиграла дурацкая влюблённая улыбка. Хотя бы их было двое, а значит Хаску не придётся возиться с придурком. Возле дома была припаркована покрытая снегом машина. И отвозить их Хаску тоже не придётся. Он остановился возле двери, сотрясая её громкими ударами, пока дерево не заскрипело, открываясь. — Вокси, какого чёрта ты пропал?! — высокая фигура оказалась другим мужчиной. Он склонил голову, чтобы лучше рассмотреть "Вокси" и того стрёмного мужика на полголовы ниже, который его тащил. Хаск не питал иллюзий по своему поводу. — Это ещё что за хуйня, Вокс! — требовательно запросила фигура, будто бы Хаска здесь и не было. А потом она вцепилась в плечи Вокса и встряхнула его, вглядываясь в бледное лицо. — Эй, что случилось? Визгливый голос стал беспокойным, Вокс наконец очнулся от своего оцепенения, а потом кивнул куда-то вниз. Его нога всё ещё истекала кровью. — Всё нормально, Тино, этот парень помог мне выбраться, — он едва шевелил языком, а, судя по вытягивающемуся от ахуя лицу Тино, Хаску опять пришлось делать всё самому. — Я обработаю, — рявнул он, окончательно отдавая Вокса в руки его лесному сожителю, не собираясь вслушиваться в беспокойный бубнёж. Пришлось прервать: — Раздень, разрежь штанину и положи его. Он потоптался по полу, стряхивая с ботинок снег, а потом смахнул его с воротника куртки до того, как её снять. Вокс из ранга неудачников быстро перешёл в ранг ебанутых счастливчиков. Он ещё был жив и Хаск нашёл аптечку на кухне же. Он поставил чайник, достал кружку и даже нарыл припрятанный алкоголь – он был в доме Аластора не в первый раз и ориентироваться тут легко. Конечно, именно Аластор одолжил им временно дом. Хаск бросил пакетик в кружку и разбавил кипяток в другой до тёплой воды, а потом приказал неожиданно послушному Тино помочь всё перетащить. Ничего сложного: промыть, обработать, забинтовать и заставить их убраться подальше. Вокс едва шевелился, лёжа на диване. Штанина была послушно обрезана, носок валялся где-то возле дивана. Тино опустился возле его головы и склонился над ней, шепча что-то только между ними. Хаску осталось смотреть за его медленными действиями и думать про то, что он слишком стар для подобных историй. — Всучи ему, — Хаск кивнул на чай и перестал отвлекаться. Промыть тёплой водой, избавляясь от замерзшей крови. Она не стала течь обильнее, зато рана наконец показалась полностью. Хаск поморщился, рассматривая кожу. Могло быть хуже. Вокс реально был скорее удачливым – первое впечатление обманчиво. — Будет больно, — Хаск вскрыл бутылку виски и не удержался от пробы. Он видел, как Тино вцепляется в свитер на плечах своего кого? Сожителя? Друга? Знакомого? Хаск решил, что ему совершенно плевать. Его больше волновало, как Вокс взвыл от боли и попытался выдернуть ногу из крепкой хватки, когда почувствовал жжение от спирта. Он был таким активным, будто не собирался совсем недавно помирать. Тино шипел что-то успокаивающее и даже позволял цепляться за себя, когда, видимо, боль становилась невыносимой. Сопляки. Оба. Хаск опёрся локтем о чужое бедро, чтобы Вокс перестал дёргаться. Сработало неплохо, заодно он перестал пялиться на сладкую картину. Они заставляли его скучать по… Это не было важно прямо сейчас. Он сосредоточился на перевязке, проследив, чтобы кровь успокоилась и бинт ляжет достаточно туго. Хаск выдохнул, когда его полномочия в ситуации наконец закончились. Он сделал свой максимум, теперь осталось… Блять, они очевидно были довольно близки. Хаск прочистил горло, чтобы заставить их обратить внимание на себя. Сопляки сразу же отпрянули друг от друга, разорвав прикосновение губ. Нашли время для выяснения отношений. — Просто отвези его в больницу сейчас же. Лишь бы они не додумались отвлечься друг на друга в дороге.