Геенна огненная

Их сын ещё не родился, а его мать уже ведёт себя, как мерзкая сука. Воксу она не нравится, ему не нравится слушать истеричный крики по телефону, которые сводятся к тому, что ей нужно прислать ещё больше денег. Она носит под сердцем (как драматично) то, что вышло из смеси их с Валентино спермы. Они не знают, какой выйдет ребёнок, но Валентино ему уже радуется. Он почему-то думает, что родителем будет ужасно просто. Вокс говорит, что ужасно – ключевое слово. — Как мы его назовём? — спрашивает Валентино, печатая что-то в телефоне. Вокс пожимает плечами: — Джейсон? — Фу, нет, никогда, — Валентино поднимает голову и его пухлые напомаженные губы презрительно кривятся. Вокс пожимает плечами второй раз подряд. Нормальное имя, почему бы и нет? Но Вал беспрекословно сообщает: — У нашего сына не будет имя, как у какого-нибудь статиста. Вокс согласно мычит. Он вообще не хочет никакого ребёнка. Вакс смотрит большими круглыми глазищами своей сучки мамаши. Вокс только что выдал ей кругленькую сумму наличкой и котлета из долларов оказалась спрятана между объёмных грудней. Она только проснулась после родов и уже влезла в корсет под больничной рубашкой. Вокс не спрашивает, где Валентино её нашёл. Он не хочет знать. Больше всего на свете он хочет прямо сейчас сжать своего мужа в объятьях и увести подальше отсюда, хочет спрятать его в машине и выбросить мерзкий кричащий свёрток из его рук. Вакс моргает уродливыми большими глазами. Гонку за рождения выиграла сперма Валентино – это становится очевидно, когда они пялятся на глубокий кофейный оттенок глаз ребёнка. Два испанца дома – Вокс сомневается, что может выдержать это. Он проглатывает одну из своих многочисленных таблеток до того, как войти в нужную палату ещё раз. Этот ребёнок невыносим. Он совершенно точно хочет уничтожить их. Он ненавидит их только завершившуюся маленькую семью. У Вокса дрожат руки, когда он поднимает укутанного младенца в третий раз за час. Валентино был в первый раз, но Валентино проводит с ним больше времени, поэтому ночной период Вокс старательно берёт на себя и это третья неделя без сна. Он хочет положить подушку на голову Вакса и немного придавать, пока плач не закончится, но вместо этого вздрагивает, когда его обвивают знакомые тёплые руки. Валентино прижимается со спины и его пах давит на ягодицы Вокса, а его грудь впивается между лопаток. Валентино тихо шипит и его руки расслабленно гладят живот Вокса. Это успокаивает. Ребёнок тоже перестаёт кричать. Через ещё две недели без толкового сна, Вокс чувствует себя ходячим трупом. Он отсыпается в своём кабинете в рабочее время и Вакс в его снах становится личинкой, а потом мутантоподобной бабочкой, которая откусывает Валу голову. Вокс целует мужа в макушку, когда возвращается домой и застаёт его уснувшим в кресле с малышом на руках. Вакс вместо того, чтобы пить из бутылочки, слюнявит грудь своего папы через футболку. Он начинает плакать, когда Вокс подходит. Что-то в желудке неприятно сворачивается. Вокс рассеянно думает, что хочет проснуться от кошмара. Ваксу три года и у него жидкие волосы его мамаши. Он шепелявит и отказывается отходить от Валентино хотя бы на несколько шагов. Держится за его штанину и ковыляет по дому, иногда падая. Он ревёт, если оставить его лежать на полу после падения, а Валентино садится на корточки в паре метров и протягивает к нему руки: — Иди сюда, — говорит он. — Я тебя подниму. Вокс неуютно ёжится, когда они проводят время на кухне вместе. Его бы кто поднял, потому что настолько выброшенным и никому ненужным почувствовать себя крайне неприятно. Вакс плюёт в него кашей и бросается всей едой, которая попадается ему под руки, затихая только когда Валентино оказывается рядом. — Ты опять испачкался, наш papi такой грязнуля, правда, малыш? — сюсюкается он с ребёнком, пока вытаскивает из волос Вокса чернослив. — Можем ты оставим нашего малыша на пару дней его сиделке и съездим куда-нибудь, чтобы я снова стал чистым? — с нескрываемой надеждой спрашивает Вокс, сталкиваясь с пониманием и усталостью в знакомом взгляде. Валентино трогательно улыбается и его ладонь прижимается к щеке, как она делает всегда, чувствуя от Вокса встревоженность. Это тепло, уютно и привычно. Он даже соглашается на это. Ваксу шесть и та поездка три года назад – последнее, что его отцы делали только вместе. Или вообще вместе. Ребёнок откровенно проблемный, он продолжает кричать, а ещё будет их ночами, потому что ему приснился кошмар. Воксу приходится сдвинуться от тёплого бока с тихим скрипом, потому что его сын, наверное, ненавидит его, зато льнёт к Валентино, обхватывая его всеми конечностями. Но в тот раз Вакс ложится рядом с ним, жалуясь вполголоса на то, что у него что-то там болит. Вокс просыпается от мерзкого звука над собой через несколько часов. Рвотная масса с ужина льётся на него и Вакс хнычет и жалуется. Они не разговаривают с Валентино ещё неделю и это самая крупная ссора с их первой встречи. Вокс чувствует себя эгоистом, но это правильно. Он один раз попросил чёртову помощь с его одеждой, потому что от запаха и ощущений ему становится с каждой секундой всё отвратительнее. Вокс спит в своём кабинете, пока Валентино спит в комнате их сына, ютясь на узкой односпальной кровати с ним. Они возвращаются, не обговаривая ничего, но, когда наконец могут полежать вместе в уютной тишине, впервый за шесть лет с появления ребёнка Валентино разражается слезами за каждую бессонную ночь и каждый час, потраченный на их сына. За вечер неделю назад и за то, насколько ужасно она оба стали выглядеть. — Мне страшно, — говорит он, обвивая Вокса за плечи и упираясь холодным носом в его шею. Там, где бьётся пульс. — А если мы ошиблись. Если мы не должны были делать этого. С ним тяжело. Он странный. Вокс медленно гладит его по спине, заставляя расслабить напряженные мышцы. — Мы можем ещё отдать его? — тихий вопрос звучит в комнате, как гром и сердце перестаёт биться. Вокс ждёт ответ. Вокс надеется на положительный ответ, но Валентино качает головой. С какой-то точки зрения он прав, если они избавятся от Вакса, то это будет выглядеть, будто они не смогли справиться с пацаном, который родился исключительно по их желанию. Уродливая история. Некрасивое пятно на репутации. Вокс поджимает губы; он может понять это решение. Ваксу девять и за последние несколько лет они обошли всех врачей в, блять, мире, чтобы получить один единственный результат. Мальчик абсолютно здоров, он нормален и очень любит своего папу Валентино и мистера Вокса. Это немного задевает. Это сильно задевает, потому что Вокс пытался проводить с ним не меньше времени. Все эти прогулки и пикники на троих, бессонные ночи, купленные игрушки, которые его сын обязательно ломал. Вокс не обижается, просто это неприятно. И тем более он не обижается на Валентино, когда тот выглядит виноватым. — Всё хорошо, детка, — говорит ему Вокс, прижимаясь губами к его. Всё хорошо, но они не занимаются сексом в тот вечер, потому что Вокс совершенно не чувствует возбуждения. Его член не отзывается на привычную ласку, именно потому Валентино сворачивается клубком вокруг него, прижавшись губами к загривку и что-то глупо рассказывает из своей работы до момента, пока трясущееся тело в его руках не успокаивается. Ваксу двенадцать и он продолжает быть странным. Он играет с машинками на лестнице, он продолжает первым делом из школы бежать домой, а ещё требует бесконечный объятий от Валентино. Нужно научить его играть в бейсбол? Так ведь отцы делают, да? Вокс пытается и бесконечно продолжает пытаться, пока сын талдычит ему «мистер» или «сэр». Бейсбол, футбол, регби, бокс. Вокс пытается всё, пытается программирование и чтение сказок на ночь, потому что Вакс всё ещё требует, чтобы ему читали сказки на ночь. Это их сын и Вокс пытается сделать так, чтобы он был реально их. Честно говоря, Вокс понятия не имеет, как должны развиваться дети, но он уверен, что не был таким в двенадцать. Валентино тоже не был таким. Вокс поднимается по лестнице, обходя бесконечные детские игрушки, когда слышит странный щелчок. Вакс стреляет в него из пистолета и игрушечная жёлтенькая пуля больно бьётся между лопаток. Вокс хочет посмеяться и сказать, что сын его убил, он выиграл маленькую войну и что он молодец. Вокс оборачивается и хочет сделать шаг назад, но вместо этого поскальзывается на одной из машинок. Валентино успокаивает его всю дорогу в больницу. Это первый раз в жизни, когда Вакс остаётся один дома, потому что его отец рычит на него и приказывает уйти в свою комнату. — Из меня худший отец, — шепчет он в карете скорой помощи, пока врачи пытаются засунуть кость обратно в его ногу через разорванные мышцы. Валентино отрицает, мотает головой, стирая пот с его лба. Валентино зато потрясающий муж. Вокс возвращается домой через месяц в больнице. Он всё ещё не может ходить и его сын бьётся в истерике, потому что он больше не сможет спать в родительской спальне. Вокс видит его искривлённые тонкие брови и поджатые губы. Он видит смуглое овальное лицо в дверном проёме, а ещё видит сверкнувшие в темноте глаза. Ваксу пятнадцать. Вокс хромает с того случая, позволяя Валентино вечерами медленно разминать мышцы под коленом, где когда-то был шов. Его ногу болезненно сводит на плохую погоду и ему очень хочется уехать в отпуск куда-нибудь. Им обоим хочется. Валентино запирает дверь в их спальню на ключ и его голос звучит немного тревожно. — Вакс сказал, что ему нравятся мальчики. Женоподобные, но мальчики, — говорит он, когда сильные пальцы медленно разминают уставшие мышцы. Вокс комкает в руках постельное от общего напряжения в спальне. — Это неплохо. Нам тоже нравятся мальчики, да? Мы всё равно будем его любить, — потому что они пытаются быть хорошими родителями. Потому что Валентино – хороший родитель, а Вокс отчаянно пытается им быть. — А ещё он стал просить поцеловать его в губы, — бормочет Валентино и его взгляд кажется каким-то особенно напряжённым. Вокс приподнимается, чтобы взять его лицо в свои ладони и прижаться лбом ко лбу. Они не целуются, но этот жест кажется успокаивающим и Вокс выдыхает, когда чувствует, что им обоим становится лучше. — Я проведу ему лекцию по половому воспитанию, девиациям, дам презервативы и покажу приложения для подростковых знакомств. Это потому что он мало общается с симпатичными сверстниками. — В этих приложениях извращенцы и педофилы. — Мы проверим все аккаунты, с которыми он законнектится. Это ужасное предложение, это плохое решение, но Вокс тратит почти три часа своей жизни на обещанную лекцию и поход в магазин, чтобы научить сына выбирать защиту. Ему пятнадцать, в конце концов, лучше будет научить его заранее. Приложением Вакс так и не пользуется. Ему восемнадцать и Вакс блестяще сдаёт экзамены. Он подрабатывает у Валентино на стдии фотографом и совершенно не проявляет интереса, когда его пытаются вытащить в кабинет Вокса. Они почти не разговаривают. А ещё Валентино теперь вздрагивает ночами. Вокс не знает, что за кошмары ему снятся, но цепкие пальцы оставляют на его плече синяки, когда Вал сжимает объятья крепче. Вокс наблюдает и наблюдает. Наблюдает, как сын кладёт голову на плечо Валу во время просмотра кино, как лезет к нему с ненужными объятиями и поцелуями. Школьный психолог, к которому Вакс ходил последние несколько лет, за два месяца до конца учёбы рассказал, что Валентино подходит под описание идеального партнёра их сына. Школьный психолог рассказал, что их сын всегда носит с собой нож. Школьный психолог сказал, что однажды видел, как их сын фотографировал сбитую на дороге кошку. Животному выпустили кишки и их лента осталась лежать рядом с трупом. Все фотографии Вокс находит, когда Ваксу исполняется двадцать один. Он учится в колледже и иногда нужно убирать в его старой комнате. Дверь закрыта на замок, который, впрочем, легко взломать вилкой. Вокс находит бесконечные фотографии мёртвых животных, трупики насекомых, заботливой армией выложенные в коробочках, на окне. Вокс не удивляется тому, что у него на всех фотографиях выколоты глаза, но он чувствует себя смущённым, когда нажимает кнопку плей на проигрывателе и за шорохами может услышать скрип кровати и стоны. Это их стоны. Это аудиозапись их секса. Вокс никогда не спутает голос Валентино с чем-либо. Ему неуютно и немного страшно, но он прячет все свои находки на места. Валентино расцветает заново в их маленьком доме. Он снова выглядит счастливым, будто не было этих двадцати лет. Вокс любит его так сильно, что сердце сжимается и бьётся в груди каждый раз, как они встречаются взглядами. Вокс не может разрушить его хрупкий восстановленный мир, вывалив на стол кучу рисунков с обнажённым Валом, которые делал их сын. Они даже не ругаются, когда Вокс говорит, что запрещает Ваксу приезжать домой. Они оплатят съёмную квартиру, устроят на работу, что угодно, лишь бы он не возвращался. Валентино удивительно легко соглашается с этим. Ваксу двадцать четыре, когда он в следующий раз снова оказывается в их доме. Вокс морщится на каждое движение. Ему в этом году будет пятьдесят три, но врачи говорят, что его сердце стало за годы намного слабее. Врачи умоляют его не нервничать и не быть слишком активным. Вокс злится на это, но послушно следует всем указаниям. Валентино стареет красиво, потому что это едва заметно. Валентино всё делает красиво, он улыбается и мимические морщинки становятся немного глубже. Вокс обожает водить пальцами по его коже. Вокс обожает его целиком. Они распивают холодный лимонад, сидя в гостинной. Вакс в их доме уже третий день, а атмосфера снова сгущается так, будто не было никакого перерыва в их общении. До приезда Вала остаётся около получаса. С ним становится немного легче. Вокс поднимается с кресла и говорит: — Принесу ещё лёд. Потому что, на самом деле, ему нужно умыться и передохнуть от молчания. Вакс растягивает губы в улыбке и кивает, а потом сердце делат бум. Вокс покрывается потом в мгновение и его тело сковывает боль. У него болит желудок, а ещё что-то в груди. Это похоже на резкий удар по затылку, от которого остаётся только рухнуть на колени. Пальцы комкают рубашку, он рычит напуганное: — Принеси мне аптечку. Ему нужно выпить одну из многочисленных таблеток, которые просил пить врач. Это не поможет, но Воксу кажется, что одна пилюля может всё исправить. Его глаза нервно бегают по комнате, пока в них не темнеет. Вакс не двигается. Его ноги постукивают по полу совсем рядом с лицом Вокса. — Вакс, — требует он, пока ситуация кажется экстренной, чтобы не играть в хорошего отца. — К чёрту таблетки, звони в больницу. Новая волна боли накатывает сильнее и он медленно заваливается на бок. Сердце бьётся так, что угрожает пробить лёгкие. — Нет, сэр, — говорит человек, которого Вокс вырастил. — Тебе не помогут, — говорит человек, которого Вокс называл своим сыном. — Я не стану тебе помогать. Ты мешал мне всю мою жизнь. Ты мешал нам обоим! Ты сдеал его несчастным, почему ты так ненавидел моего папу всю жизни? Почему, Вокс? — спрашивает у него человек, которого Вокс хотел знать, как своего сына. — Ты никогда ничего не мог сделать для него. Ты всегда только был жалким грузом, который не давал нам с папой быть счастливыми. Я всегда надеялся, что сейчас ты умрёшь, а я смогу любить его, как должны по-настоящему любить! — говорит человек, которого Вокс пытался считать своим сыном. Вакс поднимается с места и его налакированные туфли ударяются о паркет. Вокс хватает ртом воздух. Жар в груди окутывает всё его тело. Вокс скребёт пол ногятями, будто может подтянуться и сдвинуться в сторону двери. Вал. Ему нужен Вал прямо сейчас. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Валентино не должен вернуться, он не должен попасть в руки этого ублюдка, Вокс хрипит в попытке угрожать или поставить маленькую мразь на место, но его голос звучит слишком невнятно для этого. — Но не волнуйся, — шепчет Вакс и его голос звучит, как змеиное шипение. — Я наконец могу позаботиться о нём, как не мог ты. Он в надёжных руках. Я смогу утешить его. Вокс пытается схватить его за штанину, пока Вакс достаёт телефон из кармана. Вокс слышит, как тот пытается сделать жалобный голос, чтобы рассказать Валентино о трагичной гибели его мужа.