Геенна огненная

Иногда он сосредотачивается и представляет себе взрыв. Чёрная дыра засасывает всю вселенную, схлопывается и остаётся пустота. Самолёт врезается в одну из башен. Кто-то нажимает на красную кнопку и цепочка команд, целая орава людей активируют то, что нужно, чтобы один огромный гриб вырос на поверхности планеты. Иногда он думает про тени Хиросимы, а ещё про обугленное бревно, которое кто-то вытащил из костра и бросил рядом, потому что оно было слишком большим. Он смотрит в пустоту и думает про кислоту, которая способно прожечь что угодно. Она шипит на металлических поверхностях, уничтожая всё, что люди используют для защиты. Вокс думает об этом всё, когда Валентино сжимает его челюсть. Положение чертовски неудобное для попыток вырваться. Вал держит его сзади, одной рукой сжимая шею под подбородком, а другой заставляя открыть рот. — ¿Por qué estoy tratando con un perro tonto?, — шипит он на блять языке, который Вокс в трезвом-то сознании не может разобрать, что говорить про нынешнюю борьбу. Вокс шипит, сжимая зубы так крепко, что ему становится больно. Таблетка, которую Валентино пытается ему впихнуть, уже промокла от слюны и размазалась по губам и пальцам. Он отвратительно горькая на вкус. Шоквейв ползает под ногами, тыкается в колени, скулит и пытается дёргаться, потому что не особенно понимает кто прав, а кто виноват. Нужно ли спасать хозяина? Нужно ли помогать Валентино? Вокс уверен, что Шоквейв называет его папой в своих доберманьих мозгах. И ему не хочется, чтобы в собачьих мозгах кто-то имел схожий статус. Почему сегодня даже любимый пёс против него? Вокс сам скулит как-то совершенно разочарованно, чувствуя себя разбитым и мёртвым внутри. Вкус горечи усиливается и он активнее дёргает головой, чтобы сбежать от неминуемого. Валентино почувствовал слабину и не может этим не воспользоваться. Он пытается обращаться со своим грёбанным парнем, как с собакой с тех пор, как они вернулись из больнице, протащив Вокса по всем специалистам от психолога до нарколога. Вокс не вслушивался в свою коллекцию диагнозов, которые гордо копил с самого детства. Его это не интересовало примерно никогда, почему должно было начать? Валентино стал подмешивать таблетки в еду, толочь до состояния порошка и использовать с приправами, только вот мерзкое онемение языка и горечь испортили его идеальный план. Вокс дёргается, пытаясь заехать Валу в бок локтем. Он чувствует подступающий приступ гнева, желание умолять, лишь бы не глотать это дерьмо, но умолять — открыть рот, а он не может позволить себе этого. Он не хочет, он здоров. Депрессию придумали ебучие ленивые нытики, а Вокс не такой, в конце концов в нём достаточно сил, чтобы подниматься с постели. Не последние несколько недель, но обычно он справляется! Валентино шепчет что-то, но это меньше похоже на ругань, а его давление всё меньше напоминает захват. Вокс уже знает, что он проиграл, когда издаёт ещё один нервный болезненный звук, Валентино гладит его всей ладонью по челюсти и шепчет где-то рядом с ухом: — Я знаю, что тебе это не нравится, Вокси, но ты должен проглотить, ты же взрослый хороший мальчик, ты сможешь. Вот увидишь, потом станет лучше, тебе обязательно будет лучше. Он лжёт, чёртовы таблетки могут не подойди, могут сделать хуже, могут ещё чёрт знает что. Вокс ненавидит их, но в голосе Вала столько нежности и неподдельной заботы, что он сдаётся, разжимая челюсть. Горькая пилюля оказывается во рту, а тонкие пальцы давят на шею, пока Вокс не проглатывает её. Он хочет разреветься, как тупой ребёнок, но Вокс не ревёт. Он не мелкий и не тряпка. Он тяжело оседает на пол, потому что ноги не держат проигравших. Шоквейв сразу же нервно тыкается носом в грудь и вылизывает щеки так, что Вокс не может не посмеяться. Валентино тянет его наверх и помогает пересесть на кровать, пока руки Вокса заняты почёсыванием собаки. — Они помогут. А если нет, то я убью этого врача и мы найдём другого с другими вариантами и курсом лечения, — Валентино обнимает его за плечи, позволяя бессильно уронить голову в попытке отдышаться от произошедшего. Вокс всё равно не может расслабиться, просто теперь дело в Вале и его вынужденности, раз уж он предпочёл остаться. — Я знаю, о чём ты думаешь, Вокси. Нет, я не собираюсь от тебя сбегать, даже если у тебя безумная дурья башка. Да, я действительно убью любого, из-за кого тебе будет дискомфортно. Ну кроме себя и Вельветт. Вокс вило ему улыбается, не чувствуя в себе желание участвовать сегодня в диалогах. Но зато он показывает на подушку и Вал понятливо кивает. Он действительно может быть понятливым и обходительным, например, когда отпускает Вокса, позволяя ему рухнуть в кровать без особых сил. Ему нужно несколько часов полежать, чтобы вернуть себе хотя бы каплю сил, потому Вал набрасывает сверху одеяло и даже не ругается, когда Шоквейв устраивает голову на матрасе совсем рядом, чтобы Вокс мог в любой момент дотянуться до него.