Affet ve unut

Бар окутан сизым дымом и горьким ароматом аниса. Синан щурится сквозь дымку, пальцы сжимают рюмку ракы так, будто хотят раздавить хрусталь.  — Лейла… — его голос хриплый, как скрип двери в заброшенном доме. — Какими судьбами?  Она скользит на соседний стул, платье с глубоким вырезом обнажает загар, который он помнит. Ее духи — смесь жасмина и чего-то запретного.  — Страдаю, — ее губы касаются края бокала. — Похоже, и ты тоже.  Он не отвечает, только переводит взгляд на ее руки. Те самые, что когда-то царапали его спину в темноте.  — Почему? — он делает глоток, огонь ракы прожигает горло.  — Из-за тебя. — Ее нога под столом нежно касается его колена.  Синан замирает. Воспоминания накатывают волной: пляж в Бодруме, ее смех, смешанный с криками чаек, и тот вечер, когда она исчезла без объяснений.  — Ты обманула меня, — его голос звучит как обвинение.  — А ты врал мне о чувствах , — парирует она, пальцы играют с цепочкой на шее.  Тишина. Только ледяной звон льда в бокалах.  — Я любил Алие а она больше нет — начинает он, но Лейла перебивает:  — А я тебя все ещё .  Ее рука опускается ему на бедро, тепло сквозь ткань. Он должен оттолкнуть. Но не делает этого.  — Ненавижу тебя, — шепчет он, наклоняясь ближе.  — Врешь, — она улыбается, и ее губы в сантиметре от его.  Бар, люди, прошлое — все расплывается. Остается только этот момент, хрупкий, как стекло, и такой же опасный. 

***

Лейла шагнула в номер, чувствуя, как за спиной плотно закрывается дверь. Синан уже был там, его тёмные глаза пылали голодом, а пальцы сжимали бокал вина так крепко, будто боялись выпустить его раньше времени. — Ты уверена? — его голос был низким, почти рычанием. Она не ответила. Вместо этого сорвала с себя шёлковый шарф, позволив ему скользнуть на пол. Его взгляд проследил за каждым движением, словно хищник, замерший перед прыжком. Синан отставил бокал. Один шаг — и он уже прижал её к стене, ощущая, как её тело дрожит под его ладонями. — Я ждал этого слишком долго, — прошептал он, касаясь губами её шеи. Лейла вцепилась в его волосы, её дыхание участилось. Она знала, что это грех. Что завтра будет стыдно. Но сейчас ей было плевать. Его руки скользнули под её платье, обнажая кожу, горячую от желания. — Ты вся горишь, — пробормотал он, целуя её плечо. — А ты… — её голос дрогнул, — ты только начинаешь. Он усмехнулся, и в следующий миг её мир перевернулся — Синан подхватил её на руки и бросил на кровать, его тело накрыло её, как шторм, сметающий всё на своём пути. Их губы встретились в поцелуе, полном ярости и страсти, а пальцы спешили сбросить последние преграды. — Лейла… — её имя на его устах звучало как молитва. — Не останавливайся, — прошептала она в ответ.

***

Синан проснулся от мягкого света, пробивающегося сквозь шторы. Его тело было разгорячено, а рука лежала на теплом боку Лейлы. Она еще спала, ее дыхание ровное, губы слегка приоткрыты. Он не смог удержаться. Его пальцы скользнули по ее коже, ощущая каждый изгиб, каждую неровность. Лейла вздохнула, ее тело слегка изогнулось, но глаза не открылись.  Синан наклонился, его губы коснулись ее шеи. Он чувствовал, как ее пульс ускорился под его прикосновением. Его поцелуи стали глубже, жаждущими, а рука скользнула выше, к ее груди. Лейла застонала, ее веки дрогнули, но она все еще не проснулась.  — Проснись, — прошептал он, его голос был низким, хриплым от желания. — Я хочу видеть твои глаза.  Лейла медленно открыла глаза, их взгляды встретились. В ее взгляде была смесь сонливости и пробуждающегося желания.  — Синан, — прошептала она, ее голос дрожал.  Он не дал ей закончить. Его губы захватили ее, поцелуй был жадным, властным. Лейла ответила ему с той же страстью, ее руки обвились вокруг его шеи. Синан чувствовал, как ее тело прижимается к нему, как она хочет его так же сильно, как и он ее.  Его рука скользнула вниз, к ее бедру, а затем выше, к самой сути ее желания. Лейла вздрогнула, ее дыхание стало учащенным.  — Ты мой, — прошептал он, его губы коснулись ее уха. — И я твой.  Лейла не ответила. Вместо этого она потянула его ближе, их тела сплелись в едином танце, где каждый жест был обещанием, каждое прикосновение — клятвой.  Синан чувствовал, как мир вокруг них исчезает, оставляя только их двоих, их желание, их страсть.  — Не останавливайся, — прошептала Лейла, ее голос был подобен шелесту листьев на ветру.  Синан улыбнулся, его губы снова нашли ее, а его руки продолжили свое путешествие по ее телу, обещая, что это только начало.

***

Ондер отхлебнул кофе, его взгляд скользнул по столешнице, словно ища опору. Синан, напротив, сидел с поджатыми губами, словно терпеливый певец, ожидающий своей партии.  — Она сказала, что ошибки бывают, — Ондер закусил губу, почти обнажая клыки. — Что ночь была случайностью.  Синан медленно поднял бровь, словно дым от сигары в его руке.  — Ты ей поверил?  Голос Синана был как лезвие, обнаженное в темноте. Ондер замер, почувствовав, как в его груди разливается знакомый яд сомнения.  — Да… Нет. Я не знаю.  Лейла всегда была как шторм — неожиданная, разрушительная, но после нее всегда оставалось что-то живое.  — Она сказала, что хочет начать всё с чистого листа.  Синан усмехнулся, его глаза сверкнули, как стекло под солнцем.  — А ты готов стереть всё, что было?  Ондер почувствовал, как его сердце бьется быстрее. Лейла… Её дыхание на его шее, её руки, цепкие и требовательные.  — Она знает, как заставить меня забыть…  Кафе внезапно стало тесным. Воздух вокруг них сгустился, как будто само пространство ждало, кто сделает первый шаг.  — А ты знаешь, как заставить её помнить, кто ты? — Синан наклонился вперед, его голос стал тише, но от этого только острее.  Ондер посмотрел на него, и в его глазах вспыхнул огонь.  — Я всегда знал, как это сделать.  В этот момент Лейла вошла в кафе, её платье облегало фигуру, как вторая кожа. Она подошла к их столику, её губы были слегка приоткрыты, взгляд — вызовом.  — Поговорим?  Голос Лейлы был как шепот ветра, но он пробрался прямо под кожу.  Ондер встал, его тело напряглось, словно готовое к прыжку.  — Давай.  Их глаза встретились, и в этот момент кафе перестало существовать.