Красавица

Первое сентября кажется всегда вызывает не приятные чувства и эмоции у любого человека, будь то это школьник, студент, учитель или родитель. Этот день всегда сопровождается грустью уходящей жизни, которая чувствовалась летом в каждом полной грудью вдохе, в каждом прохладном вечере. И понимаем изменения привычной летней жизни. На смену тёплым вечерним прогулками приходит обязанности в виде досуга над книгами. Хоть начало нового учебного года не такое радостное событие как другие, но радость от красок осени есть всегда. И снова сбитый режим сна даёт о себе знать, шатенка встаёт рано утром с пульсирующей болью в висках. На ватных ногах добирается до чайника на кухне. «чай, макароны, кофе хватает ещё на долго. Но меня на них на долго не хватит. Нужно искать работу. Срочно» Прокручивая у себя в мыслях запасы и посчитав на сколько хватит её бюджета, который таял быстрее её доходов. Родители не поддерживали её финансово практически никогда, она всегда зарабатывала на хотели сама. И даже поступив на бюджет они не собирались ей помогать ни финансово, ни материально. Как они выражались: отпустили в свободное плаванье. Только оно случилось ещё задолго до поступления. Оно произошло после первых упрёков в том, что она записывать от них финансово и без них она ничто. Именно тогда была точка разлома, когда из любящих родителей она увидела в них чужих и абсолютно не разделяющих её интересов людей. После этого бесконечное количество подработок в погоне за деньгами было ща плечами Шатенки. Она поняла одно: раздавать листовки не стыдно. Стыдно сидеть у родителей на шее. Стыдно слушать упреки в свою сторону из-за финансовой зависимоти в силу своего не большого возраста.

***

Начало учебного года всегда пахло чем-то новым — свежей краской на стенах университета, тёплым пылевым солнцем, которое зависало между этажами, и надеждами, которые студенты прятали в рюкзаках вместе с блокнотами. Виолетта шла по коридору, пока в голове шелестели мысли о деньгах, как листва под ботинками в конце сентября. Летние подработки давали ей ощущение взрослости, но остатки заработанных денег таяли быстрее, чем она успевала считать. Оставаться на плаву без помощи родителей — значит искать работу. Но где? Кто возьмёт студента второго курса без опыта, только с желанием и, пожалуй, слишком тяжёлыми глазами? А время шло — и очередная пара уже начиналась. Аудитория встретила её знакомой сыроватой прохладой и видом на кафедру, где стоял Виталий Михайлович. Преподаватель психологии педагогики — и, как любил упоминать сам, по совместительству директор одной из городских школ. Он был невысоким мужчиной лет сорока, с аккуратной проплешиной, словно время выгрызло кусок волос посреди головы, и смешными тёмными усиками, которые отчего-то придавали ему вид персонажа из советского учебного фильма. Очки постоянно сползали с переносицы, и он то и дело поднимал их указательным пальцем, словно отмерял паузы в своей речи. — Итак, — протянул он, — психология педагогики начинается там, где заканчивается инстинкт и начинается ответственность… Слова тянулись, как густой мёд, но без той сладости присущей мёду. Пара казалась бесконечной: фразы падали на парты тяжёлыми кирпичами, конспекты заполнялись штрихами, похожими на сердцебиение, а воздух застыл так, будто сама пыль решила сделать перекур и зависла посреди комнаты. — Как же нудно...— провопела одноклассница Виолетты — Настя Бродинская. — Не вопи так громко, — Не отводя взгляда от исписанной материалом доски. — он не совсем глухой. — Да что ты на него смотришь, — переводя тему — за первый год ничего симпатичного не рассмотрели, за одну пару точно ничего необычного не найдёшь. — Факт. Виолетта смотрела на доску, но мысли бродили совсем в другом месте: работа, деньги, сессия, жильё… и бесконечное чувство, что она опережает саму себя, не зная — куда. Когда наконец прозвенел звонок, аудитория мгновенно ожила. Стулья скрипнули, тетради захлопнулись, кто-то засмеялся, кто-то выдохнул. Все ринулись к выходу, словно бежали от затянувшейся паузы. Виолетта уже подходила к стенду расписания, смотря следующее место проведения пары. Как вдруг услышала своё имя, обернулась она увидела старосту. — Виолетта! Подожди! Она была запыхавшаяся от не объяснимой спешки. — Тебя Виталий Михайлович просил подойти после пары. Он ещё в кабинете. Сердце у Виолетты нырнуло куда-то в живот. Велика честь — или велика беда? Чаще второе. Кабинет преподавателя оказался меньше, чем ей казалось с порога. Виталий Михайлович сидел за столом, перебирая бумаги, и поднял глаза так, словно ждал именно её. — Малышенко, — произнёс будто фамилия было какой-то ключ-код, — я следил за вашей успеваемостью. У вас редкая ответственность и… — тут он сделал паузу, поправив очки, — потенциал. А мне сейчас катастрофически не хватает учителей начальных классов. Работа не сложная, вам по плечу. К тому же… — снова пауза, но на этот раз с прицельным взглядом, — вы же учитесь на педагога. Почему бы не начать практику раньше остальных? Она замерла. Слова были звучными, почти лестными, но внутри что-то тревожно дрогнуло. Работа? Сразу? С детьми? И школа под его руководством? Это не просто подработка — это прыжок без страховки. — Я… даже не знаю, — прошептала она, — это слишком серьёзно. Я боюсь, что не справлюсь… Он усмехнулся — почти мягко, но как будто заранее знал ответ. — Не справиться может тот, кто не пробует. А вы — не из таких. Я помогу с расписанием в университете. Если где-то не успеете — решим вопрос. Оценки, пропуски, график — всё будет удобно. И, кстати, трудовую книжку оформим. К окончанию вуза у вас уже будет опыт. Э Таких подарков судьба не раздаёт часто, Малышенко. Его голос был спокойным, уверенным. Как будто он уже вписал её имя в какой-то документ и теперь просто дожидался подписи. Она пыталась найти отговорку. — Ну… если вы считаете, что я смогу… — голос выдал нерешительность, но он услышал только согласие. — Прекрасно! — глаза его блеснули. — Я знал, что вы сделаете правильный выбор. Добро пожаловать в коллектив. Он протянул ей руку. Твёрдую. Холодную. Её пальцы дрогнули — и судьба щёлкнула замком. Она ещё не знала: в некоторых школах двери открываются легче, чем закрываются.