Признание (Братья Константинос. Книга 2)

Куинн Ненавижу работать в баре. Меня выматывает необходимость постоянного общения с людьми, но, становясь за стойку, я привычно включаю персонажа, роль которого когда-то играл. По сравнению с Алишей и Китом я не очень-то дружелюбен, но даже так я кажусь себе тошнотворно-наигранно милым. - Наслаждайся, - говорю я, запуская по стойке бокал «Космо» к девушке в розовом сетчатом топике. Многозначительно подмигиваю и получаю двадцатку чаевых. - Спасибо, дорогуша. Она моментально тает от моих «сладких» слов. Ей-богу, как же у натуралов всё просто и тупо. Им так легко понравиться женщинам. А вот на мужчину произвести впечатление гораздо труднее... Хотя, конечно, было бы проще, если бы мужчина, в которого я влюблён, был геем. Но я, похоже, мазохист. Кстати, о нём. Виталий появляется наверху лестницы, ведущей с мезонина на первый этаж. Среди всего этого шума, толпы и общего хаоса вокруг, я не должен был его заметить, но я всегда остро чувствую его присутствие. Я не подаю вида, но краем глаза слежу, как он спускается. Сегодня на нём приталенная белая рубашка без галстука, чёрные брюки в узкую полоску и жилет. Чёрные татуировки, плотно покрывающие его плечи и грудь, ползут вверх по шее и соединяются у распахнутого воротника. Он до невозможности самоуверен и двигается, излучая властную ауру «я-хозяин-этого-места». Не знаю почему, но стоит мне её почувствовать, как у меня моментально встаёт, никуда не деться от этого факта. И всегда так было. Но я довольно неплохо научился это скрывать. Да и вообще я много чего скрываю. Практика - путь к совершенству, и всё такое прочее. Но почему же, чёрт побери, делать это становится только сложнее, а не проще? Я занят - готовлю заказанные коктейли для столика, но всё же «дружелюбно» киваю подошедшей рыжеволосой девушке в белом кроп-топе - мол, чего желаете выпить? Она заказывает мохито. - Отличный выбор, - автоматически улыбаясь, отвечаю я, хотя внутри стону от собственной слащавости. Приготовление мохито займёт время, а значит, мне придётся поддерживать с ней разговор. - Я сделаю. Низкий, бархатный голос Виталия заставляет волоски на моей шее встать дыбом. Он вплотную подходит ко мне, становясь за спиной. Я бросаю на него короткий взгляд, чтобы показать, что заметил его, и снова сосредотачиваюсь на «Белом русском», который как раз смешиваю в шейкере. - «Гавана Клаб»? - предлагает он рыжеволосой, показывая на марку рома. Та уже напрочь забыла о моём существовании. Что ж, неудивительно - Виталий чертовски горяч. Эта небрежная надменность, виднеющиеся из-под манжет и воротника тату, дорогая, идеально сидящая одежда – даже чего-то одного достаточно, чтобы произвести впечатление. Но главное - его лицо… Я так и не привык к нему. Оно завораживает: красиво очерченные высокие скулы придают утонченность, четкая линия подбородка подчеркивает решительность, идеальный нос и притягательные жестокие губы создают одновременно сексуальный и загадочный образ. А пронзительные тёмные глаза прожигают тебя насквозь. Я был обречён с того самого момента, как два года назад впервые переступил порог «Затмения». Иногда, когда я остаюсь один на один со своими мыслями, я думаю: может, моя одержимость им - это просто форма самоуничтожения или что-то в этом роде? Типа, пока я влюблён в Виталия, у меня иммунитет к боли - ведь ничего из этого всё равно не выйдет. Но эта теория рушится, стоит мне оказаться неподалёку от него - потому что ничто не ранит так, как его присутствие. И всё же… единственное место, где я хочу быть - это рядом с ним. Я абсолютно уверен, что он ни о чем не догадывается. Я чертовски осторожен. Кроме… пожалуй, Саша о чем-то догадывается. По крайней мере, подозревает. Иногда, как сегодня, она бросает едкие фразы, которые звучат явно двусмысленно. Она, честно говоря, лучшая подруга, которая у меня когда-либо была, но при этом - редкостная засранка. Клянусь, она специально пытается меня подловить. И, подумать только, я на прошлой неделе делал для неё суши. Теперь искренне об этом жалею. Виталий кладёт ладонь мне между лопаток, пытаясь дотянуться до холодильника за моей спиной. В баре такое прикосновение - абсолютно нормальное дело, когда все суетятся за стойкой. Это сигнал: я за тобой, не отходи назад. Чёрт, я сам минут пятнадцать назад точно так же касался Кита. Но если тогда моё тело не придало этому никакого смысла, то сейчас оно, мать его, реагирует. Жар горячим потоком мгновенно бьёт прямиком в пах. Не понимаю, почему мне так тяжело держать себя в руках. Меня преследует ощущение, будто касания Виталия изменились. Разумеется, это всё мои фантазии, но, блядь… я стал слишком чувствительным. Я ведь реально боялся, что у меня встанет, когда он потребовал показать плечо. Расстёгивать перед ним рубашку? Да ещё, чтобы он меня трогал? Мой разум был в панике, а тело никак не могло понять - это сексуальный момент или угрожающий? На самом деле это не было ни тем, ни другим, но я сделал выводы и для поездки в клуб на всякий случай надел под джинсы компрессионные шорты. Обычно я их терпеть не могу: ненавижу, когда член прижат к телу, но решил перестраховаться - и, чёрт возьми, оказался прав. Ну почему он не может встать по другую сторону от Алиши? И вообще, что он здесь делает? Он выходит помогать в бар только в экстренных случаях, но сегодня всё вполне нормально. Да, Киту и Алише было бы тяжеловато справиться вдвоём, но есть же и третий бармен - я. Мы выкладываемся по полной, но неплохо справляемся. Виталий толкает готовый мохито к заказчице, пока я расставляю три готовых коктейля на подносе. Протискиваюсь мимо него и Алиши, несу напитки к дальнему концу бара, где меня уже ждёт официантка. Она благодарно кивает и тут же исчезает в толпе. Мне безумно хочется поменяться с Алишей местами и отодвинуть её поближе к Виталию, но это выглядело бы слишком очевидно, поэтому я возвращаюсь на своё место между Виталием и Китом. Наливаю пиво подошедшим парням, потом жестом приглашаю к бару миниатюрную блондинку. - Что вам налить? - спрашиваю я. Она кокетливо улыбается и наклоняется ближе к стойке. - Что-нибудь прикольное. Что посоветуешь? Блядь, у меня на это нет сил. Но я глубоко вздыхаю и включаю режим «милого бармена»: - «Маргариту»? Шоколадный мартини? Только осторожнее - сладкие коктейли быстро пьянят. - Оу, ты сам довольно сладкий, - игриво поддразнивает она. - Не хочешь меня опьянить? Я выдавливаю положенную улыбку: - В этом, можно сказать, и заключается моя работа. «Маргариту»? – опять предлагаю я, стараясь побыстрее завершить разговор. - Сойдет. - С солёной каёмкой? - О, да, пожалуйста. - Будет сделано. Я приступаю к приготовлению, физически ощущая на себе взгляд Виталия. Без понятия, почему он так смотрит. Пока я смешиваю ингредиенты, блондинка расспрашивает о живой музыке в воскресенье. Вопрос о том, кто будет играть, мне задавали уже раза четыре за вечер, так что ответ у меня наготове. Когда я подаю ей бокал, она протягивает карточку. Я провожу оплату, возвращаю ей карту вместе с чеком и получаю щедрые чаевые. И её номер телефона. Я не хочу поощрять её заигрывания, поэтому довольно холодно киваю в знак благодарности, и она хватает свою «Маргариту» и упархивает прочь. Я чувствую, как приближается Виталий, но всё равно охреневаю, когда его пальцы хватают меня за запястье, когда я тянусь за чеком. Я замираю. По телу проносится электрический разряд, когда он наклоняется ко мне и шепчет прямо в ухо: - Не думал, что тебя тянет к женщинам. Я не могу удержаться и вздрагиваю. - Не тянет, - выдыхаю я. Боже, он так близко. Я чувствую жар его тела. - Тогда зачем ты с ней флиртовал? - в его голосе мне чудится что-то тёмное и опасное, и от этого мой член твердеет еще сильнее. Мне лично кажется, что я совершенно не флиртовал, но оправдываться я не собираюсь и спокойно замечаю: - Ты сам захотел, чтобы я играл роль доброжелательного бармена, а не занимался своими прямыми обязанностями. Виталий раздражённо фыркает возле уха, и от этого по моей коже бегут мурашки. Он скользит пальцами от моего запястья к ладони – к чеку. На это щекочущее прикосновение опять тяжёлой пульсацией откликается мой пах. Он выдёргивает чек из-под моих пальцев, комкает и швыряет в мусорное ведро – вместе с моими чаевыми и номером блондинки. - Ты мне должен двадцать баксов, - говорю я, когда он наконец отходит и тянется к подсвеченной полке за бутылкой виски. Мне, вообще говоря, насрать на чаевые. Виталий мне щедро платит, и я всё равно собирался оставить эти деньги Алише и Киту. - Двенадцать пятьдесят, - уточняет он, наливая двойную порцию. - Ты собирался трахнуть её за эти деньги? Не знаю, почему сегодня он ведёт себя как мудак, но это выводит меня из себя. А стояк, с которым ничего нельзя поделать, тоже не улучшает настроение. - Уверен, она бы и тебе не отказала. Хочешь - достань её номер из мусорки, - бросаю я, пытаясь уколоть его в ответ, хотя она - совершенно не его тип женщины. Обычно он предпочитает роковых и томных, а не глупеньких кокеток. Виталий гневно раздувает ноздри, и на секунду я думаю, не назревает ли между нами разборка. Обычно я не огрызаюсь, но и он не провоцирует. Вот именно поэтому мне и кажется, что между нами что-то изменилось. Стойкое ощущение, что всё началось после моей травмы, но я не понимаю, почему. И это не просто игра моего воображения, как я пытаюсь себя убедить. Но вот чего я не знаю, так это того, кто из нас в этом виноват. Скорее всего, я. Меня вымотало это вынужденное безделье. Меня охватывала то злость, то депрессия, а я ненавижу эту эмоциональную херню. Она искажает моё восприятие. Я уже проходил через подобное, знаю прекрасно. Нужно просто вернуться к нормальному рабочему состоянию, и с Виталием всё тоже наладится. Но тут он, черт побери, улыбается. Даже тихо смеётся, будто мои слова его позабавили… И мой мозг напрочь отключается. Все мысли, все благие намерения - исчезают. И я хочу… Обладать тем, что мне никогда не будет принадлежать. Поэтому, хоть мне и хочется смотреть на него – прислонившегося, скрестив ноги, к стойке и прихлёбывающего виски – я отворачиваюсь и возвращаюсь к работе, игнорируя пульсирующую боль в паху. В конце концов, мне не привыкать.