Признание (Братья Константинос. Книга 2)

Куинн - Ты вообще собираешься объяснить мне, что, чёрт возьми, случилось прошлой ночью? Я поднимаю взгляд от пистолета, который чищу. Саша в черных брюках и обтягивающей белой майке стоит в дверях комнаты охраны. Тёмная коса перекинута через плечо. В руках у неё маффин. Я сижу на диване с закатными до локтей рукавами фланелевой рубашки перед журнальным столиком, застеленным полотенцем, на котором лежат четыре разобранных ствола. На её вопрос я пожимаю плечами и яростно запихиваю ёршик в ствол. - Там была ловушка. - Я не об этом спрашиваю. - Не знаю, что ты хочешь выудить, - говорю я, хотя, конечно, знаю. И Саша знает, что я знаю, поэтому она медленно заходит в комнату и по-хозяйски, широко расставив ноги, плюхается в компьютерное кресло. На мониторах за её спиной - картинка с внешних камер, установленных по периметру дома. Снаружи всё залито ярким послеполуденным светом, безмятежно и спокойно. Внутренних камер в доме нет, так что я не знаю, где сейчас Виталий. - Ты прятаться тут вздумал? - обвинительно говорит Саша, сдирая бумажную обёртку с маффина. - Я работаю. Кто-то ведь должен. Она не ведется на провокацию. Саша вкалывает как проклятая, и все это знают. - Хороший маффин. С миндалем и лимоном - мне нравится. Ты их делал? - Лукас. Я не пеку. - Слишком по-гейски для тебя? - Ты сучка, Наташа. Саша терпеть не может своё настоящее имя и часто остро реагирует на него, но не сегодня. Она смотрит на меня как кошка на мышь, пока я аккуратно кладу ствол на полотенце между затвором и возвратной пружиной, и идёт в атаку: - Мне что, притвориться, что в машине прошлой ночью между вами не висело напряжение? Я морщусь. Сцена поездки домой до сих пор жива в памяти, и воспоминание о ней почти так же мучительно и болезненно, как и о катастрофе в переулке. Саша была за рулём, Виталий сидел впереди на пассажирском месте, я сзади… И тишина между нами - густая и липкая как дерьмо. Я изо всех сил старался дышать тихо. Живот скручивало, руки дрожали, и я потел, словно в машине было сорок градусов. Как только мы добрались домой, я сбежал. И даже не посмотрел на него. Не смог. Я знаю, что натворил. Я разрушил лучшее, что у меня было. Мою работу. Моё место в доме. Его дружбу. Всё кончено. Одно дело - толкнуть босса, но прижаться к его рту губами… Невозможно, чтобы он не понял смысла этого действия. Я поцеловал его, ну ладно - «почти поцеловал». Он уволит меня. Ему будет слишком неловко держать при себе такого телохранителя. Я начинаю тщательно вытирать руки о полотенце, стараясь скрыть дрожь. - Виталию не понравилось, как я разрулил проблему в стрип-клубе, а мне не понравилось, что он на меня наехал. Мы не всегда сходимся во взглядах на ситуацию. - Ну очень серьезный повод сидеть тут и прятаться. Я швыряю полотенце на пол. - Я не прячусь, черт возьми. Мне нужно почистить оружие. На самом деле я, конечно, прячусь. Это очевидно. - Хм, - Саша отламывает кусочек маффина и отправляет его в рот. - Можешь отъехать? Ты загораживаешь мониторы. - Тебе не нужно смотреть на мониторы. Есть сигнализация. Моё раздражение вспыхивает так резко и сильно, что жар мгновенно заливает всё тело. Закрываю глаза и пытаюсь дышать. Мне нужно, чтобы она ушла. - Микки нашли в гавани, - сообщает она. Моему мозгу нужно время, чтобы снова установить контроль над телом. Саша терпеливо ждёт, пока я включусь, и добавляет: - Он должен был сразу связаться с Виталием, как только ДиМаджио вышли на него. - Ну, больше он не повторит эту ошибку. Саша фыркает, усмехаясь. - Ты гораздо холоднее, чем думают люди. Я пожимаю плечами. - Он подставил Виталия под удар. Молчание затягивается, и я напрягаюсь, ожидая, что она вернётся к разговору о поездке в машине, но она говорит: - Сегодня ты свободен. Он назначил меня на смену в «Затмение». Облегчение и паника захлёстывают меня одновременно. Он тоже избегает меня. Я так и знал. Он чувствует себя некомфортно. Его поцеловал гей. Целых два чёртовых года я держал себя в узде. Два года скрывал влечение к нему, свою одержимость им, свою абсолютную проклятую потребность быть рядом. Да, это было мучение, не спорю, но я не хотел терять это мучение. А теперь потерял. Меня уволят и выбросят вон. Когда эта мысль окончательно поглощает меня, она заполняет в голове ту пустую ячейку, которая была создана специально для неё. Это было неизбежно. Глубоко внутри я всегда знал, что именно так всё и закончится. Я знаю, кто я и откуда. Я знаю, что мне здесь не место. Горло перехватывает, и мне приходится прокашляться, прежде чем я выдавливаю из себя: - Ладно. Возвращаюсь к чистке пистолетов и сосредотачиваюсь на деталях, лишь бы не смотреть на Сашу. Слышу, как она вздыхает, будто хочет что-то сказать. Я готовлюсь, но она передумывает. Встаёт с кресла и молча уходит. Я автоматически продолжаю чистить оружие, как будто не разрушил свою жизнь. Я знаю, что придётся с этим смириться. Смирюсь. Мне нужно всего лишь несколько часов, чтобы собраться с мыслями и морально подготовиться. Но сначала мне надо уладить одно дельце. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* - Привет, Лео. Педано резко оборачивается ко мне, пьяно пошатываясь. Уверен, у него был паршивый день из-за Алессо. Свет с причала окрашивает его бледное лицо в оранжевый. - Ты, - бормочет он и тянется за пистолетом. Я изо всей силы бью его монтировкой. Он визжит - значит, работать нужно быстро. Монтировкой цепляю его за шею и волоку в тень от здания. Втыкаю нож в его живот. Вытаскиваю и втыкаю снова. И снова. Крики затихают. Тело падает на землю. Он ещё дышит, когда я переворачиваю его, чтобы вытащить кошелёк из заднего кармана. Открываю и забираю наличку - пусть выглядит как ограбление. Алессо узнает правду, но доказать ничего не сможет. - Тебе крышка, - Лео тратит свой последний выдох на эти слова. Я и так это знаю. Знал с пятнадцати. Но ирония в том, что меня погубит не прошлое. А тот один единственный миг, когда по какой-то, блядь, причине мне показалось, что я могу иметь то, на что не имею права и что никогда мне не будет принадлежать.