Схожие предпочтения

      Сжимаю подушку под головой обеими руками; слушаю, как поддается под острыми когтями ткань. Давлю желание прямо сейчас дать ноготкам цель поинтереснее – ничего, скоро. Вместо этого слизываю струйку с подбородка, хотя весь рот и так наполнен сладким железным привкусом. Чувствую его прикосновения: одна рука на моей спине, второй держится за основание хвоста; он двигается внутри, и от каждого толчка по телу расходится волна, в которой боли лишь немногим меньше, чем противоположного чувства. Не знаю, что из этого радует сильнее.       Боль идет далеко не из одного источника. На спине, на бедрах, на плечах полыхают свежие следы укусов – ровные ряды ранок, оставленных его одинаково острыми зубами. Не пощадил даже самое чувствительное место на груди, и теперь оно обжигающе пульсирует, принося больше ощущений, чем все остальные метки на теле. Черт рогатый знал, что делает.       Слышу, как он сам шипит с каждым движением. Еще бы: от моих зубов ему досталось не меньше, вот только прямо сейчас самая свежая его рана буквально внутри меня. Должно быть, «адские» ощущения… Мысль о его страданиях совпадает с особенно сильным толчком, и мой стон наконец прорывается наружу. Не успеваю сдержаться, и чуть не прикусываю собственный язык в запоздалой попытке сжать челюсти. Конечно же, он слышит:       -- Как же… так…, Фрайс? Где все твое… бахвальство…, что ни звука… не издашь?       Каждое слово – новое движение. Понимаю, что этот раунд остался за ним, и позволяю себе на ничтожную долю расслабиться, раздается еще несколько звуков. Красиво, наверное, выглядит со стороны – хоть художника приглашай. Удовольствие медленно, но уверенно начинает перевешивать боль. Так не пойдет. Отпускаю подушку правой рукой, вытягиваю вдоль тела. Тянуться неудобно, но возможно: нашариваю его бедро, прижатое к моему. Ухмыляюсь, вдавливаю когти, смакую момент, когда под ними лопается кожа. Провожу пальцами вдоль его ноги, наверняка оставляя прекрасные, ровные разрезы. Он резко стонет, я смеюсь, рвано, со сбитым дыханием.       -- Господину… хи-хи… не хватает нежности… в постели?       Будет мстить. Инстинктивный страх поднимается наравне с предвкушением. Тут же чувствую, как сгибом локтя обхватывает мое горло, приподнимает весь мой корпус над кроватью. Нашел, кого пытаться придушить… Напрягаю мышцы, поток воздуха почти не прерывается. Впрочем, не это оказывается его целью. Когтистая рука обхватывает мою грудь – ту, что и так горит от укуса. Он сильно сжимает пальцы, и вот теперь это настоящий взрыв боли, не придраться. Опускаю взгляд, вижу струйки собственной крови, текущие по красиво смятой белой плоти. Поворачиваю голову, сквозь непроизвольное шипение бормочу:       -- Иди… сюда…       Как ни странно, подчиняется – не то из извращенного чувства справедливости, не то ради новой порции боли. Одной рукой поднимает меня почти вертикально, позволяя опереться на колени, придвигается ко мне за «поцелуем», чуть не напарываясь на кончик изогнутого рога. Ожидаемо прокусываю его губу, почти насквозь, но затем зализываю рану. Длинным раздвоенным языком тянусь к его собственному, осторожно обвиваю – впервые за эту встречу мы оба проявляем настоящую нежность. Тот факт, что моя грудь до сих пор полыхает под его когтями, а он сам пользуется собственной кровью вместо смазки внутри меня, лишь придает этой нежности большую ценность.       Выскальзывает из меня, опускаюсь обратно на кровать, поворачиваюсь на спину. Оба хотим видеть, кто сдастся первым. Хватает за бедра, нависает своим темно-красным силуэтом, снова входит. Давлю удовольствие, всматриваюсь в странные, прямоугольные козлиные зрачки в желтых глазах, ищу признаки скорой разрядки. Пожалуй, стоит помочь – мы здесь не за честностью. Шепчу нужные слова, думаю о мной же нанесенной ране. Наблюдаю, как его лицо меняется, когда неотступающая боль между ног, наконец, уходит. Магия латает повреждения прямо внутри чужого тела.       Резкая смена ощущений делает свой фокус: чувствую, как он не выдерживает в конце следующего же толчка. Сама в одном шаге, но это уже не важно. Размахиваюсь, с силой бью его по лицу раскрытой ладонью в знак поражения. Шипит, рукой тянется мне между ног, сжимает снаружи. Это новая на сегодня волна боли – и его замысел оказывается не хуже моего. Вжимаюсь спиной в кровать, все тело несколько раз конвульсивно сотрясается.       Как всегда, быстро накатывает усталость, однако удовлетворение куда сильнее. Провожу рукой по его груди, задевая места укусов. Морщится, но глаз не отводит. Сам ведет пальцами по моему телу: от шеи, по груди и к бедрам, отдавая последнюю на сегодня смесь противоположных ощущений. Улыбаясь, шепчу:       -- Ты проиграл, Кайрон…