Степени Желания

Выходные прошли неплохо, хоть мне опять набили лицо. В воскресенье мы с Дашей пошли в парк. Какой-то тип зацепил меня плечом так, что я чуть не упала, а ещё и заставил извиниться. «Уже…» — пронеслось у меня в голове. Началась потасовка. Он разбил мне губу и поцарапал бровь. Теперь на губе рана, а над бровью — большая царапина. Не везёт мне так, как остальным. Сегодня понедельник, а это значит, что первая пара у грымзы. Я утром сходила в магазин и купила пару энергетиков — для себя и для Даши. Мы уселись на свои места и стали ждать её. Через пару минут она зашла, в бежевых брюках и белой блузке. Поставив сумку на стол, она мельком посмотрела на меня. Я сразу начала ерзать на стуле и, чувствуя, как щеки слегка горят, отвела взгляд в окно. — Доброе утро. Сегодня у нас будет самостоятельная по прошлой теме. Нужно будет описать характер персонажей, ответить на вопросы, а также проанализировать текст и выписать все тонкости. У вас двадцать минут, — протараторила она. Все застонали. Утром никто не хотел писать. Все хотели спать. Как и я. Она медленно проходила между рядами, раздавая листочки. Когда дошла до меня, протянула листок прямо в руку, а не оставила на парте, как остальным. Пройдя дальше, она оставила за собой лёгкий шлейф духов — цветочные, дорогие. Через несколько секунд аромат растворился, но впечатление осталось. — Воронова, за первую парту, — сказала она спокойно. Я оторвала взгляд от листка и встретилась с её глазами. Походу, она серьёзно. «Что? В каком смысле я должна садиться за первую парту? Я ведь даже не списывала!» — промелькнуло у меня в голове. Стерва. — Что? Почему? — вырвалось у меня вслух. — Потому что я так сказала, — ответила она спокойно и кивнула на парту. Точнее, на первый ряд, где был её стол. Сидеть нужно было прямо за её столом, в универе это всегда создаёт особую атмосферу: преподавательница рядом, взгляд всегда на тебе, никакого уединения. Парта и её стол были соединены, образуя почти единое целое. Я подавила желание закатить глаза. Чтобы она ещё мозг выносила? Нет, спасибо. Взяв рюкзак и вещи, я направилась за первую парту. Чувство, что все взгляды на меня, было почти осязаемым — студенты в универе всегда замечают, кто садится ближе к преподавателю. Листок оказался несложным. Текст был знакомый — я читала его ещё в подростковом возрасте, хотя многое уже забыла. Закончив быстрее всех, я отложила ручку и листок. Чуть спустившись на стуле и скрестив руки на груди, я стала ждать. Так я обычно сижу. Мама всегда говорит: «Сидишь как мальчик». Ну и похер. Я подняла взгляд и встретилась с её глазами. Екатерина Дмитриевна сидела за своим столом прямо передо мной. Её серые глаза внимательно рассматривали меня, словно экспонат в музее. Не взгляд учителя, не взгляд строгого куратора — а что-то другое, что-то почти личное, что невозможно описать словами. Я почувствовала лёгкое напряжение, но одновременно интерес. Сидеть за первой партой рядом с ней означало быть на виду, но это было… интригующе. — Что? — спросила я. — Ничего, — ответила она спокойно. Ну да, конечно, «ничего». — Так, время вышло. Сдавайте. Она собрала все листочки и продолжила вести пару, попутно задавая вопросы другим студентам. Атмосфера в аудитории была привычно напряжённой: студенты писали, кто-то нервничал, кто-то тянул время. Пара подошла к концу. Все начали собирать свои вещи. Я была первой, кто направился к выходу. — Эмилия, — позвала она меня. — Что? — коротко ответила я. — Не забудь, сегодня после пар, — сказала она ровно, без улыбки, но с лёгким нажимом. — Ага, — бросила я и вышла из кабинета, стараясь не показывать, что слегка напряглась. Сегодня был длинный день. После занятий мне нужно было провести уборку аудитории — обычно это занимало около получаса. А ещё Даша ждала меня из университета, так что времени было в обрез. Я вздохнула, предвкушая суматоху: аудитория, полы, ведро с тряпками… и чувство, что каждый взгляд следит за мной. Когда все пары подошли к концу, я пошла за тряпками и ведром, а Дашу уговаривала посидеть в библиотеке. Иногда её упрямство меня раздражало, но в итоге она решила идти со мной. Постучав в кабинет, мы вошли. Екатерина Дмитриевна сидела за столом и что-то писала. Она подняла голову и посмотрела на нас. Я тихо прошептала Даше, чтобы она принесла швабру, а сама взялась мыть доску. — Что с твоим лицом? — спросила она, откинувшись на спинку стула. — Ничего, — пробормотала я, не поднимая глаз. Она встала и подошла ко мне, взяла мое лицо в ладони и внимательно рассматривала раны. Её лицо оказалось совсем близко, а серые глаза словно прожигали меня взглядом. Я тут же сделала шаг назад. — Уже получила за свой длинный язык. Неудивительно, — пробормотала она скривившись. Я лишь усмехнулась. Знала бы она правду… — Вам какое дело? — выплюнула я. Екатерина Дмитриевна покачала головой и снова села за стол. — Никакое, абсолютно. Просто вижу, тебе нужна помощь, Орловой, раз сама справиться не можешь. Она кивнула в сторону тряпок и ведер. Я снова усмехнулась. Знала бы она правду… Никто, кроме меня и Лики, не знает, что Анри приехал. Суть в том, что я должна немного отвлечь Дашу, потому что она постоянно с ним переписывается, даже когда мы гуляем. Поэтому уборка — лучшее дело для этого. Мы должны выйти из здания, а Анри подойдёт к Даше сзади и тихо её позовёт. Я же всё это время буду снимать на камеру. Потом мы все — я, Анри, Даша, Артём, Илья и Лика — поедем домой и устроим маленький праздник. Анри сказал, что это сюрприз. Я не слишком люблю сюрпризы, но ладно, ради него можно сделать исключение. Даша появилась через минуту. Она занялась доской, а я продолжала мыть пол. Мы понимали, что это займёт не больше десяти минут. Когда она закончила с доской, Даша подпрыгнула на парту, а я всё ещё домывала пол, ловя взгляд Екатерины Дмитриевны, которая тихо наблюдала за нами. — Эмилия, тебе Анри не звонил? — вдруг спросила Даша. — Нет, а что? — пожала я плечами. Мне было трудно сдержать улыбку. Врать Даше нелегко: она не глупая, но всё же иногда бывает наивной. Я ускорила движения, заканчивая пол, и уже предвкушала, как мы все поедем домой и отметим встречу с Анри. Ничего так не радует после долгого дня, как немного веселья с друзьями… и немного удачно проведённого плана. — Ничего, просто он мне не звонил… Странно всё это, Я посмотрела на Дашу, а затем — на куратора. Чёрт, она знает, о чём речь. Ну то есть, слышала, что я с ним разговаривала… Блин, не надо было при ней общаться с Анри. Екатерина Дмитриевна посмотрела на меня игривым взглядом, словно говорила: «Я вижу тебя насквозь». Как будто я была для неё открытой книгой. Меня это пугало. Через несколько минут мы закончили, и преподавательница начала собирать вещи. Я отнесла принадлежности на второй этаж, а потом вернулась за рюкзаком. — Держи, — сказала Даша и протянула мне рюкзак. Куратор уже закрыла дверь, и мы спустились вместе на первый этаж. Молчание было неловким, а напряжение — ощутимым. Мы шли спереди, она — сзади. Я чувствовала её взгляд на себе, и моя походка стала неуверенной. Ноги дрожали, дыхание стало учащённым, казалось, что воздуха катастрофически не хватает. Когда, наконец, мы вышли на улицу, я взяла Дашу за руку и потянула к парковке. — Что мы там забыли? — она была в недоумении. — Мне нужно тебе кое-что показать, — сказала я. Астровская всё ещё шла сзади, наблюдая за нами. И тут из-за угла вышел Анри. Даша радостно закричала и бросилась ему в объятия. Преподша наблюдала за этим молча, но не села в свою машину — вместо этого она достала сигарету, начала курить и внимательно следить за нами. Машина Анри стояла всего в пару метров от её автомобиля. Он кружил вокруг Даши, словно невесту, слегка подшучивал и целовал её в щёку. — Анри, почему ты не сказал, что приехал? — радостно спросила Даша. — Сюрприз, — ответил он, с лёгкой улыбкой. Даша тут же посмотрела на меня убийственным взглядом: — Ты знала об этом? — Э… да, — призналась я, слегка улыбнувшись. — Эх, подруга… Но спасибо, сюрприз удался, — рассмеялась она. Анри отпустил Дашу и осторожно обнял меня. Я ответила ему тем же, бросив: — Рада тебя видеть. Потом мы сели в его машину. Я выбрала место за рулём, хотя обычно я бы это не сделала. Мама сделала мне права ещё в семнадцать, но получила я их в восемнадцать. Она всегда твердилa, что права — это важно. Изначально у нас семья была бедной. Машины у мамы не было, и ей приходилось просить двоюродную сестру отвезти меня несколько раз. Мама, конечно, тоже обращалась за помощью пару раз. Своего отца я не знаю, а родственников со стороны мамы я терпеть не могу. Лицемерные, двуличные, завистливые. Когда нам нужна была помощь — её не было, а когда им — сразу к нам за поддержкой. — «Будет у тебя права и машина, и ты не будешь просить кого-то», — сказала мама. С этой мыслью я завела машину и мы поехали к Анри домой. Мы забрали Артёма и поехали на хату к Илье и Анри. Их родители должны были приехать только через две недели, так что у нас была полная свобода. Лика купила бутылку вина и шампанское, но сегодня мои планы не включали напиваться, поэтому мы спокойно отмечали приезд Анри. Мы все сидели за столом, уже заказали пиццу и прочий фастфуд. — Ну, рассказывай, Эмилия. Уже нашла себе какого-то парнишку? — спросил Анри, делая глоток вина. Я покачала головой. — Ещё нет, — ответила я. — Она лесбиянка, — вставил Илья. Я сразу посмотрела на него недовольным взглядом. То, что я рассказала ему, совсем не значит, что он может всем это озвучивать. — О, — удивился Анри, а все остальные обернулись ко мне. Мне стало немного неловко. — Ну… впрочем, я так и знал, — сказал он с лёгкой улыбкой. Я замялась. — Что? Он кивнул. — Да. По тебе сразу видно. Ты никогда не смотрела на парней, а всегда восхищалась красотой девушек. Года три назад ты мне сказала, что тебе нравились девушки из сериала. Я понял, что ты по девочкам. Здесь нет ничего странного, ты всё ещё моя подруга. Я не понимаю людей, которые делят мир на чёрное и белое. Должен быть мир и справедливость. Все молча слушали его. Мне стало тепло от его слов. Я знала, что его родители очень строгие. И когда он заводил тему однополых отношений, его мать сразу говорила, что это болезнь, что это ненормально, аморально и вообще мерзко. Мне стало немного обидно, но я держала язык за зубами. Анри тут же заметил моё напряжение и тихо спросил: — Всё в порядке? Я кивнула, улыбнувшись ему. — Да, всё нормально, — пробормотала я. И внутри почувствовала лёгкое облегчение. Далее разговор постепенно перешёл в другое русло. Анри рассказывал, как ему живётся там, где он сейчас. Он говорил о друзьях, о трудностях, с которыми сталкивается, и о том, как старается справляться со всем самостоятельно. Мы же делились смешными историями из прошлого, обсуждали глупости, которые когда-то совершали, и смеялись над неловкими моментами. Даша не могла удержаться и рассказала им про меня и Астровскую. Анри лишь улыбнулся и сказал: — Между вами что-то есть, чувствуется химия. Он даже поспорил с Артёмом, что если мы когда-нибудь будем встречаться, тот должен будет ему два ящика пива. Это было прямо в его стиле — всегда шутить и создавать весёлую атмосферу. Когда мне было десять, Анри мне нравился. Это было ещё до того, как я осознала свою ориентацию. Но потом, когда я влюбилась в главврача, старше меня лет на двадцать, я поняла, что что-то во мне отличается. Со временем я поняла: мне нравятся девушки. Внутренней гомофобии у меня не было, как у некоторых, но мама до сих пор не знает и, скорее всего, не узнает. Я пока материально зависима от неё и не хочу, чтобы насильно меня выгнали. Мне хотелось рассказать, но я держала язык за зубами. Когда заработаю на собственную квартиру и буду полностью независимой, тогда, возможно, скажу. А пока это останется секретом. Будет её выбор — принять меня или нет. Через три часа мы начали собираться по домам. Артём остался ночевать здесь, а мы с Дашей пошли домой. Я проводила её, а потом сама направилась к своей квартире. На часах уже было одиннадцать. Мама, наверное, уже спит. Я тихо открыла дверь и осторожно вошла внутрь. — Где ты была? Почему так поздно? — неожиданно спросила мама, и я чуть вздрогнула. — У Ильи, ты же знаешь. Встретили Анри и погуляли вместе. — Хорошо, — сказала она, — но чтобы так поздно не гуляла. Тебе ещё задания делать. — Хорошо, — кивнула я. — Я пойду. — Да, спокойной ночи, — прошептала она. Я тихо закрыла за собой дверь и опустилась на кровать, думая о дне, который оказался одновременно весёлым, напряжённым и немного тревожным.