Блокада , дети и смерть

      Был слышен только оглушающий звук взрыва и разлетающихся обломков здания. Даже криков не было слышно. Этот взрыв был так силен, что они умерли практически сразу. Боль уже не чувствовалась, тела больше не напоминали сами себя. По всюду было просто окровавленное мясо, без каких либо черт. Мертвое мясо, что прежде было человеком. Девушка, походя к обломкам, сильно дрожала. Ей не хотелось видеть то, что там произошло и убеждаться в том, что все кто там был — мертвы. Некогда родные люди превратились в разлетевшиеся мясо       Пройдя в разбомблённое здание, она с ужасом закрыла рот и нос. Лишь бы не кричать, лишь бы не чувствовать этот запах крови. Шагая по зданию, ее глаза наполнялись слезами, что стекали по ее щекам, обжигая их. На улице мороз и теперь нечему согревать ее сердце. Больше у нее нет никого. А в голове лишь один вопрос:"За что пострадали эти невинные души? За что им такие мучения?» ———       Она всегда была одинокой девушкой, что так и не нашла спутника жизни, а потом случилась война. Теперь все мужчины уходили на фронт, и не с кем ей было строить свою жизнь. Может и не получилось у нее завести свою семью, зато получилось дать семью тем, кто больше всего в ней нуждался. Во времена войны, она устроилась работать в детском доме, все-таки у нее было педагогическое образование. Рядом с этими детьми она чувствовала, что была счастлива. Именно им она была готова дарить всю свою любовь. Дети ее сразу приняли. Они вместе играли и воспитывались. Женщина стралась дать им самое лучшее ———       Пока было лето, довольно теплое время в Ленинграде, они часто гуляли в садике у детского дома. Дети бегали и играли друг с другом, а женщина сидела на пледе и наблюдала за ними, тепло улыбаясь. Душа ее наполнялась теплом при виде счастливых детей -Будьте аккуратнее, дети! — кричала им их добродушная воспитательница, на что дети хором отвечали: -Хорошо, тетя! — и дальше бегали по саду.       Женщина была иногда слишком добрая к бездомышам. Много им прощала. Не все детям можно прощать. А она прощала все. ———       Зима в блокадном Ленинграде выдалась слишком уж суровой. Отопления не было, только буржуйки хоть немного спасали. Еды совсем не было. Только жалкие 125 грамм, так называемого, хлеба. Люди питались остатками непонятно чего. А дети мерзли и болели. Кто посильнее — жил, кто послабее — умирал. Алисия очень сложно переносила смерти детей. Они были ей как родные. Как же ей больно было слышать их мольбы. — Тетушка, а когда мы поедим? Мы такие голодные. Животы так болят. — Тетушка, мне так холодно и плохо. Я уже совсем пальчиков от холода не чувствую — Тетушка, а когда война закончится? Может тогда мы будем счастливы? — Тетушка, не уходите пожалуйста от нас. Нам очень страшно одним.       Все их мольбы засели глубоко в ее сердце тяжелым камнем. Как же ей объяснить все детям? Часто она сама не ела, отдавая все детям. Всегда они были в тёплых пледах и обязательно спали возле буржуйки. Так тяжело ей было, но никогда она не опускалась до того, чтобы варить кошек, собачек или людей. Она не собиралась так поступать, даже не смотря на голод.       Теперь дети не веселились, теперь дети лежали почти бездвижно, дабы хоть как-то сохранить тепло тела.       Смотря на этих несчастных детей, у девушки слезы на глаза наворачиваются. Чувство беспомощности не отпускало ее. Что она могла сделать? Конечно ничего… ———       Иногда сидишь и слушаешь это тиканье метронома, что уже почти и не замечаешь. В какой то момент оно так надоедает, что хочется разбить все граммофоны, дабы больше не слышать это тиканье. Лишь бы оно так не давило на мозги. В голове был целый рой вопросов: — За что Ленинградцы заслужили это? Где же они так нагрешили, что бог решил их так покарать? ———       Зима еще не кончилась. Метроном снова бил в бешеном темпе. Девушка стояла в очереди за хлебом. Все стали убегать по домам и прятаться. Ноги бежали так, как только могли, лишь бы добежать до детдома, что находился на окраине города.       Девушка бежала и бежала, да все никак не могла добежать. Сил не было на быстрый бег. Это скорее был быстрый шаг. Пару минут и прогремел ужасный взрыв. Сердце стало биться быстрее, а она подходила к месту, где раньше был детский дом.       Был слышен только оглушающий звук взрыва и разлетающихся обломков здания. Даже криков не было слышно. Этот взрыв был так силен, что они умерли практически сразу. Боль уже не чувствовалась, тела больше не напоминали сами себя. По всюду было просто окровавленное мясо, без каких либо черт. Мертвое мясо, что прежде было человеком. Девушка, походя к обломкам, сильно дрожала. Ей не хотелось видеть то, что там произошло и убеждаться в том, что все кто там был — мертвы. Некогда родные люди превратились в разлетевшиеся мясо.       Пройдя в разбомблённое здание, она с ужасом закрыла рот и нос. Лишь бы не кричать, лишь бы не чувствовать этот запах крови. Шагая по зданию, ее глаза наполнялись слезами, что стекали по ее щекам, обжигая их. На улице мороз и теперь нечему согревать ее сердце. Больше у нее нет никого. А в голове лишь один вопрос:"За что пострадали эти невинные души? За что им такие мучения?»       Тогда девушку покинули все надежды и мечты. В груди было пусто. Совсем нечего не чувствовала. Будто бы все внутри умерло. Неспеша она стала уходить подальше оттуда, под затухающий звук метронома. Ей больше не хотелось нечего. ———       Пару недель она жила в своих воспоминаниях. Вспоминала как дети нежно относились к ней и она к ним также.Мольбы не покидать, и она тоже помнила и корила себя за то, что не осталась с ними. Лучше бы она умерла с ними, лучше бы не дала им провести их последние минуты в страхе.       Тогда психика совсем отказывалась дальше нормально работать. Она потихоньку сходила сума. Прошло не так много времени, а она, чтобы хоть как-то согреться, варила бульоны из частей тел недавно умерших. Перед тем как выпить бульона, она читала молитвы, за души тех, чьё тело опорочила. Это хоть как-то позволяло ей согреться. ———       В дневнике было написано: » уже прошло 800 дней. Мне так стыдно жить. Я хочу умереть. Как мне жить без семьи? Как мне жить зная, какой я человек? За что господь так покарал этот прекрасный город и их жителей? Я не понимаю»       Страницы медленно пропитывались кровью. В квартире неистово воняло кровью и смертью. Гнилью еще не успело повеять. Возле буржуйки лежало бездыханное тело девушки, что лишилась всего, даже самой себя. Кровь так и текла из ее ран, желая высвобождения из ее грешного тела. Но она делала все для выживания детей и для своего выживания. Можно ли за это назвать ее грешной? Разве достоин человек называться грешным, если так много в своей жизни помогал другим? К сожалению никто не ответит на этот вопрос. Никто не вспомнит эту девушку. Она даже не удостоится могилы. Теперь ее нет, она никто. Прежде она была Румянцева Алисия Александровна, но теперь она никто. Девушка, что умерла в свои 25. Девушка, что была слишком молода, чтобы испытать всех этот ужас и умереть от осколков здания, в которое прилетела бомба.       Прожила ли она достойную жизнь? Никто и никогда не ответить на вопрос, ведь теперь это девушка — никто