дыши со мной ещё один день

Ты помнишь этот день —

на земле под холодным дождём остались мы вдвоём. Из последних сил заставлял я биться сердце твоё, моя жизнь сгорала вместе с тобой. Что приготовил этот мир?

Быть может, он спасёт тебя на моих глазах?

/ Amatory — Дыши со мной

***

Главную площадь Роткова заполоняли богослужители в чёрных рясах. Они неслись быстрой рекой, плотно льнули к фонтану, обступая его со всех сторон, точно он — священный грааль. Капюшоны скрывали их лица, но голоса выдавали утробное пение, возносившее их молитвы к тёмному небу. Пустые глазницы домов застилали кровавые слёзы. Багровые капли стекали по щекам, забирались за воротник. Как она здесь оказалась и где отряд? Всматриваясь в ускоряющийся хоровод мантий, Лэйн почувствовала, как течение грубо подхватило её и несло теперь в тисках чужих тел. Её бесцеремонно толкали вперёд, затягивая в поток. Оглядываясь по сторонам, она искала знакомые силуэты, но безуспешно. Тревога цепко сжимала горло, да и кто услышит её среди этого громогласного хора? Инстинктивно зажмурившись, внезапно Лейн ощутила, как оказалась в чьих-то объятиях. Тёплые руки накрыли её затылок и спину между лопатками, прижимая ближе. Щека коснулась широкой вздымающейся груди, обоняние уловило лёгкий аромат замши и спелых ягод. — Не бойся, они не тронут тебя, — ласковый низкий голос Бориса прозвучал над самым ухом, — не посмеют. Больше никто не толкал её. Не поднимая век, Лэйн позволила необъяснимому чувству спокойствия проникнуть глубже в сознание, задержаться в безопасном пристанище рук Бориса. Ровное сердцебиение расслабляло её напряжённые нервы. Сосредоточившись на его ритме, она не сразу заметила, как шум вокруг начал угасать, а затем и вовсе прекратился. Нехотя отстранившись, Лэйн подняла взгляд на мужчину. Обрамлённое светлыми прядями лицо с приподнятыми уголками губ казалось безмятежным, только небесно-голубые глаза смотрели с нежностью и невыразимой тоской. Ладонь Бориса скользнула к румяной щеке девушки, едва касясь костяшками пальцев. Ему так нравились эти безупречные в своей неидеальности черты. Разглядев их однажды, было сложно вновь не погрузиться в созерцание. Ещё сложнее было отпустить её теперь, ощутив тепло её тела, вдохнув запах её волос. Но он сделал шаг назад, создавая между ними пространство. — Борис, — ему так нравилось, как рождалось звук за звуком его имя на её устах, — спасибо… Выглянув из-за спины мужчины, она увидела пустующую площадь. Ни монахов в чёрных рясах, ни простых жителей, ни пролетающих над городом отродий. Всё вокруг находилось в каком-то странном безмолвном покое, словно поставленное на паузу. Только неспешный дождь окроплял красным белоснежный снег. — Это мне стоит благодарить тебя, Лэйн, — его голос звучал чуть хрипло, смешиваясь со звуком разбивающихся о землю капель, — ты спасла во мне остатки того, что называют душой. Снова сократив расстояние, длинной в шаг, — или в целую вечность? — Борис невесомо коснулся губами лба девушки. Её внешняя хрупкость и внутренний стержень с первой встречи заворожили его, проникли светом в ледяную пустошь похороненных в прошлом чувств. Она напоминала о летних вечерах, диком поле разнотравья, горном свежем ручье… Он был уже вовсе не юным романтиком, но сразу понял, что их знакомство станет особенным. Она станет особенной для него. Лэйн совсем не понимала, что происходит вокруг: куда все исчезли, почему её никто не ищет, что будет дальше. Но она понимала, что ей хотелось ему сказать. Ещё больше — что хотелось сделать. Подавшись вперёд, она осторожно переплела их пальцы, и, запрокинув голову, потянулась к губам Бориса, вовлекая в желанную для обоих близость. Пьянящую, отчаянную, трепетную, прощальную. Вначале невесомый, почти целомудренный поцелуй, напоминал о прикосновении к бархатным лепесткам садовых роз. Со вкусом надежды, он, набирая темп, разжигал пламя в груди, пробуждал забытое чувство. «А ты спас моё сердце, Борис Романов.»