Пари

Прекрасное поместье, возвышающееся чуть ли не в середине столицы великой страны, вызывающей в сердцах людей некий трепет, смешанный со страхом. Стиль неоромантизм, сочетающий элементы ренессанса и классики, притягивал глаз, заставляя восхищаться архитектурой и гордым флагом, выставленным напоказ.     В этом самом здании, в главной комнате, где был расположен огромный стол, на котором было выставлено множество различной еды и выпивки, сидели несколько человек, наслаждаясь мелочами аристократичной жизни.     Мужчина, сверкающий волосами цвета чистого золота и глазами, сияющими ярче солнца, взял в руки бокал с красными вином, скучающе осматривая его. Алкоголь, выпиваемый каждый день, уже не доставлял такого удовольствия, как прежде. Не было в нём того, что называлось искрой веселья.     Однако, по какой-то причине он продолжал вливать его в себя. Были ли это привычкой, означающей алкоголизм, а может простым уважением к собутыльникам, никто не знал. А может, просто не придавал значения.     Он посмотрел на сидящих рядом людей, которые активно вели беседу о ситуации в стране. Кто говорил о протестах граждан, кто заикался о власти, смея не только недобрым словом покрывать, но и откровенно критиковать, а некоторые разбрасывались словами о личной жизни.     Сейчас, когда они находились в откровенно плохой ситуации, касаемо политики, можно было выговориться хотя бы соответствующим статусу людям. В комнате, где человеческие пороки раскрывались на все сто процентов.     – Господа, но зачем же смаковать прелести обычной и ничем непремечательной жизни? – спросил один из гостей, явно не понимая всю прелесть и почтенность его статуса. Власть, плотские утехи, богато украшенные дома и набитые столы — всё это с годами переставало иметь свой шарм.     А мужчина этот, имеющий длинные прямые белые волосы, о коих мечтают не то что обычные крестьянки, но и уважаемые аристократки, и яркие алые глаза, напоминающие бутон распустившейся розы, спокойно откинулся на спинку стула, ожидая ответа от собеседников.     – Что вы имеете в виду, сударь? – спросил чиновник, совершенно не похожий на человека с европейской внешностью. Его кожа была тёмной, как у людей, родившихся в странах Африки или южной Америки, а волосы были настолько чёрными, что казалось, будто они поглощали свет.     Глаза... Светло-серые глаза, выражающие не только благородный статус, несвойственный людям его типа, но и холодный блеск. Сверкающая радужка, отражающая лунный свет, который в свою очередь был отражением солнечного.     Министры переглядывались меж собой, не смея произнести хоть одно слово, нарушающее интригующую тишину.     Арнир аккуратно, почти бережно, поставил бокал с вином на стол, раздражённо нахмурив брови, и повернул голову к человеку, сидящему справа от него. Они встретились взглядами, после чего блондин небрежно оглядел того, сразу же отворачиваясь.     Его манера речи и поведения, а также характер — просто амбассадор слов "гордыня" и "власть". Его бы осудили, да вот только никто не смел. Его нравы и нормы морали — просто пустышка, не выражающая чего-то адекватного.     – Зачем же тянуть, если все мы навострили ушы, желая узнать то, что вы скрывали под своими лаконичными, но при этом имеющими голубое значение словами? – мелодично произнёс Арнир, спокойно улыбаясь. – Коль начали, продолжайте.     – Все находящиеся в этой комнате понимают о чём я разглагольствую, – с лёгкой усмешкой ответил беловолосый, – но раз уж сие высказывание слишком сложно и нуждается в объяснении, то я, конечно же...     – О, не утруждайтесь, – вдруг в разговор встрял мужчина, чьи белые или скорее серые волосы были заплетены в бережный низкий хвост, а аметистовые глаза блестели, словно дорогой отполированный камень, – я уверен, что среди нас нет глупцов, так ведь?     Золотистые и яркие фиолетовые глаза встретились, будто устраивая немой спарринг. Арнир фыркнул, раздражённо сцепляя ладони в замок, слегка сжимая пальцы. Он отвернулся, стараясь держать лицо перед гостями, которых пригласил в своё поместье.     – Но раз уж меж нами нет недопониманий, не повод ли это устроить некоторого рода мероприятие, которое позволит немного развеять мысли? – спросил алоглазый, делая глоток соответствующего вина. – Не так ли, Ваша Светлость Арнир?     – Безусловно, Ваша Светлость Агний, – от этих формальных речей вяли уши. Его негодованию не было предела.     – Замечательно, – Агний, явно довольный тем, что выводит хозяина поместья на эмоции, прищурил глаза, продолжая улыбаться. – Тогда... сможете ли вы обучить этикету простую дворняшку, полагаясь лишь на свои силы?     – Вы предлагаете мне пари? – рука Арнира, до этого лежащая на столе, резко сжалась, оставляя вполне заметные полосы на дорогом дереве. Его взгляд потяжелел, как бы намекая на явный агрессивный настрой, а в голосе была слышима угроза.     Темнокожий мужчина, до этого сидящий молча, нервно сжал бокал с алкоголем у себя в ладони, ощущая каплю холодного пота, стекающую по его шее. Он мгновенно ощутил угрозу в чужом голосе и прекрасно понял, что другие тоже уловили её.     До этого самоуверенный седовласый мужчина мелко вздрогнул, начиная медленно постукивать указательныи пальцем по столу. Он осмотрел комнату, словив множество неловких и стыдливых взглядов.     – "Бесхарактерные бестолочи", – подумалось Джодаху, который закусил губу и нахмурил брови, ожидающе глядя на блондина, который не отрывал своего взгляда от смельчака, который так яро рвался бросить ему вызов.     – Не поймите превратно... – пытаясь сгладить углы, начал Агний, – я никогда не посмею предложить вам что-то столь... неподобающее статусу.     Арнир сложил брови домиком, одной только мимикой лица показывая, что он точно не поверит в настолько клишированные оправдания, которые он слышал чуть ли не каждый день на протяжении почти всей жизни.     – Коль начали, продолжайте, – блондин, совершенно не обращая внимания на заинтересованные взгляды шаблонных людей его жизни, слегка нагнулся вперёд, будто внимательнее вслушиваясь в слова, которые ему собирались сказать, – иль ваши красноречивые призывы — ничто иное, как пустые звуки?     Агний нахмурился, смотря в золотистые глаза. Его пробрала дрожь искреннего гнева.     – Ни в коем случае, сударь, – беловолосый стиснул зубы, – мои речи — предложение, но не призывы. Вижу я, что вам неприятен такой говор, так зачем же продолжать? Если хотите попытать удачу и заключить пари, то так и скажите, незачем ходить окольными путями.     – А может, хочу? – уже более снисходительно произнёс Арнир, подпирая голову рукой. – Мои будни столь скучны, что я был бы не прочь разбавить их... чем-то интересным, я полагаю?     – Безусловно, интересным, – Агний улыбнулся в ответ, но его улыбка была лицемерной, – тогда мы можем обсудить условия нашего пари в более уединённых условиях? Лишние уши — лишние сплетни.     Арнир спокойно встал со своего места, коротко взглянув на темнокожего, который приподнялся вслед за ним, подходя ближе. Они всегда неразлучны, поэтому понимали друг друга лишь по взгляду. Этот спор они выиграют вместе, независимо от условий.     – Так что вы хотите поставить на кон? – спросил хозяин поместья, размеренными шагами направляясь в комнату для аудиенции. Его взгляд не выражал прежнего презрения. В данный момент его цель — показать возможности, принизив другого герцога.     Власть — слишком важная составляющая, чтобы просто так принижать своё достоинство, рискуя упустить из рук те самые крупицы, которые достались ему путём пота и крови. Мужчина поправил перчатки, недовольно закусив губу.     – Если вы сможете выполнить все условия, я отрекусь от своего места в парламенте, – уверенно сказал Агний, улыбаясь в прежней манере, когда только пришёл и сел за стол, где проводился банкет.     Блондин изогнул бровь, скептически поглядывая на знакомого. Его руки настолько крепко держали свой статус и положение, что он просто не мог подумать о том, чтобы ослабить контроль, а тут такое... Разве можно так просто отказываться от власти? Бред.     – Вы умеете бесподобно шутить, но мы здесь не для того. Можете сказать, что хотите предложить: поместье за границей, одна из любовниц, слуги...     – Возможно, мои слова кажутся вам ложью, но я излагаю чистую правду. Условия этого пари будут крайне сложными, поэтому я уверен в своей правоте, – спокойно, ровно, без злости или нервозности высказался Агний, прищурив глаза и насмешливо глядя на оппонента.     Арнир нахмурился, стиснув зубы, и переглянулся с Санфишем, который не мог оторвать ошарашенного взгляда от беловолосого. Медленно, будто остерегаясь назначенного разговора, все трое зашли в комнату, где хотели провести аудиенцию, и сели на разные диваны: два герцога друг напротив друга, а граф рядом с дорогим другом.     – Ваше предложение вверх безрассудства, прошу прощения за мои слова. Вы действительно готовы поставить свою... должность? – спросил брюнет, всё ещё недоверчиво наблюдая за реакцией Агния, который просто положил ногу на ногу, скучающе откинувшись на спинку дивана.     – Мои слова — истинна. Я не привык лгать, Ваше Сиятельство, – Агний нахмурился, но всё ещё старался держать улыбку на лице, – если говорить коротко, то мои условия таковы: вы, Ваша Светлость, должны найти крестьянина, какой пригленётся вам, и обучить его этикету, представив на королевском балу.     Арнир замер, его ладонь дрогнула, после чего пальцы крепко сжались, отпечатывая на тыльной стороне след от ногтей в виде полумесяца. Золотистые глаза потемнели то ли от шока, то ли от некого гнева, бурлившего в крови.     – Что? – переспросил блондин, наклонив голову набок. Его поза и взгляд угрожали, давая предупреждение. Лишь одна мысль о том, что он должен впустить в свой дом какой-то... скот, злила его. Это грязь. Второй сорт людей.     Санфиш сложил брови домиком, поворачивая голову на друга, как бы не понимая суть пари. Наверное, он понемногу начинает понимать, почему Агний поставил на кон свою достопочтенную должность. Заговорить с кем-то из крестьян, кроме слуг, — уже было достижением, а говорить о том чтобы выпустить их в свой дом и обучать этикету было вообще невообразимо. Словно оскорбить члена королевской семьи.     – Обучить крестьянина этикету за два месяца, – повторил беловолосый, прищурив глаза. Он понимал, что играет в опасную игру, но выражение его лица было насмешливым, что лишь подливало масло в огонь. – Обучение должно включать в себя всё: обучение письменности и чтению, вежливости, аккуратность внешнего вида, контроль эмоций и многое другое... Но, думаю, для вас это и так известно.     – Это невозможно! – выпалил на эмоциях Арнир, не скрывая своей злости. – Аристократы изучают этикет на протяжении чуть ли не всей жизни, а крестьянину точно не выучить всё это за два месяца! Да даже базу он усвоить не сможет!     – В этом и условие, разве не так? – Агний усмехнулся, замечая, как разозлён был блондин. – Хотите сказать, что я поставлю свою должность и достоинство, а вам всё дадут на блюдце? Ваша Свестлость, это так не делается...     Арнир стиснул зубы, принимая поражение. Похоже, следующие два месяца он будет вкалывать, как ненормальный. ***     Теперь первая задача в списке перед победой была найти крестьянина, который подаёт хотя бы какие-то надежды. Слуг из своего поместья он точно обучать не хотел, а подбирать дворняжек с улицы тем более, но, похоже, придётся. Из двух зол он выбрал, как ни странно, большее. В его поместье работали пустышки, не способные делать что-либо, кроме приказов, поэтому они сразу отпадают. Такие люди не смогут проявить себя в полной мере.     Был ещё один важный вопрос: а куда потом девать этого бедолагу? Обучит девушку — выдаст замуж какому-нибудь аристократу себе на выгоду. А парень? Что с парнем делать? Отдать императрице, как нового любовника?     Арнир поматал головой из стороны в сторону, недовольно фыркая. Для начала он найдёт этого чёртвого крестьянина, обучит и выиграет спор, а потом уже подумает на какую свалку его можно будет выбросить.     – Можно обучить какую-нибудь девушку, работающую в моём особняке, они у меня и читать, и писать умеют, а потом можно и замуж выдать, – говорил Санфиш, спокойным взглядом осматривая грязную и бедную улицу, по которой они шли.     – Мне нужен дворняга, совершенно непримечательный, чтобы потом можно было выбросить, как игрушку, – надменно ответил Арнир, скривив губы. – Эти места — полный отврат, я до сих пор не имею понятия, как хожу по этой мерзости. Чем быстрее найдём нужного человека, тем быстрее уйдём отсюда.     Санфиш промолчал, глубоко вздохнув, и начал осматривать людей, которые появились на них заинтересованными взглядами. Крестьяне — низший слой общества, не для кого это не секрет, поэтому аристократу общаться с ними было мерзко. Но у него это не вызывало такой бурной реакции, как у блондинистого друга.     Арнир недовольно поправил волосы, метаясь взглядом от одной замухрышки к другой, мысленно подчёркивая, что даже он больше похож на девушку, нежели эти ошибки природы. Выбор был ужасно узок.     Однако, несмотря на эти отвратительные лица, золотистые глаза всё-таки зацепились за уж больно интересный силуэт — парня высокого роста с мускулистым телосложением.     Этот крестьянин еле тянул на свой статус. Его кожа — белоснежная, словно блестящий снег на солнце, щёки румяные, а глаза... глаза светлые, голубые, будто сверкающий под свечой бриллиант, который украшал драгоценное колье. Волосы каштановые, короткие и, казалось бы, до невозможности мягкие на ощупь.     Рост точно больше метра девяносто или где-то в этом диапазоне, телосложение мускулистое: плечи широкие, на руках виднелись вены, грудная клетка большая. Парень с каменным выражением лица рубил дрова, взмахивая топором, будто сучком от дерева.     Арнир сглотнул, после чего прикрыл рот рукой и ухмыльнулся. Его тело пробрала мелкая дрожь, а светлые волосы на руках встали дыбом. Он переглянулся с темнокожим другом, в эту же секунду начиная шагать в сторону шатена.     Санфиш заинтересованно посмотрел на человека, которого приметил герцог, и, честно сказать, был впечатлён. Никогда бы он не подумал, что парень такой внешности может быть крестьянином или рабом.     – Здравствуйте, молодой человек, – мягко пролепетал Арнир, заводя руки за спину. Он хотел произвести как можно более шикарное первое впечатление, поэтому его улыбка сверкала ярче солнца, тон голоса мягкий, а манера речи приземлённая, без намёка на гордыню или снисходительность.     Шатен, явно удивлённый обращением к себе, воткнул топор в пень рядом, поворачиваясь к нежданному гостю. Парень коротко поклонился, выражая уважение.     – Доброго дня, – произнёс он, – Ваша Светлость, вам нужно было что-то от меня?     – Верно, – блондин прищурил глаза, рассматривая лицо молодого человека вблизи, оценивая чуть детальнее, – у нас с моим дорогим другом произошёл один казус... Я не буду объяснять все детали, но мне крайне необходимо, чтобы вы, сударь, пошли вместе с нами. Как ваше имя?     – Моё... имя..? – крестьянин в замешательстве посмотрел сначала на герцога, после чего перевёл взгляд на графа, стоящего рядом. – Звать меня Лололошка... Уильям Дейвисон, Ваша Светлость... – слегка отрешённо ответил юноша, искося поглядывая на людей, проходящих мимо них.     – Какое милое имя, – Арнир добродушно улыбнулся, аккуратно проводя пальцами по щеке Лололошки, заправляя за ухо переднюю прядь его каштановых волос. – Сколько тебе лет? Ты живёшь с кем-то?     – Мне двадцать... – промямлил Дейвисон, неловко отводя взгляд. Ему было крайне некомфортно от этих прикосновений, но возразить возможности не было. – Я живу с супругой, мы уже три года вместе...     – Как трогательно, – блондин приблизился, уже начиная откровенно заигрывать, чем привлёк внимание чуть ли не всех находящихся на улице людей. Его рука ласково провела по чужому плечу, вычерчивая узоры на груди парня, – а мне вот недавно исполнилось тридцать четыре...     – Арнир, – Санфиш строго обратился к другу, одёргивая того. Конечно, ему был понятен такой интерес герцога, но его поведение выходило за границы, – ты не забыл зачем мы здесь? Прекращай своевольничать, – прошептал темнокожий, чуть сильнее сжимая чужую руку.     Арнир недовольно хмыкнул, снисходительно глядя на брюнета. Его тонкие пальцы ушли с белоснежной кожи крестьянина и слегка сжались.     – Ах, да, – холодно произнёс герцог, скучающе отводя взгляд на женщину, выходящую из старенького дома. Похоже, это и была та самая супруга. – Я уже говорил, что нам нужно, чтобы вы пошли с нами, не так ли? Остальные мелочи с вашим хозяином и тому подобном разберётся мой товарищ, поэтому быстрее собирайтесь.     – Как... это? – Лололошка ошарашенно посмотрел на блондина. – Н-но, Ваша Светлость, я не могу! У меня жена и ребёнок..! Как же я могу бросить их?     – В карету. Сейчас же, – угрожающе ответил Арнир, хмуря брови, – не заставляй меня применять силу или повышать голос. Я уже сказал, что мой дорогой друг разберёться со всем, что нужно, тебе остаётся лишь выполнять указания.     Дейвисон поджал губы, поправляя засученные рукава своей испорченной временем рубашки, и подошёл к карете, мельком взглянув на жену, которая уже во всю обсуждала что-то с Санфишем, чуть ли не повышая голос, пока их сын скромно стоял в дверях дома.     – Быстрее, – приказал герцог, легонько толкая шатена внутрь средства передвижения, взглянув на друга через плечо. – Санфиш! Что ж случилось такое, раз ты так бурно обсуждаешь это с той милой дамой? У нас сейчас есть дела поважнее.     – Некоторые разногласия, – ответил Санфиш, поправляя свой шарф. Он в последний раз кинул грозный взгляд на женщину, как бы приказывая ей просто заткнуться наконец и идти в дом, – не переживай, это никак не влияет на ситуацию. Выплатим этой бедной вдове компенсацию?     – "Вдове?" – Лололошка поднял шокированный взгляд на брюнета, совершенно не понимая какого чёрта происходит. Его самым наглым образом забрали на неопеределённый срок, так ещё и мёртвым окрестили? Ну уж спасибо.     – Выплати там сколько нужно на два месяца жизни, дальше посмотрим, – скучающе ответил незаинтересованный в данной ситуации Арнир, перекинув руку через плечо Дейвисона, прижимая ближе к себе, будто игрушку, а тот и слова вставить не мог.     А дальше тишина.     Лололошка точно ощущал себя не в своей тарелке, постоянно теребя край грязной и изрезанной рубашки. Как вообще этим аристократам было не противно трогать его в таком виде? У них отсутствует чувство изысканного или что?     Юноша вздрогнул, когда почувствовал ладонь на своём бедре. Такую нежную, элегантную, словно это и не ладонь была вовсе, а дорогая ткань. Тонкие бледные пальцы поползли ниже, ощупывая всё бедро и колено, не стыдясь своих действий от слова совсем.     Всё это было настолько сюрреалистическим, что хотелось начать задавать много вопросов, пока то самое похороненное в корках сознания детское любопытство не успокоиться. Руки, лежащие на коленях, начали мелко дрожать.     – Ты боишься? – на ухо шёпотом спросил Арнир, хитро ухмыльнувшись и прищурив глаза. Его некогда видная всем подряд злость ушла на второй план, уступая место веселью и игривости, бурлящим в голове.     – Никак нет, Ваша Светлость, – нервно пробубнил Лололошка, отворачивая голову, однако в ту же секунду его взяли за подбородок, поворачивая назад.     – Твоя внешность — подарок свыше, скажи спасибо Господу, потому что из-за этого ты сможешь выбраться из нищеты, – снисходительно произнёс блондин, вертя голову юноши из стороны в сторону.     – Спасибо...?     Арнир изогнул бровь, выдержав паузу в несколько секунд, после чего рассмеялся. Сдержанно и негромко, но всё равно как-то ядовито. Слишком уж его смех страшил, что аж по коже пробегали мурашки. Мужчина отпустил шатена, повернувшись обратно к темнокожему другу.     – Я не Господ, чтобы благодарить меня. Когда будешь в церкви, не забудь лишний раз сказать спасибо у алтаря, – ответил герцог, положив ногу на ногу. Его настроение было уже слегка приподнято, что было видно по расслабленным плечам.     – Мы почти приехали... – с глубоким выдохом оповестил сидящих напротив Санфиш, откинувшись на спинку бархатного сиденья кареты. – Твои одежды — тряпки, не достойные аристократического общества, поэтому как только мы приедем, портные подберут тебе хорошие костюмы.     Лололошка лишь кивнул, неловко поглаживая собственную руку, таким жестом пытаясь успокоиться бушевавшую тревогу. Внутри его груди что-то неприятно сжималось, а пальцы впились в кожу, оставляя следы.     – "Зачем же я понадобился им..?" – Дейвисон поджал губы, уводя взгляд от двух мужчин на окно кареты.     Приехали они уже где-то через минуты две, останавливаясь у роскошного поместья, от которого у крестьянина перехватило дыхание. Он о таких домах мог только мечтать, но сейчас, получается, жить тут будет?     – Идём, – Санфиш легонько подтолкнул шатена вперёд, намекая идти прямо за ними.     Участок вокруг поместья был украшен статуями, напоминающими церковные рассказы и картины. Фонтаны, статуя Божьей Матери, купидонов, а также цветы, раскинувшиеся почти по всему периметру — всё это вызывало восхищение перед работой архитекторов.     Когда они зашли, внутри их встретили слуги: молодые девушки и дамы в возрасте, ну, и конечно же, дворецкий — старик, чей возраст можно было предположить по количеству седых волос на голове. Все они поклонились, приветствуя герцога.     – Да-да, добрый всем день, – незаинтересованно сказал Арнир, махнув рукой. Он подошёл к Лололошке, хватая за предплечье, и поставил рядом с собой. – Теперь слушайте меня внимательно! Я хочу, чтобы вы привели этого дворняжку в достойный вид, а именно отмыли, одели и подобрали людей, которые смогут обучить его этикету. Всем ясно?     – Да, Ваша Светлость, – ответил дворецкий. Он поднял изучающий взгляд на Дейвисона, такой холодный и отстранённый. Старик развернулся к одной из служанок. – Подготовь ванную для нашего гостя. Сейчас же.     – Не стоит торопиться у вас на это ещё целый день, – произнёс Арнир, спокойно уходя прочь, пока служанки бегали вокруг него, снимая верхнюю одежду.     Лололошка встретился взглядом с дворецким, который лишь кивнул в сторону нужной комнаты.    Ванная комната была, словно отдельное царство. Мраморный пол, такие же стены и потолок. Сама ванна идеально чистого белого цвета, будто её моют каждый час, шторы, закрывающие её от чужих глаз, были украшены дивными узорами и дорогими цветами, вроде фиолетового.     Дейвисона посадили в наполненную ванну, начиная постепенно намыливать голову, аккуратными движениями массируя её и поглаживая. С ним обращались так аккуратно, что было такое чувство, будто он действительно дорогой гость, а не простой крестьянин.     Шатен внимательно смотрел за тем, как пениться специальное средство, в зеркале перед ним, параллельно успевая осматривать слуг, которые пытались на глаз подобрать ему одежду. Хотя бы халат, чтобы не ходить в лохмотьях.     – В какой-то степени я понимаю выбор господина из того множества дворняг, которые ходят по улице, – внезапно начал дворецкий, – Господ точно не обделил тебя красотой. Неужели за всё это время тебя ни разу никто не приметил?     – Видимо, – ответил Лололошка, смотря на старика через зеркало. В глазах седовласого отчётливо виднелось искренне сочувствие. Что-то настолько незнакомое и неродное.     – Мне неприятно это говорить, – продолжил дворецкий, – но должен сказать, что несмотря на добродушный и вежливый вид Его Светлости, его образ — просто фальшь, – неожиданно предупредил юношу он, – однако раз ты уже попал сюда, то больше не вернёшься назад.     Дейвисона в замешательстве повернулся к старику, вскинув брови.     – Посмотри на этих девушек, – сказал он, удерживая голову шатена и поворачивая её к служанками, стоящим недалеко. – Когда-то они были прекрасными дамами, живущими в семьях с мужьями и детьми, однако по документам уже все давно мертвы. Не хочется говорить мне, что господин делал с ними.     Лололошка нервно взглянул на служанок, сглотнув вязкий ком в горле. Он видел лишь одно — пустоту. Их глаза были простыми стекляшками, не выражающими радости, горя или хотя бы чего-то, похожего на эмоции.