Этот глупый Фаенон не хочет ужинать с Мидеем

***

      Мидей не понимает, что он сделал не так. Он, по правде говоря, не уверен, что дело в нём, но других причин такого резкого изменения в поведении Фаенона найти не получается.       Всё началось пару дней назад, когда, вернувшись с работы, Мидей обыденно приготовил ужин для себя и своего мужчины, ожидая, пока тот разделит с ним этот вечер. Однако Фаенон, ввалившись домой позже обычного, лишь поздоровался с ним, мазнув губами по щеке и, стянув одежду, упал на кровать без признаков какого-либо желания вставать вновь.       Работа, как понимал Мидей, у них обоих бездельничать не позволяла. Сам он, с графиком два через два, трудился шефом в хорошем ресторане. Фаенон же с утра до ночи крутился под вспышками камер и взглядами десятков людей вокруг, кажется, не имея ни одного выходного за неделю. Мидею, может, и нравилось периодически видеть своего любимого в случайных рекламах вокруг, но ещё больше ему нравилось видеть его отдохнувшим и развалившимся в абсолютной наготе на их постели. Тогда как в тот день Фанон свернулся побитым щенком, даже не сняв покрывала.       — Не пойдёшь есть? — Мидей осторожно сел на край кровати, проводя мозолистой ладонью по чужой сгорбленной спине.       В ответ отрицательно промычали.       — Даже салат?       — Прости, устал очень. Давай сегодня без меня?       — Ладно, отдыхай, — лёгкий поцелуй в висок как заверение. — Всё ведь в порядке?       — Да, просто забегался с подготовкой к грядущему показу.       Мидей эти все показы-контракты-съёмки терпеть не мог. Да, его любимый — модель. Да, супермодель, кому платят бешеные по меркам простого работяги деньги, а фанаты скупают любой продукт, в рекламе которого мелькнуло это прекрасное личико. Но для Мидея это простой Фаенон, который любит дурачиться и спорить с ним о каждой мелочи. И Мидею очень хочется, чтобы тот приходил домой не выжатым до последней капли.       То был первый день, когда что-то пошло не так. Теперь Мидей думает, что этот звоночек не стоило опускать, потому что за неполные два дня всё скатилось ещё больше.       Теперь Фаенон перестал завтракать. Конечно, с учётом графиков обоих, о тёплой трапезе на залитой солнцем кухне приходилось мечтать лишь в секундных перерывах и планах на редкие совместные выходные, но Мидей всю свою поварскую и их совместную жизнь настаивал, что завтрак должен быть обязательно, хотя бы небольшой.       Вчерашним утром, разлепив глаза от, как назло сработавшего в его выходной, будильника, он ощутил рядом с собой лишь холод простыней. Собрав все силы для подъёма из такой мягкой постели, он, шаркая по полу босыми ногами, вышел в коридор, встречаясь взглядом с Фаеноном, натягивающим на себя лакированные туфли в оттенок пиджака и брюк.       — Уже уходишь? — жутко хриплым ото сна голосом бубнит он, вглядываясь в голубые глаза напротив.       — Так поставили расписание, — вздыхает печально, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить Мидея окончательно. — Если бы не оно — предпочёл бы не сбегать из твоих рук.       Мидей подходит ближе, поправляет складку на воротнике и скользит пальцами к пояснице, не разрывая касания. В ответ чужой нос утыкается в его собственный, когда покрытые сладким блеском губы оставляют нежный поцелуй в извинении за то, что покидает так рано.       — Позавтракать-то успел?       — Успел, — теперь, вспоминая, думает, что сказано это было слишком неуверенно. — Ложись обратно, время ещё есть.       А затем уходит, оставляя после себя шлейф одеколона и ниточки мыслей, которые всё никак не могут переплестись во что-то единое.       Мидей ждёт его с работы, думая о том, как хочет порадовать. Если вчера накормить ужином не вышло, значит сегодня должно получиться ещё лучше, чем было днём ранее. Он идёт в магазин, покупает всё нужное и захватывает пару вкусняшек для Фаенона, пусть и не особо любит, когда тот балуется чем-то вредным и состоящим из, как он говорит: «Одних только ешек и ароматизаторов».       Стоит на кухне, с явным знанием дела управляясь со сковородками и мисками. Включённая на максимальный режим вытяжка совершенно не спасает от того, как сильно по квартире расходится запах жареного мяса и специй. Мидей гордится собой, когда накрывает готовое блюдо крышкой, чтобы то отдохнуло, и домывает последнюю грязную посуду.       Впрочем, всё снова идёт не по плану, стоит Фаенону вернуться домой. Белая макушка с притуплённым энтузиазмом заглядывает в кулинарную обитель, не решаясь зайти.       — Привет. Ты чего там? Проходи, будем ужинать.       Фаенон без особой решимости подходит, будто даже стараясь не смотреть на еду, цепляясь за что угодно, но не за с заботой приготовленное блюдо.       — Я, наверное, не буду, — Мидей хмурится.       — Не будешь?       — Ты не подумай, пахнет замечательно, — сразу же машет головой. — Просто... Просто я поздно обедал, совсем ничего в себя сейчас не запихну.       — Даже немного? Ещё остыть не успело.       — Мм... нет. Кусок в горло не лезет. Ты поешь, ладно? Я пока схожу в душ, а потом можем посмотреть что-нибудь.       Мидей в ответ кивает, но веры в этом абсолютно никакой. Он знает Фаенона не первый год, живёт с ним в одном доме тоже достаточно для того, чтобы уловить сомнение, с которым он говорит. Чтобы заметить, как глаза смотрят куда угодно, лишь бы не на него или сковородку, как дышит реже, будто избегая запаха. Что-то точно не так, и он не может понять что именно.       В одинокой тишине ужинает, погрузившись в размышления под приглушённый шум воды из ванной. В таких же раздумьях сидит, положив голову на плечо Фаенона, когда тот включает сериал, который они смотрят в свободные вечера.       Может, он сделал что-то не так? Может, Фаенону невкусно? Или нехорошо?       В лексиконе Мидея нет «волнения», нет «опасения», но в его миропонимании есть забота о близких и желание сделать всё для их комфорта. Сейчас же Мидей совершенно не понимает, как ему поступить и что сделать, чтобы эта зудящая внутри недосказанность исчезла.       Сегодня он просыпается после того, как Фаенон уходит. Бредёт к холодильнику, по пути нажимая на кнопку чайника, тянется к банке с кофе и ловит себя на мысли, что ничего в этом шкафчике за последние дни не поменялось. Нет, он не хлопал в ладоши три раза и не крутился вокруг себя, чтобы найти тут новый телефон, но как-то всё уж слишком правильно стоит. Фаенон обычно оставляет после себя небольшую дисгармонию, когда торопится утром на работу, обязательно роняя какую-нибудь из коробок с чаем. Сейчас же всё стоит ровно так, как Мидей ставил два дня назад. Эти треклятые два дня.       Он не параноик. Не сталкер. Но что-то тянет проверить на несоответствия остальную кухню, и Мидей роняет голову на ладони, когда понимает, что ничего не пропало. Всё осталось нетронутым с момента его последнего похода в магазин, означая лишь то, что и вчера и сегодня его нагло обманули насчёт съеденного завтрака.       Можно, конечно, предположить, что Фаенон купил что-то для себя отдельно, но, прожив с ним столько, это кажется бредом. Мидей бы заметил. По крайней мере услышал бы, как Фаенон чем-то шерудит в его владениях, чем кухня по негласному решению и являлась.       Мидею всё это не нравится только больше от осознания того, что, вероятно, за эти дни Фаенон вообще не ел. И очень вряд ли он научился питаться энергией солнца. Мысли копошатся в голове с пугающей интенсивностью, бросая от одного предположения к другому, но Мидей их прогоняет настолько далеко, насколько это возможно. Ему нужно прижать Фаенона к стенке и всё разъяснить. Хотя, быть честными, он бы хотел сделать это не для словесных разборок.       Поэтому Мидей терпеливо ждёт, отвлекая себя очередной готовкой блюда, перед которым Фаенон точно устоять не сможет. Он выучил все его предпочтения, все мелкие детали, которые вынуждали того прикрывать глаза в удовольствии от вкуса, теперь, кажется, для того, чтобы вывести на чистую воду.       Когда входная дверь открывается, он было хочет начать сразу, но тормозит, рассматривая любимого. Фаенон даже в тусклом свете выглядит уж слишком бледным и побитым. Он нередко приходит домой со съёмок в макияже, покрытый идеально-белой пудрой, но сейчас всё совсем иначе. Мидей и сам не замечает, как поджимает губы от этой картины.       — Привет. Как твой—       Договорить не дают, уверенно хватая за руку и уводя на кухню. Мидей тащит его именно сюда специально, чтобы повлиять сильнее. Фаенон с удивлёнными глазами падает на стул, поднимая голову, чтобы видеть взгляд напротив, когда над ним возвышаются с грозным, но печальным видом.       — Ты чего?       — В чём дело, Фаенон?       — А в чём дело?..       — Хватит. Я на твой театр одного актёра больше вестись не собираюсь, — смотрит немного щурясь, не позволяя разорвать зрительный контакт. — Мне начать с того, что ты меня обманываешь, или с того, что ты себя голодом моришь?       Ответа он не получает, выдыхая, чтобы сбавить градус.       — Что не так? В чём проблема? Тебе больше не нравится то, что я готовлю? Или чувствуешь себя не очень?       Фаенону становится не по себе от этого пристального внимания. Он редко видит Мидея настолько встревоженным, что у мужчины даже не получается это скрыть.       — Мидей, я... — он начинает, но слова все не те. — Дело не в тебе. Ты лучший повар из всех, кого я только встречал. Готовишь ты замечательно. И со мной всё тоже хорошо, просто... помнишь, я говорил про новый контракт для показа?       — Так.       — Там в условиях есть параметры, к которым я должен прийти. И пока что я для них, ну... большой.       — Я тебя прибью.       Фаенону прилетает самый лёгкий подзатыльник в его жизни, который тут же заглаживают.       — За что?!       — За то, что врал мне и насиловал себя. Нет, ты серьёзно? У тебя в распоряжении личный шеф высшей категории, а ты выбираешь прятаться по углам, убивая себя голодовкой и тренировками?       — У тебя много работы, я не хотел тревожить.       — Я тебя реально прибью.       — Да все же хорошо. Я в порядке.       — Ты в зеркало себя видел? Лист контракта этого многострадального не такой белый, как лицо твоё. Круги вон под глазами, влаги не хватает коже.       Мидей гладит Фаенона по щеке, проходясь большим пальцем от носа до скулы, на что ему в ладонь рефлекторно утыкаются.       — Прости? — Фаенон неуверенно обвивает его поясницу, проверяя, не прогонит ли, и, не получив негативной реакции, позволяет рукам остаться там.       — У меня есть условия.       — Внимательно слушаю.       — Первое: я составляю тебе план питания и ты его придерживаешься без каких-либо возражений. Второе: сегодня у тебя два ужина.       — Что на первое?       — А ты не чувствуешь запах? — Фаенон принюхивается, расслабленно улыбаясь.       — А на второе?       — Я, — без толики смущения. — Мне кажется, ты скучал. Заодно сожжёшь калории, раз так сильно об этом заботишься.       В ответ громко хохочут, прижимаясь подбородком к животу.       — Я согласен. И, вот что ещё, никогда не думай, что мне разонравится твоя готовка. Это божественно. Правда.       — Подлиза. Есть когда собираешься?       — Срочно первое мне на стол! Жутко голоден.       И оба знают, что речь далеко не о еде.