Danganronpa: О том, как формируется личность

***

Ложная надежда порождает настоящую

ОБЫЧНАЯ ЖИЗНЬ - ЧАСТЬ 2

18 день заточения

20:42

***

      Ноутбук, который мы с Чихиро пытаемся воскресить, уже на последней стадии выздоровления. Еще подпаять в некоторых местах, зарядить и — вуаля — ноутбук полностью в нашем распоряжении. Мы делаем большие ставки, занимаясь таким делом, расчитывая на ценную информацию на устройстве или хотя бы его функционирование. Нами было принято решение перенести его в раздевалку бани, так как там не было камер, и мы время от времени занимаемся его починкой. И вот, я как раз закончил свою часть. Отложив паяльник в сторону, я потянулся и, встав со скамьи, направился на выход, а затем и в столовую. Даже не вериться… что буквально пару дней назад мы с парнями творили такое беззаконие… Как постигают меня воспоминания, те чувства, которые я испытал, картины, всплывающие в глазах… начинает бросать в небольшую дрожь, дыхание сковывает железная рука эмоций, а сердце начинает биться во всём теле. А после того, как Леона поймали, они вряд ли еще так соберутся, а если и соберутся, то их меры по борьбе с подсматриванием будут в разы жестче. Жаль, я бы еще раз так сходил…       Я открыл двери и прошел в столовую. В помещении, как всегда, царила уютная атмосфера некого искусственного одиночества и отчуждения. Никого из взрослых, только ученики, представленные сами себе, в руках которых, фактически, целая школа. Но именно столовая отличалась чем то… особенным. Помимо меня в столовой находились Саяка и Селес, которые в очередной раз играли в покер, а так же Подснежник, который, попивая чай, читал какую-то книгу. Довольно необычно видеть его здесь.       — Оу, Валентин, добрый вечер. Не хочешь присоединиться к нам? — поздоровалась Селестия, на мгновение переведя взгляд с карточного веера в мою сторону.       — Не, спасибо. Я довольно сильно измотался, пока паял плату, думал сожгу чего-нибудь.       — Ну… хорошо. Если надумаешь, то не стесняйся, мы будем рады видеть тебя с нами.       — Да, конечно.       Я устало пробубнил последние слова, а после неспеша прошел на кухню, полный решимости заварить себе какао. Что-что, а вот какао я очень давно не пил, и потому желание было вполне обоснованным. Помимо меня в столовой находилась Токо, которая готовила себе ужин: обычная яичница с беконом.       — Добрый вечер, Токо. Приятного аппетита.       — С-спасибо… — ответила та, слегка засмущавшись.       — Так, так-так-так… Хм, молока почти не осталось. И куда оно могло деться?       — М-молока?       — Да, его тут было бутылок 10, а сейчас почему-то осталось 3.       Ладно, впрочем, мне это мало помешает. Я налил в сотейник молока и поставил на плиту, неподалеку от Токо. Сам же стал рыться по полкам в поисках пачки какао. И поиски себя оправдали — я нашел небольшую пачку какао с ярко выраженной оберткой с японскими иероглифами. Сказать честно, я скучаю по «Красному октябрю»… Конечно, если переборщить им, то получиться не какао, а какая-то термоядерная жижа, но какой же он был охеренным… Насыпав половину упаковки, я еще какое-то время варил какао, и когда тот закипел, снял с огня.       — Токо, ты будешь какао?       — Ну ес-сли м-можно… пож-ж-жалуйста…        Две кружки оказались наполнены какао, а сотейник вновь вернулся на плиту. Сам же я направился на выход, и заняв своё место за столом, стал попивать какао и размышлять о происходящем, и, размышлять о том, чего могла натворить наша дама-инкогнито.       Бедная Кёко…       Однако пока я думал, внезапное появление Монокумы заставило меня ненадолго отлучиться от своих мыслей. Медведь резко появился на нашем столе, и потянувшись, озвучил:       — Здравствуйте ребята!       — … — однако никто не поздоровался в ответ.       — Пф, как грубо… Ну и ладно, не сильно то и хотелось от вас приветствие услышать! Из всех вас только Киетака самые воспитанный! А я, между прочим, к вам по делу!       — Ну так говори быстрее, а не ной — ответила Селес.       — Ну вот, теперь даже повозмущаться нельзя… Короче, мне уже надоело смотреть на это несчастное существо в карцере, так что кто-то из вас должен пойти и забрать её оттуда. Сама она, видимо, вряд ли сможет дойти.       Кеко наконец выпустили? Слава Господу…       — Пройдёте в те красные двери, и зайдете в лифт, а вас отвезёт на этаж с карцером. И поживее, пока я на второй срок её не оставил — после этих слов Монокума покинул нас.       — Ладно, пойду, заберу её — вызвался я, никто не был против.       — Удачи! И аккуратнее там — вскрикнула мне в догонку Саяка.       — Спасибо, удача бы мне пригодилась.       Спустя какое-то время я дошёл до тех красных дверей, которые вели в лифт. Ручка, на удивление, поддалась, и я прошёл в комнату, а позже и в открытый лифт, который чуть позже закрылся и повёз меня вниз. Довольно странное ощущение… Будто бы я еду в зал суда, но… оно будто бы извращено. Возможно это из-за понимания того факта, что я еду в несколько иное место. Ощущение, словно я спускаюсь в преисподнюю. Однако, на удивление, лифт очень скоро остановился, а когда его двери раскрылись… то я оказался а очень мрачном и сыром помещении, в котором почти не было света. Из коридора так и несло сыростью, а ступив берцами на, казалось, столетнюю плитку, она недовольно хлюпнула. Крайне жуткое место… Вдоль стен стояли железные двери с заслонками, и одна из них была открыта…       Я стал медленно подходить к дверному проему. И чем ближе я к нему походил, тем более странный, неописуемый запах начинал бить мне в нос. И когда я заглянул в проём… то увидел несчастную Кёко Киригири, которая свернулась калачиком на полу, слегка дрожа. Волосы снова закрывали её глаза, отчего увидеть её взгляд я не мог. Но, насколько я понимал, сейчас она спала. Я медленно опустился к ней и стал трясти её за плечо.       — Эй, Кёко? Рота подъем.       Девочка издала несколько странных звуков, однако после этого свернулась ещё сильнее, просыпаться у неё не было ни единого желания.       — Ну ёмаё, вставай давай. Нехрен на полу спать. Простудилась наверное, а сейчас ещё сильнее заболеешь.       Она, вновь издав странные звуки, немного подняла голову, щурясь, вглядываясь в моё лицо. Было довольно темно, и потому она, вероятно, не особо понимала, кто перед ней стоит.       — Это я, Валя. Давай, товарищ, вставай. Пора возвращаться.       На её лице возникла неописуемая эмоция: возмущение, удивление и непонимание, смешанное с надеждой. Однако осознав, что она проснулась, она вновь натянула на себя каменную маску и поспешила подняться. Разумеется, от такого резкого подъема её ноги покосились, а сама она впечаталась в стену, по которой чуть позже скатилась к полу.       — Эй-эй, поаккуратнее! Не надо себя калечить.       Однако девушка не переставала предпринимать попытки самостоятельно выбраться из карцера, и вновь поднявшись на ноги, на ощупь выбралась за дверь, но почти что сразу упала на пол. Я подоспел к ней, и заметил, что тело несчастной девушки сильно дрожало, а её зубы трещали от холода. Она сжалась, схватив ладонями плечи, и поджав ноги к торсу, издавая странные звуки. Но почти что сразу я снял с себя плащ и накинул его ей на плечи, чтобы она хоть немного защитилась от холода. Он был ей… так скажем, слегка большеват, что и отчасти помогало мне, ведь её можно было обернуть им практически всю.       — Мне не нужна помощь — сквозь зубы сказала Кёко, закончив свою фразу доброй порцией мокрого кашля, стараясь вновь подняться на ноги, но сил на это у бедной девушки уже не осталось.       — Ага, чего тебе ещё не нужно? Сейчас не время для подобных выкрутасов.       Девушка хотела было возразить, однако сдержалась, всё же приняв мой жест помощи. Сначала я подхватил её, перекинув её руку через шею, и попытался тем самым помочь ей в ходьбе, однако, как оказалось, у неё и сил то нет на ходьбу. Она лишь беспомощно двигала ногами, пытаясь встать прямо. Тогда я для себя решил, что так дело не пойдёт, и потому мне пришлось ухватиться за её ноги и плечи, прижав к себе. Как оказалось, она не такая уж и тяжёлая, как я думал ранее. Сначала она слегка этому удивилась, но потом просто забила, отведя взгляд куда-то в сторону. Кажись, у неё нет сил даже нормально соображать. Если бы не плащ, всю её инфраструктуру под юбкой было бы прекрасно видно, ладно я хотя бы до такого догадался. Такими темпами, мы неспеша добрались до лифта, и, когда зашли в него, двери закрылись, везя нас наверх.       — Почему ты… мне помогаешь? — через силу выдавила из себя девушка, после чего громко закашляла.       — А почему я не должен этого делать? Ты моя одноклассница, друг, товарищ, в конце концов, а товарищи друг друга не бросают. Я бы себя не простил, если бы не помог.       Она промолчала, несколько раз её молчание прерывал мокрый кашель. Не дай Бог с её лёгкими что-нибудь случилось… Остаётся надеяться, что инфекция только в её горле, и тогда вылечить болезнь будет куда легче. Но сейчас куда важнее хотя бы добраться до её комнаты. Лифт, как и в прошлый раз, довольно быстро остановился, его двери распахнулись, и когда я открыл красные двери… на выходе меня уже ждали Селес и Саяка. Я прошёл в коридор, и девушки облепили Кёко с двух сторон.       — Кёко?! Как ты себя чувствуешь? — волновалась Саяка.       — Слушай, тебе надо быть менее настойчивой — присоединилась Селестия — Надо доставить её в комнату. Хорошо что ты догадался её в плащ завернуть.       — Оу, а я и не заметила, что ты без плаща ходишь. Будто бы ты его вообще никогда не снимаешь. Ну так… Кёко надо вернуть обратно.       — Ладно, давайте доставим её в комнату — заключил я.       Наша группа двинулась в сторону общежития. Мне было совсем несложно её нести, всё же, её вес по сравнению с теми нагрузками, из моей прошлой жизни — это сущий пустяк. Пока я её нёс, мой взгляд уловил её тяжёлое выражение лица. Кажись, болезнь бушует в её организме не на шутку. Она закрыла глаза и тяжело дышала, слегка подрагивая губами. Могу только догадываться, что ей сейчас приходиться испытывать. Довольно быстро мы добрались до общежития. Её комната была крайней в коридоре. Разумеется, сам я входить в неё не собирался. Кёко, казалось, из последних сил передала девушкам ключ от комнаты, и когда те зашли внутрь, они отдали мне приказ зайти внутрь, получив перед этим согласие от владельца.       …       Когда я зашёл внутрь, меня тут же окутал запах… Ранее подобный запах мне никогда не удавалось почувствовать. Тёплый воздух, с еле различимыми нотками пота и корицы. Однако помимо такого списка, был ещё некий компонент, который никак не поддаётся описанию. Что-то… солоноватое, но в то же время сладкое, тяжёлое при вздохе… Это и есть запах девушки? Комната Кёко не сильно и отличалась… например от моей. Те же стены, те же пластины, та же кровать и прочее. Однако в отличии от моей комнаты у неё хотя бы всё убрано, а из отличительных особенностей комнаты можно выделить лишь небольшое деревце на столе. И всё! По крайней мере, это то, что она не хочет скрывать от посторонних глаз. Я прошёл к кровати и аккуратно положил её. Тело девушки даже слегка отпружинило, но когда она почувствовала под собой мягкую кровать, она даже слегка приоткрыла глаза, сделав блаженный вдох. Ещё некоторое время постояв, я всё же приложил руку к её лбу. Пальцы меня не обманывают — жар.       — Заболела — я вынес окончательный вердикт, поправив на руках перчатки — Надо горло проверить, и лёгкие послушать.       — З-заболела? — заволновалась Саяка — Вдруг это что-то серьёзное?       — Если это что-то серьёзное, тогда Монокуме придётся ответить за такое обращение с учениками — рассуждала Селестия.       — Скорее всего простудилась, учитывая, какая там температура, и что заключённому просто приходится спать на холодном полу.       — Ты же с медициной хорошо дружишь?       — Н-ну да! Есть такое.       — Слушай, я хочу тебя кое о чем попросить. От лица всех девушек, прошу тебя оказать Кёко Киригири помощь. Потому как никто из нашего класса кроме тебя не разбирается в этом, ты единственный, кто может помочь.       — Да, я как раз хотел об этом сказать… Я уже в курсе, что никто кроме меня не обладает навыками медицины, так что я и сам был бы не прочь помочь ей, всё же, совесть бы замучила. Но тут проблема одна… Она же девушка! Мне то без разницы, а вот ей было бы весьма… неприятно, если вы понимаете, о чем я.       — Тогда мы поможем! — вскрикнула Саяка — Тогда от меня хоть какая-то польза будет, я тоже хочу помочь Кёко!       — Я только за.       ***       — Я уже подозревал, что когда Монокума её выпустит, то она будет больна, так что я заранее нашёл некоторые медикаменты на складе, и ещё заказал недостающие у медведя, так что лечить есть чем. Осталось только понять, что именно надо лечить. Сейчас я сгоняю за ложкой, градусником и фонендоскопом, а вы… можете её переодеть в пижаму там, я не знаю. Во что нибудь?       — Разумеется! — вскрикнула Саяка и подошла к больной — Кёко, у тебя есть пижама или одежда для сна?!       Несчастная кивнула, и взглядом указала на гардероб.       — Поняла!       — Ладно, мы начнём её переодевать. И да, когда будешь заходить… не забудь постучаться, ладно?       — Разумеется.       Саяка достала какую-то ткань и прикрыла ею объектив камеры, а я в это время вышел за дверь, которая впоследствии и закрылась по понятным причинам. Первым делом я направился а свою комнату и достал из ящика стола градусник и фонендоскоп. Засунув их во внутренний карман, я направился в столовую, а уже оттуда на кухню. Достав из ящика столовую ложку, мне оставалось лишь возвращаться назад. В столовой в это время лишь Токо одиноко поедала недавно приготовленный ужин.       — Ч-ч-ч-что-то случилось? — спросила та.       — Да, Кёко заболела. Сейчас лечить будем.       — В-в-вот ж-же д-д-ду-ду-дура… Она ж-же знала, ч-что т-т-так произ-з-зойдет, и всё равно п-п-по-лезла! А п-потом и з-заболела!       — Не говори таких вещей. Мы многого не знаем, а помогать друг другу обязаны, так что лучше не выяснять некоторых вещей и просто молча помочь.       На такой ноте наш разговор был окончен, и я поспешил вернуться в комнату Кёко. Когда я подошёл к двери, то начал стучать, сообщая азбукой Морзе о своём прибытии. Когда мне открыли, на пороге стояла Селес с видом полного непонимания.       — Я, конечно, азбуку Морзе не знаю, но одного стука было достаточно.       — Прости, привычка.       С медицинским арсеналом обследования я вернулся в комнату с пострадавшей. Кёко так же лежала на кровати, но уже переодетая в лёгкие футболку и шорты. Перчатки, причём, так и не сняли… Так или иначе, я попросил Саяку поставить ей градусник, а сам начал обследование горла.       — Кёко, открой рот и высунь язык.       Однако девушка упрямствовала и наотрез отказывалась это делать.       — Да ну я блять это делаю не из-за своих фетишей, мне горло твоё проверить надо!       Но что бы я ей не говорил, упрямая девушка всё равно ни в какую не хотела этим заниматься.       — Кёко — на этот раз подключилась Селестия — Не надо упрямствовать! Мы просто хотим тебе помочь, но не узнав твоё состояние, это вряд ли удастся сделать. Пожалуйста, Кёко, делай то, что говорит Валентин.       Кажись, слова Селес подействовали на упрямую девушку, и та, приняв сидячее положение, наконец открыла рот и высунула язык, корчась от смущения… впрочем, сложно её не понять… Я просунул в горло другой конец ложки и слегка приоткрыл горло, отчего несчастная Кёко закашляла, однако увиденное меня поразило.       — Пизда-а-а, ой пизда-а-а-а-а-а…       — Что там? — спросила Саяка. Хоть она и не понимала моей речи, но судя по моей интонации, она уже понимала, что у неё может твориться.       — Там такой пиздец несусветный. Горло алое, горит не слабее огня.       — Может поэтому она и кашляет?       — Видимо так, но лёгкие тоже не помешало бы проверить, мало ли.       Я обогнул девушку и с её согласия просунул фонендоскоп под футболку, щупая её хрупкую спину, пытаясь выявить несостыковки.       — Дыши… Не дыши… Не, с лёгкими всё нормально, и слава Богу. Ладно, давай градусник.       Девушка достала из подмышки градусник, и уже на ощупь я мог предположить, какую температуру он мне покажет, а когда увидел результат, поднял брови и удивлённо свистнул.       — 39 с лишним.       — Ну и как это называется? — возмутилась Селес — И Монокума допускает вот такое?! Он вообще в своём уме?       — Думаю, задаваться такими вопросами нам не стоит… Так, что у нас по плану? Первым делом её надо накормить, а после этого накачать таблетками и продезинфицировать горло. Затем отпарим ноги и натрем камфорой эти самые ноги и горло. А потом она может спать спокойным сном.       — Довольно необычные способы… — интересовалась Саяка.       — А то. У нас на Родине и не так лечат! Впрочем, это отдельная тема для разговора, а сейчас нам надо Кёко лечить. Плюс ко всему, скорее всего Монокума освободит её от занятий, и нас так же придётся вставать с утра и идти к ней.       — Ладно, тогда не будем медлить — заключила Селес.       — Да, но перед этим…       Я поспешил подойти к пострадавшей, которая лежала на кровати и смотрела в никуда пустым взглядом.       — Кёко, смотри, у нас есть два пути: первый — очень неприятный, но действенный, горло перестанет болеть дня через два, и второй — более долгий, но менее болезненный, хотя учитывая, в каком состоянии твоё горло, тебя вряд ли такое устроит. Ну так по какому пойдём?       Немного поразмыслив, девушка немного покашляла и прохрипела: «Первый».       Я и не сомневался…       — Окей, я тебя услышал, но предупреждаю заранее — это будет пиздец.       — Что ты удумал? — заволновалась готическая лоля.       — Это крайне действенный, но очень неприятный способ лечения при помощи перекиси водорода.       — Впервые о таком слышу…       — Я не удивлён. И вообще, у вас в Японии довольно странная медицина. Так или иначе, перед пунктом «накормить» нам стоит вписать пункт «перекись». Сейчас я пойду и поставлю на плиту бульон вариться, а кто-то из вас должен будет за ним следить.       — Давай я! — вызвалась Саяка, взглянув на меня уверенным взглядом — Я вряд ли чем смогу помочь здесь, но проследить за кастрюлей у меня выйдет!       — Окей, тогда после этого я сгоняю в комнату за перекисью и всем остальным, и мы начнём… Селес — гляди за Кёко.       Так и произошло. Мы с Саякой направились на кухню, где я благополучно поставил вариться куриную ножку, а Саяка стала за ней приглядывать, время от времени добавляя в суп некоторые ингредиенты по моим указаниям. Взяв там же уксус, я медлить не стал, и забрав со склада и со своей комнаты всё нужные компоненты, направился в комнату Кёко, однако по пути мне встретился Киетака.       — О, Кие, здорова.       — Привет, Валентин… А зачем тебе всё это? — вместо привычного громкого голоса он спрашивал меня крайне удивлённым тоном.       — Кёко выпустили, а она больная оказалась, ну, в плане того, что у неё горло болит и температура высокая.       — Вот как… Получается, вы сейчас её лечите?       — Да, я и Селес, но нам ещё Саяка помогает.       — Теперь понятно! Но если вам потребуется моя помощь — обязательно позовите!       — Несомненно, товарищ. Ладно, мне нельзя терять времени, я пойду.       — Разумеется! Извини, что задержал!       — Ничего страшного…       Я вновь оказался в комнате, и когда поставил неподалёку от кровати таз со всём содержимым, обе девушки знатно удивились.       — Так, ну что там у нас?       — Кёко, кажись, всё слабее и слабее…       Я повторно потрогал лоб девушки, и, как оказалось, на этот раз он был ещё горячее…       — Бля, у неё щас мозг поплывёт, надо компресс на голову делать.       Уксус я захватил не зря, и когда налил в миску воды из раковины, я смешал её с уксусом и замочил в ней тряпку. Она же в последствии оказалась на лбу несчастной. Через какое-то время Кёко стало чуть легче, и к этому моменту мне удалось всё подготовить.       — Ладно, начнём пожалуй… Кёко, ты можешь ходить? Тебе надо дойти до раковины.       Девушка молча поднялась с кровати, и не без помощи Селес успешно добралась до этой самой раковины. Чуть позже к ним подошёл и я, держа в руке бутыль с перекисью.       — Так, озвучиваю инструктаж. Сейчас тебе надо взять в рот немного перекиси, и запрокинув голову прополоскать горло. И НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не смей её глотать, понятно? Предупреждаю, жечь будет знатно, но так оно нам и надо, тебе всё ясно?       Девушка кивнула…       — Назад дороги нет, и потом не жалуйся, что тебе будет неприятно.       — А ты уверен, что это безопасно? — спросила Селес, придерживая Кёко.       — Ну, я вот перед тобой стою, живой, здоровый, значит безопасно. Если, конечно, она не решит делать что-то не по плану.       Измученная Кёко стояла у раковины, направив свой пустой взгляд куда-то вниз, будто бы что-то высматривая. Руки были заняты — они пытались удержать девушку, вцепившись за края раковины. Я вздохнул, и открыв бутыль, приставил его к губам девушки.       — Готова?       — Мугу…       — Первый пошёл!       Движение. Кёко запрокинула голову и небольшое количество перекиси влилось в её ротовую полость. По моим расчётам, она уже должна была попасть в горло. И через мгновение глаза Кёко раскрылись в удивлении, а сама она поспешила выплюнуть перекись в раковину. Перекись, смешанная со слюной и жёлтыми кусками инфекции стала громко шипеть и поспешно съебывать в смыв. Сама Кёко стала очень громко кашлять, придерживаясь одной рукой за горло. Когда меня в первый раз так лечили, в принципе происходило тоже самое.       — Первый блин комом, как говорится.       — Слушай, ты и вправду считаешь, что это действенный способ?       — Если бы я так не считал, то она бы вряд ли сейчас этим занималась. Если эта дрянь не поможет, то тут два варианта: либо полоскала плохо, либо у вас в Японии перекись херовая. Всё, действуем дальше!       — Б-больно… — чуть ли не сквозь слезы (если бы она, конечно, позволила себе такое) прохрипела Кёко.       — Да ну конечно больно. Перекись сжигает инфекцию, вот и жжёт. Все, давай на второй заход.       Девушка повторно запрокинула голову, хоть и с большим нежеланием, и перекись вновь оказалась у неё во рту. Но когда она хотела было опустить лицо и выплюнуть её, я решительно, но аккуратно взял её подбородок и остановил.       — Полоскай! Полоскай, кому говорю!       Через «Не хочу», но всё-таки спустя несколько секунд по ванной стали раздаваться «Гргргргргр», а спустя несколько секунд она всё же выплюнула эту дрянь в раковину, не переставая кашлять. В отличии от первого раза, сия жижа шипела куда сильнее.       — Ох, Боже мой… — слегка удивилась Селестия, глядя на результат — И вот это называется лечением перекисью?       — Что-то типа того. Так или иначе, хорошо, что мы решили это сделать перед кормлением, иначе бы она мучилась от боли при глотании. Ладно, не будем медлить, ещё пару заходов.       …       Наконец, эти «веселые» попытки «почистить» ей горло закончились. Мы израсходовали половину бутыля, однако этого было достаточно на этот вечер. После такой процедуры несчастная Кёко выглядела душераздирающе. Однако даже пройдя всё это её каменная маска продолжала держаться на лице. Хотя уверен, после всего произошедшего её гордость знатно так приубавилась, а сама она ещё долго будет помнить это, доставив меня в список самых ненавистных ею людей. Ну, хотя бы помогу, и душе спокойнее будет. Её выражение лица буквально говорило: «Да как же вы меня заебали, отвалите уже», но сама девушка, ясно дело, таких вещей говорить не собиралась. А когда мы уже готовились покидать ванную, перед нами в проходе возник небольшой конфликт…       Стоило мне лишь повернуться, как мне в глаза тут же бросились три крайне обеспокоенных девушки: Аой, чье выражение лица говорило нам о ярости, а в руках с дрожью держалась сковорода; Мукуро, которая, в принципе, даже не поменяла своего лица, однако некая аура вокруг неё и очень опасный на вид армейский нож в правой руке уже говорили о её настороженности; и Сакура, что встала в боевую стойку и готовилась к любым сюрпризам.       Ебать, че за клоуны?              — Вы что тут забыли? — я вывел их из некого раздумия, и после моих слов Аой резко возмутилась:       — Ну, знаешь, когда дверь в комнату Кёко оказалась приоткрытой, а оттуда доносились странные звуки, мы как-то за-за-заволновались что-ли?!       — Так вот оно что — сказала Селестия — Не волнуйтесь, просто мы проводим лечение.       — Лечение? — переспросила Сакура — То-есть Кёко заболела?       — Да, когда Валентин принес её из карцера, она оказалась больна.       — Вот блин, Монокума! Теперь ты доволен?! Она заболела, и всё по твоей вине! — вскрикнула Аой. Мы уже ожидали увидеть наглого медведя, однако эта паскуда так и не появилась.       — Мы можем чем-нибудь помочь? — спросила Сакура, а Селес ей ответила:       — Спасибо за предложение, но мы справляемся. Если она нам понадобится, то мы вас позовём, а пока вам лучше покинуть комнату.       — Иначе рискуете заразиться — добавил я, и эта гурьба, пожелав нам удачи, поспешила покинуть комнату.       Мы же доставили Кёко прямиком на кровать. Измученная девочка наконец вновь оказалась в объятьях мягкой постели, из-за чего она громко вздохнула от удовольствия. Я же тем временем направился обратно на кухню, где Саяка заканчивала варить суп.       — Здравия желаю, что у нас тут?       — Почти готов, осталось немного доварить — уверенно произнесла девушка, попробовав бульон на вкус и добавив небольшую щепотку соли.       Когда он закончил вариться, я налил небольшую миску супа со сваренной ножкой, поставил миску на поднос и мы с Саякой направились прямиком в комнату. Когда я уе был там, девушка с удивлением посмотрела на поднос.       — Ешь давай, на голодный желудок таблетки лучше не пить.       На удивление, у Кеко даже мысли не было отказаться, и, я бы даже сказал, она была рада такому повороту событий. Когда она получила заветную миску супа, она ни чуть не брезгуя или возмущаясь стала с большой охотой его поглощать. Глядя на это, у меня появилась гипотеза того, что Монокума и не думал ее кормить, и Кеко все эти двоя суток сидела голодная. Пока заболевшая ела суп, я ненароком поинтересовался у Селес:       — Слушай, Селестия. Этот вопрос может показаться несколько странным, но… что у тебя за связи такие, что при поступлении в эту академию ты ожидала увидеть меня?       — А, это… — играясь с клочком черных волос пробубнила девушка — У меня был один знакомый, который работал в «Пике Надежды», и он как-то раз сказал, что в эту школу будет поступать некий Абсолютный Стратег из России, ну я и решила побольше узнать.       — Вот оно что…       — Да, извини, если напугала.       — Ничего страшного, я уже привык.       Когда Кеко закончила, она поставила миску на стол и глубоко вздохнула… а потом у нее проурчал желудок.       — Может добавки? — нежно спросила Саяка, и Кеко, хоть и со стеснением, но все же кивнула, и я отправился за второй порцией супа.       ***       Когда Кеко закончила есть, Саяка вызвалась помыть посуду, а мы с Селес тем временем напичкали несчастную Кеко кучей таблеток. Если бы она не поужинала перед их употреблением, ей было бы весьма и весьма херовато… После этого я взял уже ранее используемую ложку и, облепив ее бинтом и ватой, окунул ее конец в специальный раствор, готовясь промазать ей горло.       — Кеко, открой рот и высунь язык — мой взгляд был решительным, а голос был медленным и настойчивым. Глаза Кеко уловили в моей руке конец ложки, обмотанный в бинт и измазанный в хер пойми чем, ясно дело, она очень не хотела проходить такую процедуру.       — Я не буду этого делать — так же медленно и настойчиво прохрипела она.       — Это ради твоего же здоровья.       — Я НЕ БУДУ этого делать…       — Кеко… Если ты не согласишься делать это добровольно, нам придется сделать это насильно, а тебе, вероятно, этого не сильно и хочется.       — Как-то это… странно звучит — озвучила Саяка, слегка покраснев.       Ее ненавистный взгляд продолжал глядеть мне в душу, отчего холод буквально бегал по моей спине. Ей ОЙ КАК НЕ ХОТЕЛОСЬ проходить через эту процедуру, которая, в какой то степени, стала для нее унизительной. Однако та, смирившись с положением, глубоко вздохнула и приняла свою судьбу, готовясь к неприятной процедуре. Когда та открыла рот и высунула язык, все так же корчась от смущения, я попытался аккуратно и в то же время быстро помазать ей горло. Она, я хочу сказать, держалась достойно. Когда я достал ложку, на ее конце, который раньше был измазан в растворе, была желтая жижа.       — Во, видишь? Вот эта вот дрянь у тебя в горле стоит.       Судя по побитому лицу несчастной девушки, которая и так довольно много настрадалась, ей мог помочь, разве что, выстрел в голову. Однако подобное в наши планы не входило, и следующим пунктом в нашем плане лечения… был пункт «Пропарить ноги». Ну, по сути, здесь будет несколько проще.       — Ладно, следующий пункт. Инструктаж: сейчас мы будем парить ноги. В тазу будет горячая вода, а которой ты будешь держать ноги, иногда подливая ещё воды. Думаю, то, что воду из таза пить не надо ты и так понимаешь.       …       На удивление, эта стадия прошла очень гладко. Кёко успешно отпарила ноги, и, даже в какой-то манере почувствовала себя как будто бы в бане. Конечно, мои японские друзья поинтересовались, почему же вода, в которой нежно парить ноги, такого подозрительно жёлтого цвета. И тогда мне пришлось объяснить, что вода жёлтая за счёт горчичного порошка, который нужен для того, чтобы тепла в ногах было больше. Однако уже через полчаса её ноги были ярко-розового цвета, что означало «созревание». Саяка к этому времени довольно сильно измоталась, и потому покинула нас, и мы с Селес остались лечить Кёко вдвоём. У нас оставался последний пункт: хорошенько натереть её камфорой. Когда же я приблизился к Кёко, я взял полотенце для ног и аккуратно взяв её ногу, стал бережно вытирать её от воды, заранее подготовив пузырёк с камфорой и две пары тёплых носков. Однако… Кёко довольно сильно затупила. Сначала она никак не отреагировала, но когда я уже практически всё вытер, и а моих руках была её сморщенная, розоватая нога, этой самой ногой она мне и врезала, то ли из-за смущения, то ли из-за злости, но врезала. От такого неожиданного нападения я отлетел в дверь в ванную, держась за нос и болезненно ухая.       — Ууууууух, еб теть меть то блять, а…       — Кёко?! — возмутилась Селестия — Это что сейчас было? Зачем ты его ударила?       — А не надо было лезть, фетишист…       — Ахахааай, блять, какие ещё нахер фетиши? — всё ещё держась за нос, который начал кровоточить, пробубнил я.       — Кёко, он ведь как лучше хочет. Нету у него никаких фетишей!       — Во-во! Слушай, что тебе Селес говорит! Если бы они у меня были, я бы не стал делать это настолько резко и настойчиво…       Больная (вероятно и в психическом плане) еще какое-то время порассуждала, и всё же черство прохрипела: «Извини». Заткнув ноздри ваткой, я с опаской приблизился к ней. Кёко опустила ногу назад в воду, да и в принципе это было довольно обоснованно, что, тепло терять что-ли? Так что я повторно взял полотенце для ног и повторно вытер первую ногу, готовясь к резкому нападению со стороны Кёко, однако та угомонилась и решила в этот раз не буянить. Следом за полотенцем её ног коснулась и камфора, которую я начал очень настойчиво втирать, из-за чего теплая кожа стала горячей. И не теряя времени, я надел на эту самую ногу сначала обычный фиолетовый (кто бы мог подумать) носок, а следом за ним и шерстяной для теплоизоляции. Со второй ногой прошло всё тоже самое, и никаких эксцессов не произошло.       — Ладно, теперь финишная прямая — надо наложить компресс на горло и растереть спину. Так, Селес. Чтобы не доставлять пострадавшей неудобств, я попрошу тебя растереть ей спину, ибо, как следует из моего опыта контакта с ней, если я буду этим заниматься, то она мне, как минимум, сломает пару рёбер — после моих слов я уловил на себе крайне озлобленный взгляд со стороны кровати…       — Ладно, я могу это сделать. А как именно растирать надо?       — Ну смотри, льёшь в ладонь немного камфоры и потом этой же ладонью с камфорой в ней начинаешь тереть кожу, как бы втирая жидкость в неё.       — Хорошо, если что, я тебя спрошу.       — Ага, а я пока компресс подготовлю. И да, будь аккуратнее, после камфоры остаются белые разводы.       Кеко легла на живот, подняв футболку до плеч, а Селес в это время стала растирать ей спину. Я же поспешил отвернуться от них (меня уже приняли за фетишиста, теперь ещё и за извращенца примут), в то же время подготавливая компресс. Ничего особенного: обмоченные в камфоре салфетки, полиэтиленовые пакеты и шарф. После того, как Селестия закончила, запах камфоры, который и до этого обильно витал в воздухе, стал ещё сильнее. Скорее всего, им обеим от такого запаха уже не по себе. Затем подоспел и я, и, на удивление, без особых проблем сделал хороший компресс.       После всего пережитого, приятно видеть её умиротворенное и спокойное лицо. Она уже забралась под одеяло, закрыта глаза, проваливаясь в сон, а мы с Селес стояли перед кроватью, с некой нежностью глядя на результат.       — Ну, теперь и нам можно спать пойти.       — Да — тихо сказала Селестия, не скрывая своей счастливой улыбки — Чтож, завтра придётся рано вставать. Может на этот вечер все, но завтра тоже надо будет сделать.       — Разумеется, только меры будут не такими жёсткими. Думаю, просто помазать горло и напоить таблетками будет достаточно.       — Нет… — внезапно сказала Кёко, приоткрыв глаза.       — Нет?       — Нет, не надо… Спасибо… Спасибо, но… мне не нужна помощь… Я… справлюсь… одна…       Хриплый голос Кёко тихо раздавался по спальне, заставляя впасть нас в ступор. Мы стояли в молчании, без понятия, что говорить в ответ. Однако я всё же рискнул прервать столь гнетущую тишину:       — Кёко, я всё понимаю, но…       — Я сказала нет! — однако она внезапно повысила голос, напрягая и без того измученные связки, после чего она громко закашляла. Теперь мы стояли в ещё большем непонимании, прекрасно осознавая, что она настроена решительно. Однако я понял кое-какую вещь…       — Ладно — подняв ладони перед собой сказал я — Ладно, хозяин — барин.       Селестия, ясно дело, такому повороту удивилась, но возмущаться здесь не стала. Кёко отвернулась от нас, перевалившись на другой бок, и стала сопеть, а мы тем временем поспешно покинули комнату, выключив свет, и оставив ключ у владельца. Однако когда дверь захлопнулась, Селестия тут же начала:       — Как ты мог так легко согласиться?! Ты же вроде сам топил за то, чтобы её вылечить!       — Да! Да, топил, и до сих пор считаю это нужным, но пойми, Селес, пойми! У нее недавно отец погиб, у неё на глазах. Ты представь, что у неё в голове сейчас твориться. Наверное поэтому она и сотворила какую нибудь дрянь, из-за которой и попала в карцер.       Немного помолчав, она продолжила:       — Возможно ты прав… Хотя не возможно, а прав, потому что это всё крайне серьёзно. Она до этого была достаточно пассивной в общении, а теперь и вовсе стала агрессивной.       — Да, так что лишний раз лучше не рисковать и дать ей восстановиться.       — В этом ты прав. Ладно, уже довольно поздно. Я ещё хотела принять душ, так что, если вопросов ко мне нет, то могу я покинуть вас?       — Да, разумеется. Сейчас я всё по местам верну и сразу в кроватку. Спокойной ночи, тогда получается.       — Да, спокойной ночи.       На этом мы разошлись.       Завтра будет не менее тяжёлый день…

***

      Они ушли…       Я осталась одна.       Когда свет погас, ещё какое-то время за закрытой дверью доносились приглушённые речи Селестии и Валентина. Может комната и звуконепроницаемая, но именно дверь пропускает голоса с коридора. Они говорили… что-то обо мне, говорили о том, что у меня погиб отец и мне крайне тяжело из-за этого. Они ошибаются, очень сильно ошибаются. Я… я не знаю, почему… я не хочу общаться. Я не хочу ничего… Я хочу уйти… Я хочу домой.       Горло, которое сильно болело, оно уже не так горело, как до этого, но из-за компресса оно стало сильно чесаться, но просыпаться из-за этого я не собиралась. И лучше бы никогда не просыпалась…

***

Театр Монокумы!

      — Многие считают, что хороший человек должен обладать такими качествами, как доброта, ум и прочее… Однако всё это брехня! Главным человеческим качеством должно являться терпение. Те, у кого стальные нервы, могут практически на всё. Такие люди могут обучаться и работать без особых проблем, а результат будет, скорее всего, на высшем уровне. Сколько раз в вашей жизни были моменты, когда вам так не хватало нервов? А вот им вообще всё равно! Цените людей с крепкими нервами!

***

      …       — База, говорит Воробей-2, приём, как слышно?       …       — База, говорит Воробей-2, приём, как слышно?       …       Это один из тех небольших моментов в моей жизни, когда смерть буквально дышала мне в спину. С израненными руками и простреленными брюхом и плечом, я свалился в овраг… До меня тут уже кого-то застрелили, весь овраг был усыпан истекающими кровью трупами. Земли просто не было видно, её всю укрыло телами. Небольшой ручей, что протекал между холмов, окрасился в алый цвет. Дым опустился на землю, и теперь небольшие заросли деревьев были как в тумане, и даже на расстоянии вытянутой руки я вряд-ли мог что-то увидеть. Достав рацию, я стал нервно повторять одни и те же слова:       — База, говорит Воробей-2, ответьте хоть кто нибудь!       …       — База… говорит Воробей-2… База…       Но никто так и не ответил…

***

20 день заточения

07:14

***

      С утра я быстро позавтракал и сразу же направился в раздевалку бани. Как оказалось, Чихиро всё удалось починить ноутбук. Захватив на складе толстые резиновые перчатки и ещё несколько инструментов, а так же по пути найдя прикольную на вид барсетку, я с горем пополам смог вскрыть один из приборов в бане, сделав примитивный зарядник. И вот, спустя пару минут, мы всё же рискнули и включили ноутбук.       …       Судя по всему, на этом ноутбуке стоит какая-то особая оперативная система, сделанная специально для таких ноутбуков.       — То-есть, вы хотите сказать, что эта академия делала свои собственные ноутбуки?       — Необязательно — подметила Чихиро — Возможно то, что это ноутбук какой-нибудь популярной компании, но с другим обеспечением.       — Хм… Как думаешь, сможем вирус захреначить?       — Надо попробовать… Система схожа с Виндовс, так что проблем… ну, не должно быть, наверное…       — Так, что на диске?       — Здесь остался только архив…       — Ну и?       — Но он запаролен.       Да ну еб твою налево…       — Ладно, сами мы его хрен подберем. Надо написать программу, которая сделает это за нас.       — Да, я тоже так думаю — уткнувшись пальцами в щёчки сказала Чихиро — Для меня это не так сложно, так что можно попробовать.       — Сколько примерно займёт времени всё это?       — Ну… Не могу сказать точно. Наверное несколько суток…       — Ладно, используй столько времени, сколько потребуется.       — Д-да, конечно…       Но нашу дискуссию внезапно прервал… догадайтесь кто? Правильно, Монокума! На экранах появилась его наглая морда, а в динамиках раздался его надоедливый голос. Он сказал нам, чтобы мы поспешили в спортзал, и, что подметил, там должны присутствовать все, включая Кёко. Монитор погас, и нам ничего не оставалось делать, кроме того, как идти в намеченное им место.       — Как думаешь… это он из-за ноутбука? — внезапно посинела Чихиро.       — Вряд ли, но отрицать это не стоит. Так или иначе, пока мы сами не увидим, не узнаем.       На этой ноте мы вышли из бани. Я уже хотел было идти за Кёко, однако когда я прошёл в проём, она уже уверенным шагом направлялась прочь из общежития. Она всё ещё больна, но после того буйного вечера ей стало куда лучше, и она уже практически выздоровела. Но если бы мы продолжили курс лечения, болезнь ушла бы куда быстрее…       ***       В спортзале собрались все ученики. Кто бы мог подумать, мы пришли последними. Наш класс был растерян, никто не понимал, зачем все-таки Монокума нас всех собрал. Кто-то общался с другими, стараясь успокоиться от налетевшего волнения, а кто-то молча стоял и смиренно ждал… В конце концов по залу раздался задорный смех всеми нами ненавистного медведя, и Монокума выскочил на трибуну. Разумеется, каждый напрягся, с недоверием глядя в сторону сцены.       — Здравствуйте, мои наилюбимейшие ученики! — радостно воскликнул тот, и как по клише, Киетака не заставил себя долго ждать:       — Здравствуйте, Монокума!!!       — Ох, Киетака, ты мне как бальзам на душу! Единственный из вас, кто меня постоянно радует. Лучше бы брали пример с него! Но я все равно всех вас очень сильно люблю, и тебя тоже, моя непослушная Кеко.       — …       Да отъебись ты от этой несчастной Кеко!       — Зачем же ты нас всех собрал? — поинтересовался Бьякуя, поправив очки, внимательно ожидая ответа от Монокумы.       — Ах да, точно, как же я мог забыть о таком?! Ой… а зачем я вас собрал?..       — Ты даже не помнишь, зачем ты это сделал?! — Аой, сжав кулаки, яростно воскликнула эти слова, которые, судя по всему, оказали на медведя какое-то действие:       — Ну конечно! Я вспомнил! Итак ребятулечки, у меня для вас две новости! Первая — сегодня занятий не будет, мне лень.       — Серьезно?! — заликовал Леон — Блин, да это охереть как круто!       — Хотя бы какая-то хорошая новость за эту неделю — пробубнила Селес.       — Впервые за всё это время его лень принесла нам пользу — в свою очередь ответил и я. По залу стал раздаваться довольный гул учеников. Всё же, кто будет против самых обыкновенных выходных? Однако Монокума не стал молчать слишком долго, и в конце концов озвучил:       — Это ещё не всё, мои хорошенькие. Вот вам вторая новость, прошу внимания!       Из ниоткуда медведь достал небольшие листочки. По началу они мне ни чем не пригляделись, однако чуть позже я заметил, что на каждом из них было имя каждого из нас. Он ухмыльнулся, и бросил эти листки в нашу толпу. Они разлетелись, и каждый подобрал свой именной листок. На ощупь это очень приятная бумага, с красивым оформлением в виде узора и большими буквами «Валентин». Я мельком глянул на одноклассников. И стоило мне лишь увидеть их глаза, что со страхом уставились в листки, как я сразу понял, что ничего хорошего в них не написано. Однако я не мог не проверить, и, рискнув, открыл его…       …       Чистый белый лист, в середине которого были написаны одинокие слова:       «Валентин предал капрала»       …       Нет…       Неееет…       Ах ты мудила…       И откуда этой бестии известно об этом?!       Я ещё раз оглянулся. На этот раз все прочитали свои листы и стояли в оцепенении. Мы стали нервно переглядываться между собой, не скрывая своей напряжённости. Однако когда Монокума заметил нашу активность, он громко засмеялся, выбив из колеи нервных и испуганных учеников.       — Это же… — Саяка была на грани срыва. Лист в её тонкой руке дрожал, а взгяд выражал весь тот испуг, что насел на её душу — Не может быть…       — Аааааахахахахахаха, что, удивлены?! Это ваш новый мотив! Мы собрали ваши самые постыдные секреты! И, если через три дня убийство не произойдёт… вся планета будет знать о ваших тайнах! Рискнете ли вы? Хахахахахахахаха!       Монокума, смеясь на бегу, быстро скрылся за сценой, оставив нас напуганными и взволнованными. Каждый недоверчиво глядел друг на друга, переживая о происходящем…       — Д-да почему? — кажись, Токо сейчас бомбанет… — Почему это п-происходит?! Откуда он з-з-знает?!       — Да хер его знает, откуда у него эта информация! — взорвался Леон — Но что я знаю точно — нам нельзя поддаваться на его провокации!       — Я н-не х-х-хочу! Нет!       Токо схватилась руками за свои волосы, а на глазах, скрытыми за линзами очков, стали выступать слезы страха. Надо её успокаивать, пока не случилось чего…       — Токо, успокойся! — воскликнул Хифуми, подойдя поближе к ней — Всё будет хорошо, н-не надо так сильно нервничать…       — Я не хочу! Не хочу! Нет!       Казалось, будто она разговаривает вовсе не с нами, а с кем-то другим… Ни с нами, ни с Монокумой, ни с самим собой… Громко закричав, Токо бросилась вон из спортзала, бубня что-то по пути, совсем не обращая внимания на нас. Я еще какое-то время стоял там, наблюдая за происходящем в зале, однако из рассуждений меня вывел Киетака, который выглядел… крайне подавлено…       — Валя! Валя, все крайне плохо!       — Да я знаю, что все плохо!              — Да не в этом дело! Валя… Дело в том, что мой секрет… — Кие переключился на шепот. Я уже было хотел уйти, однако он поспешил меня остановить, схватив за плечо — …это то, что мы вчетвером подсматривали за девушками…       — Чего?              — Все крайне и крайне плохо! Если об этом кто-то узнает… то моя репутация Абсолютного Дежурного пошатнется! И это уже не говоря о том… что они узнают…       — Да то что они узнают это не страшно, страшно то, что кто-то в самом деле может убить из-за этих секретов.       — Тоже верно…       — Надо что-то придумать… или просто смириться.       — Смириться?! Ты что, шутишь?!       — А что? Убить кого-нибудь из-за этого?       — Кх…       На этой крайне неприятной ноте наш разговор был окончен. К его концу уже большинство учеников покинули спортзал. Лишь немногие, крайне подавленные личности остались стоять в зале, замерев от страха. Такой, например, была Саяка, которая просто встала по середине зала и смотрела в никуда. Однако ясно одно — оставаться здесь не слишком-то и разумно. Я неспеша подошел к Саяке, и аккуратно подойдя к ней, сказал:       — Саяка! Саяка, ты как?       — Это опять случиться… — промямлила девушка, шмыгнув носом, а из намокших глаз потекли слезы — Кто-то… точно кого-нибудь убьет… Почему все это происходит?..       — Саяка, не переживай! — подключился Киетака — Все будет хорошо! Мы точно что-нибудь придумаем!       — Хотелось бы мне верить…       — Киетака, Валя… — сквозь слезы промямлила Саяка — Хотя бы вы пообещайте, что никого не убьете из-за этого…       — Конечно же, Саяка! Можешь полностью нам довериться!       Теперь его не волнует секрет, хотя бы что-то хорошее…       — Клянусь своей душой.       — Как хорошо, что я могу вам доверять… Давайте… не будем медлить и тоже… уйдем отсюда…       Таким образом, Монокума снова смог вселить в нас отчаяние, которое вновь ударило по нашей шаткой психике. Может я и не разбираюсь в психологии, но вот что я могу сказать точно — порой человек способен на невероятные вещи, лишь бы сохранить, например, свой социальный статус или все тот же секрет. У каждого из нас свои тараканы в голове, и каждый не хочет, чтобы они выползали наружу…

***

Театр Монокумы

      — Возможно, вы меня спросите: «Монокума, откуда же ты знаешь ихние секреты?». А знаете что я вам скажу? А вот оттуда и знаю! Люди так усердно стараются скрыть свои грехи, что совсем не понимают всей соли. Чем больше твой секрет, и чем сильнее ты пытаешься его скрыть, тем громче будет правда. И как же тогда бороться? А все очень просто! Как говориться: «Если хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место». Если твой секрет все будут знать, то это просто напросто перестанет быть секретом, а значит, его не надо будет скрывать!

***

22 день заточения

21:16

***

      После плотного ужина я направился проведать Чихиро. Товарищ Фуджисаки в последние дни то и дело постоянно сидит в бане и возиться с ноутбуком, стараясь как можно скорее закончить код. Причины такого стремления могут быть разные, однако хотя бы само наличие такого рвения к работе уже не может не радовать. Разумеется она понимает, что подобную активность Монокума может заметить, и потому, время от времени, он все же старается уделять часть своего внимания на другие вещи. Однако конкретно сейчас она занималась кодом, и мне хотелось ее проведать. Все уже давно разбрелись по своим комнатам, и потому, когда я выходил из столовой, коридор встретил меня мертвой тишиной. Мда, Монокума дал нам повод занервничать…       Рассказать о том, как себя чувствовали остальные, я не особо то и мог. Все в основном почти что на постоянной основе скрывались в своих комнатах, лишь изредка выходя в столовую или на занятия. Во время всего выше перечисленного разговоров почти что не было. Лишь мы с парнями время от времени собирались в столовой и обсуждали последние новости. Так что, говорить о состоянии других, а уж тем более девушек, я никак не мог. Единственное, что я могу сказать с уверенностью — все крайне напуганы предстоящим. Если дело касается мотивом, то Монокума шутить не станет, это я уже успел понять…       — Добрый вечер, товарищ Чихиро. Как проходит написание кода?       — А?! А, нормально, хорошо… — я слегка напугал витавшую в облаках девушку, и в тот же момент она резко дрогнула, когда я стал говорить.       — И-извини, не хотел пугать.       — Да ничего страшного…       Я подошел к ноутбуку и поглядел на экран. В какой-то программе Чихиро уже успела написать огромную часть кода, в котором я нихрена не понимал, хотя какие-то маломальские задатки программиста у меня все же есть. Но когда я приблизился… Чихиро довольно сильно стала нервничать, стараясь усидеться на одном месте. Я не мог понять, чем вызвано такое ее странное поведение, однако когда я собирался уходить, и, сказав: «Ладно, удачи», ее голос вдруг резко меня остановил:       — Стой, погоди!       Я замер. Голос, что коснулся моих ушей, отличался от голоса того Чихиро, которого мы привыкли видеть. Он был… настойчивым? Размышляя о произошедшем, я все же решил неспеша повернуться в сторону Чихиро. Она встала со скамьи, переминаясь с ноги на ногу, сложив руки в замок. Ее лицо было взволнованным, однако она никак не могла поймать мысль, которую хотела бы до меня донести. Но со временем она неспеша приблизилась ко мне, и, несколько раз запнувшись на полуслове, сказала:       — Эт-то… — она стояла в нерешительности. По ее виску скатилась капля пота, напряжение было вовсе не трудно заметить — Я не знаю, с чего начать… Просто… мне нужна помощь…       — Помощь? Д-да ладно, я помогу всем, чем только смогу! Только скажи, что нужно делать!       Девушка снова стала нервничать. Слова из её уст так и наравились убежать, не собравшись в единое предложение, язык заплетался в потоке речи, которую она хотела мне поведать. Лицо её было крайне напряжённым и дерганым, не слаженным. Чего такого ты хочешь мне сказать, что аж настолько сильно переживаешь?       — Да нет, дело не в этом… просто… Монокума, он… он напугал нас всех. Когда он вдруг раздал нам листы, и я… вообщем… Я не могу так больше жить…       Секреты? Ты боишься, что твой секрет раскроют?       — Что ты… конкретно имеешь ввиду?       — Проще будет показать…       Прежде чем я успел что либо понять, Чихиро настойчиво подняла юбку, и свободной рукой опустив панталоны, открыла мне свою паховую область… хотя правильно скорее будет «поднял» и «открыл»… Между ног у… него… находились мужские гениталии… И тут до меня стало доходить. Чихиро поспешил вернуть все обратно, и, дрожащим голосом вздохнув, продолжил:       — Ну… в общем вот… Монокума знал об этом, и… сделал из этого мотив. Если не произойдет убийство, об этом узнают все, но… Дело в том, что я всегда был слаб и беззащитен перед остальными, из-за чего меня любили задирать… Но в какой-то момент я понял, что можно просто притвориться слабым, чтобы больше не терпеть этих ужасов. Я слишком долго искал помощь… Но попадя сюда я понял, что от правды нельзя убежать, и потому я решил… Вместо того, чтобы Монокума сам всем об этом рассказал, это сделаю я! Поэтому я хотел попросить тебя о помощи!       …       А-ху-еть…       — Прошу, помоги мне стать сильнее… Я больше не хочу такой жизни, я хочу стать настоящим мужчиной!       …       Я какое-то время стоял в оцепенении. Моя голова просто не могла понять, от чего я охереваю больше: от того, что Чихиро — мальчик, или от того, что он решил самостоятельно раскрыть правду. Мне с трудом удавалось принять тот факт, что все это время… все это блять время Чихиро лишь прикрывался девушкой. Но я мог его понять. Он стал слишком забитым, у него не оставалось особого выбора. Ему хватило смелости рассказать об этом, и, в поисках помощи, он обратился именно когда мне. Но почему ко мне? Простояв так немного, я все же слегка улыбнулся, и, усмехнувшись, сказал:       — Хах, вот оно что. Знаешь, Чихиро, из тебя бы получился хороший актер.       — А?! — однако не такое он ожидал от меня услышать.       — Да, все это крайне печально и грустно, но твой смелый поступок прямо воодушевил меня! Братан! — я подошел ближе к Чихиро, и положив руку ему на плечо, дружески обнял — Я тебе слово даю, я сделаю из тебя мужчину!       — Правда?!       — Разумеется! Твой смелый характер должен быть вознагражден! Ты красава, Чихиро, ты это понимаешь?       — С-спасибо…       Чихиро выглядел счастливым. Еще бы, он так долго искал помощь, которая поддержит его на пути, и он наконец нашел. Он доверчивыми глазами глядел мне в лицо, поняв, что мне можно довериться. Я мог бы предположить, почему именно меня он решил выбрать. Лидеры — связующее звено любой группы, и, имея хорошие отношения, они всегда смогут придти к тебе на помощь. Возможно я выгляжу в его глазах сильным и крепким, что ещё больше вселяет в него надежду того, что я способен сделать его таким же. Так или иначе, нем нельзя было медлить.       — Ита-а-ак! Первым пунктом на нашем пути станет…       — …тренировка! — воскликнул тот — Тренировка ведь?       — Ну…       — Мне уже не терпится начать заниматься!       — Вообще, стоило бы для начала…       Однако он меня уже не слушал, и позвав за собой, двинулся в сторону выхода из общежития…       ***       Прошло довольно много времени. Как оказалось, считыватель на двери в мужскую раздевалку прекрасно реагирует на карточку Чихиро. По приходу в качалку мы стали выполнять комплекс упражнений. Я настаивал на том, что ему надо ходя бы переодеться, но тот был против, и рвался выполнять упражнения. Такое меня крайне удивило. Однако, как потом оказалось, Чихиро слишком переусердствовал, и мышцы несчастного парня болели по адски. Потом я все же смог его отлепить от тренажеров и мы направились на склад в поисках нового имиджа для Чихиро. По итогу нам удалось найти какую-то белую майку, спортивные трико и кроссовки. Но меня больше всего поразило его решение о смене стрижки, и найдя на все том же складе машинку и парикмахерские ножницы, Чихиро лишился своих прежних волос… Теперь у него оставался лишь торчащий вверх кол на затылке. И после всего пройденного, мы со спокойной душой отправились в общежитие.       — Так, ну тренировки надо проводить регулярно, верно? — очень волнительно спросил Чихиро.       — Верно, хотя тебе с твоим переусердствованием лучше бы отдохнуть немного.       — Отдохнуть когда угодно успеем, а сейчас надо заниматься!       — Ладно-ладно, тогда… предлагаю в 6:30–7:00 и 21:00–21:30.       — Прекрасная идея!       Как ты сильно поменялся за час…       — Ну, брат, давай — улыбнувшись сказал я, протянув в его сторону кулак. Чихиро немного поколебался, но все же улыбнулся, и мы стукнулись кулаками.       — До завтра, брат?       — До завтра. Думаю, своим поступкам ты разбудишь в них надежду…       — Что ты имеешь ввиду?       — Ну, знаешь, вместо того, чтобы смириться с ситуацией, ты взял все в свои руки и изменился.       — Ну… может быть… Но и ты мне помог! Если бы не ты…       — Но твоя роль в этом ключевая. Если бы ты не подошел ко мне, то все было бы иначе. Так что можешь гордиться собой, все зависит только от тебя.       Эти слова я проговорил с улыбкой до ушей, сжав кулак и подняв большой палец вверх. Чихиро стоял в нерешительности. Он понимал, что с одной стороны мои слова имеют смысл, но с другой стороны он понимал, что мое влияние во всем этом тоже немаленькое. Но он, улыбнувшись, сжал кулак, опустив голову вниз и рассматривая его, а потом поднял глаза и взглянул на меня с надеждой.       — До завтра!       — До завтра.

***

Театр Монокумы

      — Я с уверенностью могу сказать, что философы, ищущие смысл жизни, полнейшие дебилы! У человека попросту нет смысла жить, и это факт. А все потому, что человек такое же живое существо на этой планете, а у всего живого просто нет смысла! Лучше просто найти себе цель, а при ее выполнении найти новою, и прожить свою жизнь в движении!

***

23 день заточения

07:04

***

      Сегодня тот день, когда весь мир узнает о наших секретах… Не сказать, что я особо расстроен этой новостью, все же… все тайное рано или поздно становиться явным. Другое дело — какие из-за этого будут последствия. А какими они будут? Ну, как минимум, меня ждет трибунал… Ну это все же лучше, чем убить кого-то из своих друзей. Друзей… А ведь и вправду, они же мне друзья. Уже прошел почти что месяц с момента нашего заточения, и мы, разумеется, за этот период сплотились. Я не могу поверить, что после всего пройденного кто-то все еще способен убить кого-то. Впрочем, если подобное заинтересует Монокуму, он обязательно добьется этого, и убийство произойдет… против нашей воли. Поэтому каждый пытается отвлечься от этого как может. К примеру мы с Чихиро занимаемся тренировками, и сейчас мы направлялись в столовую как раз после нее.       — Готов? — уже у входа в столовую, я повернулся в сторону застывшего Чихиро. Он остановился, глядя куда-то в пол, однако после секунды размышлений он поднял взгляд и с улыбкой на лице кивнул.       — Так точно! — радостно вскрикнул он.       — Ни пуха ни пера!       Первым в столовую вошёл я. Двери распахнулись, ноги держали меня в дверном проёме, а глаза пристально таращились на центральный стол. К моему счастью всё уже были на месте, и даже мисс-инкогнито соизволила сегодня придти в столовую. Думаю, увидев меня, что замер в проходе с вытянутыми руками и суровым взглядом, они довольно сильно всполошились. Обычно я подобной хернёй не занимаюсь, а значит, есть причина такому странному поведению. Я глубоко вздохнул, опустив руки, и собравшись с мыслями начал:       — Итак товарищи, я прошу минутку внимания! Сейчас должно быть кое-что очень важное! Чихиро, прошу.       …       Будто бы выходя из тьмы, Чихиро стал медленно заходить в помещение. Хоть его взгляд был настойчивым и суровым, а шаги казались уверенными, он не мог скрывать своего страха. Каждый шаг деревянных ног казался для него той ещё задачей, губы слегка дрожали от волнения. Стоило мне лишь мельком бросить взгляд на своих одноклассников, как я сразу же увидел ихние ненаигранные эмоции удивления. Каждый, без исключения, включая даже непробиваемую Мукуро уставились на зашедшего в столовую парня, который когда-то был Чихиро. Он смог остановиться, уведя взгляд куда-то в сторону, боясь взглянуть на своих друзей, но набравшись смелости, он сделал глубокий вдох и…       — ИК!       …смог лишь издать испуганный писк. Он застыл в страхе, побледнев, не способным сказать и слова. А катализатором всего служили наши товарищи, что уставились на силуэт настоящего Чихиро. Со временем он вздохнул ещё раз, и теперь уж точно был готов нести им свою историю.       — Вообщем… Я Чихиро Фуджисаки, Абсолютный Программист, участник убийственной игры. Долгое время я п-п-подвергался… угнетению со стороны сверстников… Я был слаб, я был беспомощен… Однако когда я отчаялся, мне в голову пришёл радикальный план того, как же всё изменить… Я стал другим, фальшивым Чихиро. Ведь… будучи девушкой, меня не обижали. Но даже после этого в моём сердце царил хаос, ведь я понимал, что долго это не продлиться, а если об этом узнают, то… то всё будет куда хуже… Но когда я работал в бане, ко мне внезапно пришло осознание, что я обязан стать сильнее, что я обязан превзойти свой страх! Я должен был изменится, и я изменился! Но… — на секунду он замер, закрыв глаза, собираясь с мыслями — Этого не произошло, если бы не Валентин. Он был тем, к кому я обратился за помощью, кому я доверился! У меня был страх того, что он, увидев меня таким, просто бросит, откажется мне помогать, но это не так! Он протянул мне руку помощи, и я стал иным, я стал настоящим Чихиро Фуджисаки!       …       — Простите меня! Простите, что я врал вам все это время! Мне… мне очень жаль… Надеюсь, вы примите меня настоящего…       …       Первое время в столовой властвовала тишина. Все лишь глядели с сторону уверенного парня, что, согнувшись в поклоне, со страхом ждал реакции других. В их взглядах читалось разное: кто-то глядел недоверчиво, кто-то смотрел на него глазами, полными надежды, а кто-то всё ещё был в удивлении. Группа молчала, лишь изредка перешептывались некоторые личности, пытаясь спросить совета. Сея молчание не было столь продолжительным, первым решила заговорить Аой:       — Чи… Чихиро… Это правда ты? — в голосе читалось явное недоверие, она просто не могла принять тот факт, что всё это время за маской стеснительной девушки скрывался парень. Голос её слегка дрожал, в нём отчётливо слышались нотки испуга, которые словно нажимали тонкими пальцами по нижней октаве пианино.       — Да, это я — парень выпрямился, продолжая стоять по стойке смирно — Я прекрасно понимаю, что это звучит странно и в… каком-то роде трусливо, но это самая что ни на есть правда!       — Трусливо? — задумался Леон, неспеша почесывая свою бородку — Не, не-не-не… Это вовсе не трусливо!       — А?!       — Чихиро… — Сакура, закрыв свои глаза, стала медленно говорить фразу, басом разбредаясь по столовой — То, что ты всё это время притворялся… это действительно жестоко по отношению к тебе. Я… уверена, что если бы у тебя были другие условия, тебя бы не вынудили на такой отчаянный поступок. Но то, что в один момент ты решил измениться и расправиться со своим секретом, который так сильно мешал тебе жить… Это поистине воодушевляет.       — Сакура права! — следом за всеми активизировался Киетака, поднявшись со стула и громко воскликнув — Это очень смело, Чихиро! Твоя смелость зовёт меня идти дальше!       — Безусловно, это в какой-то мере даже оскорбительно по отношению к девушкам — заладила о своём Селестия, однако в ее голосе не было гнева или недовольства, скорее, она как будто размышляла о чем то своём — Но, знаешь… Ты ведь исправился, верно?       — Ну… ты нас крайне удивил, Чихиро — вписался Хифуми — Я и подумать не мог, что всё окажется вот так. Но ты не переживай, Фуджисаки-доно, мы примем тебя таким, какой ты есть!       — Ребят… — на запотевшем от волнения лице внезапно появилась улыбка, Чихиро стал глядеть на ребят с выражением глаз, полных надежды и веры. Казалось, ещё чуть-чуть, и он заплачет от счастья.       — Разумеется, братиш! — Леон в мгновение ока успел подняться со своего места и, подойдя к Чихиро, по дружески обнял его сбоку, и уже с ним направился обратно за стол — Мы же друзья! Мы всегда тебе поможем!       — Тебя больше никто не обидит — с доброй улыбкой на лице сказала Селестия, положив на плечо рядом сидящему Чихиро руку.       — Уууууути пути-пути! — но когда Чихиро сел за своё место, Аой с нежностью схватила его щеки и стала их с заботой трясти. В этот момент она была похожа на заботливую маму, которая поддерживала своего сына своим нежным голосом, в котором она не скрывала умиления — А кто это у нас тут такой миленький?       — Я не миленький! Я очень мужественный!       — Какой мило-мужественный! Я сейчас растаю от нежности!       — Ты просто притворялся девушкой? — заявил о себе Подснежник, размышляя о своём — Довольно глупо, если подумать. Неужели у тебя не было возможности обратиться ко взрослым? Из-за такого решения теперь тебе придётся объясняться перед теми, кто тебя знал, как девушку, если, конечно, выберешься отсюда живым.       — Ну всё, Подснежник, не надо возмущаться по этому поводу. Сейчас все стало хорошо, и это главное — добродушно ответила Саяка, с улыбкой до ушей.       — Вы все меня так назвать начали?       — Н-но мистер Подснежник Т-т-тогами всё ж--ж-же прав! М-можно было б-бы обратиться ко взрослым… — даже Токо решила сказать своё мнение, однако товарища Подснежника волновало кое-что другое:       — И ты туда же?!       — Я знаю — наконец ответил Чихиро, вырвавшись из оков Аой — Я мог бы… но я решил, что после такого ко мне начнут приставать ещё сильнее, потому что я пожаловался. Из-за страха… я и пришёл у такому решению. А ведь всё могло быть иначе.       Это был по-настоящему прекрасный момент. Чихиро, который решил побороть свой страх, наконец добился желаемого, и изменился в лучшую сторону, а друзья его поддержали. Во взгляде каждого, кто сидел в столовой, даже в пустых глазах Мукуро и Кёко, которые почти что постоянно выражают одну и ту же эмоцию апатии, всё же зажёгся тот самый огонёк надежды. Мы были воодушевлены таким поступком, царила атмосфера победы над врагом. Однако, откуда ни возьмись…       — Я что-то не понял… — разумеется, владельцем этого недовольного и раздражённого голоса, который был на грани срыва, был никто иной, как наш всеми любимый (нет) Монокума. Он, как обычно, появился на краю стола из ниоткуда, а его искусственный взгляд всё же мог достоверно нам сказать, какие эмоции сейчас он испытывает — Я вот этого момента чето вообще не понял! Вы какого хрена творите, а?!       — Ты чего разорался? — внезапно сказала Кёко, хотя она, вероятно, была бы последним из всех присутствующих, кто мог бы с ним заговорить.       — А ты вообще замолчи! Я дал вам мотивы, чтобы вы друг друга убивали, а не преодолевали свои страхи! Але, слышите?! Вы должны убивать друг друга, а не сюсюкаться по поводу своих секретиков! Это убийственная игра, а не шоу «Стань, мать твою, смелее!»       — Выкуси, Монокума! — со смехом произнёс Леон, указав пальцем в его сторону и громко смеясь.       — Так тебе и надо, Монопаскуда! — добавил и я, после чего почти всё присутствующие начали опускать Монокуму, план которого с треском провалился.       — Ах вы… засранцы… Ну ладно-ладно, ещё не вечер! Вы же не забыли, что помимо Чихиро мне известны и секреты всех присутствующих, которые я расскажу всей планете этим вечером? Так что, ещё не всё потеряно! Сайонара!       Медведь, что буквально несколько минут назад изливался в нашу сторону яростным потоком негатива и негодования, в момент просто скрылся. Ну и хорошо, без него гораздо лучше. Но мы и так все понимали, что сегодня понедельник, а значит нам придётся встретиться с ним на занятиях… Но чувства триумфа и победы ещё долгое время не покидало помещение. Мы настолько преисполнились в победе, что совсем забыли о своих проблемах. Мы провели в столовой всё оставшееся время, пока не прозвучал звонок и мы не направились в класс…

***

12:11

***

      Перемена. Осталось всего то 10 минут и мы отправимся в бассейн, на урок по плаванию. Однако я шёл туда конкретно сейчас, вместо того, чтобы перекантоваться в классе. Почему же, спросите вы меня? А я вам скажу: «Меня позвала никто иная, как Токо». Удивил, а? Согласитесь, не каждый день выпадает шанс того, что скромная тихоня из класса попросит тебя о встрече в бассейне. Это было буквально несколько минут назад. Она, слегка шатаясь, подошла ко мне, и ничего не спросив, протараторила: " В бассейне в 12:10!», а потом поспешила скрыться с глаз моих долой. Я даже понять ничего не успел, однако других вариантов, кроме того, как придти на встречу, я не видел. И вот, я уже просканировал свою карточку у входа в раздевалку, транзитом пересёк её, и оказался в огромном, влажном помещении. Та, что дала мне приглашение, тоже присутствовала, стоя у края бассейна и глядя куда-то в водную пучину. Когда дверь за мной захлопнулась, она в страхе повернулась в сторону источника звука, однако завидев меня слегка успокоилась. Токо лишь поправила очки, глядя куда-то в сторону, ожидая, пока я не соизволю к ней подойти. Впрочем, что-либо другое я сделать не мог, и потому приблизился к тихоне.       Уже подойдя к ней, я стал замечать витавшую в воздухе напряженность. Ее взгляд хоть и был направлен не на меня, но я прекрасно видел, как сквозь линзы очков просачивался страх. Страх этот был… необъяснимым. Она боялась что-то сделать, но в то же время боялась даже подумать об чем-то таком. И когда я приблизился к Токо, я смотрел на нее сверху вниз, смотрел на то, как она, перебираясь с ноги на ногу, пыталась выговорить слова.       — Т-т-т-ттт-т-т-т-…       — Ты чего-то хотела? — аккуратно спросил я, прервав несчастную девушку от четных попыток выговорить слово.       — Да! — резко вскрикнула Токо, схватившись руками за косу и снова уставившись в никуда — Х-х-хотела… В-в-в-вообщем… п-п-просто я… тоже н-н-нап-п-п-пугана… всем этим… И…       Пожалуйста, не говори мне, что у тебя есть член, второй раз я это не переживу!       — МОГ БЫ ТЫ П-П-ПОЖАЛУЙСТА П-П-ПЕРЕДАТЬ ЭТО ПИСЬМО Г-ГОСПОДИНУ БЬЯКУЕ?! — однако в тот же момент она громко прокричала эти слова, которые эхом раздались по всему бассейну. Она, задыхаясь, достала из ниоткуда письмо в розовом конверте, и, наклонившись, протянула его мне.       — Ну зачем же так кричать? — спокойно произнес я, опустившись на корточки и проводя правой рукой по водной глади. Вода теплая, для плавания в самый раз.       — Ы-ы-ы…       — И к тому же… В чем смысл мне его передавать? Вдруг в этом конверте сибирская язва? Могла бы и сама это сделать.       — М-м-м-мне страшно… — пробубнила та, все еще стоя в поклоне. Дабы не мучать ее, я протянул сухую руку и принял ее письмо, спрятав во внутреннем кармане плаща.       — Страшно?.. — на секунду я призадумался — Ну… я мог бы тебе помочь с этим… Ты могла бы стать смелее.       — …если ты отнесешь это письмо… ты уже сможешь мне помочь… — на удивление, без единой запинки и какой-либо проблемы, Токо проговорила эти слова, а потом, облившись краской, стала очень сильно нервничать, и, в конце концов, не выдержав такого давления внутри себя просто сбежала в женскую раздевалку, оставив меня в недоумении. Тем не менее, медлить я не стал, и направился обратно в класс, где должен был быть Подснежник.       ***       Класс. Я прошел в двери, уже окинув взгляд класс. На данный момент в нем находились Кеко, которая сидела за своей партой и что-то писала в небольшой блокнот, Хифуми с Леоном, которые стояли у доски и первый, попутно рисуя мелом по ней, что-то объяснял второму, и Подснежник, что тоже был на своем месте и читал книгу, с которой я его видел еще в столовой. Я подошел к нему, и, осмотревшись, приблизился.       — Добрый день — сказал я, поклонившись в знак приветствия.       — Чего тебе? — мрачно сказал тот, слегка удивившись такому раскладу событий. Не каждый день такое увидишь.       — Знаешь, я недавно почтальоном стал, зацени — и, протянув руку в карман, я достал из него розовый конверт — Это вам от Токо, передать просили.       — Это? От нее? — Подснежник выглядел слегка подавленным, расстроенным, и даже немного злым. Конечно, в последнее время Токо старается проявлять к Бьякуе интерес, чтобы тот ее заметил, однако выходит это… крайне плохо — Я не собираюсь его читать.       — Зря, чувак, очень зря.       — С чего это?       — Нельзя быть настолько сильным мудилой. Ты же не знаешь, что она тебе написала, и с какой целью. Может она попросит тебя встретиться, может напишет о своих чувствах, или вовсе признается в суицидальных наклонностях там, я не знаю. Ты должен понимать факт этого.       — Я его понимаю — деловито поправив очки сказал он — Но это мало меня волнует. У меня нет причин и желания общаться с ней, и тем более принимать от нее письма.       — Значит… все-таки ты мудила?       — Я не мудила — настойчиво произнес Бьякуя, с гримасой злости — Я просто распределяюсь своим временем так, как мне нужно.       — И этим самым распоряжением ты можешь довести человека до чего угодно, возможно даже до убийства. Впрочем, я уже давно знаю, что тебе несколько похер на людей, так что… мне уже без разницы, как поступишь ты. Я не стану навязываться. Аривидерчи.       На этой ноте я вернулся на свое место, уже собирая некоторые вещи в свою барсетку. Мельком я взглянул на Подснежника, что продолжал мирно сидеть на своем месте, усердно пытаясь не обращать внимание на лежащее на столе письмо. Так было еще некоторое время, пока он не хлопнул книгой, встал, и ушел за пределы класса. И только обратив внимание на его стол я понял одну вещь — письмо пропало вместе с ним.       ***       — …и теперь мы каждое утро и вечер качаемся тут! — воскликнул Чихиро, указав пальцем на тренажерный угол.       — Каждое утро? — поинтересовался Киетака — Вот это я понимаю, настоящая дисциплина! Вы молодцы, что соблюдаете такой режим!       — Эх, я бы тоже с вами качался… — бубнил Леон, натягивая плавки — …но мне чертовски лень! Сначала надо попытаться с кровати хотя бы встать, а тут еще тренировки… Но в принципе я был бы не против. А ты, Хифуми?       — ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ НАДО МНОЙ, ДА? — на столь гениальную шутку Хифуми, ясно дело, отреагировал крайне негативно…       Наша небольшая группа уже переоделась в плавки, не прошло и 3 минут после звонка. Однако было кое-что странное — Подснежника то нет! В этот момент мне стали приходить в голову мысли, что Токо все же прибила его, как я и предполагал, но он, скорее всего, просто сразу переоделся в плавки, и уже нас ждет у бассейна. Однако когда я прикоснулся к ручке, странное чувство чего-то плохого окутало меня…       И это было не к добру…       …       Я знал, что убийство произойдет, рано или поздно. Человек — это то существо, смысл которого выражается в одном лишь слове — убивать. Убивать природу, убивать растения, убивать животных, убивать людей… Так устроена психика человека, что он крайне кровожаден, насколько бы сильно он не любил кошечек и не выращивал цветочки в саду. А когда его сажают в клетку, в которой придется бороться за свое существование… человек превращается в самого настоящего монстра. Человек — это убийца, и я знаю это как никто другой. Монокума хотел, чтобы смерть снова случилась… и она вновь постигла нас, сократив группу на еще одного человека…       …       И убийца…       Снова один из нас…       Один из нас…       Один из нас…       Предатель…