Нулевая Планета

Неделя прошла в натянутой, звенящей тишине. Лань Ванцзи стал еще более недосягаемым, его молчание — густым и непроницаемым, как броня. Он больше не сопровождал Вэй Ина в лабораторию лично, ограничиваясь удаленным наблюдением через камеры. Каждое утро на терминале Вэй Ина появлялся новый список задач, сухой и безличный. Никаких упоминаний о той ночи. Никаких намеков. Вэй Ин, в свою очередь, притих. Его болтовня стихла, уступив место сосредоточенной, почти отрешенной работе. Он чувствовал сдвиг, тектонический разлом, прошедший между ними, но не понимал его природу. Стыд? Гнев? Или что-то иное, более опасное? Он помнил обрывки: холодную стену за спиной, мерзкое прикосновение, и потом… его. Лань Ванцзи. Его голос, рассекающий тьму, руки, грубые, но не причиняющие боли и взгляд, в котором читалось нечто, не поддававшееся расшифровке. Он избегал Сюй Чжуна, который теперь при виде него бледнел и спешно ретировался. Эта трусливая реакция была красноречивее любых слов, что-то произошло после того, как Лань Ванцзи его отвёл в комнату. Вэй Ин вздрогнул от свои мыслей, было ощущение, что он находится под негласной, но абсолютной защитой. Эта мысль согревала и пугала одновременно. Следующим вечером, Вэй Ин работал над расшифровкой генетического кода особо агрессивного штамма плесени, к удивлению, ему удалось наткнуться на аномалию. Данные не сходились. Последовательность, маркированная как «образец 734-X (Зона Забвения)», имела уникальный белковый маркер, который он видел лишь однажды — в архивных отчетах о своем собственном, украденном виде. В отчете, к которому у него не должно было быть доступа. Сердце заколотилось. Это была не его спора. Это был другой образец. Возможно, сородич. Будучи глубоко заинтересованным, молодой специалист углубился в данные, забыв обо всем. Он сравнивал, анализировал, строил гипотезы, и, на одном из дальних компьютеров, наткнулся на скрытый протокол передачи. Кто-то незаметно перекачивал raw-данные по этому образцу на внешний сервер, и точка назначения… не была зарегистрирована в сетях главного исследовательского здания. Кража. Инстинкт велел ему немедленно сообщить Лань Ванцзи. Но он задумался, доверится ли он ему? Или увидит в этом очередную уловку? Они не так близки, чтобы капитан ему безоговорочно доверял. Пока он раздумывал, система безопасности лаборатории сработала. Глухой гудок, и все терминалы заблокировались, на экране замигал красный предупреждающий знак: НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ДАННЫМ УРОВНЯ «ОМЕГА». АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ИЗОЛЯЦИИ. Вэй Ин в ловушке. Грохот захлопывающихся дверей врезался в реальность, запечатывая его в этом ярко мигающем алом аду. Мир сузился до размеров лаборатории, до мерцающего красного знака на экране. Холодный пот выступил на его спине. Протокол изоляции подразумевал полную стерилизацию помещения через пятнадцать минут. Ему не жить, если он вдохнет хотя бы немного раствора, котрый распыляли по всей комнате. Простая ловушка. До смешного, до идиотизма простая. Его в чем-то подставили или, что было в тысячу раз унизительнее, он сам, ослепленный собственным любопытством, как какой-то новичок, нажал не на ту кнопку, запустил невидимый скрипт, которого не разглядел? Его разум, его главное оружие, его гордость — предали бы его. Он попался на удочку, которую счел бы слишком примитивной, если бы читал о ней в отчете, агония от этого осознания была острее, чем вой сирены, разрывавший барабанные перепонки. Именно в этот момент страх, до того бывший абстрактным и умозрительным, обрел плоть. Он почувствовал, как по его спине, вдоль позвоночника, проступили мельчайшие капли холодного пота, как ледяные бусины, словно роса, тут же проступили сквозь ткань рубашки, вызывая мурашки. Его тело, всегда такое послушное и контролируемое, начало выходить из-под власти. Следом пришла одышка. Сначала просто учащенное дыхание, как после спринта, но затем воздух в легких стал густым, тягучим, как сироп. Он пытался вдохнуть глубже, но грудная клетка будто сдавилась стальными обручами. Каждый вдох требовал усилий, становился коротким, поверхностным, свистящим. Сердце, бешено колотившееся где-то в горле, вытеснило собой разум. Был стук — глухой, частый, как барабанная дробь на его собственных похоронах. И тут его сознание, цепляясь за последние островки сознания, поразила самая жуткая мысль из всех. «Неужели это… мои мысли и чувства?» Он всегда считал себя существом разума, где тело — не более чем точный инструмент, сосуд для интеллекта. А сейчас этот сосуд трещал по швам. Его трясло, легкие отказывались работать, а ладони стали влажными и холодными. Это был не он. Это не мог быть он. Это было его тело, это грубое, примитивное скопление мышц и костей, которое оказалось настолько податливым эмоциям. Одна лишь мысль о неминуемой смерти, о стерилизации, о безжалостном химическом облаке, которое скоро заполнит комнату, — и его физическая оболочка уже начала умирать, подчиняясь панике, парализуя его волю. Он был заперт не только в этой лаборатории, но и в собственном предательском теле, которое сломалось под грузом страха раньше, чем сломалась его воля. И сквозь этот хаос собственной биологии, сквозь оглушительный вой сирены и свист в его собственных легких, прорвалось это — голос. «Вэй Ин.» Это был Лань Ванцзи. Его голос был ровным, но Вэй Ин уловил в нем напряжение, тонкую, как лезвие бритвы, ноту чего-то, что могло быть… тревогой. — Я здесь, — выдохнул Вэй Ин, прижимаясь к холодной стене. — Я не… я не делал ничего, честно! Лань Ванцзи, я.. — Молчи, — последовал резкий ответ. — Терминал перед тобой. Координаты 7-альфа-3-дельта. Введи свой код доступа, сейчас. Вэй Ин не спорил. Его пальцы затряслись, но он ввел последовательность. — Теперь, — голос Лань Ванцзи звучал так, будто он стоял прямо за его спиной, отдавая команды с убийственной точностью. — Открой консоль отладки. Команда: sigma-9-zerо-override. Мой авторизация: L-W-Z-0-0-1.» Вэй Ин повиновался. Экран мигнул, и протокол изоляции начал обратный отсчет. — Что происходит? — не удержался он. — Тихо, — отрезал Лань Ванцзи. Слышно было, как он быстро дышит, словно бежал. — Они взломали периметр через твой терминал. Подставная атака, мы подозревали, что это произойдёт. Они? — Почему… почему ты мне веришь? Почему спасаешь? — прошептал Вэй Ин, глядя на отсчитывающие секунды на экране. На том конце провода наступила пауза, заполненная лишь ровным гулом помех и тяжелым дыханием Лань Ванцзи. — Потому что вор не стал бы так глупо себя вести, — наконец прозвучал ответ, и в голосе сквозь сталь пробилась едва уловимая усталость. Ложь, но Вэй Усяню этого было достаточно. — И потому что… твоя болтовня слишком раздражает, чтобы позволить тебе так легко исчезнуть. Сердце Вэй Ина совершило немыслимый кульбит. Это не было доверием, что-то другое. Что-то более личное, хрупкое и… реальное. Обратный отсчет достиг нуля. Сирены смолкли. Свет вернулся. Двери с тихим шипением разблокировались. Вэй Ин стоял, опираясь о терминал, его колени подкашивались. Он был спасен человеком, который должен был его уничтожить. — Выйди из лаборатории, — приказал Лань Ванцзи, и его голос снова стал твердым и безличным. — Иди в свою комнату. Не говори ни с кем, я все улажу. Связь прервалась. Вэй Ин послушно вышел в пустой, залитый нормальным светом коридор. Его тело дрожало от выброса адреналина, но впервые за долгое время в его груди, рядом с ледяным страхом, теплилась крошечная, упрямая искра чего-то, что почти походило на надежду. Лань Ванцзи видел в нем не просто угрозу, напротив, нечто, что стоит спасать. ------ Вэй Ин не пошел в свою комнату. Ноги сами понесли его к лифтам, к башне, где располагался командный центр. Лань Ванцзи был там, он уверен. На передовой, разбираясь с последствиями взлома. Чувство вины, острое и жгучее, не позволо оставаться в стороне. Когда он ворвался в командный центр, его встретила картина хаоса: офицеры сновали между консолями, голоса звучали напряженно и отрывисто, и в центре этого шторма стоял Лань Ванцзи. Он отдавал приказы, его фигура была воплощением сосредоточенной ярости, но Вэй Ин, привыкший уже читать мельчайшие нюансы в его сдержанности, увидел больше: неестественную бледность, легкую дрожь в левой руке, которую тот пытался скрыть, сжимая ее в кулак. И тогда Вэй Ин заметил темное, почти черное пятно, проступающее на безупречном белом рукаве его мундира, чуть ниже плеча. Мысль о том, что Лань Ванцзи ранен, ударила не как осознание, а как физический толчок в грудь, перехватывая дыхание, которое Вэй Ин только-только вернул под контроль, и самое шокирующее было не в самой ране, а в том, что Лань Ванцзи попросту игнорировал ее, будто его плоть была не более чем инструментом, который можно износить до последней капли. «Лань Чжань!» Его собственный голос вырвался прежде, чем сработали какие-либо внутренние барьеры. Все протоколы, вся субординация, весь страх перед гневом этого человека — все это испарилось, сметенное одной-единственной всепоглощающей волной. Он бросился к нему, движимый инстинктом, который был древнее любых правил. Лань Ванцзи обернулся, Вэй Ин увидел это: лихорадочный блеск в обычно ясных глазах, бледность, проступающую сквозь и без того белую кожу. — Я приказал тебе оставаться в комнате. — прозвучал хрипло, лишенный привычной стальной мощи. — Ты истекаешь кровью! — выдохнул Вэй Усянь, и его рука сама потянулась вперед, желая проверить, подтвердить, остановить, но Лань Ванцзи отшатнулся. Этот резкий, почти рефлекторный жест ранил Вэй Ина глубже, чем любое слово. Вэй Усянь поднял встревоженный взгляд и тогда, сквозь гнев и железную волю во взгляде Лань Чжаня, он увидел знакомый отблеск шока и уязвимости, что и в ту ночь. Он не хотел, чтобы его коллега это видел. Этот взгляд причинял ему боль сильнее, чем вид крови. Рационально он знал, прекрасно понимал, что капитан Лань — крепкий орешек, что такая рана не смертельна для человека его подготовки и силы, но знание было холодным и бесполезным, как схема двигателя в момент крушения поезда. Оно не могло заглушить тот первобытный, животный страх, что поднимался из самой глубины его существа. Это была тревога. Глухая, давящая, не имеющая конкретного адресата. Не вина за его ранение, а панический ужас при мысли, что этот человек, эта скала, может пострадать. Как бы глупо не звучало, что он может испытывать боль и его неутомимая сила может дать сбой. Вэй Ин сделал шаг. Он нарушил дистанцию, вошел в его личное пространство, туда, куда ему не было дозволено, настолько близко, что ощутил исходящее от ученого тепло, смешанное с резким, медным запахом крови. Этот запах вонзился в него острее ножа, и Вэй Ин понял, что не сможет просто уйти, оставив его одного с этой болью и с этой трещиной в безупречном фасаде. Его собственное сердце отказывалось ему позволить. — Ты спас мне жизнь, — тихо сказал Вэй Ин, его голос дрожал. — Позволь мне хоть как-то… — Ты не обязан мне ничего, — отрезал Лань Ванцзи, его дыхание сбилось. Он попытался оттолкнуть его, но его движение было слабым, неуверенным. — Это… моя работа. — Нет, — настаивал Вэй Ин, его собственное сердце колотилось где-то в горле. Он снова поднял руку, на этот раз медленно, давая тому время отступить. — Это не было просто работой. И ты это знаешь. Лань Ванцзи замер. Его взгляд прилип к лицу Вэй Ина, и в нем бушевала война. Гордость против истощения. Долг против чего-то безымянного и настойчивого. И тогда его ноги подкосились. Вэй Ин инстинктивно бросился вперед, подхватив его под руку, прежде чем тот рухнул на пол. Вес Лань Ванцзи был обманчивым — твердым и тяжелым, лишенным всякой мягкости, но в то же время горячим, как раскаленный уголь. — Прочь… — прошептал Лань Ванцзи, но его протест уже был лишен силы. Его голова бессильно упала на плечо Вэй Ина. Вокруг них повисла ошеломленная тишина. Все офицеры смотрели на них, на капитана, который никогда не позволял себе слабости, который теперь беспомощно опирался на того, кого сам же и подозревал. — Взгляд на экраны! — рявкнул один из старших офицеров, и чары рассеялись, все вернулись к работе, стараясь не смотреть. Вэй Ин, не обращая внимания на их взгляды, поволок Лань Ванцзи в его смежный кабинет. Он усадил его в кресло, его пальцы дрожали, расстегивая застежки мундира. Рана была неглубокой, но длинной — словно от удара энергетическим клинком, кровь без остановки по капелькам сочилась упрямо. Молодой специалист задумался, а не был ли нанесён какой-нибудь яд, содержащий антиагрегант. — Глупец, — бормотал Вэй Ин, срывая с себя чистый рукав рубашки, чтобы сделать временную повязку. — Совершенный, самоуверенный, героический глупец. Лань Ванцзи не сопротивлялся. Он сидел, откинув голову на спинку кресла, его глаза были закрыты. Его длинные, темные ресницы отбрасывали тени на осунувшиеся щеки. Вэй Ин на секунду засмотрелся и подметил, что тот, без привычной маски холодности, выглядел моложе. Вэй Ин прижал ткань к ране, и Лань Ванцзи вздрогнул, издав сдавленный стон. — Извини, — прошептал Вэй Ин, его пальцы невольно смягчили прикосновение. Лань Ванцзи медленно открыл глаза. Его взгляд, затемненный болью, был прикован к лицу Вэй Ина, склонившемуся над ним. Он смотрел так, словно видел его впервые. Видел не двойника, не угрозу, а просто… того, кто был здесь сейчас. — Почему? — тихо спросил Лань Ванцзи. Его голос был хриплым, лишенным всякой защиты. Вэй Ин замер, его пальцы все еще лежали на его горячей коже. Почему? Потому что он был обязан? Потому что это был единственный способ выжить? Или потому что вид Лань Ванцзи, истекающего кровью и все еще пытающегося контролировать все вокруг, вызывал в нем что-то острое, болезненное и неподдельное? — Потому что ты накинул на меня свою куртку, — наконец выдохнул Вэй Ин, отвечая на вопрос в своей манере. — И потому что… я не хочу, чтобы ты остановился. Их взгляды встретились. В стене между ними появилась трещина, исквозь нее пробивался свет, ослепительный и пугающий. Лань Ванцзи медленно, словно против своей воли, поднял руку. Его пальцы, в перчатке, дрожали. Он почти, почти коснулся щеки Вэй Ина, но остановился в сантиметре, его суставы побелели от напряжения. Затем рука упала. — Уходи,— прошептал он, снова закрывая глаза, но в его голосе уже не было прежней силы. Это была просьба. — Пожалуйста. Вэй Ин молча закончил перевязку и поднялся. Он не оставил его одного в кабинете, просто отошел в дальний угол, чтобы в кулере набрать прохладной воды. Они оба пересекли черту сегодня. И пути назад не было. — Была засада, — наконец прозвучал голос, низкий и хриплый, будто пропущенный через измельчитель. — На уровне серверной. Тот, кто запустил взлом… ждал подкрепления. Он сделал паузу, глотнув предложенной воды, будто даже говорить было больно. — Двое, целились в систему охлаждения реактора. Отвлечься я не мог... Вэй Ин застыл, сжимая в руке окровавленный лоскут своей рубашки. Картина вырисовывалась страшная: Лань Ванцзи, отбиваясь от наемников, одновременно руководил спасением него из лаборатории. Разделение своего внимание едва не стоило ему жизни. — Значит… это была диверсия, чтобы убрать тебя? — тихо спросил Вэй Ин. Лань Ванцзи медленно открыл глаза. Его взгляд, затемненный болью и усталостью, был по-прежнему острым. — Чтобы убрать того, кто мог вычислить заказчика. И того… кто стал неудобным свидетелем. — он вздохнул. — Они знали, что я приду за тобой. Тишина снова повисла в кабинете. — Почему ты пришел? — снова, уже настойчивее, спросил Вэй Ин. Он не мог отпустить это, ему нужен был ответ. — Ты мог отправить кого-то другого. Ты мог… оставить меня в ловушке, у тебя были все причины. Лань Ванцзи отвел взгляд, уставившись в стену. — Причины… были. — он произнес это так тихо, что слова едва долетели. — Но они… недостаточно веские. Он снова замолчал, и Вэй Ин видел, как напряглись мышцы его челюсти. — Я не могу… допустить хаос. Ты — переменная, которую я еще не просчитал, но для меня... твоя гибель породила бы больше хаоса, чем твое существование. Он не получил того ответа, на который надеялся, но он получил нечто большее — искренность. Лань Ванцзи не стал лгать ему, прикрываясь долгом, а признался в своих мыслях. — Значит, я все еще твой подопытный кролик, — произнес Вэй Ин, но в голосе не было обиды, лишь усталое понимание. Лань Ванцзи посмотрел на него, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то сложное, почти… сожаление. — Да, — тихо подтвердил он. — Но кролика… обычно не спасают из огня, чтобы продолжить эксперимент. Лань Ванцзи резко повернул голову, и в его глазах, помимо боли, вспыхнула знакомая ледяная искра. Казалось, он готов был вынести очередной строгий выговор за подобную фамильярность, но вместо этого его взгляд задержался на лице Вэй Ина — на улыбке, которая не была ни дерзкой, ни насмешливой, а лишь... уставшей и искренней. Он не стал отвечать. Не стал отчитывать его. Лишь молча отвернулся, уставившись в противоположную стену, единственное, плечи, до этого напряженные в готовности дать отпор, чуть расслабились, а собственная, невысказанная мысль эхом отозвалась в тишине: — Романтично вышло... Это слово казалось настолько чуждым для него, настолько абсурдным в контексте их ситуации, что даже не вызвало протеста. Оно просто неловко повисло в воздухе. Вэй Ин, застыл, открыв рот. Его не прогоняли, поэтому он немного в шоке закончил перевязку, затянув узел с профессиональной аккуратностью, доставшейся ему от воспоминаний прежнего хозяина тела. Он поднялся, отступая на шаг, чтобы дать Лань Ванцзи пространство. — Шрам останется. — констатировал он, больше для себя, чем для него. Лань Ванцзи не ответил, глядя перед собой, его профиль в тусклом свете кабинета казался высеченным из мрамора — холодным, незыблемым и вечным. Вэй Ин развернулся и направился к выходу. Его рука уже легла на ручку двери, когда сзади, почти неслышно, донеслось: — Вэй Ин. Он обернулся. Лань Ванцзи не смотрел на него. — Сегодня вечером. Никуда не выходи. Это не был приказ. Это было... предупреждение, еще одно, от которого гетерогенный не мог не закатить глаза. Вэй Ин кивнул, хотя тот не видел этого. «Не собирался.» Вэй Ин вышел, оставив Лань Ванцзи наедине с его раной, долгом и призраком слова «романтик», что теперь навсегда будет ассоциироваться со шрамом на плече.