Нулевая Планета

Стук в дверь прозвучал резко и властно, не оставляя возможности для игнорирования. Лань Ванцзи обернулся, и его лицо мгновенно стало бесстрашной маской. — Войдите. На пороге стоял Цзинь Гуанъяо. Его парадная форма была безупречна, а улыбка — отполирована до ослепительного блеска, но до глаз не доходила. Взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по Лань Ванцзи. — Капитан Лань, прошу прощения за беспокойство в нерабочее время, — его голос звучал сладко, словно старый мед. — Но возникла неотложная ситуация. На пропускной пункт «Дельта» прибывает группа из карантинной зоны. Лань Ванцзи не шелохнулся. — Это стандартная процедура в чем неотложность и почему я не получил распорядителя выше? Цзинь Гуанъяо сделал шаг вперед, понизив голос до доверительного шепота, хотя вокруг никого не было. —Прибывшие… с Репродуктивного сектора «Омега», ученые, техники, медики и «матери». — он сделал многозначительную паузу. — После последнего инцидента командование решило, что их проверку должны провести лично вы. Ведь Ваша беспристрастность не имеет аналогов. Лань Ванцзи почувствовал, как в животе сжимается ледяной ком. — Причина их перевода? — его голос прозвучал ровно и холодно. — Перераспределение ресурсов, — слишком быстро ответил Цзинь Гуанъяо, разводя руками, но в его глазах мелькнуло нечто иное — легкая озабоченность. — Рутинная практика, но учитывая последние события.. Он не стал договаривать. Это и не требовалось. Любая «рутинная практика» отныне была под подозрением. — Выезжаю немедленно. — кивнул Лань Ванцзи, уже направляясь к стойке с военной курткой и бронежилетом. Цзинь Гуанъяо не уходил. Его взгляд скользнул по двери в комнату Вэй Ина. — Как поживает наш дорогой гость? Надеюсь, его присутствие не слишком отвлекает вас от столь важных обязанностей. Лань Ванцзи, застёгивая ремешки, повернулся к нему. Его взгляд стал холоднее космического вакуума. — Его статус и деятельность находятся под моим непосредственным контролем. Ваше беспокойство излишне. Цзинь Гуанъяо улыбнулся ещё шире, но в глазах мелькнуло раздражение. —Разумеется, капитан. Кто же может сомневаться в вашем контроле? — Он сделал изящный жест рукой. — Не смею вас задерживать, будьте аккуратны на КПП. Говорят, среди прибывших есть… весьма ценные кадры. С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф дорогого парфюма. К этому времени Лань Ванцзи закончил облачаться в форму, его движения были выверены и точны, но внутри всё сжалось в тугой узел. «Ковчег». После Земной катастрофы естественное размножение стало роскошью и риском, поэтому Репродуктивный сектор, или же «Ковчег» стал биологическим арсеналом колонии. Это гигантский комплекс искусственных утроб, криобанков генома и генетических лабораторий, где исправляют ошибки эволюции и втискивают в ДНК новые, нужные для выживания свойства. Контроль над ним равносилен контролю над демографическим оружием невиданной силы. Любая угроза «Ковчегу» — будь то диверсия, эпидемия или просто скандал — это прямой удар по психике всего выжившего человечества, по его самой хрупкой надежде. У Лань Ванцзи было плохое предчувствие. Выйдя в коридор, он на мгновение задержался, оглядываясь на рядом находящийся их с Вэй Ином кабинет. «Нет времени» напомнил он себе и зашагал к лифтам, прокручивая в голове возможные сценарии на пропускном пункте. --------- Тишина, наступившая после ухода Лань Ванцзи, была тягучей, гулкой и давящей. Комната Лань Ванцзи, и без того стерильная, теперь казалась камерой-изолятором, где не было ни единого звука. Сегодня утром Вэй Ин получил небольшое сообщение о командировке, поэтому особо не волновался из-за отсутствия Лань Ванцзи. Он попытался занять себя чем-то полезным, разобрал архивы на терминале, проверил расписание дежурств в лаборатории (доступ, разумеется, был ограничен), даже попытался медитировать, но не сказать, что это ему помогло, ранее таким не занимался. В последнее время с его телом что-то было не так, сначала он списал это на тревогу. На привычку быть под взглядом, которая стала второй натурой, но это было другое. За примером далеко не пришлось идти, следующим же днем, после обеда, Вэй Ин вдруг почувствовал, как кожа на костяшках горит и трещит. Он посмотрел на свои руки — они были целы, чуть бледные, но без повреждений. Однако ощущение сухости, почти кровоточащих трещин, не проходило. Он сжал кулаки, пытаясь подавить фантомную боль. Что это? Побочный эффект симбиоза? Или это… не моё? Его начала тревожить фантосмия. Позже, в душе, когда Вэй Ин стоял под холодными струйками воды, смывая пыль, привычный запах очищенной воды вдруг сменился едким, химическим зловонием. Запах, от которого щиплет в носу и сводит желудок. Он резко выключил воду, опершись о кафель. Этот запах… Формалин? Хлорка? Что-то ещё, что-то… медицинское, чего не должно быть в душе и канализации. Он вышел, чуть ли не задыхаясь от концентрированного запаха. Слуховые галлюцинации. Каждую ночь Вэй Ин долго ворочался, прежде чем заснуть под гудение холодильника, включенного соседского душа, шаги сотрудников — под звуки жизни, которые являлись вечным фоном общежития. Но только настанет момент, когда мужчина находится на границе между сном и явью, шум резко затихает. В этой оглушительной, невозможной тишине звучит голос. Не слова, а интонация — сломленная, хриплая, пропитанная такой яростью и болью, что у Вэй Ина перехватило дыхание. «Вэй Усянь! Придурок, не иди, хотя бы раз послушай меня!» Он разлепил глаза. Имя ударило, как нож под рёбра. Вэй Усянь. Его настоящее, человеческое имя, которое он лишний раз не вспоминал. К нему только сейчас пришло осознание как его назвал Лань Ванцзи перед отъездом. Здесь, на Нулевой, вряд-ли кто-то знал его домашнее имя, кроме Лань Ванцзи и голоса, который кричал его так, будто вырывал с мясом. Вэй Ин сел на кровати, обхватив голову руками. — Который раз… — прошептал он в темноту. — К кому ты обращаешься? Ко мне или к тому, чьё тело я ношу? Ответа не было. Было только вернувшееся гудение систем и волна тошноты. Воспоминания всплывали, раз за разом ковыряя старые раны владельца тела. На следующий день, пытаясь отвлечься, он с маниакальным упорством погрузился в цифровые архивы, доступные его уровню. Сухие отчёты, технические спецификации, списки персонала. Его пальцы механически листали файл за файлом, пока взгляд не зацепился за знакомую комбинацию цифр. ID 7340. Его собственный, присвоенный на Нулевой, но файл был старше. Название: «Протокол инициации. Проект «Феникс». Кандидат: Вэй Ин (ID 7340). Ответственный: сектор «Х». Дата: 12.05.23ХХ» Дата за неделю до официального объявления о «пропаже без вести» учёного Вэй Ина на Земле. Сердце в груди Вэй Ина, человеческое, слишком человеческое в этот момент, сначало замерло, а потом начало биться с бешеной, животной частотой, отдаваясь глухим стуком в висках. Он коснулся иконки, файл был почти пуст. Никаких деталей эксперимента, только сухая канцелярщина, но внизу была голограмма — сканированная подпись ответственного и… личная печать. Подпись была неразборчивым росчерком, а печать… Вэй Ин пристально всмотрелся, стилизованный цветок белого лотоса, идеальной, почти неестественной формы, заключённый в стальные зубья шестерёнки. Эмблема неизвестного ему сектора или наоборот, слишком хорошо известного.. В этот момент комната поплыла. Он стоит не в комнате 45В, а в длинном, сияющем стерильным белым светом коридоре. Воздух пахнет тем самым едким химикатом. Сквозь матовое стекло двери в конце коридора видны смутные силуэты в громоздких костюмах биологической защиты, похожие на инопланетных существ. Он смотрит вниз, на свои руки. На них нет перчаток, только бледная, почти прозрачная кожа, синие прожилки вен и на левом запястье — пластиковый браслет-идентификатор. На нём — номер ID 7340 и тот самый лотос в шестерёнке. В груди — вихрь из эмоций, настолько чужих, настолько сильных, что он почти кричит. Его терзают леденящий, пьянящий азарт учёного на пороге величайшего открытия своей жизни и ужасная вина. Такая тяжёлая, давящая, как свинец, гложущая мыслью, повторяющейся с навязчивым ритмом: «Я должен был сказать Цзян Чэну правду. Соврал ему, но я просто не могу отправить его на это задание, он не верн..» И снова сдавленный, полный слёз и непрощающей боли шёпот, который звучит прямо у него в ухе, как последнее, что он слышал перед тем, как войти в ту дверь: «Брат… Если ты солгал мне… Я никогда…» Голос обрывается. Вэй Ин очнулся, сидя на холодном полу комнаты. Спина была мокрой от холодного пота, а по щекам катились слёзы. Горячие, солёные, абсолютно человеческие. Он медленно поднял дрожащую руку и коснулся влаги на своём лице. Не он плакал, плакало тело, вспоминая последние мгновения перед тем, как учёный Вэй Ин, полный амбиций, страха и вины, шагнул в пасть «Х» и… не вышел. Вэй Ин глухо выругался, вытирая лицо. —Так вот каков ты был, Вэй Ин. — прошипел он в тишину, обращаясь к призраку в своей собственной крови и костях. Он замолчал, осознавая ужасную правду. Он не просто захватил брошенное жилище, а вселился в место, где каждый угол был пропитан болью, каждый нерв хранил воспоминание об обещании, которое не смогли сдержать. И теперь память этого человека открывалась. Он не знал, чей голос звучал яростью и отчаянием, и почему гетерогенный не вспомнил его первым делом, но хотел бы знать. Вэй Ин прижал ладони к глазам. — Что ты натворил, учёный? — его шёпот был полон отчаяния и странной, зарождающейся ответственности. — И что мне теперь со всем этим делать? Ответом была только давящая тишина. Пока Лань Ванцзи был в отъезде, он, Вэй Ин, остался наедине с самым страшным монстром — с самим собой, который жил у него под кожей.