Альтаир укажет путь

Спёртый воздух. Пыль, забивающаяся в глаза. Ризли старается сфокусировать плывущий взгляд, не понимая, как фигура громадного дракона могла бесследно испариться за пару минут. Это произошло одномоментно. Громкий хлопок, заставивший потерять равновесие и почувствовать, как земля уходит из-под ног; ослепительный свет, лишивший зрения на несколько секунд. Ризли стряхивает с себя пыль, поднимаясь: он привык к тяжести доспехов и необходимости аккуратно обращаться с мечом. Сегодня его меч был напитан сильнейшей магией, способной поразить даже элементального дракона — такого, как Водный дракон, непреклонный страж бушующих волн. Случаи победы человека над элементальным драконом были единичными: каждый раз они находили отражение на ветхих страницах летописных книг, становясь грандиозным событием. Победивший подобного дракона человек сразу причислялся к разряду героев и мог рассчитывать на статую со своим ликом, высеченную из мрамора. Ризли, однако, не грезил о дифирамбах и о том, чтобы его имя передавали из уст в уста, из поколения в поколение — ему необходимо было победить Водного дракона. Таково его задание. Миссия, порученная высшим руководством государства. Ризли был уверен, что древняя магия, запечатанная в мече и вымещенная через нанесённые ранения, точно лишила Водного дракона его элементальных сил. Находясь под воздействием сильных заклинаний, дракон лишался практически всех своих преимуществ, дарованных прозрачной материей глубинных вод. Оставалось только найти самое уязвимое место, и Ризли бы мог довольствоваться победой над сильнейшим драконом, кровь которого обладала особенным свойством: она могла вылечить сотни, если не тысячи людей, обречённых на смерть от неизлечимых болезней. А его прекрасная чешуя, выглядящая, словно вкрапления полупрозрачного аквамарина на фоне переплетённого кружева невесомой водной глади… Точно пользовалась бы огромным спросом у высшего класса. Ризли счёл интересным, что чешуя Водного дракона необычно преломляла свет, которого в подземелье было совсем немного: оттенки чешуи начинали переливаться от лазури, напоенной вечерним небом, до чистейшего голубого, похожего на поверхность нетронутого озера. Говорят, когда-то давно драконы считались благородными существами: их воспевали в легендах, в честь них строили храмы, для них сооружали дворцы. И Ризли мог понять, почему — один вид Водного дракона завораживал, заставлял застыть на месте из-за восхищения этим поистине неземным существом, сотканным из пены океана и таинства непроглядных морских пучин. Но эти времена давно минули, не оставив от себя значимого отпечатка, а Ризли пришёл сюда не для того, чтобы разевать рот и любоваться необычным творением природы. Секундное промедление могло стоить ему жизни. До этого странного хлопка он успел нанести дракону много ранений. Ловкие быстрые удары, пронзающие цель с необычной точностью, рассекающие твёрдую на ощупь чешую и разбрызгивающие повсюду алмазную кровь — его привычный манёвр. Но по какой-то неведомой причине дракон даже не пробовал оказать сопротивление и навредить Ризли — разве так должен вести себя тот, кого пытались одолеть сотни бойцов, но ни один не возвращался? Дымка пылевого облака после хлопка рассеивается. Ризли недоумевающе блуждает по подземелью, не видя ни единой зацепки на то, куда мог пропасть дракон. Элементальные драконы практически не изучены людьми, поэтому Ризли даже не может построить догадки насчёт того, с помощью какого таинственного приёма дракон скрылся от его внимательного взгляда. Последствия непонятной вспышки были внушительные: кажется, подземелье стремительно разрушается, поэтому Ризли спешит обследовать все возможные места, пока проход не стал полностью закрыт. Тщетно. Лучше убираться отсюда поскорее, пока горные породы под его ногами не разрушились. Ризли бежит к тому месту, где должен располагаться выход, твёрдо решив для себя, что не собирается рисковать. Но рядом с выходом он замечает незнакомца, к которому сразу же проникается сочувствием: этот сильно израненный бедняга, укутанный в тёмный плащ так, что видно было только его лицо, с трудом передвигается на хромой ноге, стараясь проделать путь к выходу. Его длинные светлые волосы взлохмачены и практически закрывают лицо. Даже его руки скрыты под плотной тканью тёмных перчаток. Оглянувшись назад, Ризли замечает многочисленные пятна крови, которые свидетельствуют о том, что незнакомец прошёл далёкий путь с его, судя по всему, глубокими ранами. Кем был этот человек? В подземельях Ризли иногда пересекался с другими убийцами драконов и охотниками за сокровищами, мечтавшими заполучить заветный клад, перехитрив древних мудрых существ. Возможно, этот человек тоже собирался заполучить свою долю богатств, но ему хорошенько досталось от дракона. Как Ризли мог бросить его в беде? — Эй. Ты можешь опереться об меня, и мы выйдем из подземелья вместе, — Ризли подставляет своё плечо. — Не надо, — человек отворачивается и отползает подальше, и Ризли удивлённо замечает, насколько же сильно его собеседник дрожит. Голос незнакомца слишком тихий, и Ризли не сразу разбирает сказанное. — Уходи. — Ещё чего. Я не оставлю тебя здесь, — Ризли приближается к нему. Если незнакомец не хочет идти самостоятельно, то он вынесет его на руках. Какие шансы у этого раненого человека выбраться, когда горные породы могут разрушиться в считанные секунды? Естественно, нулевые — тем более, если дракон вернётся. Ризли не мог допустить смерть ни в чём не повинного человека. Незнакомец испуганно отбегает назад, когда Ризли собирается к нему прикоснуться: заметно, что каждое движение доставляет этому странному человеку боль, но он продолжает увеличивать расстояние между ними. Ризли хмурится. Может, незнакомца так сильно испугал его внушительный меч, и тот увидел в нём угрозу? К тому же, Ризли иногда говорили, что он создаёт отталкивающее первое впечатление из-за грубоватых черт его лица и взгляда, который может показаться тяжёлым. Неважно. Далеко незнакомец с такими ранами всё равно не убежит. Ризли быстро следует вслед за ним, догоняя без особых усилий. Он уже готов взять незнакомца в охапку и спасти, выведя из разрушающегося подземелья. Но в тот же момент горная порода под ними разрушается, не оставляя ни единого шанса на спасение. Ризли чувствует, как они падают вниз, в непроглядную горную бездну. Единственное, что он ощущает — холодную ткань плаща и дрожащую руку незнакомца, за которую он успел ухватиться. *** Ризли открывает глаза. Мгла вокруг него настолько непроглядная, что первое время подобна слепоте. Но он быстро нащупывает свою сумку с припасами, находя светодиодный кристалл, который вмиг разрезает свечением полотно тьмы. Вокруг него — тесное пространство, которое закупорено камнями и горными породами почти со всех сторон. Видимо, он падал не так долго и приземлился не очень глубоко: боль в теле даёт о себе знать, но кажется вполне терпимой, к тому же магические доспехи немного смягчили падение. Ризли замечает странного незнакомца рядом и сразу же вспоминает, что успел ухватиться за него в последний момент. Этот загадочный мужчина, судя по его немного растерянному взгляду, тоже пришёл в себя совсем недавно. Лицо незнакомца нечитаемое — его взгляд отстранённый и задумчивый, словно подёрнутый тенью. Он больше не выглядит напуганным: наоборот, излишне серьёзным и сосредоточенным. Когда он находится настолько близко, Ризли замечает, что даже лицо незнакомца покрыто небольшими царапинами. — Ну, поздравляю. Теперь мы заперты на нижнем уровне подземелья, — констатирует Ризли. — Но шансы выбраться есть, раз мы свалились не так глубоко. Как тебя зовут? Незнакомец теряется из-за этого вопроса: какое-то время его взгляд подрагивает, словно этот человек старается выцепить что-то из мыслей. — Нёвиллет, — наконец проговаривает он, зарываясь глубже в свой плащ. — А я Ризли, — он слегка улыбается, уверенно проводя рукой по рукояти меча, в котором всё ещё пылала древняя магия. — Профессиональный убийца драконов. Поэтому я защищу тебя, если дракон появится, понятно? Не бойся. Со мной ты будешь в безопасности. Нёвиллет ничего не отвечает, даже не решается посмотреть Ризли в глаза. Может, все ещё не оправился от произошедшего и не настроен на разговор? Кто знает, сколько времени им предстоит провести в подземелье и насколько обрушились горные породы. Возможно, потребуется провести здесь пару дней, чтобы выбраться. Лучше наладить контакт с самого начала, чтобы был хотя бы какой-то собеседник. Перспектива разговаривать с камнями из-за заунывного одиночества не очень радовала. — А ты как сюда попал? — интересуется Ризли. — Я… гм, странник скитающийся по разным уголкам мира. — Значит, я был прав. Ты пришёл сюда в надежде, что получишь богатства дракона, да? Нёвиллет снова ничего не отвечает, продолжая безмолвно смотреть в одну точку. — Не ожидал, что этот Водный дракон может так изранить человека, — Ризли продолжает смотреть на его раны. — Меня он почти не трогал. А если тебе нужно перевязать рану, я могу отдать тебе мою одежду. Сможешь идти дальше в таком состоянии? — Я в порядке. Спасибо за беспокойство. Но Ризли видит, что он точно не в порядке. Нёвиллет явно не из разговорчивых людей, к которым легко найти подход. Несколько заданных вопросов не ведут ни к чему, кроме односложных ответов; от любой помощи он напрочь отказывается, даже в условиях тесного пространства умудряясь держать ощутимую дистанцию. Напряжение чувствуется в каждом действии Нёвиллета, осторожность — в каждом его слове. С чем связано такое явное избегание? Ризли находит единственную возможную причину. — Если тебя волнует то, сможем ли мы выбраться... Я и не из такого дерьма выбирался. Вдвоём мы точно сможем найти выход, — Ризли разминает костяшки пальцев и чуть двигает затёкшими плечами. Он временно оставляет попытки наладить контакт, поднимаясь с холодной каменистой почвы и следуя в единственном направлении, которое не было завалено камнями во время обвала. Проход выглядит узким: необходимо немного согнуться, чтобы протиснуться сквозь него. Ризли оглядывается, жестом подзывая к себе Нёвиллета, который медленно следует за ним. Им предстоит проделать вдвоём путь для того, чтобы выбраться из заточения каменных стен. По мере продвижения проход становится всё более и более широким, пока, наконец, перед ними не предстаёт просторное открытое пространство, в которое просачивается солнечный свет, позволивший немногочисленным растениям вести здесь свою неприхотливую жизнь. Ризли вспоминает все подземелья драконов, в которых ему приходилось бывать до этого: нигде не было такой необычной природы, как здесь. Неровная трава под ногами не сминается, а хрустит подобно всплеску морских волн; чудаковато выглядящие грибы пузырятся блеском капель росы; около цветов кружатся непонятные насекомые, в крыльях которых отражается узор, похожий на тот, что украшает морские ракушки. Говорят, элементальные драконы появились тогда, когда в их стихии накопилось безграничное количество энергии, высвободившее наружу сверхъестественное существо, обладающее разумом и необычайными способностями, с которыми не могло сравниться никакое другое животное. Этот процесс зарождения сильно отличался от обычных драконов, которые размножались через откладывание яиц. Фактически, у элементальных драконов не было родителей — эту роль заменила их стихия. Подземелье тоже словно изменилось под воздействием водной стихии: каждая деталь здесь напоминала о ней. Ризли впервые видит что-то подобное. Как только он вернётся обратно, он обязательно неумело зарисует увиденное и опишет по памяти как можно более подробно. Может, стоит подойти поближе, чтобы рассмотреть получше? — Не подходи, — Ризли слышит строгий голос Нёвиллета за своей спиной. — Это может быть опасно. — Откуда ты знаешь? Может, это не опасно. Почему бы не рискнуть? — Я встречал такое в своих странствиях, — обрывисто произносит Нёвиллет. — Яд этих насекомых может оказаться смертельным для человека. Ризли скептически поднимает бровь, но не решается проверить на практике слова его невольного напарника. Кто знает, может, заточить его в этом подземелье со смертельными ловушками — и есть план Водного дракона, который сейчас трусливо забился в укрытие, где он может залатать свои раны, чтобы позже вступить в настоящую схватку. Нужно быть готовым к внезапному нападению: теперь кроме обязанности вернуться с известиями об убийстве Водного дракона на плечах Ризли лежит ещё и обязанность защитить Нёвиллета. Дальнейший путь изобилует возможными развилками, создавая ощущение полноценного лабиринта, по которому можно долго бесцельно блуждать — что и происходит в конце концов. Нёвиллет остаётся не менее молчаливым, чем до этого, послушно следуя за Ризли, какой бы путь тот ни выбрал. Нёвиллет не произносит ничего даже тогда, когда они натыкаются на скелетированные человеческие останки, которые можно было легко не заметить из-за того, что они были погребены под грудой камней. Ризли делает один вывод, смотря на высушенные кости: люди попадали в подземелье после схватки с Водным драконом и раньше. Видимо, они погибали именно здесь. Не очень жизнеутверждающие перспективы на будущее, но даже это не могло поколебать его уверенность. Ризли был рад тому, что они смогли выбраться в ту местность подземелья, куда проникал свет: это не только помогало не растрачивать энергию светодиодного кристалла, но и позволяло следить за тем, сколько времени прошло, пока они блуждали по подземелью. Когда света становится всё меньше, знаменуя ночное время суток, Ризли решает, что им пора остановиться на ночлег. Хождение по подземелью, длившееся целый день, оказалось слишком выматывающим. Хорошо, что безопасное тихое место, заполненное лишь камнями, а не странной живностью, находится без проблем. Повезло, что Ризли был готов к таким ситуациям и взял с собой провизию на самый крайний случай. Нёвиллет, наоборот, выглядел совсем не подготовленным к путешествию: возможно, он растерял все свои припасы, когда убегал от Водного дракона? Ризли снова проникается состраданием к этому израненному мужчине, доставая из своей сумки немного еды и протягивая ему. — Я не голоден, — удивлённо произносит Нёвиллет. — Не говори глупостей. Ты потерял много крови. Поверь, если ты сейчас не поешь, то и двух дней не протянешь, — Ризли прожигает его настойчивым взглядом. — Это твоя еда, поэтому я не могу её забирать. — Посмотри сначала на меня, а потом — на себя. Как думаешь, кому из нас еда нужнее? — Ризли пожимает плечами. — Давай, не стесняйся. Это вкуснейшие продукты из моего королевства, Фонтейна. Ты же сказал, что ты странник. Бывал в этом месте? Нёвиллет нерешительно берёт то, что ему предложили, пробуя на вкус. — Нет. Ризли расслабленно скрещивает руки за головой. Наконец-то. Он столько всего может рассказать человеку, никогда не бывавшему в его королевстве. Например, о большой главной площади столицы, где иногда разыгрываются театральные представления; о неповоротливых жандармах, от которых без проблем можно убежать; о богатом подводном мире их королевства, куда постоянно отправляются исследователи. Нёвиллет в этот раз выглядит очень вовлечённым: он внимательно наблюдает за каждым жестом Ризли и даже задаёт вопросы, особенно насчёт всего, что связано с подводным миром. — Я всегда мечтал побывать на этой процедуре, которое называют «судопроизводством», — задумчиво произносит Нёвиллет, когда Ризли заканчивает рассказ. Удивительно, но в его голосе слышны тёплые нотки. — Система, выстроенная ради такой чистосердечной цели, как «справедливость»… Это лучшее из того, что могли создать люди. — Серьёзно? Многие люди, наоборот, отдали бы всё, чтобы никогда не ввязываться в это, — усмехается Ризли. — Ты размышляешь очень необычно. — О, я очень плохо понимаю людей, — отстранённо произносит Нёвиллет, словно взвешивая каждое слово перед тем, как сказать. — Но мне хотелось бы понимать их лучше. — Плохо понимаешь? Ты о чём? — Так как я всю жизнь скитаюсь по разным безлюдным местам и живу в отшельничестве, у меня очень мало опыта общения с людьми, — отвечает Нёвиллет. А вот и объяснение тому, почему он за весь путь не проронил почти ни слова и был таким пугливым в начале. Но Ризли даже нравится проводить время с этим странником: он так заинтересованно реагирует на рассказы о самых обычных вещах, словно далёк от всего обыденного и заурядного. Редко получается пообщаться с таким внимательным слушателем. Ризли ловит себя на мысли, что чувствует некую теплоту на душе от осознания, что постепенно даже такой нелюдимый собеседник, как Нёвиллет, начинает открываться ему. Хочется, чтобы он открывался и дальше. — Постой, ты считаешь, что плохо понимаешь и меня тоже? — смеётся Ризли. — Я бы сказал… Что я не понимаю тебя даже больше, чем остальных людей, — аккуратно замечает Нёвиллет. — Например, почему ты решил стать убийцей драконов? — Думаешь, я что-то решал? — немного раздражённо бросает Ризли. — Не хотел в темнице гнить до конца своих дней, вот и всё. Кто в здравом уме пойдёт сражаться с драконами? Это же почти самоубийство. Замечая недоумевающий взгляд Нёвиллета, Ризли нехотя рассказывает подробнее. Он не любит делиться чем-то таким, но надо как-то скоротать время. — Я по глупости угодил в тюрьму на пожизненный срок. Увидел на улице, как группа коренастых мужчин безжалостно избивает подростков. Хотел спасти их, полез в драку, но не рассчитал силу. А из тюрьмы выпускают, если ты становишься убийцей драконов. Добровольцев на это сомнительное занятие — единицы, а наше королевство в последнее время почему-то развернуло обширную кампанию по борьбе с драконами. Выбора особо не было. Но, как оказалось, я чертовски хорош в убийстве драконов, — гордо усмехается Ризли. — Настолько, что я, видимо, стал невыгоден моему королевству. Сам подумай, сильнейший убийца драконов — и преступник в прошлом. Пятно на репутации, да? Наверно, поэтому мне и поручили убийство элементального дракона, чтобы избавиться от меня. Его идут убивать экспедициями — никто не выживал. А меня послали одного. Нёвиллет мимолётно пересекается с ним взглядом, и Ризли понимает, что молчание его собеседника скрывает за собой многочисленные неозвученные мысли. Пусть думает, что хочет. Естественно, рассказывать о том, что ты преступник, который случайно убил человека, в первый же день знакомства — гарант не самого лучшего первого впечатления. Но Ризли не хотел стыдиться этой части своего прошлого, раз его об этом спросили. Ризли останавливается на какой-то момент, но затем продолжает: — Если вернусь обратно живым, но без известий об убийстве Водного дракона, то всё, на что мне можно рассчитывать — возвращение к заточению в темнице. Ну, или ещё один этап охоты на этого дракона, в котором мне нельзя будет проиграть. Поэтому я обязан убить его любой ценой. Мне больше ничего не остаётся. — То есть, ты убиваешь драконов не потому, что ненавидишь их? — Нёвиллет удивлённо распахивает глаза. — Да мне как-то всё равно, что они есть, что их нет, эти драконы, — говорит Ризли бесцветным тоном. — Обычно люди думают, что это крайне жестокие и кровожадные существа, но очень редко драконы на меня нападали первыми. Хотя, некоторые особи бывают агрессивными. Но этот Водный дракон выглядел очень… завораживающе. Красивее, чем какой-либо другой дракон из тех, что я видел. Ты же видел его. Сам понимаешь, о чём я, да? Слыша это, Нёвиллет почему-то улыбается, быстро пряча свою улыбку. По какой причине — непонятно. Это первый раз, когда Ризли видит, чтобы он улыбался. — Это заставляет меня сочувствовать тебе. Убийство драконов — твой единственный способ выжить. — Я не жалуюсь. На самом деле, Ризли не любил делиться своим преступным прошлым. Это сразу взращивало в собеседниках предубеждение и молчаливое порицание. Но в этот раз Нёвиллет никак не отреагировал на этот факт, что было довольно приятно. — Но зачем вашему королевству истреблять драконов? Это очень жестоко. Они тоже живые существа. — А ты, смотрю, защитник прав животных? — прямолинейно выдаёт Ризли. — Знаешь, я тоже иногда думаю о том, зачем это нужно в таких масштабах. В последнее время ненависть к драконам в нашем королевстве активно подпитывают всякими рассказами в газетах о том, что какой-то очередной дракон переубивал население всей деревни. Но мне почему-то уже давно кажется, что всё не так просто. В любом случае, это не моё дело. Меньше знаешь, крепче спишь. А из драконов делают очень много всего: взять только сумки из их кожи… Мясо драконов и их яйца считаются деликатесом, который можно увидеть на столе только у высшего класса общества. Нёвиллету, по всей видимости, становится не очень хорошо после этих слов. Он отходит подальше, поворачиваясь спиной. Ризли замечает, что его невольного напарника мучают рвотные рефлексы. Это никак не скроешь в узком пространстве. Но и как-то комментировать это кажется излишним. Наверно, Нёвиллета можно понять. Он выглядит, как восприимчивый и даже хрупкий человек, к тому же сегодня на пути им повстречался скелет, который мог вызвать тревогу за будущее. Такая реакция его организма неудивительна. Не могли же его тронуть слова о драконах. Проходит какое-то количество времени, когда Нёвиллет полностью приходит в себя и возвращается обратно в место для ночлега. Его лицо выглядит очень бледным, как пустое полотно. — Ты в порядке? — спрашивает Ризли. — Я в порядке. — Я вижу, что ты не в порядке. Ризли подходит к нему, успокаивающе проговаривая: — Мы выберемся, я точно знаю. Скажи мне, если я могу сделать что-то для тебя, чтобы тебе стало лучше. Он широко разводит руки. Нёвиллет недоумевающе смотрит на него. — Что значит твой жест? — Я предлагаю объятья, если тебе плохо. — Я… не против, полагаю. Ризли решает, что, скорее всего, это именно то, в чём нуждается Нёвиллет сейчас. Уверенность в том, что их обязательно ждёт хороший исход. И надёжное плечо на случай, если что-то произойдёт. Ризли чувствует на ощупь что-то странное за спиной Нёвиллета под плащом, когда обнимает его, но решает не задавать лишних вопросов. Не сейчас. Может, в другой раз. Отпуская его, Ризли копается в своей сумке, после чего вытаскивает записную книжку и карандаш. Он выводит грифелем карандаша по памяти примерную структуру коридоров подземелья, через которые они прошли сегодня, составляя небольшую карту. — Нам точно пригодится карта, — Ризли показывает её Нёвиллету. Тот некоторое время всматривается и кивает, подтверждая безошибочность чертежей. — Кто знает, насколько большое это подземелье. *** Водный дракон удовлетворённо замечает, что убийца драконов легкомысленно заснул, подстелив под голову свою накидку с мехом. Такая естественная человеческая потребность, как сон, не могла не повлиять и на него, сделав полностью беззащитным. Что за имя такое Водный дракон назвал — Нёвиллет… Вычитал в какой-то из человеческих книг, которые изучал в попытках лучше понять тех, кто не раз охотился на него? Почему люди продолжали оставаться интересными даже после бесконечных покушений на его жизнь? В древние времена элементальным драконам, единственным из всех существующих на Земле драконов, была дарована способность перевоплощаться в сущность, подобную человеческой, а также способность разговаривать на любом человеческом языке — для того, чтобы помочь первобытным людям обуздать непослушные стихии. Чтобы научить использовать огонь во благо, чтобы покорить ветер, чтобы усмирить воду. Но люди неумолимо жестоки по отношению к тем, кто кажется чуждым и непохожим на них — даже если непохожесть заключается в хвосте и рогах. Они натягивали струны тетивы, затачивали клинки и объявляли охоту на человекоподобных драконов. Для своей же безопасности элементальные драконы перестали использовать человеческую сущность для коммуникации с людьми, а предания людей об этих ипостасях были утеряны. Водный дракон вытаскивает из-под плаща кинжал. Меч убийцы драконов, в котором таилась древняя магия, полностью обессилил Водного дракона — он ещё долгое время не сможет принять свой полноценный облик и оказать сопротивление. Поэтому необходимо было устранить своего врага как можно скорее, пока тот не понял, кем на самом деле является тот, кто назвался «Нёвиллетом». Водный дракон заносит кинжал над убийцей драконов. Ему нужно просто ударить как можно сильнее. Но как он сделает это, когда его руки так сильно дрожат, что кинжал едва ли не выскальзывает из них? До этого ему почти никогда не нужно было напрямую убивать людей — достаточно было дать им попасть в подземелье, где почти каждое растение и животное таило в себе смертельную опасность. В это время Водный дракон покидал подземелье в человеческом обличии, значительно уменьшившись в размерах и оставаясь незамеченным, а нападавший оказался заперт в подземелье, из которого никто не выходил живым. Таким образом, на его совести никогда не лежало убийство кого-либо, совершённое напрямую. Но в этот раз у него не получилось скрыться в соответствии со своим обычным планом, так как раны были слишком глубокими. Теперь Водный дракон действительно был заперт в лабиринте наедине с убийцей драконов, ведь плохо помнил структуру своего же подземелья, которая часто менялась из-за обвалов. Он смог выжить сегодня, притворяясь человеком. Но как долго он сможет притворяться, имея познания о людях лишь из человеческих книг, которые ему приходилось читать? Почему он предупредил убийцу драконов о том, что насекомые смертельно ядовиты? Стоило промолчать — тогда бы не было лишних проблем. Нужно поскорее сделать один точный удар, чтобы обезопасить себя. И всё же… почему убийца драконов так заботился о нём и полез спасать, поставив в приоритет жизнь незнакомца, а не свою? Почему его глаза так сияли, когда он рассказывал о своём королевстве? Почему он заключил его в объятья, такие согревающие и успокаивающие? Водный дракон уже несколько десятилетий не общался почти ни с кем. Обычные драконы имели другой уровень интеллекта, что затрудняло общение; другие элементальные драконы не могли найти с ним общий язык, считая излишне замкнутым и самостоятельным; люди считали его странным из-за того, что он не знал обыкновенных для них вещей. Поэтому он позабыл о том, как ведут себя при близкой дистанции люди или какие бы то ни было живые существа. Водный дракон не задумывался об этом и продолжал ежедневно выполнять возложенную на него работу, обеспечивая баланс водной стихии. Днями и ночами он заботился лишь о том, чтобы реки, океаны и моря не выходили из берегов и не затопляли людские поселения. О том, чтобы дождь не губил посевы. Но если раньше люди, помня о его безграничной мудрости, обращались к нему за советами и делали роскошные подношения, то через несколько сотен лет почти все храмы были сожжены, а предания — забыты и исковерканы. Если раньше люди могли рассчитывать на то, что их регионы не затопят благодаря молитвам, вознесённым во имя Водного дракона, то теперь они позабыли о нём, решив, что дамбы и плотины намного надёжнее. Лишь в одной стране на всей Земле люди не забыли о ценности драконов и продолжали почитать их, поэтому Водный дракон не спешил насылать на людей свой праведный гнев в виде наводнений. Отсутствие уважения к драконам среди людей задевало, но он не мог перестать выполнять возложенные на него обязанности. Однако теперь, в отличие от древних времён, ни один человек не мог получить ни капли его исцеляющей крови — это было наказанием за человеческую беспощадность. Его жизнь была совсем не разнообразной и больше походила на существование — в чём смысл вечной жизни, если она притупляет любые удовольствия и лишает чувств? Как застоявшаяся вода без притока и оттока. Жизнь людей, наоборот, была похожа на быстро сгорающий фитиль свечи. Очень короткая, но пылающая событиями и эмоциями. Этот человек, несмотря на жестокость его поступков… Разговаривал с Водным драконом с таким интересом, будто ему действительно нравился его собеседник. Кажется, Водный дракон впервые за долгое время почувствовал что-то — он не совсем понимал, что. Если покончить с убийцей драконов сейчас, то когда в следующий раз Водный дракон сможет хотя бы с кем-то пообщаться? Когда он снова сможет хотя бы что-то почувствовать? Водный дракон убирает кинжал. Он знает, что пожалеет о своём выборе. *** Ризли просыпается. Лучи, пробивающиеся через каменные своды высоких потолков, сотворенных природой, слишком сильно слепят глаза. К своему удивлению, он замечает, что Нёвиллет тоже не спит и выглядит ещё более задумчивым, чем до этого. Твёрдая поверхность, даже если постелить под себя что-то — худшее место для сна; Ризли ощущает всем телом, как ноют его мышцы, будто его всю ночь избивала банда хулиганов. Лишь бы сегодня день прошёл продуктивнее и у них получилось выбраться. Однако и на второй, и на третий день у них не получается найти выход. Ризли ведёт себя намного осторожнее, чем в первый день, не приближаясь к неизвестным растениям и животным, которых в подземелье оказывается бесчисленное количество. Один раз он становится жертвой нападения огромной птицы-хищника, но быстро расправляется с ней, отделавшись неглубокой раной на плече. Удивительно, что в подземелье в принципе есть птицы, и даже они выглядят полностью подчинёнными водной стихии и склеенными из морских волн. Радует, что Нёвиллета эта участь обходит стороной: у него и без того ран хватает. Ризли видит, что съестные припасы скоро закончатся, но не рассказывает Нёвиллету об этом. В конце концов, им даже улыбается удача в виде попавшегося на пути дикого кабана, которого получается легко поймать и одолеть. Сгодится на закуску на несколько дней. К счастью, ничего не свидетельствует о том, что Водный дракон находится рядом. Кроме этого, на пути попадается очередной человеческий скелет. В этом подземелье их, естественно, должно быть много, но с каждым разом ощущение страха, появляющееся на долю секунды, становится всё более жгучим. Но Ризли не подаёт виду, показывая своему напарнику исключительно свою смелую сторону. Ведь Нёвиллет, как оказалось, самый идеальный напарник из всех, которые могли попасться: до крайности вежливый и даже формальный в выражениях, сообразительный и остроумный, не поддаётся панике — или делает вид, что не поддаётся. А ещё Нёвиллет обладает чертой, которая кажется Ризли милой: он не знает об очевидных повседневных вещах, совмещая это с безграничными знаниями о том, что обсуждали обычно исключительно в научных кругах. Бесконечно мудрый и в то же время до забавного неопытный. Именно поэтому их общение всегда строилось легко: Нёвиллету не хватало чего-то приземлённого и повседневного, а Ризли не хватало чего-то любопытного и занимательного. Часы казались минутами, когда они останавливались после долгого пути и становились полностью поглощёнными разговорами друг с другом. Ризли давно не встречал того, с кем он мог бы наслаждаться каждым разговором. Кто бы мог подумать, что со временем безысходность их положения даже станет доставлять удовольствие? В этот раз они останавливаются на берегу подземного озера — первое встретившееся им озеро. Оттенок воды кажется сияющим и жемчужным, и если всматриваться внимательнее, можно разглядеть ярких медуз. Когда Ризли разводит костёр, поджаривая большие куски мяса, он обращается к Нёвиллету, который занимался дополнением карты с учётом пройденного сегодня пути. Вопрос звучит внезапно и резко — как и почти всё, что говорит Ризли: — Насколько большая у тебя семья? — Семья? — в глазах Нёвиллета отражаются языки пламени. — Думаю, правильнее будет сказать, что у меня нет семьи. — Извини. Я не подумал о том, что твои родители погибли, — спешно проговаривает Ризли. — Дело не в том, что они погибли… Впрочем, неважно. — У тебя была приёмная семья? — О, получается, в таких случаях у людей обычно бывают приёмные семьи… Я не думал об этом… — Чего? Ты такой странный, — смеётся Ризли, потеряв нить разговора. Он не понял ни слова из сказанного, но, видимо, для Нёвиллета это неприятная тема. — Не говори о прошлом, если это доставляет тебе боль. — А почему ты спросил? — А, точно. У меня тоже была приёмная семья, но отношения с ней — не из лучших. Я всё думал о том, что если… Я имел в виду, когда мы выберемся, я бы хотел завести семью. — А как это обычно происходит? Кажется, для этого обычно сначала находят спутницу жизни? — Ты не знаешь, как это происходит? — смеётся Ризли. Как этот мужчина жил всю жизнь, если не знает о таких элементарных вещах, как брак — и несмотря на это, глубоко понимает вещи, до которых далеко не каждый человек может додуматься? — Я думал не о том, чтобы найти женщину. Для этого нужны чувства, влюблённость. Мне не до этого. Я хотел взять под опеку ребёнка. Сейчас очень многие дети становятся сиротами из-за войны Фонтейна с вражеским государством. Больно думать о том, что их, скорее всего, никто не заберёт в семью, и они останутся без родительской любви. — Это благородный поступок, — отмечает Нёвиллет с неожиданной мягкостью в голосе. — Думаешь? — странно, но Ризли чувствует себя польщённым. Он ни с кем не делился этим, и тем более не ожидал получить такую положительную реакцию. — А как ощущается «влюблённость»? — В смысле? Просто чувствуешь и всё, — моментально бездумно отвечает Ризли. — Подожди… Нёвиллет, ты что, никогда не влюблялся? — Нет… — Нёвиллет теряется на долю секунды. — Это кажется тебе странным? Извиняюсь, но я не совсем понимаю, что это значит — «влюбляться». Я читал об этом, но так и не понял. Может, если бы ты мне объяснил, я бы смог понять лучше. — Ты и правда не от мира сего, — Ризли уже привык к этим постоянным странностям. — Как это объяснить? Оно происходит само по себе. — Я считаю, что любое явление можно объяснить. Должны быть какие-то критерии, которые позволят отграничить одно от другого. — Говоришь так, будто начитался заумных книжек, — Ризли скрещивает руки на груди, изо всех сил стараясь напрячься и подобрать нужные слова, которых не было. Если кто-нибудь и умел красочно описывать чувства, то это был точно не он. — Ну, это когда ты хочешь защищать этого человека. Помогать ему. Когда время, проведённое с ним, ценнее, чем какое-то другое. Когда в его присутствии ты сразу чувствуешь что-то тёплое и приятное. Ризли чувствует себя так, будто готов пробить себе лоб своей же ладонью. Интересно, объяснять детям что-то — настолько же нелепо, как и рассказывать об этом своему напарнику? — Звучит как-то идиотски. Понимаешь, это невозможно объяснить. Лучше бы ты спросил меня о правилах обращения с мечом. — Я не думаю, что это «идиотски». Спасибо, что постарался объяснить, — улыбается Нёвиллет. Ризли находит в том, что Нёвиллет теперь улыбается чаще, нечто поистине чудесное. За ним интересно наблюдать, когда он не закрывается и говорит всё, что думает — может, его странности порой и необъяснимы: даже то, что он никогда не снимает с себя плащ и перчатки. Но в Нёвиллете есть что-то… необъяснимое, неизведанное, внеземное, непостижимое. То, что Ризли будто бы не способен понять. И в то же время, именно это в нём притягивает больше всего. С ним всё совсем не так, как с другими людьми — и это лишь сильнее подогревает интерес. Проходит ещё несколько часов, и место ночлега заполоняет покров ночной тьмы, которую неспособны рассеять отблески горного озера. — О, я вижу звёзды. Смотри! Вчера их не было видно, — Ризли показывает пальцем на расщелину над ними, лёжа на своей накидке с мехом, которую он постелил на холодные камни. — Это Альтаир. Нёвиллет после некоторых раздумий ложится рядом. — Правда? Никогда не слышал. Может, это знак, что мы скоро выберемся. Ты много знаешь о звёздах? Нёвиллет поворачивается к нему. Ризли едва может различить его лицо, залитое лишь недосягаемым светом звёзд и луны, но голос Нёвиллета расслабленный и плавный, словно скользящий по волнам мягкий ветер. Когда он рассказывает об этом, Ризли начинает думать о том, что хвосты пролетающих комет, наверно, можно считать вечно. А если бы звёзды посыпались с неба, они бы были похожи на перья. Со временем голос Нёвиллета становится далёким, как и галактики, о которых он рассказывает, и Ризли постепенно погружается в сон. Рядом с его невольным напарником безопасно, а сегодняшний день забрал все силы. *** Водный дракон вздыхает, когда замечает, что убийца драконов не слушал его всё это время. Как долго убийца драконов уже спит? И почему даже во сне он продолжает посягать на его личное пространство, рефлекторно придвигаясь ближе? Неизменные звёзды были тем, что Водный дракон наблюдал каждую ночь — и тем, что он часто изучал, находясь в безмолвии скал подземелья. Он никогда не понимал, каким образом люди могли увидеть в бездушных небесных телах полноценные истории, наполненные смыслом, ведь не мог заприметить в них совсем ничего, сколько бы ни всматривался. И даже сейчас убийца драконов нашёл в Альтаире символ удачного исхода их блуждания по подземелью. Люди… почему ход их мыслей всегда такой непредсказуемый? И почему после общения с убийцей драконов о нём хочется узнать только больше? *** Следующие три дня проходят не менее напрасно, чем прошлые. Найденные выходы из подземелья слишком узки для того, чтобы протиснуться в них. Провизия заканчивается, и на пути не попадается ни одна удачная возможность восполнить этот недостаток. Ризли продолжает делать вид, что не теряет оптимизм. Но он прекрасно знает, что с каждым днём их положение становится всё более критическим. Они продолжают по очереди чертить карту, чтобы не ходить кругами; если верить чертежам, подземелье исследовано ими почти полностью. Может, выхода и вовсе нет? Ситуация усугубляется тем, что им не перестают встречаться агрессивно настроенные животные, нападение которых Ризли мастерски отражает, становясь своеобразным щитом для Нёвиллета — отталкивая от любой опасности и загораживая собой. Но если от ядовитой змеи избавиться легко, то стая плотоядных летучих мышей, жадно вгрызающихся в плоть, оставляет слишком глубокие раны. Нёвиллет бережно помогает Ризли перевязывать раны из раза в раз. Поначалу Ризли возмущается, вырывается и твердит, что ему вовсе не больно, но мягкие прикосновения ткани перчаток Нёвиллета к его коже заставляют… перестать сопротивляться. Хочется, чтобы этих прикосновений было больше. Намного больше. Может, тому причина — длительная изоляция? Нет, дело не в этом. Ризли не из тех, кто будет отрицать очевидное. Он действительно попал в подземелье с правильным человеком. Осознание своих чувств сбивает с толку: непрерывное нахождение наедине будто позволяет больше понять своего напарника и увидеть нечто прекрасное в том, насколько он изящный и утончённый в действиях, даже если кажется слишком загадочным. Это чувство знакомое и поглощающее с головой, но Ризли не спешит в него углубляться, убеждая себя в том, что сейчас их главная задача в другом. В глубине души хотелось забыть о поисках выхода и оказаться снова в Фонтейне. Показать Нёвиллету всё, о чём он так заинтересованно спрашивал. Увидеть одну из его сдержанных очаровательных улыбок и широко улыбнуться в ответ. Если бы он мог забыть о том, что его главная миссия — убийство драконов, если бы мог жить более спокойную жизнь… В ней определённо бы нашлось место для Нёвиллета. Когда они продолжают продвигаться по нескольким оставшимся развилкам, Ризли в какой-то момент останавливается, понимая, что не может продолжить путь. Возможно, в укусах летучих мышей тоже был яд. Терпимая боль перетекает в невыносимую, рана гноится, кровь не останавливается, а передвигаться даже в медленном темпе становится непосильной задачей. Теперь Ризли жмурится, когда его раны снова перевязывают. Он вовсе не слабак — даже сильная боль не способна его сломить. Сколько бы ранений он ни получал в битвах, он никогда не показывал вид, что ему тяжело переносить полученные увечья. Но сейчас хотелось лишить себя ног, чтобы перестать чувствовать болезненные ощущения. Обычно боль утихала со временем, но не в этом случае: с каждой минутой она становилась сильнее, а несколько часов, проведённые в одном месте, в условиях закончившейся провизии — бесполезно потраченное время. Неспособность стерпеть дискомфорт наверняка делала его слабым в глазах Нёвиллета. Если оценивать возможности объективно, в таком состоянии Ризли точно не сможет продолжить путь, но он не собирался приковывать Нёвиллета к себе и заставлять заботиться о его ранах, которые, судя по всему, были неизлечимыми. Ризли кажется, что его прожигает насквозь осознание того, что он не сможет больше защитить человека, который успел стать дорогим за эти несколько дней. Это он должен был оберегать Нёвиллета, вовсе не наоборот. Может, выход совсем рядом. Если смотреть на составленную ими карту, осталось не так много развилок. На одной из них точно должен быть выход — Нёвиллет может пройти по ним в одиночку и покинуть подземелье. — Иди дальше без меня, — Ризли небольно касается кулаком его плеча, подталкивая к уходу. — Нет, — твёрдо отвечает Нёвиллет. Совсем как Ризли в первый день, когда тот помчался спасать незнакомца несмотря на просьбы уйти. — Иди. Я не могу идти дальше с такими ранами. — Мы пойдём дальше, как только тебе станет лучше. — Мне не станет лучше. Ризли пересиливает себя, стараясь изо всех сил игнорировать съедающую до самых костей боль, и выдавливает из себя то, о чём он думал на протяжении сегодняшнего дня: — Это было хорошее путешествие, Нёвиллет. Я рад, что провёл его с тобой. Знаешь, я никогда не встречал такого человека, как ты. Если бы мы встретились в других обстоятельствах, я бы сделал всё, чтобы завоевать твоё сердце. Нёвиллет застывает на месте, будто поражённый током. Время для таких слов однозначно неподходящее. Но когда ещё Ризли сможет это сказать? — Поэтому я хочу, чтобы ты выбрался. Иди дальше, — с заметным напором в интонации произносит Ризли. Нёвиллет глубоко вздыхает. Плащ, до этого почти полностью закрывавший его тело, быстро становится снятым и выброшенным в сторону, как и перчатки. Как только Нёвиллет освобождается от верхней одежды, в коридоре подземелья, где они находятся, становится так светло, будто вовсю светит летнее солнце. После того, что предстаёт перед его глазами, Ризли старается отодвинуться назад, сделать любое движение, но верх над ним берёт боль, полностью сковавшая его тело. Он даже не может ухватиться за свой меч, чтобы защитить себя. Острые рога на голове. Чешуя на длинном хвосте за спиной, выглядящая словно вкрапления полупрозрачного аквамарина на фоне переплетённого кружева невесомой водной глади. Длинные заострённые уши. Пряди волос, подсвечивающиеся ярко-голубым светом — ярче, чем тот, который мог дать светодиодный кристалл. Рука с синими ладонями и длинными когтями на пальцах. Без сомнений, Нёвиллет — Водный дракон в человекоподобном обличии. Нет, это не может быть правдой. Нёвиллет не может быть тем, кого Ризли поручили убить… Верно? В его руке — кинжал. Очевидный исход. — Ты и есть Водный дракон? Но как… — Элементальные драконы могут перевоплощаться в людей, — обрубает его вопрос Нёвиллет. Значит, все раны, которые Ризли видел в самом начале, были оставлены им же. Он без раздумий полез спасать того, кого собирался убить. Как иронично. — Ага. Ты смог меня перехитрить, — вымученно произносит Ризли, закусывая губу от боли. — Давай уже. Сделай это быстрее. Ризли мог бы подумать о том, зачем все эти дни Водный дракон общался с ним на равных и использовал его доверие, но его мысли сосредоточены лишь на боли, которую невозможно заглушить и подавить. В таких условиях смерть от рук дракона даже выглядит милосердной. Но кинжал не становится направленным в его сторону. Нёвиллет опускается ближе к Ризли, проводя острием по своей руке, из которой быстро начинает сочиться кровь, обретающая сияющий серебряный оттенок при соприкосновении с ранами. Та самая кровь дракона с целительными свойствами, о которой говорилось во многих легендах. Ризли замечает, что невыносимая боль постепенно проходит, и следов от прежних ран почти не остаётся. Он напряжённо выдыхает и поднимает удивлённый взгляд на Нёвиллета. — Зачем ты это сделал? — ошеломлённо говорит Ризли. — Ты же знаешь, один из нас должен умереть. Зачем ты спас того, кто должен тебя убить? — Я знаю, что ты этого не сделаешь, — Нёвиллет подходит совсем близко, стирая любое расстояние между ними и приобнимая убийцу драконов. Кладёт свои холодные шершавые руки с длинными когтями на руки Ризли, тёплые и жилистые. Ризли чувствует себя парализованным, неспособным пошевелиться. Он не думает о мече, который находится совсем недалеко и может моментально убить Водного дракона. Он не думает о том, что драконы должны быть смертоносными, опасными и жестокими существами. Он ощущает себя полностью поглощённым созерцанием настоящего обличия Нёвиллета, которое заставляет восхититься тем, как его острые черты лица сочетаются с прекрасной чешуёй. В таком облике он больше не похож на человека, но это не отталкивает. Наоборот. Может, драконы наделены особой магией, позволяющей им так легко очаровывать людей? Время стынет у виска, когда они находятся так близко. — Что ты делаешь… — Ты говорил, люди понимают, что они влюблены, когда хотят защищать этого человека и помогать ему. Когда время, проведённое с ним, ценнее, чем любое другое. Когда в его присутствии ты сразу чувствуешь что-то теплое и приятное, — Нёвиллет проводит своей когтистой рукой по его подбородку. — Я хотел сказать, что у меня совпадают все эти «критерии». — Нет, Нёвиллет, — Ризли чувствует, что по всему его телу проходится приятная дрожь. Но произносимые слова полностью противоречат реакции его тела. — Ты понимаешь, насколько это неправильно? Я убивал таких, как ты. Я нанёс тебе все эти раны. — Это неправильно, но это то, что я чувствую. — Ты не должен это чувствовать. Мы должны были сражаться друг с другом, а не… все эти чувства. — Но разве ты не чувствуешь то же самое? Ризли затаивает дыхание. Конечно же, он чувствует то же самое. Он чувствует даже больше, и желание ласково коснуться дракона, попробовать на ощупь его восхитительную чешую становится слишком сильным. Но его принципы выше этого. При всей его импульсивности, подобные инстинкты в их ситуации недопустимы. Он не может позволить себе касаться того, кто принадлежал к тому же виду, как и те животные, которых он бездумно истреблял. И уж тем более думать о романтической связи с ним. — Сейчас я чувствую долг перед моим королевством. Вину перед тобой. И страх из-за того, что теперь я точно не смогу выполнить то, что должен. — Останься здесь, — тихо произносит Нёвиллет. — Ты говорил, что тебя ждёт только темница, если ты не выполнишь заказ. — Нет, — Ризли убирает его руки со своих. — Я должен вернуться, выполню заказ или нет. Что-нибудь придумаю. Выкручиваться я умею. А жить вдали от других людей не смогу. Дело было, конечно же, не в этом. Просто Нёвиллету не нужен рядом тот, кто совсем недавно собирался его убить — и убил бы, если бы была возможность. Насколько же чистосердечен этот дракон, если так легко закрыл глаза на его жестокость? — Уверен, что не хочешь остаться? — Ризли почему-то слышит надломленность в голосе Нёвиллета. — Уверен. — Выход, и правда, совсем рядом. Если это твой окончательный выбор, я проведу тебя туда. Нёвиллет, как и всегда, безэмоционален и уравновешен, когда проводит Ризли к заветному выходу. Снова знакомый чистый воздух, не омрачённый сыростью подземелья; бескрайнее пространство, где нет препятствий в виде каменных стен, и распростёртое широко небо. За это время Ризли успел забыть, насколько же легче, когда ты свободен идти туда, куда захочешь. *** Водный дракон теряет последнюю тень, последнее очертание на фоне вспоротого облаками неба, которое бы позволяло понять о том, куда следует убийца драконов… Нет, о том, куда следует Ризли. Что-то внутри неприятно разрывается на части и крошится в пыль. Интересно, как люди это называют… А впрочем, какая разница. Вряд ли ему удастся снова поговорить с человеком в ближайшее время. Следует вернуться к своей обычной жизни. До этого Водному дракону ни разу не говорили, что сделали бы всё, чтобы завоевать его сердце. Но какой в этом смысл, если эти слова стали пустым звуком, как только он показал свою настоящую сущность? Ему хотелось в последний момент попросить Ризли не уходить и остаться подольше, но эта фраза осталась висеть в воздухе немой дымкой недосказанности. Ведь он — величественный справедливый дракон, у которого нет потребности в чьей-то компании, особенно в человеческой. Ему будет одиноко. Но это не то, что должно его волновать. Так было всегда и так будет теперь. Но сколько бы он это ни отрицал, за последние несколько дней он впервые почувствовал, как эмоции, давно позабытые и прежде подавляемые, приумножались многократно, превращаясь в тепло, растекающееся по всему телу. И причина этому — единственный человек. Человек, вызывающий восхищение своей несгибаемой смелостью, искренностью и открытостью, заставлявшими забыть обо всём, что он сделал. Намного более интересный и впечатляющий, чем люди, отображённые на сухих страницах старых книг. Почему именно такой человек должен был стать убийцей драконов из-за безвыходности своего положения? Так или иначе, Водный дракон был благодарен за те эмоции, которые смог испытать. Люди — поистине удивительные существа. Солнце заходит за горизонт. Но в эту ночь, разодранную безмолвием опустевшего подземелья, звёзды видеть не хочется. *** Возвращение в Фонтейн не ощущается, как возвращение домой. Ризли постоянно остаётся настороже, без весомых причин чувствуя, словно опасность дышит ему в спину. Он сообщает высшему руководству, что вернулся в королевство для того, чтобы лучше подготовиться к новому этапу охоты на Водного дракона. Рассказывает, что подземелье разрушилось, а он чудом вовремя успел сбежать, поэтому должен попробовать ещё раз. Пока он успешно делает вид, что предан изначальной миссии, можно ни о чём не беспокоиться. Ни о чём. Только о том, что всё, во что он верил и чему был предан, теперь приобрело противоположные цвета и искривилось, как неровное отражение в зеркале. Восприятие драконов в их королевстве всегда казалось несоответствующим действительности, но если раньше Ризли принимал это как сухой факт, то теперь он чувствовал отвращение каждый раз, когда слышал случайный разговор в таверне о свирепости драконов-людоедов. Хотелось ввязаться в драку и доказать этим недалёким кретинам, что драконы почти никогда не нападают на людей первыми. Что их нужно оберегать, храня безграничную мудрость. Вовсе не истреблять. Хотя совсем недавно он мог бы быть на их месте. И, фактически, он всё ещё оставался профессиональным убийцей драконов, которого многие горожане знали в лицо и встречали с почестями и расспросами о том, смог ли убийца драконов повергнуть очередного чудовищного «монстра». Ордены и награды, которые пылились в его комнате, больше не вызывали ничего, кроме отвращения, ведь Ризли помнил, в связи с чем его награждали. Как раньше быть не могло. Даже если бы он смог пойти на переговоры с высшим руководством, попросив назначить заказ на убийство другого элементального дракона, этот заказ никогда бы не был выполнен. Ведь теперь Ризли видел в драконах мудрых существ с разумом и чувствами — вовсе не жестоких чудовищ. Он вспоминал о том, как Водный дракон горестно улыбался ему. О его сострадании; о изяществе, вплетённом в его слова и поступки. О том, что Водный дракон понимал его — так, как не мог ни один человек. «Это неправильно, но это то, что я чувствую». Дни, полностью проведённые с Водным драконом, оставили слишком глубокий след в его душе. Хотелось, чтобы всё снова было, как тогда. Хотелось рассказывать незатейливые повседневные истории, встречая заинтересованный взгляд дракона, знающего совсем мало о том, как живут люди — но так страстно желающего вникнуть. Смеяться с его неловких шуток и шутить свои, искромётные и острые. Слышать ровную интонацию его голоса. Чувствовать его ненавязчивую заботу. Смотря на пометки на карте, которую они чертили вдвоём, Ризли ощущает нечто опустошающее. До встречи с ним Ризли успел забыть, каково это, когда у тебя есть кто-то, кого ты можешь неподдельно полюбить. Даже если этот кто-то — вовсе не человек. К чему эти мешающие рамки? Он не обязан влюбляться в человека. Когда Ризли выходит из кузницы после того, как ему выковали новый меч, он замечает, что всё небо забрызгано свечением звёзд. Сегодня их необычайно много. Ризли невольно улыбается. Он не знает название ни одной из звёзд. Может, среди них… есть Альтаир? *** — Чем вы можете подтвердить достоверность сведений, предоставленных вами? Ризли, низко поклонившийся для того, чтобы выказать уважение, поднимает непреклонный взгляд на чиновника республики Ли Юэ, с которой у Фонтейна уже несколько лет шла война. На Ризли направлено несколько хорошо заточенных церемониальных шпаг охраны: как представитель вражеского государства, он не мог свободно передвигаться по этой стране. Источник пропаганды ненависти к драконам находился в секретных архивах королевства, где хранилась информация обо всём, что было связано с драконами. Туда Ризли без проблем пробрался, будучи доверенным лицом. То, что он узнал, вывернуло наизнанку его прежнее представление об окружающей действительности. Драконов так безжалостно истребляли для получения военного преимущества. Ли Юэ — единственная страна, где люди все ещё почитали драконов и возносили им молитвы, сделав своим символом. Поэтому жителям этой страны было даровано благословение драконов, благодаря которому эта страна не проигрывала в практически ни одной войне, обладая усиленным военным потенциалом. Говорят, этой стране покровительствовал сам Властелин Камня — элементальный дракон стихии земли. Но если истребить всех драконов или хотя бы большую часть, сила благословения народа Ли Юэ заметно ослабнет. Поэтому в Фонтейне активно велась пропаганда для более эффективного уничтожения драконов: истребление целого вида станет казаться благой целью и священной миссией, если сделать драконов опасными монстрами в глазах общества. Ризли чувствует, как в его крови плещется яд осознания, что всё это время он слепо следовал указаниям государства. Но сейчас в его руках — документы высшей секретности, в которых содержалась вся информация насчёт плана по уничтожению драконов. — Взгляните на печати и другие реквизиты. Их никак не подделаешь. Кроме того, я сам был убийцей драконов, но вовремя понял, что моё королевство истребляет этих животных без какой-то причины, лишь в военных целях. Я хотел бы попросить политическое убежище в обмен на эти сведения. Чиновник оценивающе смотрит на того, кто совсем недавно был на стороне противника, а теперь свободно выдавал сведения о драконах высшего уровня секретности. Соглашаться на его предложение — крайне рискованно, но сведения кажутся достоверными и совпадают с тем, что узнала их разведка. Если использовать эти данные, их стратегическое преимущество станет неисчерпаемым. Ризли неподвижен. У него есть только один шанс. — Ваше заявление о предоставлении политического убежища одобрено. *** Твёрдая поступь Ризли растворяется в высоких каменных сводах. Он снова вооружён мечом, но в этот раз — в целях самозащиты в случае, если бы на него кто-то напал по пути в подземелье. Теперь ему не приходится справляться с тяжестью доспехов, но его волнует тяжесть предвкушения предстоящей встречи. Он не может быть уверен в том, как отреагирует на его возвращение Водный дракон. Он находит то самое углубление в подземелье, где в первый раз встретил Водного дракона — и замечает издалека того, кого искал. Цвет его бесподобной чешуи сразу же выделяется на общем фоне. Ризли начинает идти осторожнее, замечая, что дракон открывает глаза. Звуки шагов громко отскакивают от стен подземелья. Узкий зрачок огромных аметистовых глаз становится обращён на Ризли. Пристальность этого взгляда даже настораживает. — Привет, Нёвиллет, — размашисто выпаливает Ризли так, чтобы его точно услышали. Дракон разгибается, поднимаясь во весь рост и выходя из своего укрытия. Он тянется своей огромной пастью к Ризли, и тот замечает два ряда острых зубов, каждый из которых мог бы составить конкуренцию его мечу. Когда дракон опускается настолько низко, что начинает обнюхивать его, Ризли чувствует, как по телу проходится лёгкая дрожь — инстинкт самосохранения яро бьёт тревогу и кричит, что нужно бежать поскорее. Но ничего не мешает проигнорировать этот ненужный инстинкт. — Выглядишь… восхитительно, — вполголоса произносит Ризли. Дракон расправляет свои крылья, с интересом вглядываясь в человека напротив него. Ризли подходит к дракону ещё ближе, мягкими аккуратными движениями поглаживая его блестящую чешую. Дотягивается до его рогов, когда встаёт на носочки. Отмечает для себя с облегчением, что регенерация драконов проходит без проблем, и на теле Водного дракона не осталось следов от ран. Ризли смотрит на дракона с трепетной нежностью, замечая, что тот довольно прикрывает свои огромные глаза, словно поддаваясь его ласке. И кто выдумал, что это прелестное существо может быть опасным? — Я скучал. Ответом на эту реплику становится негромкий рык дракона. Слыша его, Ризли вздрагивает от неожиданности, сразу же одёргивая себя и вновь принимая обычную уверенную позу. Дракон тянется к нему своим длинным продолговатым хвостом, что струится на конце водным потоком. Ризли застывает на одном месте, ощущая, как длинный хвост плотно обвивает его тело. То, насколько он холодный, словно океан во время бури, чувствуется даже через одежду. Ризли такой холод кажется приятным: он позволяет дракону прикасаться так, как он пожелает. Он доверяет ему. Если бы он не знал Нёвиллета, то мог бы подумать, что тот на него напал. Но дракон бережен в обращении: если бы он сжал хвост чуть сильнее, то Ризли мог бы похвастаться несколькими переломами. Дракон же нарочито выверенно касается его, чтобы не навредить. Внезапно дракон резко отодвигается на безопасное расстояние. Ризли снова сбивает с ног внезапная вспышка, заставляющая камни стремительно падать со стен подземелья. Несколько раз протерев глаза и сфокусировавшись, Ризли спешит к выходу из подземелья, чтобы не повторять прошлую ошибку. Уже оказавшись на улице, он чувствует, как его приобнимают со спины. — Я думал, ты больше никогда не вернёшься, — тихо произносит Нёвиллет дрожащим голосом. — Как я мог не вернуться? — Ризли освобождается от объятий и поворачивается к нему, мягко вытирая с его щёк слёзы. Кто бы мог подумать, что его непоколебимый дракон настолько сентиментальный. Ещё одна милая черта. Нёвиллет ничего не отвечает — любые слова кажутся лишними, когда их взгляды снова пересекаются. Длительная нехватка друг друга отпечаталась на обоих. Во взгляде Нёвиллета — сырость безнадёжных однообразных дней. Во взгляде Ризли — горечь осознания содеянного. — Теперь я больше не обязан убивать драконов. Скажи, как я могу искупить вину перед тобой. Нёвиллет, что для него непривычно, даже не обдумывает ответ, окуная Ризли в свой мечтательный взгляд: — Научи меня тому, как люди любят. — Какая-то маленькая цена для искупления, — поднимает бровь Ризли. — Вовсе нет. Ты не представляешь, насколько она высокая. — Уверен, что готов узнать это? — усмехается Ризли и собирается продолжить фразу, но не успевает. Он ощущает губы Нёвиллета на своих: неопытность дракона очевидна, но видя то, как он неумело подаётся навстречу, Ризли полностью перехватывает инициативу на себя, словно показывая ему, как нужно правильно целоваться. Устраивает свои руки на его талии, мимолётно касаясь чешуи на хвосте. Они оба не хотят прекращать это — длительная разлука стирает границы. Ризли чувствует себя так, будто ему наконец развязали руки: теперь ничего не может препятствовать тому, чтобы он прикасался к Нёвиллету, изучая его необычное тело. Вседозволенность разжигает его настойчивость только больше, пока Нёвиллет не прерывает поцелуй. — Люди, кажется, выражают так свою любовь, — Нёвиллет переводит дыхание, отводя взгляд. — Примерно так, да. — Это так странно, — бесстрастно отмечает он. — Как будто вы собираетесь съесть друг друга. Ризли смеётся, в который раз поражаясь невинности Нёвиллета и не понимая, как такая мысль могла прийти в голову. Неужели драконы видят всё человеческое с такого странного угла обзора? Или он слишком перестарался? Так или иначе, у Нёвиллета будет много времени, чтобы привыкнуть к этим «людским особенностям». — Как тогда выражают свою любовь драконы? Покажи. Нёвиллет загадочно улыбается, кладя руки Ризли на свои рога. Теперь у них достаточно времени, чтобы объяснить и показать все условности выражения любви драконами. Ризли решает для себя так: на его судьбе точно выведено быть неразрывно связанным с драконами. Неважно, в роли их убийцы или же… любовника. В эту ночь снова будут видны звёзды — может, Сириус, может, Процион, а может, и вовсе Бетельгейзе. Теперь Водный дракон сможет наблюдать за ними не в одиночестве.