Две стороны одной монеты.

Натаниэль не питал особых надежд на этот ритуал, и тому была причина. Он сам еще зелёный ведьмак, который знает слишком мало, поэтому даже он не мог в точности сказать, что будет после их возвращения. Но такого исхода он явно не ожидал. Когда они закрыли глаза, появилась яркая, белая вспышка, и звон в ушах. Чувство, будто перед ними запустили оглушающую бомбу. Казалось, всё его естество рассыпается, и собирается вновь, вместе с внутренними органами и конечностями, которые он и вовсе не чувствовал. Пока в глазах всё рябило и витали разноцветные круги, а в ушах продолжало биться его сердце, вместе с жутким, оглушающим свистом, он даже и не понял, что валяется в луже собственной крови. Понять это он смог лишь тогда, когда его подхватили на руки, и потащили в дом. В более-менее ясном уме он обнаружил себя на кухонном диване, в крови, и с отчетливым чувством дезориентации. Вокруг него щебетали люди, что-то крича друг другу и пытаясь привести его в чувство, но даже сейчас он мог лишь тупо смотреть в потолок, пытаясь вернуть себе хоть каплю осознанности. *** Кевин резко зажмурился, когда внутри круга появилась эта чертова вспышка. Он попытался прикрыть лицо руками, что, очевидно сделали и все остальные. Чуть погодя, когда в ушах появился этот яростный звон, он и вовсе начал шататься на месте, почти падая задницей на землю. Он не чувствовал себя на своём месте, ему казалось, что его сознание попросту уходит от него далеко и надолго. Но он должен был увидеть Натаниэля живым и здоровым. Все же, здесь он именно для этого. Попытавшись найти хоть каплю силы в ногах, он схватил рядом стоящего человека за руку, рывком выйдя вперед. Кажется, тот, кого он схватил, повалился на землю, но и это было не сильно важно. В дымке, образовавшейся после вспышки лежало два тела. Эндрю и Натаниэль. Миньярд двигался, точно, Дэй видел как тот пытается самостоятельно встать на ноги, и у него даже выходило, но вот Натаниэль лежал неподвижно, а когда дымка рассеялась, он и вовсе увидел лужу крови под его телом. Кажется, его сердце пропустило гулкий удар, а лёгкий сжались в ужасе, не в силах вбирать в себя воздух. Сделав резкий вздох, и попытавшись позвать Веснински, он резко вскочил с места, падая на колени рядом с его телом. Трясущимися руками он повернул его голову к себе, и увиденное привело его в ужас. Изо рта текла струйка крови, глаза были открыты, но они были белыми. Такими, словно вовсе закатились. Лишь вены, и местами лопнувшие капилляры придавали бельму цвета. Он быстро осмотрел его тело, и не найдя места, откуда так яростно течет кровь, он встал на уже более окрепшие ноги, и подхватил вместе с собой Натаниэля. Возможно, его нельзя брать на руки так резко, но что вы можете сказать испуганному Кевину? Он сам себя то удерживает ели как, а тут ещё и Веснински. Возможно, сейчас он выглядел как загнанный в клетку зверь. Напуганный, с явно вздувшимися на руках и шее венами, кровью на пальцах ладонях, и ужасом на лице. Он быстро оглядел чужую стаю, и увидел на их лицах точно такой же испуг. Только вот, вопрос, от чего он. От вида кровавого тела, или от вида ужаса на лице оборотня? *** — И теперь ты правда уверен в том, что позвать их сюда — это хорошая идея? Да ты просто чокнутый! — кричал Дэвиду Аарон, стоя в проходе, — Он же либо нас всех со свету сживет, либо сам сдохнет! — Заткнись! — рявкнул в ответ Дэвид, почти скалясь на парня, — Если до твоей башки ещё не дошло, он — единственный человек, который может помочь! — Есть! — стоял на своем блондин, — И мы все знаем об этом! — А какая разница? — вклинился в разговор вошедший в комнату Сэт, — Если тот, кто нам нужен — его родственник? Да и, тем более, никто кроме этого придурка не согласится, — пожал плечами тот, сощурив глаза, — Хотя, смотря на него, я не могу сказать, что он сильно то хотел сюда ехать. — А есть разница? Хотел, не хотел, — посмеивается Эндрю, перебивая спор, — Страдаем не мы, а он, а это значит, что нам должно быть плевать. Если он помрёт — его проблема, как некомпетентного ведьмака. Нужно было больше книжек в детстве читать, — заканчивает блондин, а после заливисто смеётся. — Ты опять? — строго спрашивает Дэвид, хмуря брови, — Сколько раз я тебе говорил, не смей прикасаться к этой дряни. — Ой, не читай нотаций, папаша, — хмыкает Эндрю, поудобнее устроившись в мягком кресле, рядом с диваном, — Раз в год и палка стреляет. — И отбитый на голову маг умирает, — щелкая пальцами продолжает Аарон, осуждающе смотря на брата, — Совсем с головой не дружишь? — А вот и мамочка наседка! — восторженно вскрикивает в ответ тот, — Вот только, ваши речи — мне как пилотка на плечи: совсем неуместны. Так что успокойтесь. Разговоры и правда затихли. Кевин слушал спор в пол уха, более волнуясь за Натаниэля. Тот всё так же продолжал неподвижно лежать на диване, с чертовски страшным выражением лица. Брови нахмурены, глаза открыты, и всё так же виднеется лишь белок, рот кривится в болезненной гримасе. Он казался куклой из магазина страшных игрушек. Кевин не мог представить себе Натаниэля.. таким. Натаниэль человек простой, но сдержанный, и обычно его лицо озаряют счастье, смех, радость, изредка страх и отвращение. При виде Эндрю — ненависть. Но боль это.. Что-то, чего Кевин не мог себе представить в таких красках. Что-то, что он видел мельком, и всё так же сдержанно. Но сейчас Веснински не мог контролировать это. И теперь Дэй видит его таким, какой он есть на самом деле. Кровь перестала идти ещё минут пять назад, когда Эбби бережно перевязала его бок; возможно, вспышка, которая ослепила всех, не была столь безобидна, как им казалась, и видимо именно она стала корнем проблемы. Кевин пару секунд смотрит на искаженное болью лицо друга, и после, наконец решаясь, достает телефон из кармана. Нужный номер стоит на срочном вызове, но, еще чуть подумав, он отбрасывает эту затею. Он быстро находит в контактах нужный номер, и ждёт. Кажется, гудки тянутся долгие годы, а не пару секунд, и комната становится ещё тише. Даже птицы на улице молчат, ожидая вердикта; точно так же, как и стая Ваймаков. Каждый из них смотрел на Кевина испытующим взглядом, ожидая чего-то. — Слушаю. Кевин сглатывает. Как он отреагирует на эту новость? — У нас проблема, — собирая в кулак всю оставшуюся решимость говорит Дэй, сжимая в другой руке ладонь Веснински, — Я не знаю что с ним делать. — В каком смысле? — непонимающе отзывается на той стороне Ичиро. Кевин может представить как он хмурит брови, — Говори чётко. — Ритуал, скажем так, не удался. Он раненный валяется без сознания, глаза на закатку и дышит медленно. Теплые только руки, остальное тело — живой труп, — быстро объясняет он, стараясь не тараторить, — Что мне делать? — Как долго он в таком состоянии? — казалось, будто Ичиро говорил так, словно ему скучно. — Около получаса, — прошептал в трубку Кевин, уставившись в пол невидящим взглядом. Сейчас, смотря на трупного оттенка тело друга, и слыша скучающий голос по ту сторону трубки, он мог думать только об одном: почему? Почему все это происходит именно с ним? Натаниэль, почти умирающий, Ичиро, совсем непривычный и странный, и все эти люди, которые стояли уставившись на него в ожидании чего-то. Кевин искренне не мог понять, почему же люди вокруг чего-то ждут от него. Он не выглядит как человек которому можно доверять, и ни в коем случае не пытается казаться таким человеком. Он в принципе не пытается делать что-то, что могло бы выставить его хорошим. Он просто делает так, как считает нужным. — Едьте домой, — со вздохом произносит Ичиро, и Кевин отмирает. Да так, что почти падает с дивана, закашлявшись, — Хватит с вас. — Прости, что? — спрашивает Кевин, всё ещё держась за грудь, — Прошло всего пару дней, мы даже сделать ничего не успели! А сейчас ты вот так просто.. — Да, Кевин. Вот так просто, — ледяной голос по ту сторону заставил его сглотнуть вязкую слюну, появившуюся из ниоткуда, — У вас не вышло. Вы проиграли. — Я понял, — почти шепчет он в трубку, склонившись в три погибели на диване. Локтями уперся в колени, и склонил голову так низко, чтобы ни единому глазу не смог попасться его подкошенный вид. — Я пришлю вам билеты сразу же, как только Натаниэль оклемается, — вновь заговорил Морияма, — И, прошу тебя, останови его в случае чего. Да и сам не будь идиотом, подобным ему. Звонок завершился, не дав возможности Кевину ответить. Пальцы рук ослабели, и тяжелый телефон упал на пол с характерным грохотом, тогда как сам Кевин впился пальцами в свои волосы с такой силой, что боль пробила все его тело. Проиграли. Они проиграли. Смешно слышать это, после длинной череды побед. « Проиграли судьбе » сказал бы им Мистер Веснински, цокнув. Он сказал бы это, с разочарованием или грустью, может с толикой обиды. Но он бы не винил их, нет. Мистер Веснински бы ни за что не стал винить их в том, что они проваливаются раз за разом. Он бы понял их. Понял, что они – всего лишь зелёные идиоты, которые учатся на своих ошибках. Он должен понять их, ведь именно этот человек был тем, кто их обучал. *** Натаниэль ударяется боком о что-то твердое, громко кричит и медленно моргает, чувствуя как глаза режет от сухости. Его план не был идеальным, и он знал это, но, как оказалось, он был хуже неидеального – он был просто дерьмовым. Хотя, говоря на чистоту, у него и плана то особо не было; он просто делал всё по наитию, так, как матушка земля укажет, но и та решила что более помогать ему не собирается, ибо прошений было слишком много. а вот отдачи – нет. Конечно, если мы не считаем его плечо, таинственно пострадавшее в первый ритуал. Возможно, это и была его плата за черпаемую энергию, а может, это было что-то другое, но всё так же дает ему понять, что с него хватит. Он может искать сотни вариантов, объясняющих что, как и где, но ни один из них не может быть верным с точностью в 100%. Ничего не может быть верным в случае с Натаниэлем, и он понял это уже давным давно. Когда его голова начинает трещать от окружающих его голосов, которые он может охарактеризовать только как истошные крики и возгласы, он начинает подумывать о том, чтобы завершить начатое матушкой природой, и добить себя уже к чертям собачьим. Очень хочется, но это также очень невозможно. – Нет, – стон боли вырывается из него сам собой, когда он пытается отмахнуться от чужих рук, глаз, голосов и простого присутствия, – Блять, мне больно, убери свою руку. Он шипит, когда чужая рука прикасается к его, как оказалось, уже перебинтованному боку, и только сам Бог, в которого он услужливо не верит, знает, для чего это было сделано. Но и сам Нат знал, что когда оклемается, он обломает этому человеку его проклятые пакли, просто чтобы неповадно было. С огромными усилиями он фокусирует свой взгляд на окружающих его предметах и, к сожалению, людях, просто чтобы увидеть лицо придурка, тронувшего его незаживший бок. И, о Боги, он не был удивлен когда увидел рядом с собой улыбающуюся рожу Эндрю, которому, как показалось Веснински, всё это ну очень нравится. – Спящая красавица открыла глазки, – истошно крикнул блондин, смеясь. – Ну, или просто вернул их себе, – он вновь заливисто засмеялся, заставляя Ната задуматься над его адекватностью. – Завали, – зашипел Натаниэль, морщась, – Ты лучше не делаешь. – А я и не собирался, – усмехается Миньярд, вскинув бровь, – Ты слишком веришь в добро, рыжуля. Прекращай сейчас, или потом сильно обломаешься. Натаниэль на это смог только посильнее зажмурить глаза и сжать кулаки, вызывая новый приступ головной боли. Но, казалось, ему на эту боль и вовсе наплевать, ведь всё его внимание сосредоточилось на Кевине; тот сидел в кресле, по левую сторону от него, с до боли виноватым видом. Бледный, весь потом обливается, и кажется будто он что-то шепчет себе под нос, словно мантру или молитву какую повторять вздумал. Хотя, он и в жизни ничего подобного не слышал, а если и слышал, то до конца дослушать не смог, ведь заснул ещё на полпути к концу. – Кевин, – он позвал его так громко, как мог, ибо горло казалось чёртовой пустыней с перекати полем, – Кевин. Он попытался снова, но Дэй застыл будто бы намертво, вообще ни на кого не реагируя. Даже Аарон, стоящий рядом и ударивший его по плечу был попросту проигнорирован. Казалось, близнец этим оскорбился, ведь лицо его скривилось в полном отвращении и презрении. Нат дернулся, когда Сэт, стоящий позади кресла в котором сидел Кевин, бесцеремонно схватил его…за лицо? – Эй, тебе стоит дышать, –с напускным смехом сказал он, закрыв его рот рукой, – У него гипервентиляция лёгких. И только сейчас Натаниэль может обратить внимание на резко поднимающуюся и опускающуюся грудь. На глаза, стоящие на грани слёз, и руки, что тряслись лёжа в замке у него на коленях. В этот момент внутри Веснински что-то щёлкнуло, и он, попытавшись рывком слезть с дивана, ударился головой о пол. Он начал чувствовать огромную необходимость в присутствии Кевина где-то рядом. Чувствовал, как ему плохо, как он прямо сейчас задыхается, и как чужая рука перекрывает ему последний доступ к кислороду, такому манящему и отталкивающему одновременно. Это и есть та заветная связь о которой рассказывала мать с упованием? Будто сказку, она, бывало, рассказывала ему каково это – чувствовать свою стаю. Чувствовать каждое её дыхание. каждую боль и каждую радость. Это происходит не всегда, лишь тогда, когда сам член стаи отчетливо чувствует нужду в своем ведьмаке. И сейчас Кевин явно чувствовал, что нуждается в нём.