хрустальные крылья бабочки.

На следующий день Минхо находился в тех же раздумьях, как и прошлой ночью. Находясь в университете, парень не мог оторваться от своих мыслей. Он пытался придумать рациональное объяснение своих чувств, но всё было бесполезно: Минхо понимал, что то чувство было любовью, как бы ему не хотелось этого признавать. На паре он сидел полусонный и слушал лекцию по высшей математике. Первая пара прошла успешно, на второй ему стало уже тяжелее. Хотелось домой. Хотелось к Чану и объясниться ему во всём. Джисон, друг Минхо, подошёл ко второй паре и ещё умудрился опоздать на неё. Он сел рядом с парнем, смотря на его сонный вид. — Плохо спал, бро? — спросил Джисон, пожав руку Минхо. — Есть такое. Джисон осмотрел своего друга и ухмыльнулся, поправив кудрявые волосы. — Бро, да ты сам не свой. Как твой начальник? Ты в последнее время ничего о своей работе не рассказываешь, — Джи подтолкнул Минхо в бок. И тут Ли взорвался. Ему нужно кому-то высказать все свои чувства. И он знал, что Джисон его поймет. Хан — это тот друг, который всегда поддержит тебя, всегда покажет свою заинтересованность, какую бы хрень ты не делал. Минхо это прекрасно понимал. — Я не понимаю, что чувствую к Чану, бля, я думаю это всё неправильно. Забудь, что я сказал, — выпалил Минхо. — Что? — замер Джисон. — Чувак, ты гонишь? — Нет, блять! — воскликнул Минхо и отмахнулся рукой. — Забей. — Забить? Просто забить предлагаешь? — спросил Джисон, раскрыв глаза. — Бро, пойдём покурим. Минхо закатил глаза, но согласился. Они вышли из аудитории и пошли в курилку. Джисон достал электронную сигарету и закурил, сделав несколько затяжек. Минхо тоже закурил, достав сигарету. — Бро, выкладывай всё! — воскликнул Джисон, положив руки на плечи Минхо и чуть потрясся его. — Чувак, я хочу знать всё, что с тобой происходит. Минхо промолчал и сделал ещё одну затяжку. — Мне нравится мой босс. Я открылся ему. Мы были в машине, ехали на конференцию, куда он меня взял… И мы очень хорошо поговорили. Потом он признался, что я интересен ему, когда мы были на балконе… — начал Минхо. — Блять, а если я все себе надумал? Если он просто по-человечески со мной обращался, а я уже принял это за ебанную симпатию? — Не смей так говорить! Он сто процентов в тебя влюблен тоже. Ты ему нравишься, бро, — сказал Джисон, смотря на Минхо с широко раскрытыми глазами. — Ты блять спятил? Даже не смей так думать! Ты ему говорил о своих чувствах, чувак? — Нет, я думаю, ему не до этого сейчас. У него хотят отобрать дочь. Я встретил одного ублюдка, он мне всё рассказал. Это брат бывшей жены босса. Ты помнишь Хвана Хёнджина, который тусовался с нами один раз в клубе? Это он. — Что? И что делать? — Я без понятия. Я хочу помочь Чану, но сам понимаешь: кто я, обычный бедный студент, по сравнению с богатейшими людьми Сеула? — Минхо выкупил дым и сделал очередную затяжку. — Бро, ты должен рассказать Чану о том, что ты чувствуешь. — Нет, даже не начинай. — Чувак! Ты с ума сошел? Ты же любишь его! — Блять, а если он — нет? Тогда зачем это всё? Если я просто ошибся. Если я воспринимаю хорошее отношение ко мне как симпатию? Может человек был просто вежлив со мной, может он даже не воспринимает меня, потому что я молодой доходяга, который недостоин даже крупинки его жизни? У него есть деньги, есть репутация, есть дочь, которую он безумно любит, есть бывшая жена, а что есть у меня? Школьный диплом? Черт, я чувствую себя таким обманутым собственным сердцем! На глазах Минхо застыли слёзы. Он от отчаяния ударил кулаком по стене. — Чувак, успокойся. Может всё не так, как ты думаешь. В тебе говорит паника! Ты должен взять себя в руки и пойти признаться ему! — внушал Джисон. — Я верю в тебя. Если то спрячешь свои чувства в себе и не покажешь их, то будет ещё хуже. Лучше пережить отказ, чем навсегда прожить в незнании. Минхо вздохнул. Джисон был прав: он должен был признаться в чувствах Чану. Страшно. Больно. Невыносимо. Но, всё-таки, он должен попытаться. Вечером Минхо ходил по своей комнате, не зная, как же ему начать разговор с Чаном, да как же черт возьми вообще признаться ему? Он всё ещё думал, что это в принципе глупая затея. Всё ещё сомневался в своих чувствах. Но он понимал, что надо. Что если не сказать, то будет намного хуже. А так его сердце будет спокойно, хоть и разбито в дребезги. С этими мыслями Минхо отчаянно бросился к своей двери. Открыл её, вылетел из комнаты и пошёл к лестнице, но, спускаясь, парень уже заметил, что Чан уже стоит в гостиной с букетом белых лилий и ходит в полном непонимании, что ему делать. У него был запутанный вид. Казалось, они оба думали об одном же. Минхо на минуту остановился на лестнице. Черт, что же он делает? — Минхо, — произнес мягким голосом Чан. — Я… Я ждал тебя. Мы можем поговорить? Парень молчал. Он спустился и подошел к мужчине. Что-то в нём подсказывало о том, что он догадывается о чём будет разговор. — Это тебе, — сказал Чан, отдав букет цветов в руки Минхо. Он начал рассматривать эти красивые, изысканные белые лилии, такие душистые и ангельские. — Спасибо. Они красивые. — Да, я подбирал их специально для тебя. Подходят к глазам, — нервно засмеялся Чан, почесав затылок. Он понимал, что ведёт себя как маленький мальчик рядом с Минхо. Казалось бы, Чан — уважаемый мужчина, бизнесмен, взрослый, но не мог признаться в любви студенту. Он собрался и начал говорить более спокойно и рационально. — Минхо, я хочу обсудить с тобой свои чувства. Ты мне нравишься. Нравишься не просто как сотрудник, а как человек. Я вижу, что ты очень глубокая и интересная личность. В тебе есть душа. Ты не корыстен, ты — настоящий. Тот момент в машине… Я видел, как ты раскрываешься мне, как ты хочешь любви. Ко мне на собеседование пришёл закрытый, холодный юноша, но сейчас я вижу перед собой очень чувственного парня. Я вижу, как Юна привязалась к тебе. Это не просто так. Она видит твою душу даже лучше меня. Она видит, какой ты честный, хороший парень. Знаешь, долгое время я сталкивался с людьми, которые общались со мной только ради денег. Им не была интересна моя дочь… Им не была интересна семья. Моя бывшая жена… Её интересовали только деньги и крутые вечеринки. Всё вращалось вокруг денег. Ты — другой. Ты был искренен со мной. Тогда в машине, тогда на кухне и на балконе. Ты всегда был собой, — сказал Чан. — Я хочу подарить тебе свою любовь. — Я… — только произнёс Минхо в ответ. Он был шокирован. — Я… Я не хотел на тебя давить, прости. Глупо получилось. — Нет же! Я… Я тоже чувствую, что люблю тебя, — признался Минхо. Его голос надломился. Чан сглотнул, смотря в кошачьи глаза Минхо. Он подошёл ближе, положил руку на щеку парня и наклонился, оставив на губах парня совсем невинный, нежный поцелуй. Минхо поддался в объятия мужчины и впервые растворился в поцелуе, жадно вкушая губы Чана и обняв его шею длинными руками, прижимаясь худой грудью к его широкой. Минхо чувствовал внутреннее успокоение. Он уже видел худшие сценария развития событий, но ошибался: чувства Чана — настоящие. Они стояли так и растворялись в губах друг друга. Им было хорошо.