Наследник ветра — Скорпион

      Утром Нихром проснулся с небольшой головной болью. Всё же играть в приставку полночи было не самой хорошей идеей, но вчера она казалась идеальной. На наказание с кустами у него ушёл почти весь день. Одноклассникам было запрещено помогать, поэтому они просто выносили ему еду и воду, чтобы не умер с голоду и обезвоживания. Использовать причуду тоже запретили, чтобы не было легко и пришлось, как говорится, корячиться самому. Под вечер мышцы ужасно ныли. Несмотря на прохладный ветерок, солнце хорошо пекло и парень весь вспотел, поэтому сразу побрёл в ванную комнату. Прохладный душ помог привести голову в порядок, а горячий хорошо расслабил затвердевшие мышцы.       Что он мог сказать точно, так это то, что стало намного легче. Не в душевном плане, а в физическом. Нихром никогда бы не подумал, что волосы могут столько весить. Когда он их отрезал, голова будто в шарик превратилась, а сейчас он вдвойне ощутил эту лёгкость. Да и теперь он не тратил столько сил и времени на помывку головы и сушку волос. Как же, оказывается, хорошо с короткими. Хотя, знай он раньше, всё равно не отрезал бы. Стычка с Рюу стала некой кульминацией, толчком к действиям, первым из которых стало прощание с прошлым.       В голову всё ещё закрадывались слова Рюу с их драки в лагере. Он был безумно зол и искренне ненавидит Нихрома, но разве он мог что-то сделать? Можно вечно находить оправдания, но факт есть факт — Араси задело то, что Аоки не вспомнил. Если бы Нихром сразу узнал его и поговорил, могло бы всё сложиться иначе? Смог бы Нихром спасти Рюу? Именно спасти, ведь Аоки единственный знает, какого приходится бедному парню под крылом великого злодея. Только почему тело Каминари не было покрыто шрамами и он спокойно переодевался со всеми? Даже в детстве у них было примерное одинаковое количество отметин на теле. У Аоки лишь на несколько больше. Рюу их замазывал чем-нибудь, что ли? Вполне возможно.       Интересно, что он на самом деле чувствовал, когда сидел со всеми вместе? Когда был на практике? Когда гулял с Джиро? Нихром резко открыл глаза и оттолкнулся от холодного кафеля. Мысли о подруге заставили сжаться сердце и неприятное жжение разливалось по телу. Неприятное, скользкое и противное омерзение к Денки резко накрыло с головой. Он врал ей. Нихром заметил, что дружба между этими двумя как будто начала преображаться и переходить на другой уровень. Но, если чувства Джиро и были искренними, то Каминари просто воспользовался ей. Задурил голову и вонзил нож в спину. Настоящий злодей.       «От причуды не зависит «герой» ты или «злодей»», — пронеслись в голове слова Шинсо. Хитоши говорил про причуды, но Аоки почему-то стал транслировать эти слова на известных из Лиги людей. Курогири, Томура и Рюу. Шинсо сказал, что к нему тоже относились предвзято из-за якобы «злодейской» причуды, поэтому он решил доказать, что не сила управляет человеком, а человек вправе решать на что ему пускать свою причуду. Это осознанный выбор каждого, но…       Что если не было этого выбора?       Что Нихром вообще знает про Томуру и Рюу? Первого подобрал Все-За-Одного в четыре года, когда Нихром только родился. Значит, князь тьмы уже тогда выбирал наследника между двумя мальчиками. На чьей стороне будет перевес: на мальчике, у которого никого, кроме Все-За-Одного нет, или на мальчике, у которого есть мать, оберегающая и показывающая истинную личину злодея? Кто перспективнее в глазах помешанного на власти монстра: тот, у кого нет своего мнения, и он подчиняется беспрекословно или тот, у кого есть своё собственное «Я» и он не боится в открытую выступать против? Конечно, Все-За-Одного в итоге выбрал Томуру, оставляя родного сына где-то на уровне расходного материала или пушечного мяса.       А кто был у Рюу? Араси рассказывал, что их семья еле сводила концы с концами и однажды он проснулся в их обветшалой лачуге, которую семья из трёх человек называла домом, совершенно один. Его просто бросили умирать от голода и холода суровой в тот год зимой. Оставили только дырявый плед, в котором и привели мальчика в лабораторию. Он был весь в синяках и гематомах, чёрные волосы засалены и запутанны настолько, что больше напоминали птичье гнездо, неаккуратно свитое какой-нибудь безалаберной птицей. Рюу весь дрожал от страха, но шёл босиком по ледяному полу, держа за руку Гараки. Доктор нашёл его и протянул руку помощи, как когда-то Все-За-Одного протянул её Томуре.       И что в итоге остаётся у детей, выросших в полной изоляции от мира и напичканных всякой провокацией? Их с малых лет настраивали против героев и общества, которое их отвергло. Даже протянутая из злых помыслов рука может стать маяком света в чьей-то жизни. Ведь и Рюу, и Томура, и даже Фува верили, что все их страдания идут на благо лучшего будущего, где больше не будет таких беспризорных детей, как они. Ужасна сама мысль, что дети, которые нуждались в родительской ласке, думали о таких вещах.       Рассуждения завели Аоки в тупик. Да, он уверен, что многих из Лиги можно понять, если узнать их историю, но никак не оправдать. На их руках слишком много крови невинных детей, взрослых и стариков. Даже если они не хотели убивать немощных и беззащитных, делая акцент уничтожения на героях, слабые всегда попадают под удар и не всех удаётся спасти, как бы ты ни старался. Такова ужасная правда жизни и ирония судьбы. А она, кажется, очень любит чёрный юмор.       Есть ли шанс помочь Рюу и заслужить его прощение? Есть ли шанс открыть глаза Томуре? Да, Нихром его недолюбливал, но в глубине души жалел. У него изначально была расшатана психика, а Все-За-Одного разрушил её окончательно, превращая парня в маниакального психа. Возможно… Нет. Аоки уверен, если бы Томуре протянул руку герой, тот же Всемогущий, он стал бы неплохим парнем. От окружения и воспитания многое зависит.       Завершив свои домыслы, парень вышел из душа. Как и обещал Киришима, они заказали кучу коробок с пиццей. Нихрому стало неловко, что он единственный не скинул денег, но одноклассники настаивали, что всё нормально. В конце концов, это была их идея. А потом они весь вечер громко смеялись, разгневанно комментировали происшествие в столовой и Ваду и просто болтали о всякой ерунде, параллельно играя в приставку. Уснули они только в три или четыре часа. На удивление, даже Айзава не заходил после комендантского часа, чтобы проверить класс, хотя все понимали, что он видел свет на первом этаже. Возможно, решил дать им возможность расслабиться и всё обсудить, за что студенты были очень благодарны.       И вот наступило утро. С трудом поднявшись с кровати, Аоки побрёл в ванную. Он хотел заглянуть сегодня в агентство Ястреба, но теперь думал, не будет ли это выглядеть глупо. Нужно было придумать предлог, но какой?       В ванной скрипнула дверь и послышались шаги босых ног о кафель. Иида занял соседнюю раковину и принялся чистить зубы. Оба молчали. К слову, Тенья вчера уснул раньше всех, где-то в два часа. Удивительно, что они встали в одно время, которое, к слову, Аоки не знал.       — Сколько сейчас?       — Одиннадцать. И как я мог так долго спать? — корил себя староста.       — Иногда полезно, — пожал плечами Нихром, умывая лицо прохладной водой. Сонливость тут же отступила.       — Кстати, я тут узнал от старших курсов, что скоро у нас экзамен на получение временной лицензии. — Иида промыл щётку и убрал её в стаканчик.       — А? Экзамен?! Временная лицензия?! Геройская, что ли?       — Именно! — староста был воодушевлён и настроен серьёзно, как никогда. — А после нас ждёт стажировка. Больше деталей я не знаю.       — Обалдеть…       В мыслях что-то щёлкнуло. Вот она! Причина похода к Ястребу. Спросить, возьмёт ли он его на стажировку, если он успешно сдаст экзамен, о чём Аоки не сомневался. Условия экзамена и самой стажировки его не интересовали, главное, у него появился повод навестить офис пернатого.       — Спасибо, Иида! — Нихром выскочил пулей из ванны, под недоумённый взгляд Теньи.       Парень быстро поднялся наверх и переоделся в свободную белую толстовку и синие джинсы, на ноги нацепил кроссовки. В общежитии уже начали просыпаться и готовить завтрак, когда Аоки спустился вниз. Запах яичницы, горячих тостов и кофе вызвал урчание в животе. Последний раз он ел пиццу вчера вечером.       Пусть так не принято, но Нихром очень торопился. Он озорно улыбнулся и, активировав ролики, подлетел к Джиро, воруя с её тарелки жареный хлеб. Он уже чуть остыл, поэтому парень не обжёгся, и мигом понёсся к двери.       — Эй! Это моё!       — Пфости, с меня зафтфа, — неразборчиво пробормотал парень с набитым ртом, выбегая за дверь.       Также на роликах ветреник бежал по улицам, жуя остывший тост и иногда попадаясь на ворчливых стариков, которые кричали ему вслед, что никакого воспитания нет у молодых. На них он не обращал внимания. Нихром безумно скучал по людям из агентства и хотел как можно скорее их увидеть. У него всё равно выходные, а с академии выходить не запрещается в эти дни. Хотя, возможно, он получит выговор за то, что не предупредил, поэтому, остановившись на перекрёстке, Аоки быстро настрочил сообщение Айзаве, что вернётся вечером.       До Хосу он добрался к двум часам дня. Агентство по-прежнему казалось внушительным и снова вызвало тревогу перед входом. Только сейчас он понял, что даже не знает, что им сказать? Он, конечно, мог сказать, что к Ястребу по вопросу стажировки, но… как-то некрасиво что ли. А вдруг среди сотрудников есть такие, как Вада? Что если, они все так думают?       Гадать не имело смысла, только время тратит. А ему ещё домашку Эктоплазма делать. Уверенно взявшись за ручку и потянув её, парень вошёл в здание. Тут ничего не изменилось: всё те же очень высокие потолки и шум кипящей работы. На него даже внимания не обращают. Подойдя к стойке, Нихром увидел Юмико, что-то печатающую на компьютере. Она была одна, может, вторая отошла куда-то или был выходной.       — Простите, а Ястреб на месте?       — Здравствуйте, да, но… — девушка медленно повернула голову и её глаза тут же расширились. — Аоки!       Знакомая фамилия привлекла внимание остальных. Из кабинетов стали высовываться люди, заполняя коридор. Их было куда меньше, чем обычно. Должно быть, в выходные работали посменно. Вообще, Нихром слышал, что большинство сотрудников работают по графику шесть на один, сменяя друг друга по субботам и воскресеньям, так что вполне логично выходит.       — Всем добрый день, — неловко улыбнулся студент, махнув рукой.       Тишина затянулась. Все осматривали его с ног до головы, задерживая взгляды на перчатке и бинтах на шее. Скорее бы их снять, но нужно было ещё неделю походить к Исцеляющей Девочке на перевязки. Было неуютно стоять под изучающими взглядами. В прошлый раз он переживал, что его посчитают выскочкой, в это раз, что врагом.       В животе затягивался комок, а дышать становилось тяжелее. Неизменная синяя повязка на лбу слегка взмокла от выступившего пота, хотя кондиционеры работали. Он сглотнул, что в тишине точно услышали стоящие рядом. Стало ещё более стыдно.       — Ты что, как не родной стоишь? — хлопнул его по спине какой-то герой и Аоки тут же шикнул. — Ой, прости.       — Всё нормально, — отмахнулся Нихром.       — Я бы не говорила, что у меня всё нормально, с разодранной до мяса спиной, — сбоку послышался знакомый голос. Нихром оглянулся и заметил опирающуюся на стойку регистрации Хариэр. Девушка ярко улыбалась и выглядела бордо, хотя под глазами залегли тёмные круги. Она резко хлопнула в ладоши и, держа в таком положении руки, поднимая их над головой, поклонилась почти на девяносто градусов. — Прости, пожалуйста, что не навещали и не звонили. Работы непочатый край, я ночевала в офисе, мгновенно вырубаясь на диване!       Нихром опешил. Снова. Уже второй раз он возвращается сюда после происшествия, опасаясь словесной брани в свой адрес, и второй раз натыкается на беспокойство и улыбки. Сразу вспомнились слова Пера про отбор сотрудников. То, что Ястреб не берёт кого попало и не оставляет даже идеальных кандидатов, если чует от них враждебность или видит, что они просто не подходят. Всем и каждому здесь наплевать какой у тебя статус и положение в обществе, сколько у тебя денег и кто родители. Здесь ценят только тебя и твои личные качества, а уж приживёшься или нет — дело за тобой. Удивительное место.       — Да ладно тебе, — принялся успокаивать девушку Нихром. — Мне скучать не давали. Почти каждый день одноклассники приходили.       — Не злишься? — переспросила Хариэр.       — Нет, — Аоки забавляло, что взрослая девушка часто вела себя, как ребёнок, но в этом её изюминка. Из задорной девчонки она могла за секунду превратиться в хищную птицу или заботливую наставницу, ведя себя более взросло. Да и, как заметил Нихром, свою детскую натуру она проявляла только в окружении коллег и если рядом нет клиентов.       — Вот и славно, — хлопнула в ладоши Кора, улыбаясь во все зубы. — Кстати, а ты чего пришёл?       Только парень хотел ответить, как его опередил звонкий голос, с уже привычным насмешливым, но не злобным тоном:       — Полагаю, дело в грядущем экзамене на временную лицензию? — Все обернулись, открывая дорогу к студенту начальнику. Ястреб, сложив руки в карманы штанов, вальяжно прошёл в центр сборища. — Салют, бедолага.       — Эй! — возмутился Аоки, складывая руки на груди и корча недовольную мину.       — А как ещё тебя назвать, если ты нас только после больницы и навещаешь? — усмехнулся герой, взъерошивая волосы парня. — О, отрезал всё-таки?       После этих слов и остальные наконец заметили изменение в образе стажёра. Длинная коса, ранее болтающая за спиной, отсутствовала. Обычно, когда люди так долго отращивают волосы и поддерживают такую длину, то им тяжело проститься с ней. Многие отрезают, конечно, из-за тяжести, но хотя бы до лопаток. Не только девушки, но и парни тоже. После тренировок, сидя на втором этаже агентства, Нихром часто распускал волосы, расчёсывал их и снова заплетал косу. Делал он это бережно, будто боялся повредить каштановый шёлк. И после такого вот так взять и отрезать?       — Почему? — бегло спросила Кора.       — Да так, тяжёлые. Назад вечно тянули.       В завуалированной под вес волос фразе скрывалась правда, которую из присутствующих знал только Ястреб. Он слегка усмехнулся, чтобы никто не слышал, и еле заметно кивнул младшему. Воспоминания тянули назад в прошлое, подобно тяжёлой косе, которая оттягивала назад голову.       — Ну, так что? — спросил Ястреб. — Я угадал тему визита?       — Да, — ответил Нихром. Его плечи расслабились и упали вниз, спина была не так напряжена. — Ну, если я сдам экзамен, могу ли я…       — Рассчитывать на стажировку здесь? — закончил за него герой номер два, видя, что парню неловко спрашивать. Аоки быстро закивал, как оловянный солдатик. — Ну, учитывая, что стажировка более сложная, чем практика, а твоё состояние пока оставляет желать лучшего…       — Эй! Я в норме!       — Ха-ха-ха! Шучу. Такой же громкий и нервный, значит, здоров. — Стажёр обиженно надул губы и посмотрел на старшего взглядом «ты серьёзно?». — Ладно, чего тянуть кота за хвост, да? Сдашь экзамен и милости прошу.       — Почему никто не работает? — донёсся из коридора строгий голос. По мере приближения шагов запах хвои с табаком становился всё сильнее, сразу выдавая своего владельца. Перо, держась рукой за голову и поправляя белые волосы, выглянул из-за угла, окидывая коллег суровым взглядом. Увидев Ястреба, с его лица сошла маска недовольства и он учтиво поклонился боссу, а потом заметил причину бездельничества сотрудников и широко улыбнулся, раскидывая руки в стороны. — Вы посмотрите кто к нам пришёл! Как жизнь, парень? Хотя, странный вопрос, да?       Нихром уже успел отвыкнуть от того, насколько резко Широ Танака может менять настроение. Мужчина был в неизменном чёрном пальто, полы которого развевались на лету от быстрого шага, а рост всё ещё казался недостижимой вершиной. Он поравнялся с Ястребом и положил холодную руку на голову парня. И что это за всеобщая привычка, вечно теребить его волосы?       — Что, коса надоела?       — Ну, можно и так сказать.       — Уверен, в бою без неё будет удобнее, — утвердительно кивнул Перо, как бы подтверждая собственные слова. — Как спина?       Нихром дёрнулся. Конечно, над полем боя ведь летали журналисты и кадры с его катанием по земле голой спиной наверняка пошли в эфир. Интересно, о чём думали эти люди, глядя в экраны?       — Ну, если ударить, побаливает, а так нормально.       — Вот и славно, — мягко улыбнулся Перо и снова взъерошил волосы парня. Ну сколько можно? Краем глаза Нихром заметил теплоту синих глаз. Будто штормовое море наконец-то успокоилось и купалось в лучах солнца. Что-то странное было в этом жесте и выражении лица. Да и волосы он тормошил не так сильно, как обычно, скорее нежно. А смотрел… по-отечески, что ли… Хотя, откуда Нихрому знать, как любящий отец будет смотреть на сына? Его эта участь обошла стороной.       — Так, ладно, а ну-ка живо все за работу. Ну же, бегом! — Перо громко воскликнул и захлопал в ладоши, подгоняя коллег.       Толпа закопошилась и все наперебой прощались с Аоки, желали ему удачи и чтобы скорее полностью поправился. Кто-то даже прокомментировал, что, если он не хочет, чтобы бинт так бросался в глаза, пусть наденет шарф. Парень покраснел от такого замечания. Ему было неловко, что все так заботятся и волнуются о нём, хотя он далеко не сотрудник агентства и явно не первый и не последний их стажёр. Но, несмотря на это, сердце смогло успокоиться и выровнять ритм, а то вначале колотилось так, будто Нихром на американских горках сутки провёл.       Не зная, куда себя деть, парень засунул руки в карманы и начал раскачиваться на месте, меняя точку опоры с пяток на носки. Он вертел головой, осматривая помещение, будто был тут в первый раз и с приятной ностальгией осознавал, что здесь ничего не поменялось. Даже цветы в горшках стояли на прежних местах, а в воздухе витал аромат свежего кофе. И всё же приятно возвращаться туда, где тебе рады.       — Ты только за этим пришёл? — осведомился Ястреб.       — Что? А… Ну… В целом, да, но… — Нихром заметал глазами в разные стороны, а его щёки слегка покраснели. Не мог же он сказать, что пришёл из-за страха, что его ненавидят и хотел убедиться в обратном или, наоборот, подтвердить догадки, чтобы больше не мучаться от неизвестности.       — Так и скажи, что соскучился! — Хариэр налетела со спины и обхватила его за плечи, заключая в объятия. Нихром уже приготовился к боли, но с удивлением осознал, что её нет. Кора не стояла вплотную и не касалась своим телом чужой спины, не наваливалась всем весом. Просто обвила его руками и положила подбородок ему на голову — рост ей это позволял, а вот Нихрома бесил. Пусть он и самый юный здесь, быть самым низким не очень забавно.       — Ястреб, проблемы. — Из кабинета вышла женщина в очках, держа пачку бумаг в одной руке и какую-то небольшую карточку в другой. Судя по всему, фотографию.       Герои тут же нахмурились. Хариэр отпустила парня и подошла к женщине, которая уже показывала документы Перу и номеру два. Мужчины одинаково придерживали подбородок пальцами правой руки, поглаживая щетину, и обхватили левой рукой локоть правой. Только сейчас Нихром заметил, что эти двое чем-то похожи, а прокрутив в голове практику, пришёл к выводу, что даже очень. Сейчас они одновременно хмурили брови, иногда потирали большим и указательным пальцем глаза, читая информацию, и возвращали их на подбородки. Даже стояли одинаково: правая нога была прямой, как струна, а левая согнута в колене.       «Они, случаем, не родственники?», — мысленно усмехнулся Аоки.       — Что-то случилось? — уже вслух спросил он.       — Нет, всё нормально, — не глядя на него, ответил Ястреб. И этого задумчивого и серьёзного взгляда было достаточно, чтобы Нихром понял — дело дрянь.       — Когда нормально, ты тупо шутишь и уплетаешь куриные крылышки, а не усиленно погружаешься в материал, — это прозвучало обиженно, из-за чего четыре пары глаз тут же уставились на него.       Конечно, это глупо. Он даже не на официальной стажировке, а лезет в работу профи, ещё и имеет наглости обижаться на то, что ему что-то не говорят. Просто он так привык ко всем этим людям; привык, что на практике ему всё рассказывали, в том числе и в крайне важные дела посвящали, чтобы он просто был в курсе происходящего на улицах. Как-никак он почти неделю всю неделю провёл в офисе, купаясь в море бумаг, из-за битвы с Томурой. Знал абсолютно каждое дело агентства и какой герой или группа героев им занимается. А теперь ему говорят, что всё нормально, прекрасно зная, что он раскусит этот блеф за считанные секунды.       — Простите, — опомнился Аоки и опустил взгляд.       — Так, Хэриэр, сгоняй в Нагано, — игнорируя парня, сказал Ястреб, всё ещё листая документы.       — Нагано? — переспросила героиня.       — Да. Я вышлю адрес, проверь там. Если понадобится, запроси помощь у местных героев, но лишь в одном агентстве. Скажешь, что от меня, — Ястреб говорил монотонно, иногда растягивая слова, что ещё больше выдавало большие проблемы.       Нихром всё ещё ничего не понимал. Хариэр последний раз нахмурилась, потирая пальцами подбородок — это здешняя фишка такая? — и быстро покинула офис. Из окна была видна удаляющаяся по воздуху фигуру, чьи волосы сливались с голубым небом.       Парень всем своим естеством чувствовал, что что-то не так. Агентство Ястреба находится в Анамидзу, но отвечает за весь район со всеми населёнными пунктами. Нагано же находится неподалёку, но не входит в Хосу. Что-то здесь не так. Плохое предчувствие снова забурлило в жилах. У Нихрома появилось дикое желание выхватить эту кипу бумаг из крепких рук и внимательно прочитать.       Ястреб передал бумаги Перу и в этот момент из-под них упала та карточка, которую принесла женщина. Номер два подложил в листы и забыл про неё. Прокатившись по полу, она стукнулась о кроссовки парня и тот, глядя на неё безумно долгую секунду, поднял. Как он и думал, это была фотография. Кажется, сделана с помощью уличных видеокамер, причём скрытых. На фото явно какой-то грязный закоулок с потрескавшимися стенами и торчащими трубами. Такие почти в каждом городе можно найти, особенно поближе к выезду. Но вот человек на изображении привлекал больше внимания, чем окружающий его интерьер, а именно в глаз бросалась длинная маска в форме клюва, закрывающая половину лица. Парню вспомнились маски чумных докторов.       Фотографию резко выхватили из рук, а на студента упала чья-то тень, загораживая свет ламп. Только один человек из присутствующих мог похвастаться ростом для этого. Поджав губы, Аоки задрал голову, тут же попадая в плен синих глаз. Ему ещё больше начало казаться, что у Пера две причуды и вторая — гипноз. Уж больно манили его глаза и заставляли замереть на месте.       Но сейчас Нихром вгляделся в них пристальнее, чем обычно. Может, тому виной закрытый свет и его лучи из-за спины мужчины, в которых он буквально светился, но синие омуты были полны грусти и искреннего переживания. Нихром хорошо отличал их в чужих глазах, потому что мама с самого детства смотрела на него именно так. Чем же был вызван настолько родительский взгляд у Танаки, школьник не знал, но на секунду в них промелькнуло что-то знакомое. То ли жалость, то ли сочувствие. Мурашки пробежали по коже, покрывая её пупырышками, а по спине прошёл неприятный холодок.       — Не стоило тебе это видеть, парень, — с тяжёлым вздохом промолвил Перо, отходя назад и возвращая Ястребу фото.       — Что? Почему? — всполошился Нихром. — Кто это?       — Тебе знать не обязательно, — отрезал номер два, грозно зыркнув на младшего. Вертикальные зрачки в золотых глазах сузились и Ястреб сильнее напоминал хищную птицу. Вот таким Аоки его видит впервые и это… пугает. — Сосредоточься на экзамене. А потом, если сдашь и придёшь сюда, мы вернёмся к этому вопросу.       — Если к тому моменту не разберёмся, — с неловкой улыбкой вставила женщина, пытаясь сгладить тяжёлую атмосферу.       — Не разберёмся, — парировал крылатый. — Это дело ещё долго будет аукаться из всех щелей.       Нихром сглотнул скопившуюся слюну, быстро моргая глазами. Кем был тот человек в маске, он понятия не имел, и, учитывая такую осторожность Ястреба, подозревал, что не найдёт никакой информации. Дело, как бы выразился сам номер два, пахло жареным. Если это дело окажется опаснее убийцы героев, то подумать страшно, кто этот человек.       — Ну, спасибо, что зашёл, — натянуто улыбнулся Ястреб. — Тебя проводить до станции?       «Что?»       Его выгоняют?! Вот тут Нихром раскрыл рот от удивления, не зная, что ответить. Даже посидеть не предложат? Его же могут тоже нагрузить работой, пусть не по этому вопросу, а по какому-нибудь другому, но выгнать?!       — Погоди, Ястреб!       — Аоки, иди домой, — голос номера два стал стальным, взгляд заострился. Всем своим видом Ястреб говорил, что либо Нихром уходит сам, либо его в поезд до Мусутафу посадят красные перья.       И ещё одно. Крылатый назвал его по фамилии. Он с первой их встречи звал Нихрома по имени, нарушая все формальности, а теперь, прогоняя, решил таким образом надавить?! Что ж, парень соврёт, если скажет, что у героя не получилось. Бумаги, которые Ястреб просматривал с огромной внимательностью, фотография странного типа в маске, внезапная отправка Хириэр в Нагано — слишком много странностей за последние пятнадцать-двадцать минут.       «Что за чертовщина творится?».       — Л-ладно, — опешив, сказал Нихром и, попрощавшись со всеми, покинул офис с чувством беспокойства и смутным привкусом горечи прошлого. Хотя, скорее солёности синего моря.       Женщина забрала документы и удалилась в кабинет, а мужчины ещё долго смотрели на удаляющуюся фигуру парня в окно, пока он не скрылся за поворотом на перекрёстке. По зелёным глазам было понятно, что он в полном шоке. Героям даже не по себе стало, что пришлось послать его обратно вот так, хотя все в агентстве ждали возвращения их ветряной проблемы.       — Не слишком грубо? — тихо спросил Перо.       — Возможно, — хмыкнул Ястреб, исподлобья поглядывая на своего подчинённого. Тот неотрывно смотрел на дорогу через стекло, где минуту назад скрылся Аоки. — А в тебе прямо родительский инстинкт проснулся, Ватари.       Танака цокнул, доставая сигарету из кармана, и тут же прикурил. Сделав затяжку, он выдохнул дым, который сразу разлетелся в разные стороны и растворился в воздухе. Ястреб не любил запах дыма, ведь он сразу ассоциировался с главным врагом номера два — огнём, но Перо единственный, кто мог позволить себе курить в его присутствии. Небольшая привилегия по долгу службы и дружбы.       — Не зови меня так, — холодно протянул Широ, делая очередную затяжку. Если бы их кто-нибудь слышал, то наверняка удивился бы столь неформальному обращению мужчины к своему начальнику. Перо единственный в агентстве, кто обращается к Ястребу исключительно на «вы».       — Волнуешься за него? — слегка приподнял уголки губ номер два. Улыбка получилась грустной, но по-другому в этой ситуации не получилось бы.       — Естественно.       Снова запах дыма заполнил помещение. Танака продолжал смотреть на перекрёсток, надеясь, что парень всё-таки отправился на станцию и через несколько часов будет в общежитии академии, где сейчас безопаснее всего. Широ уже достаточно видел Нихрома избитым и покалеченным, с него хватит. Этому мальчишке пришла пора включать инстинкт самосохранения.       «Иначе ты даже до конца первого курса не доживёшь, парень».       Запах хвои и табака шлейфом потянулся за мужчиной в пальто, когда он пошёл за Ястребом в кабинет. У лифта он последний раз взглянул на окно, молясь всем Богам, чтобы со студентом всё было хорошо. Как же давно он не взывал к ним. Лет десять прошло.