Наследник ветра — Скорпион

      Каждый день Нихром просыпался с отвратительным настроением, вместо «доброе утро» говорил сам себе с сарказмом и раздражением «шикарная стажировка». В общем чате класса, в котором, разумеется, нет Айзавы, все постоянно писали что-то про патрули и задания и только Аоки молча читал эти сообщения, пока на душе скребли кошки. Он соврёт, если скажет, что не завидовал одноклассникам.       Про Рюу он всё же выведал у Джиро. В тот день, когда вернулся в больницу после побега, чему, кстати, Рейко не была рада и отругала сына за беспечность и безответственность, он позвонил подруге и та всё рассказала. Конечно, рассказ получился крошечным, но Нихром хотя бы знал, что Рюу всё ещё в Мусутафу. Хотя, если в том районе была база Лиги, теперь они точно сменили место.       Каждый день ему писала Хариэр, спрашивая о самочувствии, и иногда Ястреб. Перо вообще ничего не писал, только передавал через этих двоих короткие пожелания скорейшего выздоровления и всё в таком духе. Мама каждый день спрашивала то же самое. Мацуда каждый день спрашивал. Миура и прочий медперсонал, который видел парня. Каждый божий день по несколько раз за час! Нихрома тошнило от этого вопроса, но он лишь натягивал улыбку и говорил, что всё хорошо.       Как же это достало. Он в порядке! Он, блять, в полном порядке физически и ему нет смысла и дальше лежать в больнице, когда должен быть на стажировке и, желательно, искать Эри или Лигу. Конечно, парень понимал, что его вряд-ли подпустят к делу мафии, но хотя бы искать можно же. С той встречи образ маленькой девочки снился ему каждую ночь: она тянула к нему свои крошечные ладошки, пока заплаканные глаза смотрели с безутешной мольбой о спасении, а затем из темноты её хватали руки в белых перчатках и утягивали за собой, а Нихром ничего не мог сделать, потому что просыпался. Либо уже утром, либо вскакивал посреди ночи, но исчезающая во тьме девочка всегда знаменовала завершение сна.       Это давило, но больше всего его душу мучал диагноз. Ному. Когда-то давно его клетки использовали для создания этих тварей, а сейчас решили наоборот. Какая ирония: столько страдать, чтобы в итоге превратиться в такое же чудовище. Аоки тошнило от самого себя. Первые две ночи он и вовсе подорвался с кровати по несколько раз за сон и, пытаясь сдержать рвотные позывы, бежал в уборную. Содержимое желудка тут же покидало тело, а когда он был полностью пуст, парня просто тошнило горькой желчью. Хотелось расцарапать себе всю кожу до мяса, что он и делал, но следы от ногтей мгновенно затягивались. Эксперимента ради он попросил у Миуры скальпель во время очередного осмотра. Врач колеблася, но всё же отдал нож в руки подростка и тот вонзил его себе в ладонь, проводя по ней дальше, оставляя глубокий порез и пачкая белые простыни. Боль была ужасной, но стоило ему вынуть скальпель, как рана начала медленно затягиваться и через минуты полторы от неё и следа не было.       «Отвратительно», — подумал тогда Нихром.       Да, физически он был полностью здоров и даже больше, а вот морально был полностью опустошён. Как бы он не пытался скрыть это за спокойствием и натянутой улыбкой, все, особенно Рейко, видели его страдания. Ночная смена слышала метания по коридору от дальней палаты до уборной; заходившие проведать медсёстры часто заставали пациента за раздиранием кожи до крови; все видели потухшие зелёные глаза. Они загорались лишь на минуту, когда он твердил про стажировку, и вновь затухали, когда ему отказывали в выписке. Многие считали, что его уже можно отпускать, ведь ничего странного ни с телом, ни с организмом не происходит, а в больнице он просто-напросто зачахнет, но Миура настаивал на выписке после периода стажировки, аргументирую тем, что никто не знает, как себя поведут новые клетки в комбинации с причудой.       Беспокойство врача можно было понять, но в какой-то момент Мацуде это показалось слшиком подозрительным. Нихром многим демонстрировал обе причуды, чтобы доказать их контроль и отсутствие побочных эффектов странного вещества, но Миура оставался непреклонен, говоря, что в критической ситуации может случиться что угодно.       Нихром же всё время пытался вспомнить того человека, что вошёл в кабинет со шприцом, но в памяти всплывал лишь силуэт в белом халате и смутно-знакомый голос, словно доносящийся через маску. Из-за кружащейся головы и медленной потери сознания Аоки плохо реагировал и воспринимал всё вокруг, даже голос Мацуды был будто в пузыре и из-за этого звучал странно. Одно было ясно — этот человек кто-то из персонала.       В больнице всё ещё были полицейские, а медиков не выпускали, проводя тщательное расследование. С каждым говорили по несколько раз на дню, пристально следя за словами, интонацией, реакцией, движениям и прочим, но тщетно. Дело стояло на месте и герои уже начинали думать, что враг ускользнул с помощью Курогири.       И всё равно произошло кое-что, что выбило Аоки окончательно из колеи. Это случилось где-то в середине недели. Ему было скучно и он решил написать кому-нибудь из одноклассников, чтобы поболтать и выбор в этот раз пал на веснушчатого товарища. Нихром расспрашивал о практике, удивлённый тем, что Мидория проходит её с одним из Большой Тройки UA. Шатен был наслышан об этих выпускниках, к тому же в понедельник, перед отправкой на стажировку, все трое навестили класс, что он также прочитал в чате. Вот тогда было обидно. Тем не менее, слушать рассказы Изуку было интересно. Веснушчатый восторгался Мирио и Ночноглазом, у которого и проходил стажировку. Они разговорились, иногда смеялись и на душе Нихрома стало так тепло, что все терзающие мысли наконец испарились. Он хотел предложить однокласснику подключить к звонку ещё кого-нибудь, как вдруг Деку осёкся:       — А ещё мы видели девочку…       Аоки насторожился. Быстро проморгавшись, парень принял сидячее положение в кровати и сгорбился, потирая переносицу. Ему не нравилось, что Изуку так резко замолчал, к тому же он слышал в трубке характерный стук зубов друг о друга. Мидория нервничал и явно ляпнул что-то лишнее, а Нихром вспомнил встречу с Эри. Какова вероятность, что они видели одного и того же ребёнка?       — Не знаю, почему ты молчишь, хотя подозреваю, — ровным голосом сказал Аоки. — Ответь, Мидория, у той девочки были длинные голубые волосы, красные глаза и рог во лбу? На руках и ногах были бинты?       На той стороне послышался удивлённый вздох. Он угадал.       Деку стоял на балконе в общежитии, глядя на звёздное небо, но уже без прежнего спокойствия. Он был шокирован вопросом Аоки. «Как он узнал?» — подумал тогда Деку и озвучил вопрос.       — Я сбежал с больницы в понедельник и столкнулся с ней у прохода между домами. Улицу не помню. Её забрал…       — Тип в зелёной куртке и маске-клюве, — закончил за него одноклассник. — Ой, извини, что перебил.       — Ничего. Лучше скажи, знаешь что-нибудь про этого Чисаки Кая?       И снова удивлённый вздох, за которым последовала тишина. Она длилась около минуты, но по ощущениям ожидание растянулось на все десять.       — Откуда ты знаешь? — снова спросил веснушчатый.       — Один из героев агентства Ястреба назвал его при мне, когда нашёл меня после побега.       — Ясно, — прошептал Мидория и снова замолчал. Он всё думал, говорить ли Аоки про грядущий налёт на базу «Восьми заветов смерти»? Нихром уже знаком с Эри и, веснушчатый был уверен, он пришёл в немое бешенство, когда увидел бинты на её теле. — Л-ладно, спасибо, что рассказал. Уверен, герои что-нибудь придумают. Я знаю, что профи активно работают над этим делом, особенно многие из топ десять, так что нам не о чем беспокоиться. Эри скоро спасут, я уверен.       «Врёт», — подумал тогда Нихром, потому что Деку совершенно не умеет врать. Его даже ребёнок раскусит. Он сразу начинает мямлить и заикаться, на ходу придумывая ложь. Вслух Аоки это не озвучил. Понял, что, если Изуку и знает что-то, то ему приказали молчать, поэтому он не стал давить и просто попрощался с одноклассником, уверяя, что скоро вернётся в строй.       И тут произошло чудо.       Вся больница была на ушах с самого утра в пятницу, а в новостях гремело лишь одно: «Восемь заветов смерти» и Чисаки Кай были повержены и заключены под стражу, самого Чисаки должны доставить в Тартар. Сказать, что Нихром опешил, когда включил телевизор, висевший напротив койки, ничего не сказать, но новости после таких событий никогда не приходят только хорошие. Сэр Ночноглаз — известный герой с причудой заглядывать в будущее — погиб при исполнении долга. Это вышибло воздух из лёгких. Лично Аоки его не знал, но был наслышан. К тому же, у него стажировался Мидория. Скорбь и ярость охватили одновременно.       «Сколько ещё людей умрёт из-за таких тварей?»       Мысли о Ночноглазе быстро сменились более волнующей темой. Что случилось с Эри? Но ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать и спустя минут десять вошедшая медсестра рассказала про девочку, которую недавно доставили к ним в больницу, а ещё, что она находится через несколько палат от парня в этом же коридоре. Нихром тут же соскочил с койки, скидывая на пол одеяло, и босыми ногами выбежал за дверь. Он заглядывал в каждую комнату, пока не нашёл нужную.       Дверь резко распахнулась и на запыхавшегося парня смотрели четыре пары глаз. Учитель Айзава стоял к нему спиной и обернулась через плечо, привычно держа руки в карманах; на стуле у окна сидел блондин с синими глазами, в котором Нихром узнал Мирио по описаниям Мидории; сам Изуку, сидевший в ногах койки, и последней была маленькая девочка.       — Эри, — на выдохе прошептал парень, чувствуя, как огромный груз с грохотом упал с плеч.       Не было ни дня, когда бы он не думал о бедной девочке и видеть её сейчас целой и невредимой, в главное — в безопасности стало настоящей отдушиной. Наконец он смог вздохнуть спокойно.       — Ты, — прозвучал тоненький голосок, привлекая всеобщее внимание. — Больше не сбегал с больницы?       Губы Аоки тронула болезненно-нежная улыбка. Рог малышки стал заметно меньше, что сразу бросилось в глаза, но он решил не спрашивать, лишь подошёл ближе, протянул руку, гладя девочку по голове, и спросил:       — Всё хорошо?       В тот момент в его голосе было столько тепла, заботы и некого волнения, которое ещё не испарилось до конца, что Айзава подумал почаще отправлять студентов в больницу, глядишь, все такими шёлковыми станут. Но это было лишь мгновенное шутливое решение, промелькнувшее в голове, ведь он знал про побег Аоки и его встречу с Эри от Соколиного Глаза, который доложил об инциденте в тот же день, когда они вернулись в больницу. Он был спокоен, видя Мидорию и Мирио здоровыми, хотя бы физически, а увидев Аоки в относительно нормальном состоянии, зная его диагноз, незаметно для всех выдохнул. Как же его достал этот класс, но он так привык к ним. Первые, к кому он привязался, как классный руководитель.       — Да, — кивнула Эри.       Нихром был рад, но вид девочки всё равно его беспокоил. Она не улыбалась, а в глазах всё ещё был страх. Конечно, пережить ужасы опытов и экспериментов в таком возрасте. Тут не все в рассудке останутся, а она смогла его сохранить, что уже вызывало огромное уважение.       — Эри, — мягко позвал её шатен. — Моя палата в самом конце коридора у окна слева. Заходи, если хочешь. Я ещё не знаю, сколько пробуду здесь.       — Тебя завтра выписывают, — без особой радости, скорее машинально, оповестил Шота.       Скорпион встрепенулся и резко повернул голову, широко раскрывая глаза. В них так и читалась просьба повторить, чего Айзава никогда не делает. Шатен повернул голову, глядя на Мидорию, и его губы тут же сжались в тонкую полоску. Изуку, пытающийся натянуть радостную улыбку, с трудом сдерживал слёзы. Мирио же сидел темнее тучи, опустив голову вниз. Ночноглаз.       Видеть Мидорию в таком состоянии было ужасно. Каким бы избитым и искалеченным он ни был, всегда улыбался и говорил, что в порядке и что всё хорошо. Да даже сейчас пытался таким выглядеть! Но ведь болело не тело, а душа. Эту боль контролировать куда сложнее и никакими таблетками её не унять, даже во сне она будет преследовать и насылать кошмары. Он должен был что-то сделать. Хоть как-то приободрить Изуку.       Парень резко подорвался, вскочил на кровать, заходя Деку за спину, и стал трепать одноклассника кулаком по голове, при этом держа его предплечьем за горло, задорно говоря:       — Ну что, недолго отдыхали от меня, да?       Сперва веснушчатый просил прекратить, пока сам не начал смеяться. Не громко, но в этом смехе и лёгкой улыбке было столько благодарности, что даже Айзава невольно улыбнулся, пряча уголки губ в своих лентах. Мирио тоже не удержался от смешка и только Эри осталась неизменной в этой сцене. Она с интересом смотрела на раскрытые от смеха рты, но не понимала, как это сделать. Именно такой вопрос она и задала, сразу погрузив комнату в тишину.       — Ты не знаешь, что такое… улыбка? — ошелемлённый вопросом девочки, спросил Нихром, на что получил утвердительный кивок.       И снова в груди начала распаляться ненависть. Она быстро, подобно пожару, поражала весь организм, заставляя тело трястись, а венки на висках слегка вздуться.       «Я его убью.»       Мысленно Аоки уже раз десять четвертовал Чисаки Кая, раз двадцать его повесил на виселице и раз пять распял на кресте. Весьма старинные методы, зато болезненные. Будь его воля, запер бы мерзавца в Железной Деве, чтобы тот медленно умирал, истекая кровью. Жаль, что судьба мифиози — гнить в тюрьме. Это слишком мягкое наказание для него. Нихрому даже стало интересно, можно ли попросить Ястреба договориться, чтобы Чисаки подвергали пыткам? И снова далеко не геройские мысли, но он слал благородство куда подальше, когда речь заходила о тех, кто издевается над детьми. И не просто бьёт или что-то подобное, а подвергает тем же мучениям, через которые прошёл он сам или Рюу и Фува.       Чисаки кай должен заплатить за то, что сделал.

***

      Нихром радуется, как ребёнок, с самого утра. Сегодня его выписывают и, так как суббота, у него два дня на стажировку. Лучше, чем ничего, а главное, её засчитают и проблем не будет. Ему даже геройский костюм привезли, чтобы он переоделся, что он сделал сразу же.       За эту неделю он с горем пополам смирился с новыми клетками, что поселились в организме, и решил извлечь из этого выгоду. Если его хотели превратить в ному, то ничего не вышло, а вот Нихром обрёл супер регенерацию. Раны на его теле обычно заживали медленно из-за личины скорпиона, у которых просто минимальная регенерация, а тут такой джекпот! Страданиями он всё равно ничего не сделает, а так хоть сможет спокойно сражаться со злодеями. Жаль только, что шрамы не затянулись.       Недавно он заглянул к Эри и Мидории, которые ещё лежали в больнице. Девочка какое-то время побудет под наблюдением врачей, а Изуку выпишут завтра, чему шатен несказанно обрадовался. Хвататет и его одного, вечно шатающегося по больницам.       Рэйко тоже сияла, глядя на сына. Она всю неделю провела в больнице и в перерывах вечно навещала сына, находя его в подавленном состоянии, поэтому видеть его улыбку было высшей наградой. Мацуда всегда был рядом и на женщину морально давила ссора сына и героя, но сегодня она отодвинула эти чувства на второй план.       Все трое сидели в палате Нихрома, пока Миура просматривал его медкарту и заполнял документы на выписку. Всё же, именно он числится его лечащим врачом и, пускай его не было в реанимации, именно он наблюдал за состоянием пациента. Мужчина поправил очки, глядя из-под стёкол на парня, и как-то странно прикусывал губы. Нервно.       Мацуда не сводил пристального взгляда с доктора. Рейко пыталась его убедить, что подозревать Наото глупо и беспочвенно, на что герой ответил, что оснований подозревать нет только её и ту медсестру, что была с ними в приёмной в момент нападения. Все остальные автоматически попадают под него. Поэтому он и следил за ним сейчас. Рё понимал, что Нихром его присутствию рад не будет, что парень и демонстрировал своим игнорированием, но выпустить из поля зрения этого доктора он не мог.       — Что ж, хорошо, — сказал наконец Миура, закрывая карту. — Никаких побочных эффектов мы так и не заметили, поэтому можем смело тебя выписывать.       — Спасибо, Миура-сан. — Рейко, сидя на стуле, поклонилась.       — Не стоит, — небрежно бросил Наото. — Ну, парень, вот и всё.       Что-то резко щёлкнуло в голове Аоки и по телу пробежали мурашки. Улыбка медленно сошла с его лица, а его самого накрыло чувство дежавю. Где он это слышал? Где?       — Извините, — слегка дрожащим голосом обратился парень к врачу. — Что вы сказали?       — Э? Ты что, не слышал? Может, ещё полежишь пару дней?       — Что. Вы. Сказали?       Рэйко и Рё обеспокоенно покосились на него.       — Вот и всё, — повторил последние слова Миура.       В памяти пронеслась вспышка и он оказался в кабинете, освещённом закатным солнцем. Тихий скрип двери нарушил тишину, а следом послышались шаги. Нихром чуть приоткрывает глаза, думая, что это мама вернулась в кабинет, как шею пронзила внезапная боль, а сознание стало покидать его.       «Вот и всё», — произносит знакомый голос у него в голове.       Нихром быстро моргает и переводит раскрытые глаза на врача. В них одновременно читаются шок, ужас и ненависть. Парень вытянул руку и та за мгновение превратилась в скорпионий хвост, который становился всё длиннее, пока не привязал мужчину к стулу, прижав его руки к туловищу и сдавив грудную клетку.       — Ты что делаешь?! — закричал Миура.       — Нихром! — хором воскликнули мать и Соколиный Глаз.       — Это же вы, — голос тихий и какой-то отрешённый, потерянный, как будто его обладатель не верит в происходящее. — Вы были в кабинете.       Тишина повисла в палате, нарушаемая лишь тихими вздохами, полными удивления. Двое других взрослых перевели взгляды с парня на связанного врача. Его глаза метались по комнате, на лбу выступила испарина и он тяжело дышал. Весь его вид говорил об одном — он в панике.       — Ч-что т-ты говоришь, Аоки-кун? Ты в своём уме? — уже тише произнёс Миура, плохо скрывая дрожь в голосе.       — Вы сказали эту же фразу, когда сделали своё дело. Я долго думал, почему же тот голос показался мне знакомым, — парень говорил тихо, но каждый слышал нарастающую угрозу в стальном голосе, как будто Нихром был палачом преступника. — Что вы на это скажите, Миура-сан?       Но Миура молчал. Он опустил глаза в пол и трясся всем телом, как загнанный волком заяц. Мацуда, сложив руки на груди, со злостью смотря на того, кого ещё недавно, невзирая на подозрения, уважал за добросовестную работу и вот, как всё обернулось. Кончено, доказательство Нихрома, которое даже нельзя таковым назвать, было безумно мало, но теперь есть шанс, что доктор сам расколется.       Нихром не был зол. Он был в бешенстве. Он так сильно ему доверял. Ему мать доверяла и все, кто здесь работают, а он оказался таким же, как Гараки — подлым, хитрым и отвратительным садистом, который ставит опыты на детях. Да, Нихром считал себя ребёнком в такой ситуации и только в такой, потому что ему всего шестнадцать, а Миуре больше сорока, Гараки так ещё старше. Про Все-За-Одного Аоки вообще молчит. Кучка больных на голову людей, что делают из детей монстров для достижения своих целей. Прикрываются ими, как пушечным мясом. Отвратительно.       — Нихром, отпусти его! — рявкнул Мацуда.       Аоки резко моргнул и понял, что хвост сильно сжимает свою добычу, перекрывая лёгкие. Он чуть ослабил хватку, но кончик жала теперь упирался мужчине в шею. Прямо во вздутую вену и готов был вонзиться в неё сию же секунду.       — Нихром, — настойчиво повторил герой.       Парень гневно цокнул, но хвост всё же растворился, а его рука вновь стала нормальной. Миура согнулся и громко закашлял, жадно хватая воздух. Его руки ощупывали кожу в том месте, куда упиралось жало, чтобы убедиться в своей сохранности. О сохранности своего же пациента он не так пёкся.       — Полиция! — громко крикнул герой.       Дверь отворилась и на пороге стояло два представителя закона. У каждой палаты и кабинета, где хоть кто-то был, уже как неделю стояло по два полицейских, чтобы в случае чего предотвратить нападение.       — Да, сэр? — спрашивает один из них.       — Миура Наото арестован по подозрению в нападении на Аоки Нихрома и сообщничестве с Все-За-Одного. Уведите его в свободную палату для допроса.       — Есть! — хором сказали полицейские и, скрутив доктора, выволокли за дверь под его бурное сопротивление.       Мацуда устало и тяжело вздохнул, потирая переносицу. Как же он задолбался за эти дни. Почти не спал, не ел, жил на одном кофе. Даже принёс свой ноутбук в кабинет Рэйко, потому что его завалили дополнительной работой, связанной с расследованием Гараки и, судя по всему, Миуры. Многие герои Мусутафу были заняты делом мафии, запрашивать помощь из других городов — глупо, у них своих проблем хватает. Герои агентства «The Lurkers», не участвующие эту неделю в борьбе против «Восьми заветов смерти», полностью занимались поисками Лиги Злодеев, после того, как Джиро наткнулась на одного их них. Работы непочатый край и уже у половины создалось впечатление, что меньше её никак не становится.       — Сынок? — тихо позвала Рэйко.       — Мне пора на стажировку, — резко обрубил мать на полуслове Нихром, натягивая зелёную накидку.       Знакомое чувство уверенности охватило его, стоило поправить капюшон и пару раз согнуть пальцы в длинных перчатках без пальцев. Он схватил телефон, засовывая во внутренний карман накидки и закрывая замок, и повернулся к выходу.       — Меня уже тошнит от нескончаемых предательств и ножей в спину, — остановившись у открытой двери, произнёс парень. Он повернул голову, из-за плеча смотря на Мацуду и прожигая того взглядом, полным недоверия и злобы. — Если я узнаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, или хотя бы заподозрю в этом, знай, в ту же секунду жало вонзится в твоё тело. И мне плевать, что меня арестуют за нападение на профи, запомни это.       Попрощавшись с матерью, парень выскочил в коридор, на ходу кивая персоналу. Улица встретила прохладным ветерком и пасмурной погодой. Серые тучи полностью закрыли собой небо, хоть и никаких сообщений о дожде не было. Такую погоду Нихром очень не любил и плохое предчувствие уже привычно заиграло в груди. Оно было не таким сильным, как обычно, когда случалось что-то действительно серьёзное, но всё равно дало о себе знать.       Телефон в кармане отвлёк от созерцания неба. Нихром достал мобильник и принял звонок, идя в сторону ворот.       — С выпиской, недоразумение, — по доброму насмешливый голос прозвучал в трубке.       — Крылатое недоразумение скорее ты, — недовольно буркнул шатен.       — О-о-о? Что за настрой? Успел облениться на койке?       — Ха, не дождёшься!       — Отлично. Давай, приходи в себя и дуй в Хосу. Работы куча, за эти два дня отработаешь лошадиную норму за неделю.              — Эй!       — До скорого.       Звонок сбросился. Нихром устало выдохнул. Ястреб прав, надо приходить в себя, чтобы не портить всем настроение. Что-то ему подсказывало, что к его прибытию в офис, все уже будут знать имя очередного предателя. Что ж, время летит быстро и не стоит тратить его за зря. Сосредоточившись на ветре, который расщедрился в день выписки, парень подпрыгнул и под его ногами тут же скопились небольшие вихри, собираясь в подобие водоворота, на который он твёрдо встал и взмыл в небо.       Как же он скучал по этому чувству. Ветер развевал волосы, полы плаща и капюшон отлетали назад, а глаза щурились. Было хорошо, но теперь он понимает, почему Ястреб носит очки и почему летает в такой тёплой одежде даже летом. На такой высоте очень холодно. К Хариэр же вопросов не было. Как-то раз она упомянула, что создаёт вокруг себя что-то вроде воздушного покрова, который сохраняет тепло и защищает от ожогов. Вот этому он сейчас очень завидовал и пришлось спуститься чуть ниже.       Под ним была трасса к выезду из города, на которой он заметил горящий перевёрнутый грузовик. Вот это ему очень не понравилось. Спустившись, он тут же проверил передние сидения и пришёл в ужас: вместо человеческих тел его взору предстало кровавое месиво. В животе скрутился комок и Нихром прислонил руку ко рту. Его затошнило.       Взгляд зацепился за густые заросли простиравшегося рядом леса, а шестое чувство так и кричало идти туда. Идти, а не лететь. Он так и сделал. Фантомный запах крови смешался с запахом листвы и парень вечно потирал пальцем у себя под носом, чтобы избавиться от этого запаха. Он пробирался через заросли, пока не увидел впереди ещё одну дорогу, более отдалённую от основной трассы, а главное — по ней мало кто проезжает. Нихром замедлился, подходя ближе, и чуть присел на корточки. Послышались голоса.       — Что вам нужно? — крикнул мужской голос и парню сорвало тормоза.       Он слышал его всего раз, но голос Чисаки Кая крепко застрял в памяти. Он переходит на бег и с горящими глазами выбегает из кустов, тут же замирая на месте. Мафиози лежит на какой-то железной переноске, прикованный к ней ремнями, а вокруг него столпились Шигараки, Даби и Компресс. Чуть дальше, у большого камня, стояли Спиннер, Химико Тога, Твайс и Рюу.       Блондина прошибла дрожь, стоило увидеть знакомое лицо, и он сглотнул образовавшийся в горле комок. Только этого героя сейчас не хватало.       — Что происходит? — растерянно спросил Нихром, действительно надеясь, что ему ответят.       Грузовик, видимо, перевозивший Кая, взорвался, а водитель и охрана погибли. Их тела даже опознать не смогут. И тут хренов мафиози и хренова Лига Злодеев. Не трудно сложить дважды два.       — Вы что, заодно? — прошипел парень и ветер поблизости усилился, громче завывая свою песню.       — Я, по твоему, тупой, водиться с этой швалью? — грубо отрезал Томура, вводя парня в ступор.       Нихром ему не верит, но жалобный и умоляющий крик Чисаки разрушает это недоверие. Его глаза налиты кровью и полны страха. Совсем не вяжется с тем образом, который видел Аоки при их первой встрече.       — Эй, ты же герой, да? Спаси меня! Эти твари хотят меня убить!       Чисаки Кай просит у него помощи. Кому расскажи — не поверят. Ярость, недоверие и замешательство сменило всего одно чувство. Подобное не должно возникать у героя. Не то что чувства, даже мыслей таких быть не должно, но перед ним был Чисаки Кай. Одно его имя прощает и мысли, и то, что он собирается сделать.       — Ой, какая жалость, — в голосе слышно искреннее удивление и досаду. — Я всего лишь ученик первого курса на стажировке. У меня нет права вступать в бой с такими опасными преступниками.       Руки в перчатках поднялись в знаке капитуляции, а губы изогнулись в коварной ухмылке. Томура распахнул глаз под маской, а Рюу подавился воздухом, нарушая тишину кашлем. Что с ним стало? Разве этого Нихрома тут знал каждый? Упёртый, гордый и праведный герой сейчас отворачивался от того, кому уже вынесен приговор, и кому требовалась помощь. Любой другой бы сделал всё возможное, но вызволил бы Чисаки, чтобы запереть в Тартрате, но этот даже не пытается связаться с профи и доложить о Лиге.       — Надеюсь, ты сдохнешь в мучениях, — яд срывается с его губ и каждого накрывает волной лёгких мурашек.       — Ты же… герой, — испуганно шепчет Кай, в надежде, что парень одумается и попытается сделать хоть что-то.       — Да ты что? — усмехается Аоки. — Да, герой. Но даже герои кого-то могут ненавидеть. Я вот до тошноты и ломоты в костях не переношу тех, кто издевается над детьми. Руки чешутся подойти и задушить тебя, а лучше привязать твои конечности к разным машинам, чтобы тебя разорвало на части, скотина.       Члены Лиги хлопали глазами. Тога и Спиннер и вовсе приоткрыли рты, как и Твайс, но это скрыла маска. Шигараки бегал глазами по младшему, пытаясь найти хоть что-то от того парня, которого видел последний раз во время их с Бакуго похищения, но видел ничего. Просто пусто. Перед ним стоял настоящий монстр.       — Прошу прощения, что помешал, — таким же стальным голосом, но уже без оскала, произнёс парень. Его лицо выражало ровным счётом ничего. — Меня уже ждут на стажировке, так что мне пора. И, Чисаки, ты тот ещё ублюдок. Желаю тебе переродиться какой-нибудь подопытной крысой и испытать все ужасы на себе.       Мафиози хотел что-то сказать, но Шигараки отправил его одним ударом кулака по голове в глубокий сон. Лидер Лиги, вытирая руку о плащ, как бы выражая брезгливость, что пришлось прикоснуться к такому ничтожеству, медленно повернулся к сыну наставника. Красные глаза сошлись в гляделках с зелёными и что-то подсказывало Томуре, что из этой битвы он победителем не выйдет.       — Можете передать Гараки, что его крыса — отвратительный актёр.       «Что с ним такое? Почему не бежит?», — Шигараки совершенно его не понимал. Кай без сознания и внимание Лиги лишь на нём, а один он не выстоит против всех и прекрасно это знает. Томура никогда не мог понять, что творится в голове этого парня, а теперь это превратилось в игровой уровень усиленной сложности. Дураком он не был и про девчонку Чисаки знал, поэтому реакция Нихрома, в какой-то степени, была объяснима, но Шигараки не из тех, кого волнуют малознакомые. Так убиваться из-за девчонки, которую видел всего раз или не видел вообще, этого уж рукастый не знал, но считал полнейшим бредом.       Он давно мог убежать. Должен был. Но непреодолимая тяга столкнуться взглядом с приёмным братом прижала к земле. Буквально втаптывала и зарывала его ноги, не давая уйти. О чём он хотел попросить? Избавиться от Чисаки? Томура это и так сделает. Попросить сделать это очень болезненно? Можно, но лидер Лиги не станет тратить так много времени. А вот Даби мог просто поджечь. Сжигание заживо, если верить статистике, самая болезненная вещь в мире.       Нихром прикрыл глаза и перевёл взгляд на Рюу. От пронзительных изумрудов его будто пробило током. Не злость и не ненависть в них были, даже не обида. В них Араси увидел лишь презрение и жалость. Не ту, когда кто-то тебе сочувствует, а ту, с которой смотрят на мусор. Электро-парень стиснул зубы и сжал кулаки, но продолжал смотреть в зелень глаз бывшего друга.       Сейчас Рюу одет в длинный чёрный плащ с рукавами и капюшоном, а на ногах — чёрные берцы. Задняя часть волос заплетена в небольшой хвост, но чёлка всё равно обрамляет лицо, немного прикрывая шрам на правой щеке. Даже стиль одежды отличался от того, что носил Каминари. В какой-то степени, ветреник ему сочувствовал и сожалел о том, как всё обернулось, но чем больше он о нём думал, тем сильнее чувствовал прокручивающийся в спине нож. И каждое новое вращение он ощущал за каждого из класса, за каждого из учителей и за каждого героя, с которым Каминари Денки Араси Рюу познакомился во время практики. До этого Нихром не знал, кого он увидит перед собой, но теперь был уверен точно.       — Даже в глаза ей испугался посмотреть, — безэмоционально произносит Аоки, намекая на их встречу с Джиро. — Трус.       Рюу пробила дрожь и он, не выдержав, опустил глаза в пол. Трус. Слабак. Беспомощная шавка. Жалкий. Подлый. Лживый. В этом весь Араси Рюу, который сейчас дрожит на ветру, но не от пронизывающего до костей холода — на него он не обращает внимания, — а от взгляда, что острее сотни кинжалов.       Глаза Аоки внезапно цепляются за небольшой чемоданчик, что лежит прямо у ног Томуры, и в груди образуется комок. Шестое чувство ему подсказывало, что лежит внутри. От Мирио и Мидории он узнал про препарат, который создавался из клеток Эри — сыворотка, стирающая причуды. И под неё попал самый солнечный парень UA и член Большой Тройки — Тогата Мирио, лишившись своей силы. Препарат, в составе которого не только клетки и кровь девочки, а ещё ей слёзы, плач и страдания. Он точно получит нагоняй, когда в агентстве и академии, когда обо всём узнают, но жалеть Нихром точно не будет, пусть хоть от занятий отстраняют.       — Ладно, — буднично тянет парень, поворачиваясь в полоборота. — Давайте сегодня с миром разойдёмся, а то я опаздываю, а у вас ещё дела есть.       Томура слегка наклоняет голову, смотря на бессознательное тело Чисаки. Он и сам не настроен сегодня на драку, хотя может просто приказать остальным достать этого нахального мальчишку и дело с концом. Лидер Лиги знал, что Гараки через подельника ввёл мелкому клетки ному, чтобы посмотреть, как будет реагировать организм. Судя по всему, всё прошло даже лучше, чем он ожидал и, возможно, парню передалась регенерация. Сколько же у доктора сложностей. Он мог на любом своём подопытном испытать сыворотку, но решил поделиться ею со своим любимчиком. Да уж, велика честь. И, если эти клетки усвоились, он продолжит медленно превращать свою подопытную свинку в чудище. Из живых людей он ещё не делал ному. Что ж, Шигараки всё равно.       — Пока-а-а, — тянет парень и машет им ладонью, собираясь уходить.       Развернувшись спиной, он делает несколько шагов, как ветер резко усиливается. Члены Лиги прикрывают глаза из-за летящего в них песка, пыли и мелких камней. Не успел Томура опомниться, как сильный порыв подхватил чемодан и бросил его прямо в руки Аоки. Тот уже парил в воздухе на высоте трёх метров и тут же помчался вверх и вдоль деревьев, подгоняя себя ветром в спину. Его чуть не задел синий огненный поток, жар которого обжигал спину даже на расстоянии, а вместе с ним — жёлтые молнии, но парень был быстрее.       — Счастливо оставаться, лузеры! — крикнул он, надрывая горло.       Ветер и расстояние заглушили его крик, но Томура примерно понимал, что говорил парень. Он стиснул зубы и сжал кулаки так, что погрызанные острые ногти впивались в ладони, выпуская капельки крови, на которые лидер Лиги не обращал внимания. Его трясло от злости. Он задыхался от застрявшего в горле и груди кома, пока наконец не выпустил его. Ладонь родного отца закрывающая лицо упала на землю. В красных глазах горело столько ненависти, сколько, казалось, не мог испытывать человек. Он задержался на спящем Чисаки, чья грудь равномерно вздымалась и опускалась в такт дыхания. Злодей нагнулся, схватил всеми пятью пальцами голову Кая и тот мгновенно открыл глаза. По телу мафиози поползли трещины, кожа стала трескаться и рассыпаться на мелкие кусочки, а те уже превращались в прах. Дикий крик огласил округу, поднимая в небо всех птиц и был слышен, пока распад не задел мозг, а в облаках не прогремел гром, предвещая начало грозы.