Наследник ветра — Скорпион

      Шум в общежитии, наверное, был слышен за несколько метров до здания. На первом этаже уже стояло пару-тройку сумок и чемоданов, как будто они не на неделю уезжают, а на месяц. Студенты носились по лестницам и коридорам, заглядывая в разные комнаты, ведь часто давали друг другу вещи, многие из которых теперь были нужны. Голоса, полные радости и нетерпения, разносились по всему общежитию, как и общий смех.       Среди всего этого бедлама только одной девушке было не до веселья. Джиро сидела на кухне, воткнув ушные разъемы в телефон, и слушала музыку, записывая что-то в тетради. Она придерживала подбородок рукой, то чиркая ручкой на белых страницах, то стуча ей по столу. Звук ударяющегося пластика о лакированное дерево порой отстукивал разные мелодии, которые также напевала девушка в такт музыки. Ей не было дела до сборов и прочей беготни, а если к ней кто-то подходил и спрашивал свои вещи, она просто отправляла искать в свою комнату, не отрываясь от занятия.       Аоки уже собрал вещи, которые уместились в один рюкзак и помогал остальным. Девочки прям по половине гардероба забирали, хотя парень не особо понимал зачем. Всё равно скоро вернутся. Но ему нравилось помогать им собираться и искать потерянные вещи, например, расческу Ашидо или набор шпилек Яойорозу. Было весело.       Спустившись на первый этаж, где было значительно тише, он вдохнул полной грудью и потянулся руками вверх, хрустя спиной. Первыми в поле зрения попали музыкальные инструменты. Должно быть, Джиро решила перевезти некоторые домой, чтобы разгрузить комнату. В углу стояли барабанная установка, три электрогитары и синтезатор. Да уж, а ведь у нее сто процентов остались ещё инструменты. И как только она привезла всё это?       С улыбкой покачав головой, он заметил некоторых одноклассников. На диванах расселись Бакуго и Тодороки: первый вальяжно развалился в длину, закинув ногу на ногу, а второй сидел на соседнем, откинувшись на спинку, и листал что-то в телефоне. Иида с кем-то разговаривал по мобильному о окна, а Джиро так и сидела за столом в кухонной зоне. К ней-то и подошел Скорпион. Незаметно подкравшись со спины, он заглянул через плечо и его брови удивленно поползли вверх, когда он прочитал оглавление страницы.       — Ого, песня для фестиваля? — воскликнул Аоки, вызывая крик подруги.       Трое парней одновременно повернулись на крик, видя вцепившуюся в стол Кёку, которая пыталась не упасть, и стоящего рядом Нихрома, держащего девушку за локоть. Рефлексы у него отличные, стоит заметить.       Иида быстро попрощался и сбросил звонок, идя в сторону одноклассников:       — Что случилось?       — Н-ничего, — быстро ответила Джиро, заливаясь краской.       Она оттолкнула Аоки и закрыла тетрадь, складывая руки на груди и постукивая ручкой по локтю. Она нервно покусывала губы, боясь поднять взгляд.       На шум сбежались остальные, потихоньку спускаясь вниз, пока наконец весь класс не собрался в гостиной. Каждый интересовался произошедшим, но Тодороки и Иида лишь пожимали плечами, а Бакуго, уже принявший сидячее положение, лишь ворчал, что ничего не знает.       — Кёка, всё нормально, ква? — взволнованно спросила Тсую.       — Д-да, конечно! — выпалила девушка.       — Покажи, Джиро, — уже взмолился Нихром, а потом повернулся к остальным. — Джиро написала песню для фестиваля.       Восхищенные и удивленные вздохи перекрыл визг певицы:       — Да нет же! — Кёка сильно смутилась, прикрывая пунцовые щеки тетрадью, но заинтересованные взгляды одноклассников оказались слишком давящими и в итоге она сдалась. — Я… Я тут… песню пишу, но…       Она запнулась. Пальцы, сжимающие тетрадь, слабо дрожали и она отводила глаза в сторону. Все знали, что Кёка играет на музыкальных инструментах и поет, об этом так и кричала ее комната, но чтобы она смущалась своего же творчества? Такое класс видел впервые.       — О, я придумал! — Нихром ударил кулаком по раскрытой ладони и все дружно посмотрели на него. Даже Джиро подняла глаза. — Мы же должны приготовить номер или что-то в этом роде. Давайте соберем группу и исполним песню?       Сперва все молчали, обдумывая предложение, но через несколько секунд комната взорвалась оглушительными криками и возгласами. Всем пришлась по душе идея. В конце концов, это же культурный фестиваль и музыкальное выступление было идеальным вариантом.       — Джиро, — позвал подругу Аоки, кладя руку ей на плечо, и широко улыбнулся. — Давай взорвем этот фестиваль!       Щеки девушки снова вспыхнули. Она хотела спеть, но всё равно была не уверена, что сможет написать действительно стоящую песню. Кёка уже исписала страниц пять тетради, превращая их в перечеркнутые художества. Желание написать что-то, что будет одновременно отражать любовь к музыке и становление героя, било через край, только вот слова никак не собирались воедино.       — Вперед, Джиро, — не унимался Аоки. Он схватил подругу за плечи и слегка тряхнул ее. — Покажи всем, кто такая Наушный Разъем из класса 1-А!       — Да, Кёка. Мы с тобой! — поддержала его Момо.       — Яомомо…       — Группа? Отлично! — подпрыгнула от радости Мина. — Предлагаю поделиться: кто-то группа, а остальные подтанцовка. Я поставлю нам шикарную хореографию!       — О? Выступление? Тогда нам понадобится огромный и сверкающий диско-шар! — восклицал Аояма в своей любимой возвышенной манере.       — Ребята, — шепотом произнесла Наушник.       Девушка повернулась к Нихрому. Зеленые глаза искрились радостью, а здоровый блеск заставлял забыть о его недавней истерике. Одноклассники во всю обсуждали идею, пока эти двое смотрели друг на друга, будто поддерживая немой диалог.       Кёка была прекрасной певицей и Нихром это знал. Когда они только начали жить в общежитии, он, Яойорозу и Ашидо иногда собирались в комнате Джиро и она пела песни под аккомпанемент гитары. Сам Аоки на таком вечере был всего раз, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы с уверенностью заявлять об ангельском голосе подруги. Джиро и вправду превосходная певица и Нихром не хотел, чтобы она упустила шанс показать это всем из-за страхов и сомнений.       — Знаешь, — негромко сказал парень, чтобы его услышала только обладательница звуковой причуды. — Я часто думал, кем же мне стать в жизни? К геройству меня привело желание доказать Все-За-Одного, что я не его продолжение и собственность, но, возможно, я всегда знал, что стану именно им. Если долго думать о таких вещах, можно окончательно запутаться. Лучше просто жить и делать то, что важно для тебя на данный момент. Тогда ты точно не запутаешься.       Джиро перевела взгляд с Аоки на свою тетрадь и провела по гладкой поверхности ладонью. В этой тетради были собраны песни, написанные ей за последние пару месяцев. В каждую она вкладывала частичку себя, но никогда не затрагивала путь героя. Может, пришла пора попробовать?       Девушка улыбнулась и поднялась со стула так резко, что он чуть приподнялся и издал глухой звук, ударяясь деревянными ножками о пол. Шум стих и всё внимание было приковано к певице. Она сделала глубокий вдох, поворачиваясь к одноклассникам, и громко объявила:       — Давайте покажем, на что способен класс 1-А!       — Да! — хором крикнули все.       — Во-первых, кто умеет играть на инструментах? — Кёка сразу взяла себя в руки, полная решимости сегодня собрать группу и дома приступить к написанию песни.       — Я на гитаре, — поднял руку Аоки.       — Ого, не ожидала. Хорошо. Видите те инструменты? — девушка указала в угол, полный ее музыкальных инструментов. — Две гитары заняты мной и Аоки. Нужны ещё трое на оставшиеся.       — Я умею играть на клавишных. Возьму синтезатор, — сказала Момо.       — Я знаю базовые аккорды, — присоединился Токоями.       — Вау, — удивилась Кёка. — Я научу остальному. Итак, остались барабаны.       Шквал голосов утих и все начали переглядываться. Барабаны были нужны для эффектного выступления, но, если никто не умеет на них играть, Джиро может просто не успеть обучить кого-то за неделю.       — Бездари, — грубо буркнул Бакуго, подходя к массивной установке.       Удивленный взгляды сменились шокированными. Все молча наблюдали, как блондин садился за барабаны и, покрутив несколько раз палочки между пальцами, как будто привыкая к ним, ударил по звонкой золотистой тарелке. А дальше открытые рты одноклассников становились шире с каждой секундой. Бакуго виртуозно ударял палочками, создавая мощную мелодию. Бой отбивался от стен, приковывая внимание к парню, создающему его.       Взрывной не стал тратить много сил и играл где-то секунд десять, но даже этого было достаточно, чтобы все оценили профессионализм. Джиро хлопала глазами, а затем воскликнула:       — Бакуго, пожалуйста!       — Чё? Я вообще участвовать не хотел!       — Ну пожалуйста, прошу, — взмолилась Кёка.       Бакуго глухо прорычал под нос, кидая взгляд на Аоки. Тот лишь улыбнулся и пожал плечами, мол, выбор за тобой. И эта его снисходительная улыбочка бесила больше его недавних слез. Чтобы Кацуки хоть в чем-то уступил этому типу? Да ни в жизни!       — Только потому что вы все такие бездарные идиоты.       — Спасибо, Бакуго! — радостно воскликнули одноклассники, сразу начиная смеяться, а блондин — кидаться угрозами.       Вот такой класс 1-А и научил Аоки дружить. Он смотрел на всех сквозь выступившие от смеха слезы и не мог нарадоваться всему этому. Все они очень разные, но вместе составляют единый организм. Семья. Нихром долго отрицал это и не хотел слишком уж сильно привязываться, оставаясь с ним на уровне товарищей, максимум друзей, но каждое его возвращение к ним сопровождалось ликующим от счастья сердцем. Отрицать очевидное стало невозможно. Он больше не один и никогда один не будет.       Скрип двери прервал бурное веселье и на пороге появился Айзава. Скучающий взгляд окинул студентов, задерживаясь на сидячем за барабанами Бакуго. Каждый готов был поклясться, что на секунду брови учителя поползли вверх, но он сдержал удивленный порыв.       — Учитель, — подняла руку Кёка, размахивая ей из стороны в сторону. — Мы будем выступать с песней и танцем.       — Хорошо, я передам. Аоки, — парень встрепенулся, вставая на цыпочки, чтобы его было видно из-за толпы. — За тобой пришли. А ещё приехали за Джиро, Бакуго, Яойорозу и Токоями, так что вы тоже на выход. Остальным ждать родителей.       Учитель прислонился спиной к стене, складывая руки на груди, намекая, что ждет перечисленных студентов и желательно бы им поторопиться. Пятеро быстро поднялись наверх, взяли вещи, которых больше всего было у Момо, так как девушка возвращалась с целым чемоданом, хотя остальные обошлись дорожными сумками и рюкзаками, и спустились вниз, прощаясь с одноклассниками.       Погода стояла прохладная, а небо уже окрасилось в алый. Где-то на деревьях кричала ворона, а потом послышался шелест листвы. Аоки остановился и обернулся, видя как крупная черная птица взмахнула крыльями и взлетела в небо, разнося громкое карканье по округе. Неприятный холодок прошелся по телу. Не ворона, черный ворон. Намного крупнее и от его вида парню стало не по себе. Мать всегда говорила, что черные во́роны — символ надвигающейся беды.       Шатен тряхнул плечами, словно поежился от холода, отгоняя мрачные мысли, и бегом догнал одноклассников. Впереди показались распахнутые ворота академии, а перед ними уже столпились взрослые. Удивительно, но по ним сразу было понятно за кем они пришли. Бакуго и Джиро, например, оказались копиями матерей; с родителями Токоями долго думать не пришлось; родители Момо определились уже методом исключения, но девушка была одновременно похожа на обоих взрослых. Да и шикарный белый лимузин, возле которого они стояли, говорил сам за себя.       Подойдя ближе, Нихром остолбенел. Он крепче стиснул лямку рюкзака, приоткрывая рот. В толпе родителей стояла его мать, о чем-то беседущая с Танакой. И где Мацуда, черт возьми? Что происходит? Ладно, с провожатым из агентства Ястреба всё понятно, Нихром даже подозревал, что это будет именно Перо, но чтобы тут была мама?! Еще и без своего провожатого?       — Добрый вечер, — поздоровался со всеми Айзава, когда они остановились. Взрослые поздоровались в ответ, тут же подзывая детей.       Сразу поднялся галдеж, который Шота про себя сравнил с курятником. Нихром медленно подошел к матери, всё ещё пребывающий в недоумении. Рэйко тут же обняла его, зарываясь носом в непослушные волосы сына.       — Как же давно я не видела тебя вне больницы, — нежно произнесла женщина, отпуская его.       — И не говори, — улыбнулся парень. — Перо, я хочу извиниться за доставленные неудобства и…       — Не стоит, парень, — отмахнулся мужчина. — Сотриголова связался с Ястребом, а я тогда был рядом. Сам вызвался. Всё равно пока что работы нет особо.       — Вот как.       Ему стало легче. Пусть Аоки и подозревал, что увидит именно Широ, подтверждение догадки оказалось куда приятнее. Он о многом хотел поговорить с героем, может, за эту неделю и получится?       Внезапно он заметил одну деталь. Трость. За прошедшие два дня практики Нихром всё же успел узнать, откуда она и зачем. Танака участвовал в засаде на базу Чисаки. Вот так интересный поворот событий. Обычно он не работает с другими героями, особенно без Ястреба а тут вот что. Ну, причину такой активной командной деятельности парень так и не понял, зато узнал, что герой нехило так повредил колено и как-то время без трости ходить будет тяжело. Да уж, не сладко ему пришлось.       — А где Соколиный Глаз? — всё же спросил Нихром, отгоняя плохие мысли. Про задание как-нибудь потом спросит, а лишний раз на трости внимание задерживать тоже не стоит.       — Ждет дома с кое-кем, — загадочно улыбнулась женщина, подмигивая сыну.       Нихром захлопал ресницами и хотел что-то спросить, но его окликнули:       — Эй, ветроголовый!       Недовольный возглас Кацуки разрезал гомон голосов, образуя тишину. Все тут же прекратили разговаривать. Семья Бакуго уже садилась в машину и только блондин стоял у открытой двери, сверля взглядом одноклассника. Что-то в этом взгляде было Аоки непривычным и знакомым одновременно. Он уже видел такое выражение лица в баре Лиги Злодеев. Бакуго, что, волновался за него?       — Смотри не помри по дороге. Ты это умеешь.       — Кацуки, как тебе не стыдно! — закричала его мать, тут же высовываясь из машины и смотря на семью Аоки. — Тысячу извинений, он не со зла.       — Да не стоит, миссис Бакуго, — улыбнулся женщине Нихром. — Уж я то знаю.       — Чё ты там вякнул?       — Кацуки, сядь в машину!       Дверца с грохотом захлопнулась и один автомобиль покинул парковку перед академией. Стоило им скрыться за поворотом, трое студентов разразились хохотом, а Токоями прыснул себе в кулак.       — Гляньте, он всё-таки волнуется, — сквозь смех кричала Кёка, указывая пальцем на дорогу, по которой ещё недавно ехала машина.       — Даже Бакуго может заботиться о ком-то, — улыбнулась Яойорозу.       — Вот уж спасибо, — замотал ладонями перед собой шатен. — Я предпочту вернуться в больницу, чем получить взрывом по голове в порыве заботы.       — Вот снова будешь лежать на койке, вспомнишь свои слова. Сглазишь же, — причитала Джиро.       — Пф.       — Вообще-то она права, — шепнула Рэйко.       — Что? Мам, ты на чьей стороне?       И снова одноклассники рассмеялись. Таких вечеров не было давно, а Айзава уже и не помнит, когда в последний раз слышал настолько искренний смех своих учеников. Как и Шота, Рэйко не могла насмотреться на эту картину. Чувство радости и умиротворения поселилось у нее в груди, постоянно вызывая нежную улыбку. Может ли быть больше счастья для родителя, чем слышать смех своего ребенка? Вот и Рейко не знает, что может быть лучше.       Наконец распрощавшись со всеми, троица двинулась вдоль улицы. Дом, в котором располагалась квартира Аоки, был недалеко от академии, всего минут двадцать ходьбы, поэтому было принято решение идти пешком. Погода стояла чудная: не жарко и не холодно, скорее прохладно, да и закат был изумительным. Настоящее преступление поехать на каком-нибудь транспорте и не насладиться яркими небесными красками.       Идя между взрослыми, Нихром то и дело поглядывал краем глаза на героя. Он столько всего хотел спросить, но никак не мог решиться. Не знал, с какого вопроса лучше начать и как вообще сформулировать, чтобы случайно не задеть что-то личное. А это, оказывается, трудно — думать, что сказать, чтобы ненароком не задеть чьих-то чувств. С Мацудой вот он не церемонится и выплевывает ему в лицо всю желчь.       — Дыру во мне прожжешь, парень, — несмотря вниз, произнес Танака, привлекая внимание женщины.       Нихром встрепенулся, но темп не сбавил, лишь чуть опустил голову, смотря из-под челки в морскую синеву. Нихром уже привык видеть в них шторм, а вот гладь была такой редкой, что немного вызывало беспокойство. Парень сглотнул собравшийся в горле ком, возвращая задумчивый взгляд на дорогу. Под ноги попал камушек, который ударом кроссовка отлетел к столбу, врезаясь в него с громким звоном.       — Нихром? — вопросительно позвала Рэйко.       Аоки-младший набрал побольше воздуха и шумно выдохнул, выпуская еле заметный пар изо рта.       «Холодает», — пронеслось в мыслях.       Поразмыслив еще минуту и обдувам каждый из множества вопросов, Нихром наконец спросил:       — Как вы попали к Ястребу? Ну, после всего.       Синие глаза перестали прожигать каштановую макушку и вернулись к дороге. Да уж, дожили. Что-что, а копаться в собственном прошлом Широ ненавидел больше всего. Это ведь самое неблагодарное занятие в мире, особенно, если прошлое полно боли и сожалений.       Представьте, что вас помещают в пузырь, вакуум или какое-нибудь другое место, блокирующее внешний мир. Вы просто заперты в замкнутом пространстве наедине с самим собой и постоянно думаете, думаете и думаете. Не о том, что приготовить на ужин или что надеть завтра на работу. Поверьте, такие мысли вас вообще не посетят. Только гнетущие, удушающие и чудовищные обрывки воспоминаний самых темных моментов жизни.       В какой-то степени, Перо понимал, что рано или поздно Нихром спросит нечто подобное. Всё же любопытство ему не занимать. Но чтобы так скоро…       Мужчина тяжело вздохнул. Зубы свело от желания прикурить, да только сигареты закончились, а новые купить не успел. Он нахмурился и на лбу выступили заметные морщины, синие глаза будто потемнели на несколько тонов.       — Эх, что б тебя, — протянул герой. Рука на трости сжала рукоять до побеления костяшек. — Не особо люблю ворошить прошлое, но тебе, так уж и быть, отвечу. Произошло это давно, лет пять назад. Я скрывался от Все-За-Одного и попал в Хосу. Если честно, то волочил весьма жалкое существование, скитаясь по Японии и живя на съемных квартирах или в комнатах. Вот тогда я и встретил Ястреба. Выпивал в одном баре и туда он нагрянул. Восемнадцать ему было, а уже агентство открывал и искал людей. Мы поболтали и он предложил мне работу.       — И вы так сразу согласились?       — Нет, не сразу, но в тот же вечер. Мы долго просидели в тишине пока я думал. Единственной моей мотивацией к жизни был сын, поэтому я поверил Гараки, который обещал его вылечить за очень маленькую цену. Денег у нас тогда не было, а операции и прочее лечение, сами знаете, дорогие. Если бы я знал, чем это закончится, никогда бы…       Нихром был готов поклясться, что слышал скрежет зубов друг о друга. Он мельком взглянул на героя, замечая, как заходили его желваки. Стало даже стыдно, что он полез с расспросами, но он верил, что, может быть, Танаке станет легче, если он выговорится. Есть одна поговорка: «Личное — не публичное», но у Аоки уже была уйма примеров плохого влияния этих слов. Говорить нужно! Особенно близким; особенно, когда что-то тревожит и когда плохо. Не обязательно нести в себе огромный груз, который давит с каждым днем всё сильнее. Это также очевидно, как дважды два — четыре, но многие продолжают закрывать на это глаза. «Не выноси сор из избы» и все дела, да только сколько скопится мусора и пыли, если ничего не выносить? Мрак будет лишь убивать понемногу, превращая тебя не в человека, а в его подобие — существо, пустую оболочку без цели и смысла.       Новый смысл, как понял Нихром, Перо нашел в Ястребе. Шатен не сказать, чтобы много времени провел в агентстве, но каждый раз видел, с каким трепетом и уважением загадочный герой относится к своему начальнику. Нихрому всегда было интересно, почему? Почему Перо единственный в офисе, кто обращается к номеру два на «вы»? Почему всюду следует за ним, как тень? И, конечно же, почему о нем нет информации?       — Почему о вас нигде не написано? — резко сменил тему парень.       Продолжать прошлую не было смысла. Пусть и плохо держать всё в себе, но, если человек сам не готов и не хочет открыться, то и нет смысла заставлять. Это только отдалит вас. А вот новый вопрос парень считал вполне приемлемым и, судя по всему, мужчина тоже.       — Я попросил Ястреба скрыть абсолютно всю информацию обо мне, а также помочь сменить имя. Мне хотелось навсегда стереть Ватари Рэна из этого мира, — в голосе отчетливо слышалась хрипотца, должно быть, от постоянно употребления табака, но ему… шло, что ли? Нихром так решил. По крайне мере, у Гараки тоже хрипел голос, но это всегда звучало противно, а у Танаки как-то более благородно и подходяще его образу. — А на счет СМИ — я просто не люблю светиться на камеру. В скрытности я не уступлю Меткому Стрелку, так что избегать журналистов труда на составляет.       — Боитесь, что вас найдут?       Широ замер, как будто его резко прибили гвоздями к земле, а трость последний раз звонко ударилась об асфальт. Если Нихром правильно различил звук, то она была металлической. Мать и сын остановились на расстоянии пары шагов и обернулись. Рэйко выглядела потрясенной, переводя взгляд Нихрома на героя. Ее губы мелко подрагивали. Хотела бы она знать, что нашло на ее сына. Конечно, он не отличался чувством такта, когда хотел что-то узнать, и всё равно она не думала, что Нихром начнет так резко осыпать Ватари неудобными вопросами. Сам парень смотрел уверенно, одну руку держа в кармане, а другой поддерживал рюкзак. Он хотел знать ответы на все вопросы, какими бы сложными для героя они ни были. Эгоистично? Возможно, но по-другому никак. Нихром не успокоится, пока не разгрузит собравшийся в голове архив, первые ящики которого, с недавнего времени, стал занимать Перо.       — Простите, если задаю неудобные вопросы, — с такими же нетерпением и настойчивостью продолжал шатен. — Но к вам у меня очень много вопросов, на которые я бы хотел постепенно получить ответы.       Танака смотрел безучастным взглядом, будто совершенно не слушал, что ему говорят, но на деле в голове крутились сотни шестеренок, запуская машину воспоминаний.       «А ведь Нихоро тоже всегда спрашивал первое, что придет в голову.»       На лице героя мелькнула легкая улыбка, из-за которой лицо Нихрома вытянулось. Стало еще интереснее, о чём подумал Широ и что заставило его улыбнуться. Не натянуто, не как-то криво, чтобы сгладить ситуацию, а искренне. Возможно, Аоки впервые видел такую его улыбку.       — Ты прав, — кивнул мужчина, медленно идя в сторону спутников. Звон металлической трости бился в такт с глухим стуком обуви об асфальт. Остановившись напротив парня, он смотрел с такой же улыбкой, и положил широкую ладонь на его голову. Холодные пальцы слегка касались кожи, пока Широ трепал младшего по волосам.       — Ну хватит уже, — возмутился Нихром, но лишь в шутку. Он уже привык, что многие так и норовят превратить его волосы в гнездо, но мириться с этим не собирался.       Широ тихо рассмеялся своим хриплым и низком голосом, а в груди Аоки как будто начал расплетаться клубок. Вот смех Пера он точно слышал впервые. Несмотря на грубый голос, он был таким чистым и теплым, дарующим покой. Вот бы чаще его слышать.       — Ты прав, парень, — повторил мужчина. — Все-За-Одного знал, что я жажду отомстить, и часто посылал ко мне наемных убийц. Я убивал их быстрее. Иронично слышать от героя, да? — Нихром не ответил. Он и сам недавно совершил то, что многие герои осудили бы, так что не ему судить кого-то, особенно этого человека, за прошлое. — В конечном итоге, мою прошлую жизнь стерли до последнего упоминания, а Танака Широ вообще мало где появляется. Поэтому я и обязан Ястребу всем, что сейчас имею. Жизнью в том числе.       Кто бы мог подумать, что слушать откровения взрослых, может быть так… так… удивительно? Может, это и не самое подходящее слово, но подобрать нужное очень сложно. В конце концов, это казалось удивительным Нихрому. Стоило ему первый раз увидеть Перо, даже в голову не пришло, что за маской льда и холода, которая иногда сменяется доброжелательностью, скрывается такая история. Не суди книгу по обложке, не иначе.       — Ну, что мы обо мне, да обо мне, — внезапно приободрился Широ, чем вызвал недоумение парня. — Госпожа Рэйко, если не ошибаюсь, помимо Соколиного Глаза нас ждет еще один человек?       — А? Что? — не понял Нихром, резко поворачивая голову к матери.       Та лишь улыбнулась:       — Всё верно. Нужно поспешить.       — Да кто?       — Увидишь, когда доберемся до дома.       Игнорируя вопросительные возгласы шатена, взрослые тихо посмеивались, идя по тротуару. Здания быстро сменялись друг другом, пока группа из трёх человек наконец не достигла жилых многоэтажек. Уже поднимаясь в лифте на седьмой этаж, парень снова стал осыпать расспросами, как нетерпеливый ребенок, хотя, именно им он сейчас и был. Рэйко делала вид, что не слышит, Танака пожимал плечами, когда ловил на себе недовольный взгляд.       За прошедший путь Нихром даже успел перечислить героев и одноклассников, мало ли. Кого он только не называл: директора, Ястреба, Хариэр, даже Всемогущего затронул, мало ли, но всё мимо. Уже у квартиры он смирился с неизбежным и молился, чтобы этот сюрприз был приятным, потому что наличие в его квартире Мацуды уже сбавляло обороты хорошего настроения.       Рэйко вставила ключ в скважину, проворачивая его с характерным звоном. Дверь открылась со скрипом, от которого уже отвык парень, но звук отозвался трепетом сердца. Его дом.       — Мы дома, — объявила женщина, проходя в квартиру.       Все трое сразу разулись, снимая верхнюю одежду. Свое черное пальто Широ повесил на вешалку в прихожей, рядом поставил трость, а после помог хозяйке снять легкий плащ и повесил его туда же. Нихром был в теплой толстовке, которую тут же стянул, бросая вместе с рюкзаком на небольшой пуфик. В отличие от улицы, в доме было очень даже тепло, а в плотных вещах даже стало жарко.       — Мы тут.       Парня слегка передернуло от мужского голоса, который он не очень-то хотел слышать в своей квартире. Выбора не было, всё равно он уже здесь, а желание узнать второго гостя пересилило неприязнь. Взрослые пропустили парня вперед и в несколько шагов он достиг гостиной. В глаза сразу бросился Мацуда, который поздоровался с ним кивком. Младший ответил тем же жестом.       Он огляделся, но никого больше не увидел, что показалось странным. Бросив взгляд на диван, что стоял спиной к проходу, Аоки сделал шаг в его сторону и замер. Голубая головка с рогом выглянула из-за спинки, пряча половину лица за ней. Красные глазки, сперва недоверчиво смотрящие на вошедших, мгновенно зажглись огоньком.       Поверить сложно, но перед Нихромом была Эри. Малышка была одета в красивую фиолетовую пижамку, состоящую из штанишек и рубашки, а длинные волосы струились волнами по спине. Цвет кожи стал более здоровым, на щеках виднелся румянец. Да и в целом она выглядела куда лучше.       — Сбежавший мальчик, — произнес тоненький голосок.       Нихром мгновенно залился краской, а взрослые тихо посмеивались, зажимая рты ладонями. Всё же это было смешно.       — Э-эри, — удивленно произнес парень. — Что ты тут делаешь?       — Тетя Рэйко сказала, что теперь я живу здесь, — ответила малышка, спускаясь с дивана и вставая напротив парня.       Новость была ошеломительной. Сперва она прокрутилась в голове, плотно оседая в подкорке сознания, а затем разлилась по телу приятной негой. Своего лица Нихром не видел, но предполагал, что выглядит оно очень смешным: приоткрытый рот, растопыренные глаза и поднятые вверх брови кого угодно выведут на смех. А нет, не всех. На лице девочки не дрогнул ни один мускул. Спокойное выражение, совсем не свойственное ребенку ее возраста, скорее взрослое, застыло на лице.       В ожидании голова чуть накренилась вбок, ожидая хоть какой-то реакции на свои слова. Маленькое тельце резко встрепенулось, как от холодного ветра. Чтобы не пришло в голову малышке, мысль точно была нехорошая. Крошечные кулачки сжались, обхватив края спальной рубашки, голова опустилась вниз, а сама фигурка сгорбилась.       — Ты не хочешь… чтобы… чтобы я была здесь, да?       Парня как током прошибло. Взрослые тоже не отличились хладнокровием, о чем говорили вытянутые в шоке лица. Неприятный тугой комок образовался в груди Аоки-младшего. Это она из-за его молчания так подумала? Черт. Черт. Черт. Он бы никогда так не подумал, просто удивился ее присутствию здесь.       — Н-нет же, — дрожащим голосом начал оправдываться парень. Присев на одно колено перед малышкой, он невесомо дотронулся до светлой головки, слегка поглаживая по волосам. Что-то теплое вспыхнуло в груди, когда она подняла слезящиеся глаза, в которых внезапно вспыхнул огонек, и шмыгнула носом. Интересно, а когда его по голове треплют, чувствуют что-то? — Я просто удивился. Думал, ты еще в больнице. Всё в хорошо?       — Да. Бабушка-врач сказала, что мне можно уйти, но нужно у кого-то жить и тетя Рейко сказала, что будет заботиться обо мне, — Эри говорила увереннее. Голосок звенел в тишине комнаты, наполняя ее светом и теплом, как будто зажгли камин в снегопад.       Обернувшись, шатен встретился с улыбкой матери и улыбнулся в ответ. Боже, как же он был благодарен ей. У него из головы не выходила Эри. Он постоянно думал, как же она в больнице и что с ней происходит после того кошмара? Но опасения были напрасны. Выглядела она очень даже хорошо, за исключением одного: она не улыбалась. Нихром вспомнил, как в больнице она спросила, что такое улыбка и как ошеломила всех этим вопросом. Что ж, раз теперь она живет в их доме, за эту неделю Аоки научит ее улыбаться и радоваться жизни. Он же смог, значит, у Эри тоже получится, парень был уверен.       — Бабушка-врач? — усмехнувшись, спросил шатен, не припоминания кого-то старческого возраста в больнице среди персонала.       — Она про Исцеляющую Девочку, — пояснил Мацуда. — Та несколько раз навещала Эри и помогла восстановиться.       — Вот как, — произнес студент, снова потрепав малышку по голове. А это… забавное занятие, оказывается. Он резко подхватил Эри под руки и, перевернув в воздухе, посадил себе на плечи. Девочка вскрикнула от неожиданности и зажмурилась, обхватив за шею парня. — Всё хорошо, я тебя держу.       Эри неуверенно приоткрыла глаза: сперва один и удостоверилась, что удобно сидит, а затем второй, оглядываясь по сторонам. Она вдруг стала выше, а пол казался так далеко, но ей не было страшно. Крепкие руки держали ее за ноги и девочка ощущала себя парящей в небе птичкой. Раньше ей не приходилось испытывать чувство полета. Даже когда ее несли на руках Чисаки или кто-то из его подчиненных не было такой легкости. Там было место лишь одному — страху, что ей снова сделают больно, но здесь она впервые не ощущала этого липкого и пронизывающего до костей чувства.       — Нихром, осторожно! — воскликнула Рэйко, подбегая к детям. Она придерживала младшую за спину и с небольшим волнением смотрела то на нее, то на сына. — Крепко держишь?       Только парень хотел ответить, что не о чем волноваться, как его опередил тоненький голосок, уверенно выкрикивающий звучное:       — Да!       Все взгляды устремились на девочку. Она всё еще обнимала парня за шею, но уже не так удушающе, давая доступ к кислороду. В красных глазах блестел огонек озорства, какой и должен гореть у детей ее возраста.       — Мне не страшно!       Нихром, положа руку на сердце, готов был заявлять, что на долю секунду уголки ее губ приподнялись. Дыхание перехватило от увиденного. Пусть всего мгновение, но хватило такой мелочи, чтобы вызвать легкую тень улыбки. Значит ли это, что Эри была счастлива? Парень очень хотел в это верить.       Рэйко широко улыбнулась, осторожно отпустив девочку и отойдя на шаг. Сердце забилось быстрее от увиденной картины: ее сын бережно держал сидящую на плечах Эри и улыбался, иногда покачивая, как на аттракционе, свою ношу. Идея, зародившаяся в мыслях в тот момент, когда она впервые увидела малышку, становилась всё навязчивее и привлекательнее, а реакция единственного ребенка лишь укрепила это желание. Но захочет ли сама Эри?       — Мам, где ее комната?       Женщина вылетела из своих мыслей, резко возвращаясь в реальность. Вопрос застрял в голове бегущей строкой, но мозг не пытался как-то обработать информацию, всё еще предаваясь грезам.       — Мам?       — А? Прости, задумалась. Я не знала, что вас отпустят из общежития, поэтому пока что поселила в твоей комнате.       — Без проблем. Я в зале посплю.       Улыбка на лице женщины слегка дрогнула, вызывая недоумение парня. И как она должна сказать? Сглотнув собравшийся в горле комок, она снова натянула снисходительную улыбку и обратилась к сыну:       — Видишь ли, Нихром. Рё… Соколиный Глаз остается на ночь и…       — Раз такое дело, я сниму поблизости квартиру, — вклинился герой.       На ночь? Вот этот? Нихром скривился. Если Мацуда останется, то им придется делить диван. От мысли об этом зубы прошлись друг о друга, вызывая неприятный скрежет..       «Ты бесишься, потому что Соколиный крутится вокруг твоей матери и ухаживает за ней. Что, ревнуешь?», — эхом пронеслись в голове слова Бакуго и как ножом по сердце полоснули. А ведь в его словах была правда. Почему Нихром вообще позволяет себе влезать себе в личную жизнь матери? Да, она тоже некрасиво поступила, что ни разу не обсудила с ним ситуацию, но, если вспомнить, у них и времени особо не было, а при любом упоминании героя, шатен кривился, как от съеденного целиком лимона. Естественно, что Рэйко не хотела лишний раз поднимать болезненную тему. Но разве она не заслужила счастья? Простого женского счастья рядом с любящим и любимым мужчиной? Мать жизнь положила, чтобы вырастить его, а он ведет себя, как последний эгоист и малолетний ребенок.       Тяжело вздохнул, он наконец почувствовал дрожащее тельце на своих плечах. Видимо, вся эта атмосфера напугала Эри и она вжалась в единственную опору в виде плеч, шеи и головы парня, зажмурив глаза. Какой же он дурак. Сейчас волновать его должно другое, а Мацуда… Мацуда вообще волновать не должен!       — Эри, — мягко позвал он девочку и та осторожно, будто боялась нарваться на неприятность, разлепила глаза. Нихром повернул голову, насколько мог, чтобы малышка видела половину его лица и улыбнулся. — Не против, если я посплю на полу? Обещаю, храпеть не буду.       Девочка недоуменно захлопала глазами. Он же только что злился, как смог так быстро успокоиться? Выросшей под гнетом Чисаки, который мог прийти в бешенство от одного неверного слова или движения, было удивительно видеть такую сдержанность. Она лишь покачала головой, давая молчаливое согласие.       — Вот и отлично. Пошли, покажешь, как ты тут обустроилась.       Они быстро скрылись за поворотом в коридор, а затем дверь в комнату со скрипом приоткрылась и слегка хлопнула. Раньше Рэйко не обращала внимания на звук, но теперь он стал изрядно капать на нервы.       — Надо бы петли смазать, — смотря в пустой коридор, освещенный яркой лампочкой, произнесла женщина.       — Займусь завтра, — на автомате ответил Рё, вгоняя женщину в краску.       Решив не мешать почти семейной идиллии, если внезапное спокойствие можно было так назвать, Танака попрощался с обитателями дома, предупредив что завтра утром не сможет встретить парня. Соколиный Глаз сказал, что сам проводит того в школу, а Рейко пыталась уговорить гостя остаться на ужин, но Широ был непреклонен. Появилась парочка срочных дел и нужно было срочно вернуться в Хосу. Смирившись с отказом, женщина быстро прошла на кухню и положила несколько яблок в бумажный пакет. Как бы Перо не упирался, гостинец всё равно был вручен, как и благодарности и извинения за хлопоты, но что герой лишь отмахнулся и пожелал удачи. Все понимали, для чего и что она им точно понадобится.       Пока оставшиеся взрослые готовили на стол, дети обосновались в спальне. Она стала казаться просторнее без захламленных полок, ведь большую часть вещей хозяин комнаты перевез в общежитие, но уютной она от этого быть не перестала.       Эри сидела на кровати, уперевшись спиной в стену и прижав колени к груди. Чувство окрыления всё еще ощущалось в теле и хотелось снова испытать его, но ей было стыдно просить. Чисаки говорил, что всегда нужно что-то давать взамен, но что она может дать за доброту этих людей? Они ее толком не знают, а приютили в доме. К тому же было неловко, что она заняла чужую комнату, хозяин которой теперь вынужден спать на полу. Эри подняла голову, наблюдая за парнем, что раскладывал вещи по полкам. Опуская очередную футболку в шкаф, его вдруг осенило.       — Точно, Эри, а одежда у тебя есть?       Девочка захлопала глазками и быстро залепетала, как будто от скорости ответа зависела ее жизнь:       — Эта пижама и сарафан с кофтой и ботинками. Тетя Рэйко купила перед выпиской, — от упоминания покупки ее губы сжались в тонкую полоску. Еще и деньги на нее тратят.       — Эри? — удивился такой перемене настроения Нихром.       — Почему? — вырвалось у нее и парень тут же услышал в голосе подступающие слезы. Пока девочка говорила, он подошел к кровати и залез на нее с ногами, садясь неподалеку. — Вы ведь меня не знаете. И я вам ничего хорошего не сделала. И дать взамен ничего не могу. Чисаки всегда говорил, что за всё нужно платить. Так почему вы меня взяли?...       Договорить ей не дали внезапные и крепкие объятия. Слезы, брызнувшие из красных глаз, оставляли мокрые следы на футболке парня. Он прижимал ее хрупкое тельце, как самую большую драгоценность мира, с такой осторожностью, будто она была фарфоровой куклой. Сердце болезненно сжималось от сказанных слов. Какую еще чушь вбил ей в голову тот психопат?       — Эри, послушай меня, — шепотом сказал Нихром, гладя девочку по волосам, а другой рукой прижимая к себе за спину. — Ты ничего нам не должна. Мама забрала тебя, чтобы ты не была одна и чтобы помочь тебе. Ни она, ни я никогда не попросим у тебя что-то взамен. Мы просто хотим, чтобы у тебя было хорошее детство и чтобы ты забыла прошлые кошмары. Поэтому, — он аккуратно взял девочку за плечи и отодвинул от себя. Заплаканные глаза устремили взгляд в яркие зеленые, зачарованные их блеском. Ей даже стало интересно, смогут ли ее глаз однажды блестеть также ярко и красиво? Искриться так, чтобы они не напоминали кровь? — Просто живи и радуйся детству, хорошо? Остальное оставь на нас. Договорились?       Слезы брызнули из глаз с новой силой, переходя в безудержные рыдания. Не в силах держать равновесие, Эри упала в теплые объятия старшего, прижимаясь всем телом и крепко сжимая его футболку. Крик вырывался из самых глубин души, выбрасывая наружу все накопившиеся переживания, боль и слезы. В том жутком месте нельзя было плакать. Это раздражало Чисаки и он мог ударить от одной лишь выступившей слезинки, даже когда было действительно больно. Вот Эри и стала думать, что слезы — это что-то постыдное, но Нихром ни разу не упрекнул ее за них. Он лишь сильнее прижал к себе, поглаживая по волосам и шептал, что всё будет хорошо.       Дверь резко распахнулась и на пороге стояли перепуганные взрослые. Нихром даже не обернулся, а Эри, казалось, не слышала ничего вокруг, кроме собственного плача и нежного голоса над головой. Ни Рэйко, ни Рё понятия не имели, что произошло, хотя предположения были, но представшая перед глазами картина заставила сердце женщины сжаться, пронзая всё тело острой фантомной болью. Она прекрасно понимала, что пережила Эри, ведь подобное выпало на душу ее собственному сыну и бросать ребенка в беде она не была намерена. Она сделает всё, чтобы спасти ещё хотя бы одного.       Тихо покинув спальню, взрослые прошли на кухню, где Рэйко сразу опустилась на стул, роняя голову на руки. Мужчина поставил чайник и сел напротив, думая, как разговорить женщину. Минуты тянулись, как часы в этой тишине. Оба думали про маленькую девочку, а также о том, сколько еще детей волочат столь ужасное существование? Так не должно быть.       Примерно десять минут в кухне стояло удушающее молчание, пока женщина не нарушила его:       — Я решила, — твердо сказала Рэйко, поднимая голову. Зеленые глаза так и искрили уверенностью в своем выборе. — Я хочу удочерить Эри.       Уголки губ Мацуды поползли вверх и он смиренно выдохнул. Ничего другого он от нее и не ожидал.       — Я так и думал. Уверен, ты станешь прекрасной матерью для нее.       — А ты отцом, — вырвалось у женщины и она тут же прикрыла рот руками, заливаясь краской, как помидор. До чего же неловко.       Рё прокашлялся в кулак, подавившись воздухом, а его щеки не уступали по красноте щекам собеседницы. Странное чувство вспыхнуло в груди: не то ответственность, не то радость. Что именно, он так и не понял.       — Хм, это уже решать буйному ветряному парню, — с улыбкой ответил Соколиный Глаз.       — Я с ним поговорю.       — Не стоит. Я сам, — твердо решил герой. — В конце концов, это мне нужно стараться влиться в семью. Он имеет полное право не принимать меня, но это не означает, что я не постараюсь наладить с ним отношения. А там видно будет.       — Да, ты прав.       Диалог перетек в русло грядущего фестиваля UA. Мужчина и женщина всё обсуждали, что же там удумал класс Нихрома и настолько погрузились в обсуждение, что даже чутье про-героя не уловило притаившегося за дверью незваного слушателя.       Нихром слышал последние слова Мацуды перед сменой разговора и сердце предательски дрогнуло, а кулаки сжались, оставляя полумесяцы на коже. Может, ему просто нужно отпустить? Отпустить всё: прошлое, детскую привязанность к матери, эту тупую ревность и мысли об одиночестве. Сейчас это вдруг стало казаться правильным, а сегодняшний разговор в классе, вернее, истерика, помогла ему открыть глаза на многие моменты. Он же действительно вел себя, как самый настоящий эгоист. От самого себя стало противно.       Парень молча развернулся и также тихо вернулся в комнату, в которой уже мирно сопела Эри, укутавшись в одеяло по горло. Кажется, есть она не будет, да и Нихром тоже был не голоден. Покопавшись в шкафу, он вытащил подушку и два теплых одеяла: один постелил на пол вместо матраса, а вторым укрылся по пояс. Было жарко, чтобы сильно кутаться. Для Эри одеяло служило некой защитой, в которой Нихром уже не нуждался. Единственное, чего он боялся — кошмары. Не свои, а те, которые будут, он уверен, преследовать малышку. Может и хорошо, что он спит с ней. Если будет кричать, парень сразу подорвется и успокоит. А вообще, не помешает купить ночник на первое время.       За раздумьями о том, как сделать жизнь Эри комфортнее, Нихром не заметил, как провалился в сон под мирное дыхание малышки. Сквозь дрему он слышал, как приоткрылась дверь и тихие шаги. Это была Рейко, что стало понятно по прикосновению теплых губ ко лбу. Должно быть, точно также она поцеловала и Эри, а затем тихо вышла из комнаты. Давно шатен чувствовал такого умиротворения и тепла.       И всё же, как хорошо дома.