Наследник ветра — Скорпион

      Зрители постепенно расходились. Уже стемнело и в скором времени начнется обещанный фейерверк, которого безумно ждали люди. Каждый код под конец фестиваля небо озаряли яркие всполохи, а при помощи факультета поддержки они приобретали разные формы, будь то силуэт героев или какие-нибудь слова.       Голоса и смех не стихали ни на минуту, но на опустевшем полигоне стояла тишина. Внутри остались только класс 1-А вместе с классным руководителем, Большая Тройка UA, которые остались поздравить младших с настоящим фурором, а также троица, пришедшая поддержать Нихрома. Рэйко пыталась дозвониться до сына, но телефон был отключен. Сбежавшим одноклассникам также пытались позвонить, но никто не брал трубки.       Помимо всех перечисленных, в зале также находились родители учеников. Мать Эйджиро, нервно постукивая по полу носком туфли, не выпускала телефон из рук, звоня по очереди с Сэро. Мицуки также постоянно набирала номер сына. Сестра и брат Шото, пришедшие поддержать младшего и снять его на сцене для матери, строчили ему сообщения, пока Яойорозу не переставала набирала номер одноклассника. Все были на взводе.       Мацуда связался с героями, которые патрулировали территорию академии и те сказали, что видели троих парней в оранжевых футболках, когда они уже были далеко от школы. Значение этому не придали, ведь на протяжении дня студенты то и дело выходили за ворота. Но шатена в оранжевой футболке никто не видел.       — Ну вот куда он убежал? — спрашивала саму себя Рэйко, крепко сжимая ладошку Эри в своей.       — И снова они не берут, — сказала Момо, сбрасывая звонок. — Я звонила Тодороки уже десять раз.       — А я Бакуго семь, — вторила ей Мина.       — Киришима тоже не отвечает, — тяжело вздохнул Ханта, качая головой и убирая сотовый в карман.       Внимание привлек звук открывающихся дверей. Учительский состав UA во главе с директором и Всемогущим быстро шли в сторону столпившейся в центре группы, а позади них шли Ястреб и Перо. Последний также опирался на трость, видимо, травма, полученная в схватке с прихвостнями Чисаки оказалась серьезней, чем он всем говорил.       — Есть новости? — сразу спросила Рэйко. Она с трудом сдерживала слезы, ее руки и губы дрожали, а в груди с каждой минутой возрастало беспокойство.       — Простите, ничего, — покачала головой Полночь, подходя к женщине. Героиня поджала губы, окидывая сочувствующим взглядом мать своего ученика, и сердце сжалось от ее вида. Она обхватила свободную руку Рэйко своими ладонями и слегка улыбнулась уголками губ. — Госпожа Аоки, мы найдем его, обещаю. — Она повернула голову в сторону остальных и нашла в толпе родных убежавшей троицы. — Как и остальных учеников.       Фуюми с благодарностью кивнула ей и снова уткнулась в телефон. Когда она увидела, что младший брат убежал со сцены, то хотела погнаться за ним, но была зажата со всех сторон ликующей толпой, а бежать после уже не было смысла.       — Их уже полчаса нет, — нервничала Джиро и взглянула на крылатого героя. — Ястреб, вы точно не видели ничего по пути сюда?       Номер два отрицательно кивнул головой. Посетить фестиваль они не смогли из-за работы, поэтому надеялись успеть хотя бы на финальный фейерверк. Уже в полете краснокрылый получил сообщение от Сотриголовы о пропаже Аоки и еще трех студентов. По пути они с Танакой, которого несли перья, всматривались в каждый уголок, но даже супер-зрение Ястреба не смогло найти что-либо подозрительное или хотя бы знакомые лица.       И снова звук открывающихся дверей огласил помещение. Все разом обернулись и в свете уличных огней на пороге появились Бакуго, Киришима и Тодороки. Родители хотели было броситься к ним и отругать за безрассудство, но замерли на месте, заметив их состояние. Все трое шли с опущенными головами, их тяжелые шаги эхом отбивались от стен, вдобавок выделялись руки блондина, сбитые в кровь.       — К… Кацуки! Что случилось?! — воскликнула Мицуки.       Ни Бакуго, ни кто-либо другой не ответили. Троица медленно шла к собравшимся и вид у них был, словно они только похоронили близкого друга. Осознание ситуации приходило медленно, но глаза присутствующих постепенно начинали округляться от ужаса. Парни остановились возле Рэйко, Мацуды и Эри. Кацуки сильнее сжал свои кулаки, выпуская новые струйки крови из открытых царапин, и поклонился. Этот же жест повторили и Тодороки с Киришимой.       — Госпожа Аоки, — обратился к женщине красноглазый и все различили траур в его голосе. Он был ровным, без всхлипов или дрожи, но также лишенный жизни. Абсолютно пустой и потерянный. — Простите. Мы не успели.       Женщина резко дернулась и тело ее задрожало. Эри, держащая ее за руку, подняла голову, вопросительно смотря на нее. Уголки губ Рэйко непроизвольно, словно защитная реакция, поползли вверх, а глаза были широко распахнуты. Дрожащие зрачки в сочетании с улыбкой, полной неверия и отчаяния, создавали поистине жуткую картину. Она была готова упасть на колени и разрыдаться, но лишь спросила:       — Ч-что? — голос дрогнул. Она прекрасно понимала, что значили слова Бакуго, но хотела услышать опровержение своим догадкам. Просто жаждала этого, как глоток свежего воздуха.       Парни выпрямились и посмотрели на убитую горем мать одноклассника. Три пары глаз были похожи на стеклянные пустые шарики, из которых выкачали всю радость, жизнь и душу.       Бакуго сделал еле заметный вдох, стараясь не поднимать плеч, и таким же надломленным голосом произнес:       — Я видел того старика врача и жалкого предателя. Они скрылись в портале, а Аоки… В него вцепился ному.       Испуганные вздохи одноклассников пронеслись по помещению, но их прервал шум с улицы и внезапные вспышки стали пробиваться через окна. Фейерверк в этом году, как и обещалось, был еще ярче, чем все предыдущие. Восторженные крики людей также доносились до собравшихся на полигоне, но им было не до смеха и улыбок. Салют запустили ровно в тот момент, когда Бакуго закончил говорить, будто сама судьба издевалась над всеми ними и над бедной женщиной в первую очередь.       Одинокая слеза скатилась по щеке Рэйко и ее плечи затряслись сильнее. Она приложила ладонь ко рту, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Ноги подкосились и женщина рухнула бы на землю, если бы не стоящий рядом Мацуда, который подхватил ее за плечи.       Бакуго подался вперед, чтобы поймать Аоки, и также быстро замер, когда ту подхватил герой. Сердце, и без того сжимающееся от боли, кольнуло еще сильнее. Он вдруг вспомнил, как Рэйко поблагодарила его в больнице после похищения. «Спасибо, что был с ним рядом», — сказала она тогда. В тот момент Кацуки не придал большого значения ее словам, но сейчас наконец понял, настолько тяжелую ношу несла столь хрупкая на вид женщина. И вот последняя соломинка, держащая ее на плаву, с треском обломилась, падая в бездну, что разверзлась в душе.       — Простите меня, — снова прошептал Кацуки.       — Ты не виноват, парень. — На плечо юноши опустилась крепкая ладонь и сжала его. Подняв голову, Бакуго увидел пронзительные синие глаза. Холодные, словно ледяная глыба, но кипящая в них ярость, которую мужчина профессионально скрывал, была готова вырваться в любой момент. Школьник сразу признал в нем героя, который забирал Нихрома из школы на протяжении недели. — Вы трое сделали всё, что могли. Видели, кто его похитил, а это уже что-то.       — Как будто вариантов много, — злобно ответил блондин.       Чувство пустоты постепенно заполняла ненависть к Все-За-Одного, ненормальному доктору, Лиге Злодеев и к Араси Рюу. Гад, должно быть, был здесь, вот Аоки и кинулся за ним. Каков наглец!       — Сделаем так, — низкий голос Айзавы мгновенно привлек к себе внимание. Даже содрогающаяся Рэйко повернула заплаканные глаза на героя и внимательно его слушала. — Соколиный Глаз, доставь госпожу Аоки и Эри домой и ни на шаг от них не отходи. Господа родители, вас я попрошу потихоньку прощаться с детьми и расходиться по домам. Не думаю, что в сложившейся ситуации кто-нибудь вернется на фестиваль. Тогата, Амаджики и Хадо, возвращайтесь к своему классу. А вы, — он сурово посмотрел на свой класс, давая понять, рассмотрению и обжалованию решение не подлежит. — Марш в общежитие и чтобы ни ногой на улицу, кроме академии. Герои же прямо сейчас приступают к поискам Аоки Нихрома, оповещая о его похищении во все агентства страны. Я. Понятно. Объясняю? — последние слова, произнесенные с паузами, были предназначены персонально для класса «А». Кто, как ни классный руководитель знал, насколько они неусидчивые? — Кто сунется в пекло или хотя бы попробует самостоятельно искать Аоки, будет ту же секунду исключен из академии.       Мороз пробежал по коже первогодок UA. Сотриголова любил угрожать исключением, да и слава за ним ходила знатная по этому поводу, но еще ни одного в этом году он не отчислил. Однако, кто помешает ему сделать это на сей раз? Правильно, никто! Он говорил уверенно и сомнений в том, что это не шутка, не осталось ни у кого. Учителя и директор возражать не стали, понимая, что лишь так можно усмирить этот класс. Одного уже потеряли, больше они такого не допустят.       Как и велел Айзава, родители начали расходиться, прощаясь с детьми и, подобно герою, наказывали детям не покидать пределы академии. Те лишь молча кивали головами, опустив их в пол. Не до нравоучений им сейчас было.       Родители Бакуго и Джиро вышли вместе с Мацудой, помогая ему увести плачущую Рэйко и испуганную Эри, а вскоре и все остальные родственники детей покинули помещение. Большая Тройка пожелала младшим удачи и Неджире сказала, что они навестят их завтра.       Танака всё еще стоял рядом с Бакуго и не сводил с него глаз. Он видел, как за этой ледяной маской скрывается измученный и раненый подросток, у которого сердце обливается кровью от собственного бессилия. Наблюдать за молодыми людьми, чей свет медленно угасает всегда нелегко. Старшие обязаны проложить дорогу новому поколению и дать им рывок на старте, но в последнее время создавалось впечатление, что это молодежь толкала вперед уже состоявшихся героев.       Словно прочитав его мысли, Кацуки поднял голову и взглянул на Широ. И тут Перо обомлел. Мальчик, который казался сломленным и разбитым, крепко сжимал разбитые кулаки и смотрел на него горящими решимостью глазами. Одного этого взгляда хватило, чтобы герой понял: Бакуго не намерен слушаться классного руководителя и сидеть сложа руки. Да, это опасно. Да, безрассудно. Но ничего, кроме как одобрительно кивнуть ему, Перо не смог.       — Так, раздолбаи! — рявкнул блондин и его громкий голос еще несколько раз пронесся эхом по полигону. — Ноги в руки и в общагу. А что делать, обсудим завтра.       Он выпрямил спину и пошел в сторону выхода, под шокированные взгляды одноклассников и героев. В спину ему прилетел строгий голос Сотриголовы:       — Бакуго, ты не слышал, что я сказал? Вылетишь из школы и я не посмотрю ни на оценки, ни на рекомендации.       — Ну и что?! — раздраженно крикнул парень, поворачивая голову и смотря на всех через плечо. Красные глаза искрились в темноте помещения и напоминали маленькие взрывы. — Как будто я или кто-то из них, — он кивнул в сторону класса. — Будет сидеть и ждать, пока с этим тупоголовым делают, не пойми что. А вот хрен вам!       Не дожидаясь ответа, блондин быстро зашагал к выходу и следом за ним, прощаясь со старшими, побежали и остальные ученики. Уже на выходе старосту и его заместителя окликнул классный руководитель и двое, бежавшие последними, остановились в дверях.       — Иида, Яойорозу, надеюсь на вашу осмотрительность.       Оба переглянулись и кивнули Айзаве, но зоркие глаза профи заметили заведенные за спины руки. Скрестили пальцы за спиной, чтобы якобы не нарушить обещание. Хитрецы!       — Ты ведь не исключишь их? — спросила Полночь, наблюдая за ночным небом, которое прекрасно было видно через большую открытую дверь.       Гости уже разошлись, а студенты и всякие роботы класса поддержи убирали палатки и прочие праздничные атрибуты. Стало безумно тихо. Словно весь мир замер и затаился, ожидая новостей о пропавшем студенте.       — Да хоть сейчас, — в привычной безразличной манере ответил мужчина, но внутри был готов рвать и метать. Если эти проблемные дети снова попадут в передрягу, он лично выпотрошит из них всю дурь!       — Ладно, у нас нет на это времени. — Ястреб взмахнул крыльями, разминая их и выдернул парочку, посылая их к верному подчиненному. — Мы вернемся в Хосу и оповестим наших, а также все остальные агентства.       — Надеемся на вас, — кивнул ему Всемогущий.       Ястреб кивнул в ответ и вместе с Широ покинул полигон. Он крепко сжимал кулаки и стискивал зубы. Если бы кто-то из той шайки прямо сейчас попался ему на глаза, он бы наплевал на всякий там геройский кодекс и то, что им нужно выведать информацию, убил бы на месте. Вонзил бы острое перо прямо в глотку или в самое сердце. Ему не привыкать пачкать руки и заниматься грязной работой.       Он вихрем взмыл в небо, а перья подхватили Танаку и понесли вслед за хозяином. Их снова ожидают бессонные ночи и масса потраченных нервных клеток, но это сущие пустяки по сравнению с тем, что прямо сейчас мог переживать Аоки. Они обязаны были вытащить его из лап чудовища.

***

      — Экстренная ситуация! Оповестите всех, кто уже ушел и кого сегодня не было! Под конец фестиваля Аоки Нихром был выманен с территории академии и похищен Гараки Кюдаем и Араси Рюу с помощью ному! Доложите во все геройские агентства Хосу, что с этого дня, все свободные герои участвуют в его поисках! Приказ лично номера два!       Ястреб ворвался в офис и кричал во всё горло. Стоящий позади Перо даже не пытался успокоить его. Знал, что бесполезно.       А в это время сотрудников настиг шок. Все то переглядывались друг с другом, то смотрели на своего главного, не в силах что-либо сказать. Хариэр как раз спускалась со второго этажа и застряла на лестнице: одна рука держалась за перила, правая нога уже спустилась на ступеньку ниже, левая же оставалась выше. В таком вот положении она и смотрела на вернувшихся Ястреба и Перо. Поверить в услышанное было трудно, еще и посля тяжелого рабочего дня, что уж говорить про исполнение приказа.       — Выполнять! — рявкнул номер два, нарушая свой образ добренького и спокойного парня, и все сразу закопошились.       Кто-то ринулся к телефонам, набирая номера агентств, другие к ноутбукам. Героев с парящими и поисковыми причудами отправили на патруль города, а оставшиеся без дела офисные работники стали обзванивать ушедших домой героев и тех, у кого был выходной.       Впервые они видели своего начальника таким разъяренным. Да, они все помнят ту вспышку гнева, когда Аоки явился на порог с сывороткой Чисаки, но это было ничто, по сравнению с его нынешним состоянием. Золотые глаза пуляли молнии, а яростный взгляд был прекрасно видео под желтыми очками. Он шел по коридору тяжелыми шагами в сторону лестницы. Возможно, боялся разнести здесь всё, если полетит.       Он захлопнул дверь прямо перед лицом идущего по пятам Танаки и тому ничего не оставалось, кроме как спуститься вниз и спокойно объяснить ситуацию коллегам. Кейго прислонился спиной к двери. Тело начало мелко потряхивать, как в подступающей истерике, и он со всей злостью стянул с глаз очки и швырнул их в книжный шкаф.       До чего же паршиво он себя чувствовал. Говорил ведь, что боится за него и что в итоге? Какой толк от ястребиного зрения и крыльев ярости, если даже с ними он не смог предотвратить похищение? Какой вообще толк от него?       Находясь в совершенном одиночестве, он опустился на колени, а его крылья, казалось, потеряли всякую форму, обретая очертания легкой ткани, что укрывала спину. Впервые за долгие годы он позволил себе то, давным давно запер глубоко внутри. Ни одно задание, в котором пачкал руки кровью, еще не вызывало такой агонии.       Пальцы в плотных перчатках вцепились в золотистые волосы, оттягивая их в разные стороны, а сам герой согнулся, прижимаясь лбом к мягкому ковру, и, надрывая голосовые связки, наплевав на сотрудников, истошно закричал.

***

      Пять дней не прекращались поиски похищенного. Сутки напролет герои и полиция патрулировали улицы, врывались в бары и клубы, проверяли всевозможные склады и кладовые в зданиях, обошли вдоль и поперек канализации, обшарили леса и горы.       Вся Япония стояла на ушах, а по новостям ежедневно крутили фотографии Аоки, а также Лиги вместе с Гараки и Араси. Общество еще больше раскололось, обвиняя героев и UA в некомпетентности. Три дня из прошедших на телеканалах выступали Незу, Всемогущий, Айзава и другие из учителей академии. На последнюю такую конференцию даже явился Ястреб. Он ворвался в здание, прерывая разгневанные возгласы журналистов, и встал вместе с учителями.       — Раз вы вините их, то и меня тоже. Я был наставником Аоки на практике и стажировке. Я не заметил ничего подозрительного, когда летел в UA в день фестиваля. Если они виноваты, то и я не меньше!       После этой шумихи люди поутихли. Ястреба обожало и чуть ли не превозносило до Бога нынешнее общество. Многие даже считали, что было бы лучше, займи Ястреб место символа мира, чем Старатель. Поэтому конференции прекратились.       Поливать грязью подпольного героя и учителей легко, а вот кумира и любимца миллионов намного сложнее. Ястреб — это нерушимый авторитет и некий крюк, соединяющий людей и героев. Броня, не дающая героям пасть жертвами обвинений и напора толпы в подобных ситуациях.       И за всеми этими потугами и попытками найти хоть какие-то зацепки, а также бесконечными оправданиями, сидя в темной комнате перед кучей экранов, наблюдал старик. Он победно посмеивался, крутя пальцами то один кончик усов, то второй и раскачиваясь на стуле.              — А они тебя ищут, — смотря в экраны, противным голосом произнес Гараки и повернулся. Напротив экранной установке стояла большая капсула с мутно-зеленой жидкостью, в которой плавало бессознательное тело: кислородная маска закрывала рот и нос, множество трубок с катетерами шли от рук и ног к полу капсулы, где втыкались в специальные отсеки, откуда поступали питательные вещества. Парень был одет в больничную одежду, состоящую из майки и укороченных штанов. Лицо его осунулось, ключицы стали выпирать чуть заметнее, да и в целом было видно, как он исхудал за какие-то пять дней. — Мой дорогой подопытный.